(Не) Желанная герцогиня Любимка Настя

Мы всяко уже успеем обустроиться, прежде чем неизвестные предпримут новую попытку прибить одну излишне активную герцогиню и ее окружение.

В общем, меня конкретно это усовершенствование радовало. А вот со сном было бы желательно вернуться к прежнему режиму, исчерпать ресурсы организма не хотелось. Это как с колодцем — обязательно наступит момент, когда брать будет нечего. И что тогда? Правильно, истощение и последующее восстановление, а уж насколько оно затянется — неизвестно.

Я снова посмотрела в окно, отметив, что мы уже покинули не только границу города, но даже подступы к нему.

Удивительные кони! Чем больше за ними наблюдала, тем больше понимала, почему этих коней разводят только в одной конкретной стране и так стерегут.

Этот ж какая экономия! Там, где обычная лошадка унесет раз в пятьдесят меньше, эти исполины не только унесут, так еще сократят время дороги втрое! Наличие подобных животных существенно упрощало жизнь людей. А раньше ведь имелись не только эти кони!

Каюсь, рассказы Тирхана я иной раз чуть ли не с открытым ртом слушала. Столько животных, напитанных магической энергией!

Люди совершенно не ценили то, что имели. Это ж практически можно было лежать и плевать в потолок! Живи и радуйся!

Нет же, война, склоки, жадность… Желание обладать не просто большим, а всем и сразу, и как следствие — уничтожение не только магии в людях, но и истребление редких, замечательных, невероятно полезных существ.

Я бы с удовольствием заглянула в ту часть истории, когда магические существа свободно разгуливали по миру, и их было гораздо больше, чем сейчас. Всегда питала отдельную слабость к животным. Неважно каким, лошади ли это, собаки, коты или даже мыши.

Нет, понятно, что такие животные просто усовершенствованы магией, и все же… Любопытно же, на что они были способны!

Конечно же, вспомнилась книга о Простоквашино, а там и мультфильм. С таким котом (вышивать крестиком может!) и собакой никаких людей рядом не надо. Тут тебе и собеседник, и помощник, и даже релакс (погладить мягкую шерстку).

Я усмехнулась и перевела взгляд на сына. Илюша спал, ворон тоже. Интена смотрела на них и о чем-то думала, Люси дремала. А я надеялась, что путь до моего герцогства на этот раз будет свободен от ненужных приключений и опасностей. И в кои-то веки мои чаянья сбылись.

[1] станок лума — это специальное устройство для плетения (вязания) узоров тенерифе и не только. Выглядит он как пластина с зубчиками, на которые надеваются (нанизываются) нити или пряжа.

Глава двадцать первая

— Анастейзи, дорогая, дышите, — учитель уже раз пятый это повторил, да я и сама понимала, что нужно успокоиться. — Понимаю, Ваши земли удивляют…

Мягко говоря!

Вообще, до сего дня Тирхан ехал в другой карете. Ко мне он сел, когда мы покинули земли эдора Ойдохи, что были в трех днях пути от моего герцогства, и проделали почти весь путь до моих. Вот после последнего привала и перебрался ко мне, то ли для моральной поддержки, то ли чтобы самому не спятить.

Я не могла сказать, что мое волнение было полностью естественным. Чего волноваться, пока все хозяйство не увижу? Легкое возбуждение было бы более понятным, но нет…

Мы ехали уже по моим землям. По моим… И пока я не могла сказать, что все плохо… Вот вообще ни разу. Какое там!

Что мы видели? Широкую дорогу, по которой спокойно ехали наши телеги. Да, колдобины были, но огромных ям или заросших травой участков не было. Словно кто-то подготовил для нас въезд. Проследил, чтобы все было чинно, и ничто не препятствовало или не стало причиной задержки.

Деревья, много деревьев (не только хвойных). Много кустарников, высоких, колючих… Знаете, даже почудилось, что при необходимости эти самые кусты могут стать забором с пиками. При самой острой необходимости…

А на привале нас радовала дичь… Я бы сказала, ни разу не пуганая. Я видела зайцев! И даже косулю. А мы всего-то метров на сорок от дороги в лес отошли!

