Клинки императора Стейвли Брайан
– Не знаю, как насчет вашего кшештримского чудища, – заметила она, – но вот эта птица действительно будет серьезным препятствием. Пешком солдаты в часе ходьбы от нас. На крыльях же…
Она развела руками.
– Они придут прямо сейчас? – спросила Тристе.
Девушка проснулась, когда Пирр затаскивала ее под козырек скалы, и теперь полулежала, опершись на локти и глядя в сгущающиеся сумерки. В ее голосе страх смешивался с вызовом.
Пирр достала из своих вещей подзорную трубу, некоторое время смотрела в нее, потом медленно покачала головой.
– Не похоже, – ответила она. – Солнце уже село, а Адив – осторожный парень. Он знает, что теперь, когда у них есть птица, нам от них никуда не деться. Он подождет до утра, когда будет светло. Вот тогда они явятся за нами.
Каден переводил взгляд с Тана на убийцу и обратно.
– То есть у нас есть одна ночь, – наконец произнес он. – Что будем делать?
Пирр пожала плечами.
– Мы не избалованы выбором. В обычной ситуации я бы посоветовала истратить ваши последние монеты на добрый ужин и хорошую шлюху, но подозреваю, что вы, монахи, вряд ли носите с собой много денег, да и со шлюхами у вас обычно беда… Не в данном случае, впрочем.
Она улыбнулась Тристе при этом последнем замечании.
– Я не шлюха! – резко отозвалась девушка.
Пирр умиротворяюще подняла руки.
– Что касается меня, то я устала как собака. Времени как раз хватит, чтобы как следует, от души выспаться.
Под недоверчивым взглядом Кадена Пирр Лакатур растянулась во весь рост, лежа на спине, сцепила пальцы за головой и закрыла глаза.
– И это все? – потрясенно спросил он. – Ты пересекла целый континент, чтобы меня спасти, и теперь вот так просто сдаешься?
– Все почему-то считают, что в Рашшамбаре учат только тыкать людей ножиком в живот и подсыпать яд им в суп, – пробурчала убийца, не открывая глаз. – На самом деле то, что мы там узнаем, – это довольно простая вещь. А именно: смерть неизбежна. Бог приходит за всеми.
– А как же вчера, в Ашк-лане? Когда ты сражалась с Утом? Что-то в тебе не было видно такого смирения!
– Тогда у меня был шанс. А теперь… – Пирр пожала плечами. – Я бежала без остановки целый день и целую ночь. Как и мы все. Предатели, которые за нами гонятся, превосходят нас числом в пять раз. Кроме того, у них есть крыло кеттрал, а также, если верить вашему хмурому мастеру, какая-то мерзкая ручная зверюшка, оставшаяся от древней расы бессмертных, которая может унюхать тебя через текущую воду при лунном свете. Завтра мы будем драться, и я отдам богу еще несколько человек, но мы не победим. Поэтому пока я предпочла бы насладиться несколькими часами сна, желательно без перерывов.
Каден повернулся к своему умиалу.
– Подозреваю, что ты не согласишься вот так просто лечь и помереть, верно?
Монах покачал головой.
– Нет, однако путь мне пока неясен. Я должен подумать.
И затем, как если бы они снова были на скалистых уступах Ашк-лана, Рампури Тан сел скрестив ноги и вперил взгляд через долину в западном направлении. Его грудь вздымалась и опадала настолько медленно, что движение было почти незаметным; глаза оставались открытыми, но острая сосредоточенность покинула их, как если бы монах заснул. «Или умер», – угрюмо подумал Каден.
Какое-то время он продолжал смотреть на Тана, потом взял лежавшую на земле возле Пирр подзорную трубу и направил ее на вражеских солдат. «Должно же быть хоть что-то», – бормотал он, разглядывая кеттрал, которые как раз обменивались рукопожатиями с эдолийцами. Их лидером был светловолосый юноша, высокий и хорошо сложенный, одетый во все черное, как и другие члены его крыла. За его спиной крест-накрест были прикреплены короткие кеттральские мечи. «Мы с Валином в детстве играли с такими же мечами, только деревянными». Они представляли себя великими воинами, но когда завтра утром эти люди придут за ними, когда Пирр «отдаст богу еще несколько человек», Каден сомневался, что сумеет нанести хотя бы один удар. Горечь, горячая и едкая, наполнила его сердце. Он позволил эмоции затопить его, а затем отвел ее в сторону. Горечь принесет ему не больше пользы, чем сожаления.
