В моем кабинете живет песочного цвета диван. На нем — две подушки, которые молчаливо украшают скромника до тех пор, пока ко мне на консультацию не приходит семейная пара. С этого момента подушки больше не принадлежат себе и своему хозяину.

Клиенты на них облокачиваются и откидывают в сторону. Кладут на колени, чтобы поглаживать или постукивать по ним. Прижимают к себе, треплют за уголки или растягивают. Перекладывают то под поясницу, то слева/справа от себя, зажимают бедрами. Иногда подушки превращаются в крепостную стену между супругами, которые ругаются прямо на консультации. А иногда сразу две подушки, подложенные заботливой рукой, оказываются под спиной одного из пары.

Подушкам, как и дивану, есть о чем поведать. Будь они живыми существами, то чувствовали бы то же самое, что и люди, которые манипулируют ими: злость, обиду, нежность, желание защититься, привязанность, отчаяние, давление, безразличие, недоверие, любовь...

Когда я наблюдаю за тем, как неосознанно обращаются с подушками мужчины и женщины во время консультации, я думаю о том, что в отношениях они делают то же самое друг с другом. Неосознанно.

— О! Прямо как в кино! — всплеснула руками Жанна, когда я предложила ей и супругу Грише сесть на диван.

Расположились поодаль друг от друга, по краям дивана. Жанна развернулась всем корпусом к окну у себя за спиной, потрогала листья фикуса на подоконнике, кашлянула два раза, подергала серьгу, расправила юбку. Шлепнула подушку на колени и стала поглаживать ее пальцами, обвитыми тонкими колечками. Расправила плечи и с высоко поднятым подбородком повернула лицо к мужу, как будто в ожидании.

Гриша отложил подушку на краешек дивана и замер: нога на ногу, руки скрещены на груди. Смотрит на меня.

— Жанна и Гриша, у меня к вам первый вопрос: кто из вас был инициатором визита сюда? — спросила я супругов после того, как представилась и рассказала, как будет проходить консультация.

— Я, — поднял руку Гриша, как на школьном уроке, не взглянув на жену.

— Жанна, а вы?.. Тоже хотели прийти или...

***

Я уточняю, хотели ли оба супруга прийти на консультацию, чтобы понять, насколько каждый из них готов работать над проблемой. Возможно, один «привел» другого, а второй сделал одолжение: «Ну-ну, посмотрим, что из этого получится». Или: «Ладно, схожу разок, чтобы она от меня отстала». Консультация пары — это равноценное участие двоих в процессе, прямо здесь и сейчас. А я направляю и помогаю своей обратной связью.

В моей практике был случай, когда муж привел жену на «перевоспитание», но сам не готов был меняться и слышать, что проблема в их отношениях — на двоих. Это выяснилось, когда мы уже прощались. «Хм, я думал, вы ей объясните, что она неправа. Научите ее, как правильно себя вести, и у нас опять воцарится спокойствие в семье. А тут, оказывается, еще и я должен что-то делать!» — выразил неоправданные ожидания мужчина. Не подав супруге пальто, содрал с плечиков куртку и выскочил из кабинета, прошипев: «В машине жду. Шевелись живее». Одевшись, женщина опустилась на стул у двери: «Бесполезно все... Не будет он стараться, а я так больше не могу… Простите, задержусь на две минуты, чтобы такси вызвать».

Во время консультации я не встаю ни на чью сторону. Никого не ругаю и не расхваливаю. И тем более никого не «запиливаю под заказ» — под размер чьего-то личного комфорта.

Моя задача — наблюдать, что происходит между партнерами, как они контактируют друг с другом, и давать обратную связь.

Супруги безэмоциональны, не обмениваются прикосновениями и не поглядывают друг на друга — между ними нет контакта, похоже, уже давно. Ситуация сложная, и все же нашли в себе силы прийти, а значит, ищут возможность, чтобы остаться вместе, — пусть маленький, но ресурс.

Сели рядом, взялись за руки, обращаются друг к другу по именам. В диалоге местоимение «мы» звучит так же часто, как в русском языке гласная «о». Ценят свои отношения, готовы к сотрудничеству. Споткнулись о непонимание, но тайфун по их пути пока не проходил.