Кто сказал, что мои земли — это холодные, каменистые и совсем не плодородные? Как тогда живность выживала? Откуда тогда такая растительность?! Плотная, густая…

Да, здесь было на порядок холоднее (но это и плюс, здесь не было душно!). Если сравнивать с герцогством мужа или тем же Придорожьем, жары точно не было. Тепло, да…

— Анастейзи, милая, не нужно выскакивать из кареты на ходу… — ухватив меня за руку, произнес Тирхан.

— Что? — я с удивлением осмотрелась.

Действительно, я чуть не выпрыгнула из движущейся кареты!

Что со мной?!

Мои руки дрожали, а сама я жадно вдыхала воздух. Пахло хвоей, цветочной пыльцой и лошадиным потом.

— Это место на Вас странно действует, — продолжая держать меня за руку, мягко сказал учитель. — Что Вы чувствуете?

Я замерла, глядя на мужчину и раздумывая, что ответить.

А что я чувствовала? Мне хотелось пройтись… Пешком. И дотронуться буквально до каждого куста, травинки, до земли… Я не знала, откуда взялось это желание, но оно было, и было огромным.

А еще…

— Я вернулась домой, — прошептала, еще не до конца соображая, что говорю. — Я дома. Тирхан, это странно, но я дома.

— Кхм… — учитель погладил меня по кисти. — Дышите, моя дорогая, всему есть объяснение.

— Полагаете?

— Уверен, Ваша светлость. Ваш сын, кажется, тоже это ощущает. То же, что и Вы…

И он был прав. Илюшка не просто казался, он на самом деле был возбужден и возмущен, и до его крика явно оставались считанные минуты, а кормила я его совсем недавно… Я не стала ждать, забрала сына у Интены и прижала к груди.

— Счастье мое, ты чувствуешь? — прошептала, целуя макушку Илюши.

Конечно, сын не ответил, зато перестал кукситься, увидев мое лицо, и заулыбался, закряхтел что-то…

— Его светлость — чудесный ребенок, — умилился Тирхан.

— Я не понимаю, почему об этих землях писалось и говорилось, что они пустые, холодные и бесперспективные? Вы ведь видите то же, что и я?

— Да, дорогая. Я верю, что мы найдем ответ и на этот вопрос.

Тирхан нахмурился, и я понимала причину. Мы общались с местными. Во время привалов расспрашивали. И ответы их не вдохновляли. Совершенно. К слову, земли эдора Ойдохи выглядели куда скуднее, чем мои, а о них говорили, как о более лучших по сравнению с моими.

— Это пастбище?! — спросила Интена.

Мы все, как по команде, повернулись к окну, и если я держала сына и выглянуть не могла, то учитель ничем обременен не был…

— Анастейзи… — спустя пару минут разглядывания и молчания он тяжело сел на лавку и выдохнул. — Нет, я не могу найти этому объяснения. Не могу. Трава явно не кошена, высокая, сочная… Поле обширное… Я не понимаю.

— Может ли так быть, что земля сама защищает себя? — тихо спросила я. — И не всем показывает истинный облик?

Вообще, если честно, такое совершенно не укладывалось в голове. Это ж как наколдовать надо, чтобы все исчезало и возвращалось по желанию? И самое главное — кто желание-то загадывал?

— Земля?

— Может, здесь когда-то был заповедник? Магический? — я выдвинула еще одно предположение. — С какими-нибудь магическими отклонениями? Учитель, другого объяснения у меня нет. И знаете, я не стану королю докладывать о том, что он ошибся и вместо гиблых земель одарил богатыми.

Вот в последнем я теперь была твердо уверена. Было же у меня предположение, что земли аномальные, так чего удивляться тому, что нашлось подтверждение? И сейчас даже более понятной становилась ненависть неизвестного ко мне. Кто-то явно хотел ими завладеть…

— Я не слышал о подобном, — глухо ответил мужчина. — Сказки разве…

— Сказки, — эхом повторила…

Злые здесь сказки…

— Кар! — ворон явно просился в карету. — Кар!