«Смотри на людей, – напомнил он себе. – Ищи решение».
Новоприбывший командовал стандартным крылом из пяти человек. Впрочем… Каден снова поглядел в подзорную трубу. Один из них – кажется, пилот, – был женщиной, среднего роста, с короткими светлыми волосами. Из остальных кеттрал он мог хорошо разглядеть только еще одного, долговязого субъекта с перьями в длинных волосах и татуировками на руках. Для солдата он выглядел странно, но после всего, что Кадену довелось видеть за последнюю неделю, странности его больше не задевали.
Эти двое оживленно разговаривали о чем-то с Утом и Адивом. Каден опустил трубу. Ночь уже накрывала небо. Может быть, Пирр была права; может быть, действительно настало время принять неизбежное. Бешра-ан, сама-ан, кинла-ан, даже ваниате – все эти занятия казались пустыми и малозначительными перед лицом отточенной стали.
– А это что? – сказала вдруг Тристе, показывая куда-то вдаль.
Каден прищурился. В сгущающейся тьме, высоко над горными пиками, двигалась какая-то темная точка. Он снова поднес к глазу подзорную трубу – и увидел вторую птицу. Она стремительно приближалась к ним мощными взмахами крыльев.
– Шаэль побери! – выругался он.
– Осторожнее, – пробормотала Пирр, не открывая глаз. – Ты призываешь моего бога.
Она сонно пошарила у себя под спиной, вытащила острый камешек, отбросила его в сторону и снова затихла.
– Появилась еще одна птица, – сказал Каден. – Хочешь посмотреть?
– Не особенно.
– Мы не знаем, что за люди эти новые.
– Мы и старых-то никого не знаем, не считая Адива и Ута. О которых нам известно только, что один из них ублюдок, а второй – здоровенный ублюдок со здоровенным мечом. Как их зовут, не имеет значения. Важно то, что они хотят тебя убить и очень серьезно подходят к этому делу.
– Мы могли бы выяснить что-нибудь новое.
– Все, что мы выясним, – это что их пятеро и у каждого по два меча. Это значит десять мечей, если ты умеешь считать. Кроме того, у них окажутся поясные ножи, и по крайней мере двое будут вооружены большими луками, а может, и все пятеро. По моим подсчетам выходит, что у них приблизительно на пятнадцать единиц оружия больше, чем у нас, – не считая, конечно, взрывчатки, которая у них тоже наверняка имеется.
– Вижу, ты интересовалась кеттрал.
– Я интересуюсь всеми, кого мне может оказаться нужно убить, – отозвалась Пирр. – Этих ребят убивать сложнее, чем большинство других. Мне не обязательно смотреть на них, чтобы это знать.
– Ну а я хочу посмотреть, – сказала Тристе, подползая вперед на локтях и протискиваясь мимо дремлющей женщины.
Она поднесла трубку к глазам, нахмурилась, потом медленно перевела ее, следуя за движением подлетающей птицы. Каден тоже, прищурившись, смотрел невооруженным глазом. Он смог разглядеть, что птица приземлилась и ее экипаж спешился – в сгущающихся сумерках были видны лишь темные фигуры, – но ничего больше.
– Новые солдаты, похоже, не так хорошо ладят с эдолийцами, как первые, – произнесла Тристе спустя некоторое время.
– В каком смысле? – спросил Каден.
– Не могу сказать. Кажется, у них какая-то заминка. Вот, погляди.
Каден взял у нее подзорную трубу и навел ее на далекий перевал. У него ушло около минуты на то, чтобы различить новоприбывших кеттрал среди тех, что уже находились там.
– В этом крыле тоже есть женщина, – сказал он. – С длинными рыжими волосами. И… еще одна! Хотя эта на вид выглядит ненамного старше тебя.
– Но она одета в черное? – уточнила Пирр.
Каден кивнул.
– К тому же у нее есть лук. Здоровенный, почти такой же высоты, как она сама.