Перебивают друг друга, кричат, припоминают старое, он выходит покурить. Супруги в контакте, хоть и в деструктивном. Похоже, все время сессии уйдет на погашение конфликта и выведение на свет конструктивного решения. Похоже, поговорить о сердце проблемы мы сможем только на следующей встрече. Главное — они в отношениях, и это — ресурс.

Жена плачет. Муж поглядывает на нее, но не пытается утешить, приобнять — каменное лицо, почти не дышит. И это не всегда означает безразличие. Мужчина смущен реакцией супруги, сдержан в эмоциях. В повседневной жизни он проявляет себя так же, и, видимо, это усугубляет их проблему. Как семейный психолог я помогу им разобрать «дамбу» непонимания, веточка за бревнышком, чтобы освободить пространство для свободного течения их отношений.

***

Жанна ответила, не дав мне закончить фразу:

— Я очень удивилась, что Григорий предложил. Потому что давно уговаривала сходить вместе к психологу, но он не соглашался. Я и оставила эту затею. Прошло около года, и вот он сам захотел... Я не против, может, что-то из этого получится.

— Опишите, пожалуйста, каждый по очереди свое видение проблемы. Каких вам хотелось бы изменений?

Гриша и Жанна переглянулись, перекидывая друг другу инициативу, как горячую картошку: «Кто начнет?»

— Давай ты начинай. Я хоть послушаю, а то молчишь все время, слова из тебя не вытянешь, — уступила Жанна, смахнув с подушки несуществующую пылинку.

— Мы разные и не слышим друг друга, — развел руками Гриша. — Из-за этого, я думаю, все наши проблемы.

— Гриша, в чем это проявляется? — уточняю я.

— Ну… Жанна часто нервничает, голос повышает, обижается. Говорит, что кричит, потому что вынуждена, потому что я не слышу ее. Но я же не глухой. Просто не выношу повышенного тона, сразу в себя ухожу, отмалчиваюсь. Ну и в такой атмосфере делать ничего не хочется, ни для нее, ни вообще… Вот как-то так, — Гриша исподлобья глянул в сторону жены.

— Жанна, вы тоже так думаете или у вас свое видение?

— Да, не слышим друг друга. Я не выдерживаю его привычки делать все по-своему и срываюсь на крик. А когда он молчит, меня вообще все хомячки мира разрывают изнутри. Я и сама себе такая не нравлюсь. Мне иногда кажется, что Гриша — человек из камня, и ничего не чувствует... Хотя, не знаю, он отец очень хороший, дочку обожает, помогает всем, кто просит и не просит. Вот только между нами что-то не клеится. Не понимаю… Мы очень разные.

Уголки Гришиных губ тронуло подобие улыбки, но глаза остались серьезными.

— Я только знакомлюсь с вами и узнаю вашу историю, поэтому пока могу лишь предполагать. Но по опыту знаю: человек может молчать, наоборот, потому что много чувствует. «В себя» чувствует... Чтобы уберечь, не ранить этой раскаленной лавой любимого рядом, — поделилась я своими мыслями.

Жанна отложила подушку, кисти рук успокоились на подоле юбки, она чуть подвинулась к мужу, наклонила голову.

— Гриш, правда, ты молчишь, потому что у тебя бурлит внутри? — тихо спросила она.

— Возможно. Иногда, — Гриша оттянул ворот кирпичного джемпера. — Можно, пожалуйста, открыть пошире окно? — попросил он меня.

***

Знаете, без чего я не начинаю работу над проблемой пары? Без прояснения: «Что есть хорошего в ваших отношениях? На чем они держатся, несмотря на сложности? За что вы цените друг друга? Что у вас двоих получается делать вместе?»

— Гриша надежный. Я доверяю ему. Что вместе… Дом вместе строили. Когда отдыхаем вместе, то не ругаемся. Помолча-а-ать вместе хорошо, — хихикнула Жанна, заглянув мужу в лицо. — Да, Гриша? Я себе не представляю, как я без него...

Супруг немногословен:

— Ну-у… люблю я ее. Собственно — вот.

Жанна поправила оттопыренным указательным пальчиком заблестевшие от влаги ресницы:

— Давно ты мне этого не говорил...