После привала внутрь он не полез, предпочел лететь, а теперь совершенно точно просился к нам. Так уже было.

Люси отодвинула шторку, но морф что-то не спешил залетать. Я отвлеклась на сына, который все же решил завести сирену. Пока занималась его успокоением, а девочки мне помогали, то водичку подавая, то сухие пеленки, даже не заметила, что и шторку вернули на место, и морф присоединился к нам.

Вообще, о последнем вспомнила только тогда, когда мне на колени упала веточка с яркими фиалковыми цветами. Каюсь, я так и не поняла, что это за цветы. Для сирени вроде слишком крупное соцветье…

— Спасибо, — кивнула морфу.

А тот уселся на корзинку Илюши и так посмотрел… Мол, положи ребенка в корзину! К слову, сын явно был не против вернуться в свою колыбель.

Я уже давно заметила, что тот с удовольствием наблюдал за вороной, которая явно с ним играла… Чую, подрастет Илюша — оседлает волка… И за хвост его стопроцентно от души потягает…

— Анастейзи, Вы держите в руках сказку, — тихо произнес Тирхан.

Я повернулась к нему и отметила сильную бледность на лице учителя и расширившиеся зрачки.

— Дышите, — вернула ему его слова. — Дышите, лэдор. Всему будет объяснение. Обязательно. А что за сказка?

— О дереве Жакрад, которое цветет яркими фиолетовыми цветами и чьи плоды чрезвычайно богаты полезными для зачатия свойствами.

Каюсь, я поперхнулась ароматом цветов этой веточки, которую поднесла к носу. Но в руки себя взяла быстро. Ишь, какой шустрый морф, веточку мне тут подсовывает!

— А Вы уверены, что это именно они? — скептически посмотрела на цветы. — Раз об этом дереве только в сказках рассказывается? Откуда Вам знать, что дерево то самое?

— Как минимум потому, что Ваши слова возмутили ворона. Поглядите, как сдерживается, чтобы не каркнуть…

Смех в голосе учителя не только я различила. И да, ворон действительно все перья взъерошил, крылья расправил, но клюв держал закрытым. А теперь возмущенно уставился на Тирхана. И да, точно сдерживался, понимал, что не стоит громкими звуками пугать ребенка (каркать на ухо — точно не лучшая идея).

— А почему уверен?.. Потому что описание было очень точным. Приглядитесь к цветку, видите его форму?

— Лодочкой…

Красивые цветы на самом-то деле. И свойства даже очень полезные, если не выдумка.

— Или два человека, держащиеся за руки, — наставительно поправил меня учитель. — Священная Пара и колыбель из их рук…

— Это уже художественный прием — преувеличение, — фыркнула я. — Я здесь никакую пару не вижу.

Я уставилась на морфа, который смотрел на меня и явно желал то ли клюнуть, то ли плюнуть.

Второму бы и вовсе не удивилась.

— Ну и зачем мне эти цветочки?

Нет, и правда, зачем?

— Учитывая наличие Илиаса, сомневаться в том, что я способна зачать, не приходится.

— Анастейзи, дорогая, — мягко начал Тирхан, явно изо всех сил сдерживая смех. — Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, Вам сделали предложение. Точнее, показали серьезность своих намерений в отношении Вас. Я не уверен в достоверности посыла, согласно сказкам там было несколько иное, но вряд ли морф желал бы Вас оскорбить, а посему…

Тут ворон не выдержал, слетел с колыбели, уселся на окно и так звучно каркнул, что я едва смех сдержала. Зато его весело поддержал Илюшка, что-то на своем агукнув и чуть взвизгнув. Поросеночек мой маленький…

— Видите, оскорбить точно не желает.

Я-то на сына смотрела, а Тирхан — на морфа.

— Вы желаете видеть Анастейзи своей женой? — учитель совершенно не растерялся и явно веселился за наш счет.

И все бы ничего, но ворон утвердительно каркнул! Как только я на него взгляд подняла, так сразу и каркнул!