– Не обманывайся насчет ее роста, – посоветовала Пирр. – Убийца не всегда выглядит как убийца. Может быть, эта девчонка и молода, но если она летает на задания Гнезда, это значит, что она, скорее всего, может засадить стрелу тебе в глаз с трехсот шагов. Знаешь, кеттрал ведь однажды пытались зачистить Рашшамбар. Один из твоих достопочтенных предков решил, что ему не слишком нравится существование храма Ананшаэля в Анказских горах. К нам послали десять крыльев, все ветераны…
Она продолжала говорить, но Каден перестал слышать ее слова. Он навел подзорную трубу на командира второго крыла – это был высокий, загорелый юноша с короткой стрижкой, его губы были сурово сжаты, глаза черны как смоляные озера. Вначале Каден обращал больше внимания на его препирательства с Мисийей Утом. Они о чем-то спорили, потом эдолиец вытащил свой клинок, а другие солдаты начали стекаться к своему командиру, словно почуяв приближение драки. Каден уже собрался еще раз хорошенько рассмотреть птицу, когда что-то вновь привлекло его внимание к этому лицу. Солнце уже почти село, света оставалось немного, и вначале он подумал, что игра теней обманывает его, но затем командир рубанул в воздухе ладонью – короткое, раздраженное движение, – и Каден больше не сомневался. Глаза еще больше потемнели и посуровели, бывший проказливый мальчишка стал взрослым мужчиной, высоким, крепко сложенным, с солдатской выправкой, но Каден узнал этот жест и узнал это лицо даже спустя восемь лет. Он пытался хоть как-то объяснить себе, что происходит там, на седловине, но еще продолжая наблюдать, он уже чувствовал, как в его живот погружается холодный клинок предательства. Он опустил подзорную трубу.
– Это Валин, – проговорил он бесцветным тоном. – Мой брат.
Чувствуя навалившуюся усталость, он опустил подзорную трубу и лег спиной на неровную скалу. Вдруг ему показалось, что Пирр была права, что лечь и хорошенько отдохнуть перед концом – это все, что они еще могут сделать.
– По крайней мере теперь мы знаем, кто стоит за всем этим.
– Твой брат? – переспросила Пирр, внезапно заинтересовавшись. Она привстала, опершись на локоть. – Ты уверен?
Каден утомленно кивнул.
– Я провел полжизни, бегая с ним наперегонки по Рассветному дворцу. Он вырос, и в нем появилось что-то… более опасное, что ли, но это он.
Пирр подобрала с земли подзорную трубу и довольно долго смотрела в нее, поджав губы.
– Ну что ж, – наконец сказала она с ухмылкой, разлившейся по ее лицу. – Если тот прием, который они там встретили, можно принять за указание, я бы сказала, что он на нашей стороне.
Каден покачал головой.
– Почему ты так решила?
– И вновь я должна заметить, что не в восторге от хинской наблюдательности. Мисийя Ут, да сгрызет Ананшаэль все мясо с его непомерных костей, только что заставил крыло твоего брата сложить оружие. В настоящий момент его люди связывают их как цыплят. Рыжеволосая красотка с обворожительной фигурой, кажется, откусила ухо у одного из солдат, а если судить по лицу твоего брата, он готов пойти намного дальше.
В груди Каден вспыхнула внезапная, яростная надежда.
– Они дерутся?
– Ну, они попытались драться, но драка вышла довольно неравноценной. Зубы против клинков – не очень честное единоборство.
– Но они не с ними? – настаивал Каден. – Они не участвуют в этом?
– Хорошая новость состоит в том, – продолжала Пирр, словно не слыша вопроса, – что такая птичка должна быть способна унести нас всех отсюда.
– Птица находится там, – заметил Рампури Тан. Его глаза снова смотрели остро, сосредоточенно; состояние транса, в котором он пребывал, осталось далеко позади. – Мы находимся здесь. Нас разделяют долина и больше дюжины вооруженных людей.
– Э-э, я еще не закончила с хорошими новостями, – отозвалась Пирр. – Ты забегаешь вперед.
– И это все? – воскликнула Тристе. Ее лоб избороздили гневные морщины. – Это все, что ты можешь предложить?
– Никак нет, – отозвалась убийца, поворачиваясь к девушке. – Хорошая новость номер два: у меня есть план.
Каден сузил глаза. Где-то в этой приманке таился крючок – он просто не мог его увидеть.
– План? – проскрежетал Тан.
– И вот теперь мы подходим к плохим новостям. – Пирр положила подзорную трубу, вытащила один из своих длинных, страшных ножей и повернулась к Тристе. – Плохая новость состоит в том, что планом предусмотрена жертва, и в этом несправедливом мире некоторые из нас призваны быть жертвами больше, чем остальные.
В самый последний момент Каден бросился на ее запястье в отчаянной попытке перехватить нож; но он был всего лишь монахом – он даже и монахом-то не был, – в то время как Пирр Лакатур была жрицей Ананшаэля, профессиональной убийцей, Присягнувшей Черепу, обученной следовать путями своего кровавого бога под жуткими сводами Рашшамбара. Она двигалась так стремительно, так отточенно, что у Тристе не хватило времени даже вскрикнуть, прежде чем в нее вонзился нож.