Для меня важно, чтобы в этом месте Гриша и Жанна услышали друг друга. Это та опора, которую я смогу им подставить, если они начнут друг друга обесценивать.

Жанна и Гриша разные. Но вместе они десять лет, из них в браке — семь. И дом вместе построили, и дочку вместе воспитывают шесть лет. Несмотря на свои «разности», Жанна и Гриша — с одной планеты. И да, иногда у них не получается услышать друг друга именно из-за их отличий.

Столкновение вашими «разностями» — это всегда краш-тест на ценность партнерства.

И в такие периоды кажется: двигаться дальше невозможно.

Сказать «мы разные» — многое объяснить, но не разбавить легкостью сам факт.

И тогда вы «достаете весы», стряхиваете с них пыль, измеряете: чего же больше в отношениях — хорошего или разного с плохим.

Ради чего вы все еще вместе с этим человеком?

Еще двадцать минут диалога привели к пониманию, чем именно отличаются Жанна и Гриша.

Жанна. У нее все быстро: обидеться, позлиться, погреметь посудой, хлопнуть дверью, выскочить, вернуться через десять минут веселой, напевая, и ласково протараторить мужу: «Ну сколько можно дуться? Что ты как маленький!» Жанна быстро решается на переезд; легко ошибается; проскакивает стресс, как ледяную горку на санках; одним днем меняет работу, одним звонком парикмахеру — длину волос; за двадцать три минуты стряпает умопомрачительное жаркое.

Григорий. Медлительный, немногословный. В его арсенале — кладовка с инструментами и доведенные до конца дела. Приносит подарок жене всего раз в год, но каждый раз — ее мечту. К новому дивану примерялся три месяца, выбрал идеальный. О своих сложностях не распространяется. Догадаться о том, что на работе у Гриши неприятности, можно только по продолжительным «сеансам» в гараже. О том, что плохо себя чувствует, — по отметке «39» на градуснике.

У Жанны и Гриши разный темп.

И эта особенность проявляется не только в скорости ходьбы или жестикулирования, но и в скорости возникновения психической деятельности, устойчивости психических процессов, темпе мышления, силе эмоций и времени их проживания.

Это довольно распространенная «разность» двух людей в паре. Эта разность не такая выпуклая, как, например: «Я легкий на подъем. Люблю спорт, поездки, отдых вне дома. А моя жена — домоседка, ей это неинтересно» или «Мой муж не злой, но грубый человек. А я — творческая и очень ранимая». Но различие в темпе проходит через все внутренности отношений, как капиллярная сеть через организм.

Темп зависит от темперамента человека.

Темперамент ( с лат. — устойчивая смесь компонентов) — природная данность, врожденное свойство психики, которое не меняется на протяжении жизни. По тому, с какой скоростью наша психика обрабатывает информацию, насколько быстро (или неспешно) мы реагируем, принимаем решения, обучаемся и двигаемся, заметно, как мы, люди, отличаемся друг от друга. Темперамент формирует наш характер. Человек умеет маскировать свой темперамент, если этого требует ситуация. Но природу не обманешь, и в неожиданных стрессовых ситуациях врожденное свойство все равно будет брать верх.

— Я не понимаю, как можно долго обижаться. Ну поругались, помирились через полчаса, все — едем дальше. Не-е-ет, он будет по три дня молчать, уходить спать на диван. Я уже и так и сяк вокруг прыгаю, и уже извинилась десять раз (даже если не виновата), а он делает вид, что не замечает меня. Мне извиниться, кстати, совсем не трудно, в отличие от Гриши.

— Жанн, пойми, я не от обиды молчу. Я собираю себя после каждого нашего конфликта. Мне просто не хочется с тобой разговаривать какое-то время, мне переварить все надо, по полочкам разложить… Для меня это не быстро. Я не могу, как ты.

Вы ожидаете (неосознанно) друг от друга реакции или обратной связи, похожей на свою. Не получаете — злитесь и обижаетесь, перестаете слышать друг руга. Почему? Вы начинаете защищаться от «противника», который причиняет вам душевную боль. Защита в нападении: «вот ты!», «а ты!», «ты всегда!», «а ты никогда!». Обращаетесь к прошлому и наступаете на больные места друг друга. Знакомо? Искрится конфликт, в котором задача психики даже не победить, а выжить. Поэтому в процессе конфликта нет конструктива, в нем невозможно договориться и прийти к решению.