Интена и Люси тоже глаза попрятали, но я видела, видела, что дамы едва сдерживаются. Смешно им! Нет, ситуация, конечно, смешная в каком-то смысле…

— Допустим, я уже замужем и выходить замуж повторно желанием не горю. Опустим момент, что мой муж жив и здравствует, — сухо отозвалась я, проглотив слова о том, что, вообще-то, этот конкретный морф сейчас может существовать только в животной форме. А я, простите, в таких извращениях не участвую. И когда там артефакт сможем снять (и снимем ли вообще) — большой вопрос. Однако обижать птичку не стала. — А вот что меня очень интересует, так это свойства этого сказочного дерева. Вы уверены, что его плоды совершенно точно помогают бесплодным?

— Согласно сказкам — да. Но сами понимаете, на практике сие проверять мне не доводилось.

— Кар! Кар!

— А знаете, в данном вопросе я всецело полагаюсь на нашего уважаемого морфа, — вдруг добавил Тирхан. — И вот он, судя по всему, совершенно уверен в том, что плоды данного дерева предназначены для улучшения продолжения рода.

— Кар! — воинственно поддакнул ворон.

— Это же прекрасно! — я буквально расцвела и улыбнулась ворону. — Надеюсь, там не одно-единственное дерево, и позже ты нам их покажешь.

— Анастейзи, дорогая, что Вы задумали?

— Это же золотая жила, учитель, — усмехнулась я. — А если и цветы обладают таким эффектом, может, с чуть меньшей концентрацией — то еще лучше!

Я мысленно уже прогоняла цветы через дистиллят для получения эфирного масла, которое потом можно будет разбавить спиртом и сахаром и создать совершенно уникальную лечебную настойку. Что-то вроде сиропа от кашля, как корень солодки, только лучше…

Один вопрос: на ком проверять, какое количество капель необходимо принимать? И время общего приема лекарства? Опять же, не потеряет ли своих свойств масло при смешении со спиртом? Впрочем, последний призван сохранить лечебные свойства.

— А знаете, Ваше сиятельство, у Вас такое лекарство с руками оторвут, — вклинился Тирхан в мои золотые мечты. — В последние пятнадцать ходов у нас с рождаемостью в королевстве всплесков не наблюдается, наоборот, спад идет…

— Среди знати? — тут же уточнила я.

— Среди знати — особенно.

— Кар!

— Чего ты возмущаешься? — снова обернулась к ворону, перестав разглядывать чудо-средство в своих руках. — Тебе на благое дело цветов жалко?

— Карррр!

— Думаю, цветов не жаль, и нам все покажут, — снова сдерживая смех, заметил учитель. — Полагаю, от Вас ждут ответа.

— Ответа? Какого?

— Согласны ли Вы принять ухаживания.

Я смотрела на учителя, который уже от смеха глаза утирал. Смешно ему! Ничего смешного тут не было! И, кажется, после моего мрачного взгляда Тирхан это понял.

— Простите.

— И вот интересно, — проигнорировав требование ворона, произнесла я. — Откуда такие познания? Назвать себя ты не смог, буквы, похоже, тебе показались незнакомыми. Так откуда ты знаешь про свойства сказочных деревьев? И тем более про церемонию ухаживаний за понравившейся леди?

Скромно промолчала, что об этой церемонии известно только сказочным персонажам. И подобное совершенно точно сейчас не в ходу. Да и как сохранить и соблюдать традицию, если дерево недоступно?

— Анастейзи, с такими знаниями буквы точно должны были быть ему знакомыми. Тем более нашу речь он понимает, — Тирхан стал серьезным. — Даже если он из соседней страны, имея подобное образование, выучить несколько языков не проблема, а насущная потребность.

— Вот именно, учитель, — я снова посмотрела на морфа. — Так почему же ты отказываешься себя назвать? Но при этом пытаешься начать официальные ухаживания…

Каюсь, не удержалась от ехидства.

— Кар, — печально ответили мне. — Кар…

— Ваша светлость, выборочная память. Личность и память о том, кем он был, похоже, стерты, а вот все остальное…

— А с остальным еще придется разбираться, — припечатала я.