48
Валин до крови стер себе запястья и чуть не вывернул руку из плечевого сустава, пытаясь вытащить ее из веревок, стянувших руки у него за спиной. Он знал все хитрости относительно того, как высвободиться из мясницкого узла – но их также знали и люди, которые его связывали. Вечная проблема, когда дерешься с другими кеттрал.
Все его тело болело от напряжения, но физическая боль была ничем по сравнению с пронзительным, обжигающим чувством вины. В поспешном стремлении спасти брата он подставил свое крыло прямо под удар, не обращая внимания на знаки, презрев благоразумную осторожность, и теперь, если он не придумает какого-то способа освободить их всех, то они умрут здесь, в тени безымянной горы у края мира. Достаточно плохо было бы умереть, держа в каждой руке по клинку, с невысказанным проклятием на губах, но так… связанным, словно свинья на бойне! Позор был гораздо, гораздо хуже, чем боль.
«Держись, – сказал он себе. – Думай. Пока ты жив, борьба еще не закончена».
Спасение, однако, казалось маловероятным. Эдолийцы остановились на ночлег в выемке посреди длинного, зазубренного хребта, на высоте нескольких сотен шагов над местностью в обе стороны. Это было хорошее место, с превосходным обзором, легко защищаемое с любого направления – хотя и не лучшее для отступления, если схватка обернется против них. Нет, бегство было маловероятным. Единственными людьми на расстоянии сотен лиг в любом направлении были монахи, но если верить Мисийе Уту, его люди перебили их всех. Каден был где-то там, в горах, пробираясь сквозь темноту – но Каден сам спасался бегством. Оставался только Валин и его крыло, а они были совершенно небоеспособны, связаны и брошены на груду колючего щебня в самом центре седловины. Даже если им удастся каким-то образом высвободиться из пут, они по-прежнему будут заперты в ловушке между скалами на севере и на юге и людьми, охраняющими проходы на востоке и западе. Здесь было несколько валунов, которые могли обеспечить некоторое прикрытие, но их будет легко обойти и…
«Но прежде чем начинать думать о тактике, тебе надо вылезти из этих Кентом клятых веревок!»
Задача казалась почти невыполнимой. Юрл и Ут оба знали свое дело, они разобрались с командой Валина по всем правилам, начав с Талала. Ни один из них не знал, где находится его колодец, но они не стали рисковать: Юрл приставил нож к его горлу, а Герн Эммандрейк, подрывник его крыла, вручил ему тряпку, пропитанную адаманфом. Талал пытался отвернуть лицо, когда они прижали мокрую ткань к его носу и рту, но уже через несколько мгновений обмяк и осел на землю с тряпкой, распластанной по его лицу. Юрл поднял голову, самодовольно усмехаясь.
– Ну вот, – сказал он, – а теперь посмотрим, что мы можем сделать для остальных.
У его крыла ушло немного времени на то, чтобы скрутить их, словно скот перед забоем, связав по рукам и ногам и добавив по дополнительной петле вокруг шеи, чтобы они не слишком дергались. Гвенна умудрилась откусить кусок уха у одного из эдолийцев, но добилась этим лишь удара по лицу, от которого у нее оказались разбиты обе губы, а один глаз перестал открываться. Впрочем, побои ее нисколько не усмирили. Лишь когда ей в рот запихали грязную тряпку, так что она не могла больше ни ругаться, ни кусаться, Гвенна после нескольких минут бесплодной борьбы осела на землю, в молчаливом гневе сверкая зелеными глазами.
Однако, несмотря на всю плачевность их положения, Валин испытал мгновение облегчения, когда их швырнули на острый щебень в горном проходе вместо того, чтобы убить на месте. «Это ошибка. У Юрла нет никаких причин оставлять нас в живых, разве что позлорадствовать».
Потом, чувствуя вздымающуюся в груди тошнотворную волну гнева и отвращения, он понял, почему их пощадили.
Балендин.
Лич приблизился к ним неспешной походкой, освещенный огнем костра, словно какой-нибудь провинциальный дворянин, прогуливающийся по своим аккуратно выстриженным газонам. Поравнявшись с пленниками, он замер в притворном изумлении, неодобрительно поцокал языком и погрозил им пальцем, затем опустился на корточки в нескольких шагах. В его глазах поблескивало удовлетворение. Его псов нигде не было видно, но ястреб по-прежнему сидел у него на плече. Птица склонила голову набок и устремила на Валина голодный яростный взгляд.