Отличие в темпераменте — одно из тех отличий, в которых невозможно прийти к компромиссу, договориться о поочередном дежурстве или задаться целью поменять в себе «дурную» привычку, потому что:

темперамент — врожденное свойство личности, неизменное в течение всей жизни.

Жанна вязнет в неспешности Гриши, а он втягивается в панцирь, прячась от вихря Бастинды в лице своей супруги. Она пытается выцарапать мужа оттуда, но только ломает ногти о твердую броню. И этот физический закон в паре на двоих.

Теперь, когда супруги осознали феномен «Бастинды и панциря», можно двинуться навстречу друг другу.

Вот как я помогаю им в этом движении, не раздавая рекомендаций.

Обращаюсь к супругу:

— Гриша, вспомните свои переживания и свою обычную реакцию в ситуации конфликта и после. Каким вы себя чувствуете?

— В такие моменты мне кажется, что я нужен только для того, чтобы выполнять разные функции. Ну, там: денег заработать, привезти-отвезти, починить, отремонтировать. А как человек я не нужен, не важен, меня не слышат… — не сразу, тихо проговорил Гриша.

Жанна слушала, не поднимая глаз.

— Подумайте, почувствуйте: какая реакция Жанны для вас была бы комфортной. Но не отходите далеко от реальности, учитывайте ее темперамент.

— Я бы хотел, чтобы она… — высказывается Гриша мне.

— Не мне, Жанне, пожалуйста, скажите, — «разворачиваю» его к жене.

Встретившись с ней взглядом, Гриша начинает запинаться:

— Ты, мне… В общем, я бы хотел… Мне было бы достаточно, чтобы ты просто не подходила ко мне и не разговаривала со мной, пока я прихожу в себя после ссоры. Мне нужно побыть наедине с собой какое-то время.

Жанна принялась сосредоточенно дергать подушку за уголки. Я обратилась к клиентке:

— Жанна, какие ощущения у вас вызывает Гришина просьба?

— Мне неспокойно! Гриш, ты понимаешь, я достаю тебя не для того, чтобы вынести мозг, и не потому, что мне от тебя что-то надо! — женщина заговорила громче и быстрее. — Каждый раз мне кажется, что ты больше ни слова мне не скажешь, что я не нужна тебе!

Она разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Жанна, на что похоже это чувство? — не отпускаю я женщину.

— Одинокая! Ненужная! Отвергнутая! — прокричала Жанна сквозь намокшую салфетку.

Гриша, не шевелясь, смотрел на жену широко распахнутыми глазами.

— Гриша, Жанне тревожно, когда вы молчите, потому что она чувствует себя одинокой и отвергнутой. Эта тревога и заставляет ее «выцарапывать вас из панциря», — поддерживаю я кульминационный момент. — Как вы относитесь к этим чувствам?

— Жаннусь, я никогда не мог бы подумать, что это для тебя так… И я точно не хочу отвергать тебя…

— Гриша и Жанна, теперь вы знаете, что происходит у каждого внутри, когда вы ругаетесь. И это переживание у вас на двоих — ощущение ненужности… Хотя, как мы выяснили в начале встречи, это не так. Жанна, вы «не представляете, как вы без него», а вы, Гриша, «любите ее».

Они синхронно покивали головами.

Увидеть за защитной реакцией партнера боль его истинного переживания — это как впервые прочесть закон, который всегда нарушал, но не знал об этом.

«Развидеть» уже невозможно. И вы делаете выбор: продолжать обращаться друг с другом так, как прежде, или искать более экологичные способы общения.

Я выдержала паузу, подождав, пока Жанна успокоится, а Гриша немного переварит новость о переживаниях супруги. И задала Жанне подобный вопрос:

— Какая реакция Гриши была бы приемлемой, переносимой для вас? Опять-таки, учитывайте его небыстрый темп.