— Кар, — согласился со мной ворон.

Мы замолчали и более к этому разговору не возвращались. Я, в частности, потому, что Илье что-то не понравилось, и пришлось заново успокаивать ребенка. А там и кормить, и убаюкивать…

Когда ворон от нас улетел, я уже не заметила.

А к тому моменту, когда Илюшка угомонился, мы как-то незаметно въехали в первую из деревень. Адузовцы.

Насколько я помнила по рассказам эдора Ойдохи, да и остальных местных, герцогское поместье находилось в самом конце земель. То есть мы должны будем проехать все три деревни, прежде чем окажемся рядом с герцогским домом.

Изначально я не планировала инспекции и длительные остановки. Лишь небольшие — для возвращения местных, едущих со мной, водопоя, чтобы чуть перевести дух.

Быстрее бы уже доехать, отдохнуть, распределить ресурсы и только потом начинать расспросы. Но, как известно, хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах.

— Мама!

Раздавшийся детский крик словно пробудил вулкан…

Конечно, нашу кавалькаду из карет и телег только бы слепой не заметил. Нас встречали, да, но вот такого я не ожидала вовсе.

— Мамочка! Папа!

Детское разноголосье меня, кажется, добило.

— Это что же, они уехали строить новую жизнь, оставив своих детей здесь? — тихо спросила Люси.

Я потребовала остановить карету.

— Ты не о том спрашиваешь, Люси, — возразила Интена. — Никто из них и слова не сказал о своих детях. Ни единого.

И вот тут она была абсолютно права. Потому меня так и перекосило, потому меня и накрыло. Мы ехали без малого два вехима! А ведь до этого переселенцы проделали такой же путь, еще и в Придорожье были прилично времени. Но никто из этих баб и мужиков ни разу не заявил о том, что у них есть дети.

Я не видела ничего странного в том, что взрослые, уезжая в города работать, искать новое жилье, на время оставляли детей на родителей в деревнях. Так бывало. Да что там… Бывало, что всю жизнь служили вдалеке и детей вовсе не видели долгие годы. Но вот посылки отправляли, передачки, деньги…

А тут — ничего, никаких упоминаний о подобных планах. Какое там… Даже мое предложение купить необходимое в их дома (разумеется, с последующей отработкой) никак не проявило того, что они заботились о ком-то, кроме себя. Понятно, что о сладостях вряд ли бы кто подумал (хотя тоже не факт, леденцы в продаже имелись, петушки на палочках, засахаренные фрукты), но вот ткань на одежку, ленты там пестрые в волосы дочкам…

Застыв, считай, посреди дороги, я смотрела на то, как три бабы, стоя на коленях, прижимали к себе чумазых и таких худых детей, и у меня мушки перед глазами плясали.

Людей-то в этой деревеньке оказалось не так, чтобы много. И почти все — либо дети, либо старые люди! Лишь парочка молодух нашлась, и тоже неясно было, в чем душа-то держится! Худые были неимоверно!

— Тирхан, простите меня за просьбу, но я не могу ее не озвучить… Их нужно осмотреть, всех. А лекарь у нас только Вы.

— Ваша светлость, я не откажусь помочь несчастным.

Я просто не могла понять происходящего. Земли — богатые. Люди — худые. Мало того — на них было оказано весьма жесткое ментальное влияние. Ведь эти женщины явно не сами про детей-то забыли! Сейчас вот точно вспомнили, рыдают, голосят. Но до того…

Чертовщина какая-то! И в ней необходимо разобраться.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — кинулась ко мне одна из женщин, которая ехала со мной из Придорожья. — Ваша светлость, пустите нас вперед. В Глиняшках дочь моя. Три хода ей всего!

— И меня, Ваша светлость! В Муранках сынок! Мочи моей ждать нет…

— Аррияш! — позвала я своего капитана.

Впрочем, он уже рядом был. Бледный, в глазах не паника, нет, но здоровое недоумение и решительность.