– Так лестно, – начал Балендин, подмигивая Валину, – что вы все так обо мне беспокоитесь.
– Я убью тебя, лич, – сказала Анник.
Это казалось маловероятным. Все крыло Валина было выведено из строя, но Анник выглядела особенно уязвимой в колышущемся свете костра. Скручивающие ее грубые веревки еще больше подчеркивали тонкость ее рук, ее детскую фигурку; она была словно покинутая девочка, связанная перед отправкой на корабль работорговца, – если не считать взгляда, колючего и недоброго.
– Две стрелы я пущу тебе в брюхо, – продолжала она, не обращая внимания на кровь, сочащуюся из пореза на ее лбу, – а потом еще одну в твой грязный лживый рот.
Можно было не опасаться выполнения угрозы, исходящей от человека в подобном положении, однако ее слова, казалось, смутили Балендина. Похоже, лич всерьез задумался о том, чем он рискует, но затем пренебрежительно махнул рукой:
– Сомневаюсь в этом. Впрочем, ты даже представить себе не можешь, как я ценю твои чувства.
Он прикрыл глаза и запрокинул голову, словно подставляя лицо под струи теплого дождя.
– Вся эта ненависть, этот гнев, это прекрасное… чувство! – Он облизнул губы и улыбнулся. – Это настоящий дар, знаешь – вот эта человеческая способность чувствовать. У некоторых животных она тоже есть, но слабая… слабая. Словно тень тени. Твоя восхитительная ненависть, с другой стороны…
Он снова облизнул губы.
– Как я уже сказал, ты даже представить себе не можешь, что она для меня значит, – закончил лич.
«Мы помогаем ему! – мрачно осознал Валин. – Вся наша ярость лишь придает ему силы». Он сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул и попытался успокоить свои чувства. Лишенный колодца, Балендин станет таким же, как они, всего лишь еще одним солдатом, прошедшим кеттральскую подготовку и даже значительно хуже владеющим луком или клинком, чем большинство из них. Если бы только найти какой-то способ успокоиться…
– Знаешь, она ведь пыталась не пищать, – продолжал лич небрежным, разговорным тоном. Он повернулся к Валину, приподняв уголки губ кверху в легкой усмешке. – Твоя подружка Ха Лин, я имею в виду. Ну эта, с задницей шлюхи.
Он негромко одобрительно присвистнул и покачал головой.
– Жаль, мне не удалось поближе познакомиться с этой задницей в тот день на Западных Утесах, но я был занят. Кроме того, ты ведь знаешь Юрла, – он дернул головой в сторону своего командира, стоявшего в дюжине шагов от них и погруженного в разговор с Мисийей Утом. – Он, конечно, хотел сделать большую часть работы сам. Добрых полчаса провел, прижав коленом ее горло и тыкая в нее кончиком своего поясного ножа; я едва успел вставить пару затрещин.
Балендин пожал плечами.
– Боюсь, это как-то связано с тем, что он вырос избалованным ребенком, – заключил он.
– Ах ты Шаэлево отродье, шлюхин ты сын! – прохрипел Валин, беспомощно извиваясь в своих путах. – Поганая свинья, молись, чтобы Анник действительно тебя пристрелила прежде, чем я до тебя доберусь!
– О-о! – Балендин удовлетворенно прикрыл глаза. – Вот это мне больше по вкусу!
Он доверительно наклонился к Валину.
– Ты знаешь, – продолжал он, – это потрясающая штука. Я думаю, ты испытываешь больше чувств по поводу страданий твоей подружки, чем она сама.
– Балендин! – гаркнул Юрл, отворачиваясь от эдолийца и делая настойчивые жесты. – Иди сюда, тут что-то…
Он сощурился, вглядываясь в емноту.
– Кажется, сюда кто-то идет.
Лич выпрямился, и по его лицу на мгновение пробежала раздраженная гримаса.
– Кто?
Юрл покачал головой.
– Откуда мне знать, Кент побери? Солнце уже час как село. Один человек, больше ничего не могу сказать, но я хочу, чтобы ты был здесь, и наготове.