— Да я сегодня уже поняла, что его темперамент, как и мой, не изменить… — она повернулась к Грише и положила руку ему на колено. — Но тогда ты мог бы мне обозначить приблизительный срок? Как долго тебе обычно нужно оставаться в своей норке? Ну там, час/три/день? Я бы знала, что через столько-то часов мы снова начнем общаться, и у меня появится возможность высказать накипевшее.

— Да, я думаю, это вполне реально. Надо подумать, сколько это может быть… Десять дней, — улыбнулся Гриша. — Шучу, шучу, несколько часов.

— Жанна и Гриша, я правильно понимаю: только что вы договорились о том, что Жанна будет давать вам время на проживание ситуации, а вы, Гриша, будете для нее обозначать это время. А потом вы будете слушать, что накипело у нее, не уходя в себя? И у вас получилось услышать друг друга, — зафиксировала я итог.

Супруги переглянулись и опять синхронно покивали головами.

На консультации с моей помощью Жанна и Гриша нащупали контакт в том месте, где они разные и где это казалось невозможным. Супруги вернутся в свою повседневность, и я не узнаю, как эти двое применят на практике новое знание друг о друге, это зависит только от них. Но я уверена в одном — по-старому уже не будет.

Принимать ваши «разности» с партнером не равно прогибаться, наступать на себя, жертвовать или терпеть.

Взгляните на весы. Если перевешивает чаша с ценностью отношений, тогда вы движетесь к принятию. В нем — свобода, без насилия над собой и волей любимого человека. Принятие обернуто уважением к отличию другого.

«Да, этот человек такой. И я выбираю оставаться с ним, не взирая на наши "разности". Иногда они меня бесят и расстраивают, и мы бываем невыносимы друг для друга. Но мы вместе и можем двигаться вперед, опираясь на тот ресурс, где постарались создать взаимопонимание».

Принятие ваших «разностей» — процесс. Длиною во всю историю отношений.

Я обожаю эти моменты, когда, отложив в сторону помятые подушки, отпустив иллюзии и оплакав обиду, муж и жена приближаются друг к другу на песочного цвета диване и говорят: «Мне важен этот человек. Я люблю его. Мы многое пережили вместе, и я уверен, что мы справимся».

Резюме главы

1. Консультация пары — это равноценное участие двоих в процессе.
2. Я никого не «запиливаю под заказ» — под размер чьего-то личного комфорта.
3. Столкновение вашими «разностями» — это всегда краш-тест на ценность партнерства.
4. В конфликте задача психики даже не победить, а выжить.
5. У Жанны и Гриши разный темп. Ищем решение.
6. Увидеть за защитной реакцией партнера боль его истинного переживания — это как впервые прочесть закон, который всегда нарушал, но не знал об этом.
7. Принимать ваши «разности» с партнером не равно прогибаться или терпеть.
8. Ресурс, который позволит справляться с вашими «разностями», — это место, где вы сами постарались создать взаимопонимание.

«Если любишь, простишь».

«Прости и живи дальше так, будто ничего не произошло».

«Будь выше этого, важно уметь прощать».

«Прости, нельзя быть такой злопамятной, а то заболеешь раком».

«Прости, сделай это ради себя в первую очередь».

«Прости, оставь обиду в старом году, не тащи в новый».

Советы доброжелателей покачивались в голове Яны, как светящиеся на новогодней елке шары, сквозь которые она уже час созерцала свои запутанные чувства.

Яна поднялась с пола и двинулась в кухню на запах запекавшейся утки с яблоками. Дзинь! В дверях обернулась на звук разбившегося сердечка, висевшего раньше на елке. В блестящих осколках красного стекла отражались огоньки гирлянды. «Очень символично…» — подумала Яна.

***

Встретить Новый год они с Борей договорились вместе.

— Ты, я, утка, шампусик с оливье, и никто нам больше не нужен! — суетился Борис у наполненной продуктами тележки в супермаркете.

«Когда был с ней, ты так "про нас" не размышлял... — подумала Яна, и ей тут же захотелось прихлопнуть эту мыслишку. — Ведь у нас все хорошо, мы снова вместе!»

На кассе Яна разглядывала руки Бориса — он обнимал ее со спины. Теперь девушка знала: любимый обнимал не только ее… Смс-оповещение вынудило руки соскользнуть с Яниной талии, и Боря тут же объяснил:

— С работы достают. Никак без меня не обойдутся, что за люди! — отчитался он, демонстрируя экран телефона.