— Собери всех, кто в соседние деревни немедленно ехать желает, отправь с ними солдат и дай телегу. Мы пока остаемся в Адузовцах, нужно осмотреть людей и понять, что происходит, — последнее сказала так, что слышал только он, да еще Тирхан.

— Я все устрою, Ваша светлость. Подождите, пожалуйста, в карете.

Я не стала спорить, поняла, что для моей безопасности просит пока посидеть в карете. Хотя была уверена, что на моей земле мне никто вред причинить не сможет, даже если очень захочет.

Но эту мысль оставила при себе.

Пока я сидела в карете с Люси и Интеной, пыталась хоть как-то понять происходящее. Складывалось впечатление, что этим людям то ли воспоминания заменили, то ли ложную личность выстроили. Второе казалось запредельным. Однако факты…

Получалось, что уезжали они из деревни с намерением вернуться, а может, и вовсе собирались только к эдору Ойдохе, что в трех днях пути от этой деревни. А в итоге совершенно забыли о том, что их ждут. И вообще о себе забыли, зато помнили о том, что тут нельзя жить, место гиблое, плохое…

Я вздохнула и потерла переносицу. То, что люди худые, мне отчасти было понятно. Большинство рабочих рук уехало, кому заниматься хозяйством? Старухам или детям, старшему из которых, дай бог, восемь лет?

Но будь на землях голодно, к нашему возвращению тут бы все вымерли. Видимо, выход все же нашелся… Пусть не в полном объеме, однако вон та худая девушка совершенно точно взяла заботу обо всех детях на себя. И дедок, который оглядывал телеги и хлопал по плечам мужиков, потрясенно взирающих на своих же детей.

Опять же почему в соседнюю деревню не обратились? В конце концов, не скучковались где-то в одном месте? Раз по всем деревням такая ситуация с рабочими руками? Или у меня земли просто не особо обитаемые? Пока я насчитала лишь десять домов. И примерно тридцать человек… Негусто, совсем не густо.

Я не понимаю. Я просто ничего не понимаю! Но разберусь. Непременно.

К тому моменту, когда люди более-менее угомонились, а большую часть бывших переселенцев отправили на телеге в соседние деревни, за мной пришел Аррияш и тот самый дедок, которого я заприметила ранее.

Чуть ли не с поклонами меня и моих девочек проводили в самый большой дом, я бы сказала, самый добротный. Естественно, я сразу решила, что эти хоромы принадлежат старосте, и не ошиблась.

Как и в том, что дедок этим старостой и оказался.

— Севрим я, Ваша светлость, — произнес дедок, когда наконец закончились расшаркивания, и меня усадили за крепкий стол. — Почитай, шестьдесят ходов здесь живу. Сами видите, худо живем…

— То, что худо — вижу, — мрачно согласилась с ним. — А отчего, понять не могу. Земли-то богатые…

Я не успела продолжить свою мысль, потому что меня резко перебили, уставившись, как на чудо чудное.

— Богатые? — неверяще переспросил Севрим.

И тут, каюсь, я струхнула… Если и он сейчас скажет, что кругом камни и голая земля (крокодил не ловится, не растёт кокос), и они едва сводят концы с концами из-за этого, впору будет побиться головой о стену и задаться логичным вопросом: а может, это мы видим не то, что есть на самом деле?

Может это на нас оказано сильнейшее ментальное влияние? Которое впору сравнить с галлюциногенами?

Не знаю, может, споры грибов каких-нибудь подкинули, и мы все разом надышались. Всей своей немалой колонной…

— Богатые, — подтвердил Тирхан и посмотрел на меня, явно ища поддержки.

Полагаю, со стороны мы оба казались ошеломленными и наверняка диковатыми, с округлившимися глазами и тысячью вопросов, что вот-вот готовы были сорваться с языка.

— Священная Пара! — просипел Севрим, и я нахмурилась.

Только не говорите, что нас сейчас за местных богов приняли.

— Вы видите? — снова спросил староста. — Все видите?

— Мы же не слепые, — осторожно произнесла я.

Но больше ничего сказать не успела. Севрим бухнулся на колени и воскликнул:

— Хозяйка! Вы — Хозяйка!

По его щеке покатилась слеза.

И вот тут на Тирхана уже я посмотрела. С немым вопросом: не спятила ли я? А заодно и он. Так сказать, за компанию. Массовый психоз на почве смены жительства.

Мы словно в сумасшедший дом попали.

— Хозяйка, — согласилась со стариком. — Герцогиня этих земель, но это я и сама знаю.

— О! Вы не понимаете!

Вот уж с чем спорить совершенно не хотелось. Я не понимала ни эту реакцию, ни происходящее вокруг. Пока не понимала, но рассчитывала разобраться.

— Вы — Хозяйка! — благоговейно повторил он.

— Поднимитесь, — потребовала я от старосты, сообразив, что от него сейчас внятных речей не дождаться. — Поднимитесь, выпейте воды. Аррияш, помогите ему, пожалуйста.

Я мрачно наблюдала за тем, как мужчину усаживают на лавку.

Все же шестьдесят лет немалый возраст, а что, если его удар хватит? Не хотелось бы.

Пока старосту приводили в чувство, я рассматривала убранство дома. Отметила крепкую, пусть и нехитрую мебель (лавки, стол), явно изготовленную не так уж и давно, может, год-два назад. Вышитые кем-то шторки, застиранная скатерть, деревянная посуда (сначала в глаза бросилась кружка, сделанная каким-то умельцем, хорошо сделанная, а потом и ложки), кривоватый глиняный кувшин и рядом с ним отличный печной горшок (наверняка купленный где-то, а не изготовленный здесь).

Что нравилось — в доме было чисто. Не так, чтобы вылизано-прилизано, но чисто. И даже в какой-то мере уютно.

По всему выходило, что в деревне был столяр, что не могло не радовать (откровенно говоря, металлические лумы получились громоздкими, поэтому сделать еще деревянные будет нелишним, да и без лум найдется, что мастерить). Явно имелась глина, раз пусть и криво, но из нее тут делали посуду (однако, видимо, не было хорошего гончара), а также были свои рукодельницы, которые искусно вышивали. И узоры были тонкие, витиеватые, не особо сложные, но красивые. Кто-то явно душу вложил.

— Простите меня, Ваша светлость!

Обращение старосты вывело меня из задумчивости.

— Простите, обрадовался я, не сдержался…

И взгляд у него такой ошалелый, счастливый, влажный…

— Это ж теперь все вернутся!

— Кто вернется?

— Люди, Ваша светлость. Все, кто когда-то ушел и забыл об этих землях… Они получат еще один шанс…

Я переглянулась с Тирханом и по его нахмуренному и задумчивому взгляду поняла, что он что-то предполагает, но пока выдвинуть свою гипотезу не решается.

Отчего так решила? Да потому, что за столько времени рядом с ним успела изучить некоторые привычки учителя. И вот этот взгляд мне был очень знаком. Он появлялся на лице Тирхана в моменты его душевного расстройства: когда логика боролась с фактами.

Иными словами, меня опять ждало очередное сказочное объяснение. Точнее, очередная сказка, которая вдруг стала явью.

Я уже говорила, что сказки здесь страшные? Судя по всему, они чудовищные…

— Давайте по порядку, Севрим. Кто должен вернуться, и почему они получат еще один шанс? И почему Вы называете меня хозяйкой? Точнее, какой смысл вкладываете в это слово? Это ведь не мой герцогский статус, верно?

Мужчина активно закивал на последний вопрос.

Но отвечать не спешил, протянул руки к кружке, доверху наполненной водой (раз в третий, наверное), и, осушив ее махом, утерся рукавом.

— Стало быть, оно как, Ваша светлость… История долгая. Я мал еще был, да за мамкину юбку держался, а уж она сказывала, что однажды земля вернет свое, как ряд условий выполнен будет. Должно народиться одаренное дитя, — и посмотрел на меня многозначительно. — «Одаренное да одарит еще одно». А уж что сие значит — мне неведомо, но коль Вас так земля встречает, истинный лик показывая, Вы это условие выполнили.