Валин напрягся, натягивая веревки. Временный лагерь был расставлен хорошо, но он не был неуязвимым – одно крыло кеттрал и дюжина эдолийцев под командованием Ута. Небольшой отряд – скажем, человек в пятьдесят, – скорее всего, мог бы их одолеть. Пятьдесят человек или одно крыло ветеранов-кеттрал. Ум Валина мгновенно развернул перед ним десяток сценариев: Блоха и Адаман Фейн наконец-то настигли их; отряд преданных императору эдолийцев выследил их в горах; толпа монахов из другого местного ордена…
«Глупец! – прошипел он сам себе. – Кончай мечтать и сосредоточься на том, что есть, на том, что реально!» Гораздо вероятнее, что приближающийся человек был одним из людей Ута – какой-нибудь возвращающийся разведчик или гонец от основной части его отряда.
Однако командир эдолийцев, похоже, так не думал. Отдав несколько резких приказов, он выставил по обе стороны прохода людей с луками, направленными в темноту внизу, в то время как Юрл с Балендином заняли позицию непосредственно на тропе, по которой поднимался незнакомец. Юрл вытащил один из своих клинков и принял полузащитную стойку. Балендин крутил между пальцами кинжал, изображая спокойствие. Валин, однако, не обманывался: большинство солдат были напряжены, словно натянутая тетива, готовые встретить самого Ананшаэля, если он войдет в их лагерь.
Однако фигура, показавшаяся перед ними из темноты, не была ни Ананшаэлем, ни эдолийцем, ни монахом, ни солдатом кеттрал с обнаженными клинками. Это было прекрасное видение, мечта о совершенстве – словно некая богиня, затерявшаяся на своем пути по небесам и забредшая к неверному огоньку их маленького костра. Ее полупрозрачная одежда была изорвана в клочья, но даже это лишь еще больше подчеркивало ее красоту – в прорехах открывался то крутой изгиб бедра, то шелковистая линия ноги. Валин не мог отвести глаз. Ему следовало бы думать о Балендине, о своем крыле, о том, как использовать это минутное отвлечение, чтобы организовать побег… И тем не менее на протяжении нескольких долгих вздохов он мог лишь восхищаться, захваченный очарованием этих лиловых глаз, этих черных, ниспадающих волной волос, этим ароматом жасмина, смешанным с запахом свежей крови.
«Она ранена!» – подумал Валин. Эта мысль породила в нем глубинное, неожиданное для него самого чувство гнева. Кто-то оставил длинный, тонкий порез на ее щеке, сверху вниз, едва не задев глаз. Рана должна была зажить почти бесследно – на своих стандартных тренировках он видел и похуже, – но в этой девушке было что-то, из-за чего любое повреждение казалось надругательством, едва ли не святотатством, как если бы кто-то процарапал глубокую борозду на бесценной статуе.
Одним стремительным движением Ут вытащил из ножен свой двуручный меч, в то время как Юрл достал второй клинок. Валин не мог понять, зачем это им понадобилось: тоненькая, как ивовый прутик, девушка была на голову ниже самого низкорослого из эдолийцев. У нее не было никакого оружия – она с мольбой протягивала к ним руки, а по ее щекам катились слезы.
– Пожалуйста, – всхлипывала она. – Простите меня… Простите!
– Ни шагу дальше, – приказал Ут, обшаривая настороженным взглядом темноту за ее спиной. Она пришла с востока, из широкой долины, в которой днем предположительно скрылся Каден. – На колени!
Девушка упала на колени, не обращая внимания на острые камни.
– Пожалуйста! – стенала она. – Они заставили меня пойти с ними! Я не хотела! Простите меня!
– Ну-ка, ну-ка, – проговорил новый голос, бархатистый и чуть ли не веселый. – Тристе… Тристе, Тристе, Тристе. Моя маленькая девочка наконец-то вернулась к нам.
Из-за большой наклонной глыбы неспешной походкой на свет вышел человек с кроваво-красной повязкой, закрывающей глаза.
– Адив! – задыхаясь, вымолвила она. – Я все сделала! Я сделала все, как ты сказал! Я затащила его в постель, трогала его, раздевала… Мы уже собирались… – Она беспомощно тряхнула головой. – Но тут началось все это – огонь, крики… И он потащил меня с собой, он и этот другой монах.
Человек с красной повязкой – кажется, какой-то аннурский советник, если Валин правильно опознал его ранг, – подошел к ней и почти нежным движением поднял ее подбородок.
– И ты шла с ними целых два дня, – закончил он, качая головой. – Милая моя, ты прелестное создание. Ничто не принесло бы мне большего восторга, чем возможность поверить в эту… твою историю; однако она выходит за пределы всякой доверчивости.