Яна и не спрашивала… Но улыбнулась Боре, как бы говоря: «Да, конечно, дорогой, это с работы. Несомненно, я верю тебе». А себе приказала: «Не думай о плохом! Ты должна ему доверять. Смотри, как он старается. А ну-ка, доверяй немедленно!»

Измена Бори осталась в сентябре — теплом, как их двухлетние отношения, и черном, как бессонные ночи Яны. Она узнала случайно, Боря изменил по глупости. Яна не выясняла, не кричала, не хлестала его по щекам, но предательство переживала тяжело.

Яна не слушала извинения и объяснения, игнорировала оставленные под дверью букеты, сбрасывала звонки. Боря боролся. Яна не разлюбила. Одним декабрьским воскресным утром все же открыла дверь: «Подожди. Оденусь, выйду, поговорим». «Человек имеет право быть выслушанным, чтобы он ни совершил», — помнила Яна бабушкины слова.

Борис был раздавлен, сильно похудел, опять начал курить. Разговаривали две недели: Яна делилась болью, Боря каялся в своей глупости.

— Я попробую, — согласилась Яна.

— Я буду очень стараться, — прошептал Борис. Его глаза стали мокрыми, он взял ее руки в свои и уткнулся лицом в ладошки любимой.

Но сентябрьские события тянулись между Яной и Борисом, как невидимые провода. По ним передавались от Бори к Яне чувство вины, потребность оправдываться, страх, что она не будет ему доверять, ужас опять потерять ее, наплывы ненависти к себе. От Яны к Боре — стремление понять его, желание опять доверять и чувство вины за то, что все это у нее не очень получается. Но оба они старались…

***

30 декабря 17:00. Консультация с Яной оставила последнюю запись в моем ежедневнике в уходящем году. А Яна хотела оставить свои растерянность и непонимание.

— Это странное переживание… Я не держу обиды, у меня нет злости, я не хочу мстить Боре и наказывать его. Я искренне считаю, что человеку надо дать шанс, ведь он имеет право на ошибку и такое может больше не повториться. Я вижу, как глубоко он раскаивается. Я хочу простить его. Хочу, но у меня не получается… — спокойно говорила о своих переживаниях Яна. — С тех пор, как мы сошлись, мне кажется, я все время обманываю то ли себя, то ли его, то ли нас обоих. Я запуталась, но точно осознаю, что мои чувства к Боре и наши отношения изменились.

— Яна, хочу провести маленький эксперимент.

Чувствую себя в этот момент так, будто выступаю на сцене. Я достаю из папки чистый, гладкий лист бумаги формата А4. Показываю клиентке с двух сторон, после чего сминаю, комкаю, стискиваю его двумя руками до неказистого шарика. Потом распрямляю, разглаживаю, вытя-я-я-гиваю. Демонстрирую.

— Видите, бумага не перестала быть чистой и белой, это все тот же лист с теми же возможностями: на нем можно писать, рисовать, можно положить его обратно в папку к другим листам. Но… Даже если утюгом пройтись, лист никогда не станет прежним. Потому что это невозможно. С отношениями после измены так же.

После измены отношения никогда не будут прежними.

Они могут стать лучше или хуже, просто другими. Могут закончиться, начаться заново.

Но они НЕ станут «как раньше».

Волна измены переворачивает лодку отношений.

И партнерам приходится выбирать: плыть в противоположные стороны к разным берегам или грести вместе и строить новую лодку.

— Яна, вы выбрали остаться вместе, несмотря на измену. Чтобы от этого решения достичь новых берегов отношений, понадобится время. Вы пережили (возможно, до сих пор переживаете) потерю того Бори, которого знали раньше, и потерю отношений, которые были до измены, и…

Яна прервала меня:

— Вы знаете, я не совсем уверена, что выбрала «грести вместе»... Внутри меня сидит другая Яна, у которой все не так просто, как может показаться снаружи: «Он раскаялся, она его простила, и вот они снова счастливы вместе». «Другая Яна» будто пытается уговорить меня: «надо», «должна», «ты сильная — ты справишься». Понимаете, уговорить, заставить! Так не должно быть, в этом нет естественности.

— Возможно, «другой Яне» чего-то не хватает для естественного течения? — провоцирую я на осознавание клиентку.

Она выпрямила спину:

— Я думаю, силы и благородства. Другие женщины ведь прощают, и не одну измену своим мужьям, им хватает на это женской мудрости. Вот как они это делают?

— Яна, вы сейчас имеете в виду каких-то конкретных женщин?

— Бабушку мою, например. Дедуля ходоком был — творческая натура, любимец женщин. Бабушка прощала, закрывала глаза. Прожили они вместе пятьдесят семь лет.

— Яна, а какой ценой прощала, знаете? Бабушка рассказывала?

— Она любила деда всю жизнь, вот и прощала. «Умная женщина должна уметь великодушно прощать, это благородно», — бабушкины слова. Это правильно?

— Видимо, для бабушки было правильно, раз пятьдесят семь лет… Но мы с вами не знаем, что у нее творилось в душе, на уровне чувств.

Яна закрыла глаза, шумно вдохнула и прошептала на выдохе:

— Ну, если каждый раз она испытывала такую же боль, как я, то я не понимаю… Ка-а-ак? Какую же силищу нечеловеческую нужно иметь, чтобы из раза в раз это выдерживать. Измена — это больно, это зверски больно...

— Яна, сила/благородство/мудрость здесь ни при чем. Тема прощения слишком романтизирована в устах общества и на страницах литературных произведений. Это. Был. Ее выбор.

В психологии не используется термин «прощение». Есть понятие «ВЗЯТЬ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВЫБОР». Прежде всего будьте честны с собой. Теперь вы знаете: да, партнер вас обманул, обидел, предал. Ошибся, возможно, но интенсивность переживаний от этого не убавляется. Вам открылась новая сторона близкого человека. И если, пройдя через боль, вы выберете остаться в отношениях, значит, в этом есть прежде всего ваша потребность. Значит, вы цените этого человека.

А дальше — ответственность:

• не припоминать прошлое при каждом конфликте;
• не упрекать;
• не использовать «запрещенные приемы», например манипуляцию чувством вины;
• проработать свою обиду (самостоятельно или с психологом).

Иначе ваше «прощение» будет лишено силы, а отношения осыпятся, так и не дотянувшись до нового уровня.

Яна рассматривала снежную вату, которая кружилась за окном, и негромко обращалась как будто бы к ней:

— Выбор... Ответственность... Выбор… А ведь и правда, просто «захотеть простить» мне оказалось недостаточно. Я вот думаю, чего на самом деле мне не хватает для того, чтобы «выбрать простить»...

— Доверия нет, — щелкнула пальцами Яна и перевела взгляд на меня. — Я же в постоянном напряжении: кто это ему там пишет? Почему он не звонит так долго? А что это за женский голос на заднем фоне? А почему он отходит в сторону поговорить? С кем? А где гарантии, что через месяц или год он опять не изменит мне? Недоверие — как второй слой кожи: грубый, некрасивый, ограничивающий.

Я Боре не озвучиваю своих подозрений. Я вижу, как он старается… Но иногда мне руку себе хочется откусить, чтобы не залезть в его мессенджеры или не проверить бардачок в машине. Держусь, пока еще не опустилась до такого. Но это мучение для меня, постоянная борьба. Прислушиваться, приглядываться, подозревать, ревновать — я не хочу испытывать это! Я хочу доверять настолько же сильно, насколько у меня не получается.

Как вернуть доверие?

— Яна,

доверие — без полутонов. Оно или есть, или его нет.

Вернуть доверие нельзя, его можно только выстроить заново — поступками, действиями.

«Не озвучивать своих подозрений» — не лучший выход. Партнер должен знать о вашем беспокойстве и стараться усилить ответственность в тонком месте.

«Заново доверять» — я бы произносила и писала это словосочетание одним словом и называла глаголом. Потому что это процесс. Сдерживать обещания, меняться — это ответственность агрессора, которую вы не сможете проконтролировать, как бы ни старались. На какое-то время привычные вещи превратятся в раздражители: переписки в телефоне, новые женские лица в друзьях на Facebook, «мы с ребятами на рыбалку с ночевкой». Сталкиваясь с этими раздражителями, вы будете вновь и вновь переживать беспомощность, которую ощутили, когда произошла измена. Поэтому вам нужно направлять партнера, помогать ему, обозначать, как разноцветными стикерами, свой дискомфорт:

«Мне неприятно, когда ты отходишь в сторону разговаривать по телефону».

«Скажи, пожалуйста, с кем ты сейчас переписываешься? Я нервничаю и начинаю что-то предполагать».

«Когда ты подолгу мне не звонишь и я не знаю, где ты, я ревную, и мне самой это не нравится».

Пострадала ваша самооценка, случилось расставание на два месяца. Не получится просто открыться для доверия.

Формировать новое доверие — это тоже выбор, как и выбор «прощения».

— Вспомните, как вы доверяли раньше, до измены?

— Вы знаете, раньше я даже не задумывалась об этом. Все было естественно: никаких подозрений, ревности, мы и не обсуждали вопрос доверия… А теперь, получается… Это так несправедливо! Боря все испортил, а я теперь должна страдать, справляться со сложными переживаниями. Сломал он, а чинить теперь нужно вместе! — дергала Яна мохнатые уголки своего терракотового шарфа.

— Да, Яна, это несправедливо. В отличие от естественного течения отношений, как это было на первом этапе, сейчас придется делать усилие над собой. Поэтому мы говорим про выбор и про следующую за ним ответственность.

Легкими прикосновениями безымянных пальцев Яна помассировала виски и сползла в кресле, вытянув ноги.

— Выходит, я пока что осознанно не выбрала ни доверие, ни прощение… Есть желание, есть надежда и ожидания, но нет моего решения. Поэтому у меня не очень-то получается... Что же мне делать?

— Прежде чем выбрать доверять и «прощать», назовите вещи своими именами, не украшая их идеей о благородстве и «женской мудрости»:

• Боря изменил, обманул меня. Как я к этому отношусь, что чувствую?
• Мне больно, это несправедливо. Как я к этому отношусь, что чувствую?
• Мое доверие разрушено. Как я к этому отношусь, что чувствую?
• Я потеряла прежние отношения и нужно начать новые с тем же человеком. Я хочу этого?

И так далее. Такой «самотест» может занять не один день. Дайте себе время. Иначе рискуете оступиться и упасть в самообман, который будет водить вас кругами и лишать выбора.

Это как раз то место, где самообману подтанцовывают идеи «дуальности» — «другая Яна», путаница с «хочу доверять, но у меня не получается» — и где старание понять оборачивается потугами оправдать.

— Бодрит, однако! У-уф, меня аж в жар бросило. Но я так понимаю, что чем раньше я назову вещи своими именами, тем для меня же лучше будет, — и правда раскраснелась Яна. — А так бывает, что люди меняются? Что одна измена была ошибкой, человек осознал и больше — никогда!

— Наверное, — не спешу я давать клиентке гарантии.

— В вашей практике такое было?

— Я наблюдаю изменения в своих клиентах на каком-то конкретном промежутке времени, пока они со мной, в психотерапии. Потом люди уходят, и я не знаю, что станет с ними через десять, восемнадцать, двадцать пять лет… Поэтому про «люди меняются» в глобальном смысле я ничего не знаю.

— Черт.

— Яна, вы хотите услышать от меня гарантии, верно?

— Да. Наверное, это глупо.

— У меня нет их для вас. Я не могу вам гарантировать, что Боря больше никогда в жизни не изменит. И я не возьму на себя ответственность заявить, что если человек один раз изменил, то он обязательно сделает это снова. Я не знаю.

Сейчас вы переживаете сложный период, в котором много неопределенности, и абсолютно нормально, что вы ищете опоры, подсказки и гарантии. Еще какое-то время вы будете принимать полярные решения: «могу — не могу», «уверена, что да, — точно нет», «люблю — ненавижу». И это нормально, вы — в порядке. Но я абсолютно точно знаю:

Какой бы выбор вы ни сделали, он окажется правильным.

Любой выбор — это риск, в результате вы что-то приобретете и что-то потеряете.

Выбор приведет вас в точку, где рождается новая, очередная возможность выбора.