Девушка съежилась, словно он ее ударил. У нее был ужасно напуганный вид, однако Валин уловил какую-то нотку… «Сопротивление!» – понял он, удивленно моргнув. Он понятия не имел, откуда это знает – возможно, это имело какое-то отношение к тому, что произошло с ним в Дыре, – но он узнал этот запах, так же как узнал бы запах страха или похоти. Девушка была напугана, это тоже чувствовалось, и более явно, но за страхом сквозила холодная струйка решимости.
– Я не знала, что делать! – всхлипывала она, хотя ее слова опровергались запахом. – Я видела, как они убивали солдат, эдолийцев… Эта ужасная женщина, торговка, она протыкала их ножами, и они умирали! Она сказала, чтобы я бежала, и я побежала… Простите! Простите меня!
Она простерлась возле его ног, цепляясь слабыми пальчиками за его колени.
– И каким же образом случилось, что теперь ты вернулась к нам? – спросил Адив.
– Они хотели… – Ее грудь вздымалась от ужаса. – Она собиралась меня убить!
– Кто?
– Пирр! Эта торговка! Она зарезала этого несчастного толстого монашка, такого милого, только потому, что он не поспевал за нами! А потом она сказала, что у нее есть план, но для этого нужно убить и меня тоже!
Девушка беспомощно показала на свои ноги, которые – с ужасом осознал Валин – были избиты и изранены в кровь настолько, что казалось невероятным, что Тристе вообще могла стоять, не то что бежать.
– Мы действительно обнаружили тело монаха, – сухо сообщил Ут. – Одиночная колотая рана.
Адив постучал себя пальцем по подбородку, раздумывая, словно позабыв о просительнице у своих ног.
– Кто эта женщина, о которой ты говоришь? – спросил он спустя несколько мгновений. – Эта… Пирр, так ее зовут?
– Присягнувшая Черепу! – задыхаясь, вымолвила Тристе. – Она сказала, что она жрица… жрица Ананшаэля!
Ут хмыкнул.
– Это кое-что объясняет.
– Например, тот факт, что ты не смог ее убить? – спросил Адив.
– Мы разберемся с этим завтра утром, – заявил Юрл. Поняв, что Тристе не представляет опасности, он убрал оба клинка в ножны и вступил в общий круг с выражением самодовольного превосходства на лице. – С первым светом мы поднимем птицу в воздух. Даже если они будут бежать всю ночь – по такой-то местности, – здесь все равно негде спрятаться.
– Нет! – воскликнула Тристе, яростно жестикулируя. – Нет, вам нельзя ждать! Вы должны отправиться за ними сейчас!
Юрл повернулся к ней с хитрой улыбкой.
– Не беспокойся, дорогуша, они никуда не денутся. А тем временем я, может быть, смогу что-нибудь сделать… чтобы тебя подбодрить. – Он смерил ее с головы до ног оценивающим взглядом. – Для меня очевидно, что мужчины, с которыми ты была, понятия не имели, как обращаться с женщиной.
Советник оборвал его резким движением ладони.
– Почему мы должны отправиться за ними прямо сейчас? – спросил он спокойно, но настороженно.
– Старый монах, – объяснила Тристе, впервые поднимая на него взгляд. – Он знает эти горы. Он говорил, что здесь есть пещеры – огромные пещеры. Они собирались укрыться в них.
Ут пристально взглянул на Адива.
– Это так?
Тот нетерпеливо тряхнул головой.
– Откуда я могу знать? Мы никак не предполагали, что окажемся в этих местах. На наших картах не показаны даже некоторые основные вершины.
– Что за пещеры? – спросил Ут, схватив девушку за волосы и поднимая на ноги.
– Я не знаю! – взвыла она, выгнувшись дугой и поднявшись на носки, с искаженным от боли лицом. – Не знаю! Знаю только, что большие! Монах говорил, когда они туда попадут, смогут идти целыми днями, смогут выйти наружу где угодно в десятке мест!
– Шаэль побери! – выругался Ут.
– От моей птицы будет мало проку, если вы позволите им улизнуть в эти пещеры, – заметил Юрл, посмеиваясь, словно его забавляла некомпетентность окружающих.
Валин ощутил внезапный прилив яростной надежды. Если Каден сумеет добраться до пещер, Юрл с эдолийцами могут потратить несколько дней только на то, чтобы найти вход. Да что там несколько недель! Разумеется, Тристе могла все испортить – коварства в ней явно было не меньше, чем прелести.
– Всегда подвернется что-нибудь неожиданное! – посетовал советник, качая головой. – Где находятся эти пещеры? Насколько далеко отсюда до Кадена?
– Не знаю, – отозвалась девушка. – Несколько миль, наверное. Монах сказал, они смогут добраться туда еще до рассвета.
Адив медленно кивнул и повернулся к Юрлу.
– Ну хорошо. Сумеешь ты найти их до рассвета?
Растущая луна давала достаточно света, но поисковому крылу придется лететь над самой землей. Если Каден со своими товарищами будут держаться теней, их будет трудно выследить. С другой стороны, если им нужно к рассвету успеть покрыть несколько миль по сильно пересеченной местности, они не смогут себе позволить роскошь выбирать наиболее безопасный маршрут. Наверняка окажутся участки, где в своей спешке они должны будут выйти на открытое место… Валин скрипнул зубами. Ничто еще не было решено, однако ему не нравилось, что его брату придется идти на такой риск.
– Я могу поднять своих людей в воздух через две минуты, – сообщил Юрл, – но мир велик, и сейчас там темно. Если они сменили направление, чтобы идти к этим пещерам, мы можем провести полночи, летая не над тем ущельем.
Ут взглянул на Адива, и советник, словно почувствовав его взгляд на своем лице, поднял голову и беспокойно поправил повязку. Он наклонил голову к одному плечу, затем кивнул.
– В настоящий момент Каден никуда не двигается. Если он выступит, я смогу дать вам приблизительное направление.
Юрл приподнял бровь.
– Видеть в темноте – впечатляющий фокус для слепого. Не хотите объяснить, откуда вы все это знаете?
– Не особенно, – отозвался Адив ровным тоном.
– Ну, если я собираюсь подвергать риску свое крыло, поднимая их в воздух по одному вашему слову, почему бы вам хотя бы не попытаться?
– Ты хочешь сказать, что тебя беспокоит перспектива лететь над невооруженным отрядом, состоящим из трех человек, изнуренных долгим переходом?
– Одна из них Присягнувшая Черепу!
Адив пренебрежительно отмахнулся.
– Вас пятеро. Вы кеттрал. У вас есть птица. Пирр, Тан и Каден бежали больше суток. Если ты заставишь меня поверить, что не можешь справиться с таким крохотным порученьицем, я начну сомневаться, не сделали ли мы ошибку, что вообще привлекли тебя к этому делу.
Юрл повернулся и сплюнул, однако советник зажал его в тиски.
– Ну хорошо, когда мы окажемся в воздухе, как мы сможем получить это ваше тайное знание?
– Нет ничего проще, – отозвался Адив, указывая на костер. – Два огня будут означать север, три – юг, четыре – восток. Все, что тебе нужно, – это время от времени оглядываться назад; этот перевал будет виден за пятьдесят миль.
– Отлично. Ждите здесь, я попробую разгрести за вас этот долбаный бардак! – огрызнулся Юрл.
Ут угрожающе повернулся к нему. Эдолиец вытащил свой меч, когда появилась Тристе, и теперь, казалось, был готов пустить его в дело. Однако Адив быстро шагнул, встав между ними.
– Кстати, если уж мы собрались обсуждать бардаки, – сказал он, кивая в сторону связанного Валина и его крыла, – похоже, что тебе стоит подчистить и за собой тоже.
Юрл поморщился.
– Один из моих людей считает, что от них еще может быть польза. Когда мы возьмем Кадена, они умрут.
– В таком случае, – отозвался Адив, – тебе тем более следует отыскать императора и убить его. Терпеть не могу незаконченные дела.
Юрл повернулся к своему крылу, готовясь подать им знак, но тут вперед выступил Ут.
– Я с вами.
Юрл покачал головой.
– Ты никогда не летал на птице. Ты не знаешь о кеттралах даже самых азов.
– Научусь, – отозвался эдолиец.
Разведя руками, Юрл повернулся к советнику, но тот лишь улыбнулся своей сухой змеиной улыбкой.
– Я бы сказал, что ты и «твои люди» не заслужили абсолютного доверия. Ут полетит с вами, а ты оставишь нам… – он обвел невидимым взглядом крыло Юрла и указал тонким пальцем на Балендина, – …своего заместителя.
– В крыле кеттрал не предполагается заместителя! – отрезал Юрл.
Адив пожал плечами:
– В таком случае вам не будет его не хватать.
Юрл начал возражать, но советник оборвал его, подняв кверху палец.
– Это не подлежит обсуждению. И вы теряете время.
Читать бесплатно другие книги:
