Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав
Еремеев, будучи все еще в горячке боя, сумел быстро сориентироваться и ответить:
– Будет сделано. Прием.
– Давай, я еще по сторонам посмотрю, вас прикрою. Если будет тихо, выйду. Надо с этими уродами пообщаться. Кстати, котовский винчестер заберу к себе в коллекцию, очень мне машинка понравилась. Все, выполнять, конец связи.
Даже отсюда услышал, как Еремеев засмеялся, и его смех подхватили остальные полицейские, причем ржали они как бешеные кони, громко и безудержно. В принципе, вполне нормальная реакция на стрессовую ситуацию.
И тут я обратил внимание, что дверца в повозку открыта и на сцене появились два новых персонажа: доктор и еще один полицейский, причем оба с револьверами в руках. Ну, явно их прихватили в качестве усиления и прятались они точно в помещении для арестантов. Что самое интересное, чтоб не получить по пуле от своих, у них так же были белые повязки, повязанные по всем правилам, и на правое, и на левое предплечье.
Еремеев, уже пришедший в себя, отдавал команды, и двое полицейских, вскочив в седла, отлавливали бесхозных лошадей, а вот остальные разбирали трупы, ну и конечно, с трудом оттащив туши убитых животных, вязали выживших «оборотней в погонах», которые только-только начали приходить в себя.
Но я пока не выходил из леса, оставаясь на позиции. Антон уже доложился, что в лесу, где прятались каторжники, пусто, с той стороны нам ничего не угрожает, но вот напрягали те два бандита с винтовками, что Котов посадил в лесу, для огневой поддержки. И, судя по перехваченным разговорам, это были далеко не самые худшие стрелки, поэтому надо было дождаться сигнала от Макара, который с тремя охотниками должен был отловить и нейтрализовать противника. А это не такая уж и легкая задача – отлавливать затаившихся бандитов в густой «зеленке».
Еремеев-старший уже пару раз выходил на связь и спрашивал дальнейших распоряжений, но я пока медлил. И только после того, как на кромке леса появился Макар и белой портянкой начал совершать круговые движения, что говорило, о том, что опасность ликвидирована, я сам связался с Еремеевым и дал команду передвинуться ближе к лесу, чтоб не светиться посередине поля, и перетащить пленных для полевого допроса.
Десять минут, и повозка, поскрипывая колесами, подкатила к моей позиции. Котова и Попова, которые все еще не оклемались от ударов во время падения лошадей, обозленные полицейские тащили под руки, и слово «нежность» при описании этого действа абсолютно не подходило, а точнее все было наоборот. Только четкая команда полицейского урядника, что оборотней еще надо допросить, удерживало разгоряченных боем людей от немедленной расправы.
Убедившись, что все под контролем, Еремеев решился явить народу Великого Катрана – то есть мне нужно было выйти из леса и реализовать, наверно, самую важную часть разработанного плана. Ну и конечно, при этом не получить пулю от явно нервничающих полицейских.
– Братки, сейчас из леса выйдут люди. Это свои, смотрите, не пальните сдуру, а то… сами понимаете, обидеться могут.
Все тот же Мазуров, который своими хитрыми глазками видел все и ничего от него не ускользало, предусмотрительно встал в кильватер Еремеева, прекрасно осознав, откуда дует ветер.
– Да понимаем, Алексей Фролович. Я уж видел, кто и как бандитов пострелял, да и хлопки из леса слышал.
Хорошее у тебя прикрытие, вон сколько мертвяков нашинковали. С таким за спиной и жить проще.
Тонкий намек на очень серьезную и привыкшую не церемониться с бандитами тайную силу, которая с некоторых пор явно стояла за спиной Еремеева, был понятен уже всем полицейским. Да и результат был налицо. Страшные раны, полученные бандитами, не сильно пугали многое видевших людей, у каждого из которых за спиной была служба в армии. Но вот как быстро и точно они были нанесены – это впечатлило, ну и, естественно, заставило задуматься. В это время главными демаскирующими факторами любой стрельбы были, конечно, характерный звук выстрела и, главное, дым сгоревшего черного пороха. Но этого практически никто, ну кроме Мазурова, не видел и не слышал. А тут так сработано быстро и эффективно. Впечатляет.
Еремеев, убедившись, что его услышали, поднял руку и крикнул:
– Ваше благородие! Ваше благородие! Все в порядке, можете выходить!
Ну и так, чтоб не особенно привлекать внимание, тихо проговорил в микрофон:
– Все чисто. Можно выходить.
– Вас понял.
Ну и тут я, весь из себя такой необычный, крутой, тактически обвешанный всякими «молли»-подсумками, с оружием в руках, явил свой светлый лик. Да, впечатление неизгладимое произвел, особенно если учитывать баллистический шлем, стрелковые очки, ну и конечно, закрытое «балаклавой» лицо. Люди прониклись моментом, да и кое-кто украдкой начал креститься. Их понять можно, все-таки для этого времени мой вид был ну очень уж экзотическим.
Пройдя с десяток шагов, остановился перед полицейскими. Еремеев сделал пару шагов навстречу, вытянулся по стойке «смирно» и даже попытался отдать рапорт, что я быстро пресек.
– Алексей Фролович, давай без официоза. Лошадей отловить. Трупы собрать и попытаться опознать. Отправь человека вперед, там Макар с охотниками двух стрелков отлавливает. Пока он не закончит, мы все тут потенциальные мишени. Котова к дереву, будем допрашивать.
– Есть, ваше благородие.
Повернулся к слышавшим все полицейским и быстро распределил задания. Котова, который пришел в себя и пытался качать права, уже подтащили к дереву два дюжих полицейских и уже вопросительно стали поглядывать на меня. Тут и доктор рядом, в ожидании моей команды. Пока было время, они его, быстро обыскав, найдя за голенищем сапога небольшой нож, просто привязали к дереву, так чтоб исправник не смог двигаться.
Но я не спешил – ждал новостей от Макара. Начинать допрос в то время, когда в лесу два бандита могут начать обстрел в любую минуту, как-то не хотелось.
Антон, засевший на другой стороне большого поля, доложился, что все тихо, и, получив разрешение присоединиться, быстрым шагом понесся к нам, чуть пригибаясь.
Мазуров, который был одним из тех, кто тащил Котова, приложив ладонь ко лбу, прикрыв глаза от яркого солнечного света, заметил бегущего к нам Антона Еремеева, проговорил:
– Никак твой Антоха, Алексей Фролович.
– Он самый.
– Да как же так? Вроде ж руку себе разрубил.
И вопросительно посмотрел на Еремеева, но ответил я:
– Надо было Котову сюрприз сделать. Вот и сделали. Про то, что тварь продалась и людей под пули подставить хочет, давно узнали, вот ему ловушку и устроили. А сейчас нужно узнать, по чьему указанию он полицейский патруль в засаду завел и княгиню с дочкой похитил. Сам государь император этим вопросом интересуется, поэтому я здесь, – подпустил таинственности и значимости своим словам.
Полицейские подтянулись, поняв, что тут происходит нечто большее, чем уничтожение банды ряженых. Доктор, стоящий рядом, чуть усмехнулся, быстро поняв мою игру, но промолчал, а вот мудрый Мазуров быстро сделал выводы, прокомментировал:
– Великий Катран, это вы, ваше благородие?
Я усмехнулся.
– С чего такие выводы?
– Полицейский урядник Еремеев дельный муж, ну уж никак не смог бы в одиночку банду уничтожить. Помог ему кто-то, это все понимали. Да и охотники все про Великого Катрана рассказывали, который их теперь защищает.
– Дельные выводы. Как зовут?
– Полицейский урядник Мазуров, – по стойке «смирно» вытянулся сослуживец Еремеева.
– Хорошо. Я запомню.
И повернувшись к Еремееву, который отошел к повозке и что-то втолковывал полицейскому, который доставил тела двух бандитов.
– Алексей Фролович, что там Макар?
– Так вон он, ваше благородие, – и показал в сторону леса, откуда по полю шел Макар, в сопровождении посланного полицейского и трех охотников, которые вели связанного каторжника. Второго было что-то не видно, но то, что люди шли открыто, говорило о том, что на данный момент опасности не существует.
Через несколько минут к нам подбежал Антон, которого полицейские, уже оповещенные, что Еремеев-младший их прикрывал в лесу, встретили приветственными криками. Да и Макар подошел и по всем правилам доложился, мне, как старшему, что стрелков нашли. Одного сумели взять живьем, а вот второй уж слишком верткий оказался, пришлось пристрелить, так как сумел легко поранить одного из охотников.
В принципе, ситуация под контролем и надо начинать то, ради чего я, собственно, все это затеял.
– Алексей Фролович, Попова отвести подальше, чтоб не слышал, о чем тут будем говорить. Не отпускать. Связать. Котову закатайте рукав. Ну вы знаете, как вам тогда в лесу. Сейчас послушаем, что он там натворил.
– Будет сделано.
Несколько минут, и Котов рычал, кричал, шипел, пытался вырваться, но сам Еремеев и двое полицейских, в том числе Мазуров, крепко его держали, зафиксировав оголенную правую руку, готовую для укола.
Я поставил карабин на предохранитель и, аккуратно положив рядом, так чтоб не ударить дорогой оптический прицел, достал пенал со шприцами с «сывороткой правды». Натянув на предплечье Котова специальный синтетический ремень с фиксатором, какие используют в лабораториях при заборе крови, крепко затянул, так чтоб выступили вены. Разорвав упаковку со спиртовой салфеткой, протер место укола и сделал инъекцию.
Стоящие рядом и доктор, и полицейские с большим интересом наблюдали за моими манипуляциями, хотя, как мне показалось, все ждали обычного жесткого кровавого полевого допроса, привычного им, прошедшим и кавказские войны, и походы в Среднюю Азию. Отпустив фиксатор, я снял затягивающий ремешок, спрятал его и футляр со шприцами в подсумок, поднялся и снова активировал экшн-камеру, прикрепленную к баллистическому шлему, и стал ждать.
Прошло несколько минут, и поведение Котова резко изменилось. Он прекратил ругаться и кричать, расслабился, и на лице его появилась пьяная улыбка.
– Братки-и-и-и… – запел он.
Я повернулся к Еремееву.
– Отвяжите его и рукав на место.
Ни слова не говоря, урядник все сделал, как нужно. Получилась хорошо срежиссированная картина: полицейский исправник Котов сидел, прислонившись спиной к дереву перед собравшимися вокруг полицейскими. Все это я писал на камеру с высоким разрешением и с хорошим звуком, чтоб всегда под рукой были доказательства предательства полицейского.
– Исправник, ты меня слышишь? – начал я свой допрос.
– Да-а-а-а… – блаженно улыбаясь, ответил мне он.
– Скажи, ты организовал нападение на караван и собрал отряд из ряженых каторжников?
– Да-а-а-а, я-я-я-я, – так же протягивая слова, ответил он, а за спиной уже послышался недовольный и угрожающий ропот, на что я поднял руку с открытой ладонью, да и Еремеев зашипел, давая понять, чтоб все замолчали.
– Зачем ты это сделал?
– Куш большой, и мне-е-е-е приказали-ли-ли.
– Понятно. Что вы хотели сделать с охраной конвоя?
– А что с ними делать, с еремеевскими дружками. Всех в расход.
Опять ропот.
– Это ты так захотел, или тебе дали команду?
– Избавиться от Еремеева мне давно дали команду, уж слишком он правильный, всем мешать стал.
– Нападение на патруль твоих рук дело?
– Да-а-а-а-а.
И так с полчаса я задавал четкие вопросы, на которые можно ответить либо положительно, либо отрицательно, либо короткими фразами. Когда человек под «сывороткой правды», он не может нормально поддерживать нить повествования и все время пытается свернуть куда-то не в ту сторону. Поэтому его нужно постоянно подталкивать в нужном направлении и четко контролировать весь процесс.
План допроса у меня был давно подготовлен, поэтому я шел по четко очерченной дороге и мастерски раскручивал исправника, разделывая его, как будто очищал кочан капусты, снимая слой за слоем, лист за листом, открывая грязную правду.
Полицейские, которых «оборотни в погонах» приговорили к смерти, уже не роптали и не гудели от недовольства, осознав, что и как перед ними разворачивается, и что тут работает местная легенда Великий Катран, который вроде как оказался чуть ли не личным порученцем государя императора. Ситуация была очень серьезная и мерзкая. Но для меня все и так было понятно – местный уровень, но не более того. Замыкается на высокопоставленного чина в Вологде, которому отстегивал львиную долю своих заработков и от которого получал указания, в том числе ликвидировать Еремеева и что, самое главное, похитить княгиню Таранскую с дочкой.
Котов под «химией» разболтал список своих приближенных, которых после уничтожения полицейского патруля приняли по его рекомендации, кого собирался подтянуть после уничтожения охраны этого конвоя. Кто у него был задействован на скупке краденого у лесных бандитов, и кто под его прикрытием и по его наводке контролировал нелегальные золотые прииски. Ну и конечно, разболтал, где у него были организованы тайники и припрятаны ценности и доказательства преступлений.
В общем, сдал все и всех. Я попытался его погонять на противоречиях и выявить недосказанности, но время явно выходило, и ответы Котова становились более четкими, и он начал выказывать признаки недовольства – препарат прекращал действовать. Кстати, относительно роли Попова он высказался однозначно: знал много, простой исполнитель, поэтому чуть позже «оборотень в погонах» собирался устроить «несчастный случай» своему подельнику.
В принципе, все и так было понятно, наговорил он себе на смертную казнь, поэтому надо было срочно сворачиваться и переходить к следующей фазе операции.
– Антон, – обратился к стоящему тут же рядом Еремееву-младшему.
– Да, ваше благородие.
– Быстро принеси один из пистолетов каторжников.
Он кивнул и побежал к небольшой кучке собранного трофейного оружия и, прибежав обратно, сунул мне в руку громадный полицейский «смит-вессон». Я посмотрел наличие патронов в барабане, сделал шаг к сидящему возле дерева исправнику, который немного ошарашенно рассматривал меня и стоящих за моей спиной полицейских. Подняв пистолет, взвел курок.
Бах! Руку ощутимо дернуло, а во лбу исправника появилась крупная дырка. Он завалился на бок и так и остался лежать с открытыми глазами, а на дереве, как раз, где была до этого его голова, появилось яркое красное пятно.
Я повернулся к полицейским и посмотрел им в глаза, но никакого осуждения или страха не увидел. Только одобрение.
– Значит так, слушайте все. Полицейский исправник Котов, получивший оперативную информацию, что на охраняемый конвой готовится нападение, вместе с полицейским Поповым прибыл предупредить, но был убит бандитами в перестрелке до того, как успел соединиться с основным отрядом. Но своей смертью он показал, что приближающийся отряд полицейских имеет враждебные намерения. Всем понятно?
Стоящие рядом служивые люди кивали головами, хотя не совсем понимая, зачем я так делаю.
– Все, что сегодня узнали и услышали, является государственной тайной. Любое разглашение – каторга. При любом раскладе полиция должна быть вне подозрений. И Котов и Попов героически погибли в бою с ряжеными каторжниками. Иначе, если все, что тут наговорил этот, – кивнув в сторону лежащего Котова, – выйдет наружу, вам, нормальным честным людям никто и никогда верить не будет, а нет доверия, нет уважения. Да и комиссия, которая приедет после этого нападения, может вывернуть так все, что и вы еще останетесь виноватыми. Понятно?
– Так точно… Понятно… Дельно, – загомонили полицейские.
А я поднял голову.
– Кстати, где Попов, он же тоже вроде как погиб в перестрелке с бандитами? Да и Котов собирался его чуть позже сам отправить к праотцам.
И сделал шаг в сторону лежащего в стороне связанного подельника Котова, ну и тут, как я и предполагал, шаг вперед сделал Мазуров.
– Ваше благородие, не марайте руки. Давайте мы сами, – и протянул руку, в которую я тут же вложил трофейный «смит-вессон».
Несколько мгновений, и Мазуров, развернувшись, в сопровождении двух полицейских двинулся в сторону связанного пленника. Они его развязали и дали подняться. Попов, и так понявший все, упал на колени, что-то моля, но это длилось недолго. Дах! Гулко хлопнул выстрел, и еще одно тело в полицейском мундире замерло на земле.
Я усмехнулся и переглянулся с Еремеевым. Мы с ним так и предполагали, что Мазуров подхватит идею и все поймет. В общем, готовый заместитель, причем повязанный кровью.
Снова быстрый осмотр свидетелей, но никто ничего против не имел. Правильно – край здесь серьезный, люди тоже не простые, и такие вот подставы и подлянки никто прощать не намерен.
– Александр Арнольдович, – обратился я к доктору.
– Да, слушаю вас.
– Вы взяли письменные принадлежности, как я просил?
– Конечно.
– Тогда все, что вы тут видели, слышали, с подробностями опишите в рапорте.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Пишите рапорт в двух экземплярах на имя начальника Департамента полиции действительного статского советника Плеве Вячеслава Константиновича. Обязательно укажите гриф «Совершенно секретно». Понятно?
Он кивнул головой, а полицейские, которые были рядом и слышали наш разговор, еще больше прониклись моментом. После того, как доктор отошел в сторону повозки, я позвал Еремеева.
– Алексей Фролович.
– Да, ваше благородие.
– Возвращаетесь обратно. Причина – нападение и показание одного из захваченных бандитов, что возможны еще засады.
– Так никто…
– Раненый бандит. Умер во время допроса.
– Понятно.
Тут подошли Мазуров с полицейскими, но я не стал прекращать инструктаж, давая и им возможность услышать распоряжения.
– Возвращаетесь, проводите негласный обыск в доме Котова. Обыщите все тайники, что он назвал. Что связано с делом княгини и уничтожением патруля – изъять и передать мне. Далее. Из перечисленных дружков Котова, кто остался в городе, выберите того, кто якобы имеет связь с бандитами и выдал информацию, как, когда и где пойдет конвой с ценностями. Договоритесь со всеми, чтоб однозначно на него показали, в деталях, чтоб не путались. Ну, там видели, как, он разговаривал в городе с одним из каторжников, который тут убитый лежит. Выберите на ваше усмотрение самую колоритную морду, и покажите всем остальным, чтоб все показывали одинаково. Не мне вас учить. Поняли?
Еремеев и Мазуров переглянулись, оценивая мои мысли на тему, как избавиться от котовских дружков и отвести подозрение. Макар все это время с интересом наблюдал за происходящим и тоже периодически одобрительно поглядывал в мою сторону.
– Дальше. Вещи, которые проходят по другим делам: ну там кражи, ограбления, особенно с убийствами, подложите этому человеку. Чтобы в случае ареста было вещественное доказательство ваших слов.
Опять согласные кивки.
– Безликие ценности, типа денег, заберете и поделите. Основную, большую долю выделите семьям погибших полицейских.
– Дело… дело… правильно… – загомонили опять собравшиеся полицейские.
– По приезду берете всех скупщиков краденого, что назвал Котов, трясете, находите связи с бандами в лесах. Приедет комиссия по нападению на караван, вам нужно предоставить уже готовых преступников и результат, иначе и вас могут под горячую руку прихватить. С задокументированными ценностями, арестованными бандитами. Не забывайте, что в Вологде сидит хозяин Котова и, скорее всего, он будет в комиссии, чтобы убедиться, что его имя нигде не всплывет и по его душу не повернет следствие.
Стоящие рядом полицейские уже явно задумались, представляя, что их ждет в ближайшее время. И тут до Еремеева дошло.
– Вы, ваше благородие, хотите и котовского хозяина вот так вот расспросить? – и кивнул в сторону тела мертвого полицейского исправника.
Я усмехнулся.
– А чем он лучше Котова? Он так же хотел вашей смерти и участвовал в организации похищения супруги и дочери князя Таранского, одного из товарищей министра финансов Российской империи. Причем четко известно, что похищение связано с профессиональной деятельностью князя, а это уже вопрос государственной безопасности, и тут неприкасаемых нет. Нужны лишь четкие доказательства. Понятно?
Полицейские закивали головами, понимая, что происходит и какие силы задействованы.
– Да, еще… В течение двух месяцев избавьтесь от котовских дружков. Кто не захочет сам уйти, не поймет намеков – ну тут вам решать. Тайга – закон, медведь – прокурор. Мне нужно, чтоб в вашем уезде была тишь да благодать, и больше сюда не нужно было бы приезжать. Ну разве что просто к тебе в гости, порыбачить, поохотиться…
Тут уже раздались смешки.
– А что с пленным делать? – наконец-то влез Макар.
– Допросите, где у них база. Выясните все, что знает и… был убит при попытке к бегству. Если есть где-то база в лесу, чуть позже наведаетесь в гости. Главное, чтоб все понимали – любой выстрел в сторону полицейского не останется безнаказанным.
Опять согласные кивки, да и в глазах у людей появилось что-то такое, поэтому надо немного их на землю опустить.
– Не переусердствуйте. Попытаетесь подменить закон своей расправой, рано или поздно сами перейдете ту грань, и мне придется уже прийти по вашу душу.
Пробрало людей, и этот мой посыл дошел до них. Вот что значит, когда имеешь у людей максимальный уровень доверия.
– Все поняли? Повторяю – в дороге обговорите все нюансы сегодняшнего дня, чтоб все говорили одно и то же, но разными словами. Главное, чтоб не было одной похожей заученной истории. Любой следователь это сразу отметит, учует сговор и начнет копать.
– Поняли, ваше благородие.
– Ну, тогда все. Мы с Макаром, Антоном и охотниками уходим лесом. Нас здесь не было. Вы забираете трупы и возвращаетесь в Яренск и занимаетесь тем, что мы оговаривали. Александр Арнольдович?
Доктор, который слушал все происходящее и одновременно писал рапорта, сразу отозвался:
– Весь внимание.
– До вечера напишите рапорта. И при обыске в доме Котова на ценности, которые будут проходить по делу о похищении княгини и уничтожении полицейского патруля, составьте аналогичный рапорт, на то же должностное лицо и с тем же грифом секретности.
– Непременно.
Прошло полчаса сборов, и наша небольшая группа исчезла в лесу, оставив полицейских самих разгребать все то, что там наворотили. Естественно, я, как и обещал, прихватил с собой трофейный котовский винчестер и небольшой запас патронов к нему. Помимо этого, быстренько разобрал рукоятку котовской служебной шашки и вытащил свой уже погасший подслушивающий радиопередатчик. Хоть он и стоит копейки, но в этом мире этот ресурс невосполнимый.
Мы медленно, уже не надрываясь, шли по лесу с людьми шамана в качестве проводников. Отойдя на пару километров вглубь лесного массива, я скомандовал привал и занялся оказанием медицинской помощи раненому охотнику. В принципе, ничего серьезного – сквозное ранение мягких тканей, но вот крови много потеря, и в рану куча грязи попала, поэтому пришлось обколоть пациента лидоконном и с хлоргексидином почистить рану, ну и конечно, укол антибиотика.
В таком темпе до города мы добирались двое суток, и придя на наше место в овраг, мне снова пришлось менять личину и опять под видом босяка, в сопровождении Антона пробираться в город.
В заведении Макара все было, как и раньше. Хозяин, прекрасно знающий окрестности, оторвался от нашего отряда и сам вернулся в город, чтоб не сильно светить свое отсутствие в городе во время эпических событий.
После того как я снова обосновался в той самой комнатке на складе, прибежали Мишка и Прохор, которые наперебой стали рассказывать новости. Если все перефразировать – то в принципе все было так, как я и предполагал: нападение на полицейский конвой ряженых каторжников, гибель Котова и Попова вызвали всеобщий ажиотаж. Трупы нападавших, выложенные на площади, вызвали всеобщий интерес. Потом по городу и окрестностям пошли аресты. При этом стало известно, что арестовали и одного из полицейских, кто якобы имел связь с бандитами и выдал им время и путь конвоя. На следующий день из Вологды по реке принеслась комиссия и началась беготня. На следующее утро Мишка в котомке принес запечатанный конверт от доктора, где были два экземпляра секретного рапорта о событиях при нападении на конвой и рапорт о проведении скрытого обыска в доме Котова. Как мы и думали, там нашли украшения, которые были отобраны у княгини при похищении, личные вещи полицейских, убитых при нападении на патруль, и очень необычные бумаги, где полицейский исправник весьма тщательно вел учет кому когда и сколько он заплатил за свои делишки.
В записке, которую доктор приложил к документам, указывалось, что действия полицейского урядника Еремеева по отражению нападения признаны верными, правильными и все участники конвоя, в том числе покойные Котов и Попов, будут награждены. Других версий не рассматривалось. Интересующий нас человек тоже прибыл, но старается сильно не выделяться, за ним ведется скрытое наблюдение с использованием моих электронных штучек. Доктор вечером обещал прибыть сам для разговора. Так же обещал быть и Еремеев, хотя Мазурова он брать не захотел, что я одобрил – и так слишком много людей, посвященных в мою основную сущность.
Вечером мы собрались в этой маленькой комнатушке, и я с интересом смотрел на доктора. Его мучили муки совести. Ведь человек, который управлял Котовым и стоял за большинством убийств в уезде, был жандармом. Адъютант начальника Вологодского губернского жандармского управления капитан Стонгер Адольф Карлович. Личность серьезная, безжалостная и очень умная, раз так долго оставался в тени.
– Ну что, Александр Арнольдович, теперь понимаете, что бы произошло, передайте вы информацию вашим обычным каналом.
– Понимаю.
– Учитывая, как Стонгер ловко все обставил и как он лихо оставляет на своем пути трупы, вы бы долго не прожили.
Он невесело усмехнулся.
– Тогда что делать?
– Алексей Фролович, сколько еще комиссия тут будет под ногами путаться?
– Да кто их знает. Вроде успокоились. Бандитов настреляли, груз сохранили. Котов и Попов – герои и никаких подозрений.
– А что жандарм?
Тут Еремеев усмехнулся.
– Ночью, переодевшись, ходил в дом Котова и там все обыскивал. Естественно, ничего не нашел. Ходит бледный. Вроде нервничает, но скрывает.
– Он пьет?
– Да как все. Беленькую изредка.
– Вот и хорошо. Завтра вечером выкрадываем его, допрашиваем под химией, ну и дальше…
Доктор с Еремеевым переглянулись.
– Александр Арнольдович, сильно не переживайте. Есть много способов, чтоб никто ничего…
Прошел день. Я сидел в комнате и слушал, что происходит в полицейском участке, посматривал на камеры и просто маялся дурью – ничего особо интересного и не было, но вот вечером нарисовались четверо полицейских, одетых по гражданке, которые притащили упиравшегося жандармского капитана с мешком на голове. Они отловили его в городе, где он, судя по всему, шел на встречу с информатором. К кому – это выясним чуть позже. Его информатор или жандармского управления.
Когда его привязали к стулу и сняли мешок, он бешено выпучил глаза, старательно рассматривая всех находящихся на складе и оценивая обстановку. А когда у него вытащили кляп, он попытался качать права и угрожать, но электрошокер быстро его заставил замолчать. Он выгнулся дугой, задергался и замычал от боли, когда я выключил прибор.
Появившись перед ним, я сел на услужливо предоставленный стул и посмотрел ему в глаза:
– Доброй ночи, господин капитан. Доброй ночи, коллега. Будем говорить, или на вас опять испытать достижения современной науки? Кричать, угрожать высокопоставленными покровителями, пытаться подкупить не советую. Вокруг этого склада патрулируют полицейские, внутри тоже. Те самые, кого вы со своим дружком Котовым подписали на смерть, ну а сами решили прихватить перевозимые ценности. Они все в курсе, кто и как стоял за Котовым.
Он с трудом сглотнул, хотя из уголка рта стекала слюна.
– Кто вы такой?
– Я же сказал, ваш коллега, только рангом выше и с правом казнить и миловать на месте. И отчитываюсь я на самом высоком уровне, поэтому ликвидация Котова и Попова мне сойдет с рук. Ваша ликвидация – тоже. Слишком уж вы мелкая сошка для того дела, которое я расследую.
– Какое дело? – опять с трудом, но с явным интересом спросил он.
– Похищение жены и дочери товарища министра финансов. Причем князь Таранский занимается финансовой контрразведкой и отчитывается по некоторым вопросам лично государю императору, минуя своего непосредственного начальника. Поэтому на это дело и поставили меня. Разобраться и наказать.
А он немного улыбнулся даже, показывая, что не поверил ни единому слову.
– Чушь. И я, услышав эти сказки, должен пасть вам в ноги и во всем признаться. Смешно. Вы даже не служите и не местный, по выговору слышно.
– Смешно? Вы даже не представляете, насколько. Ладно, не будем терять времени. Мне еще вашу случайную естественную смерть организовать нужно, а не трепаться с человеком без чести и совести.
– Да как ты смеешь…
– Урядник, оголите ему руку, нет времени цацкаться с этим уродом…
Глава 14
Наверно, я уже начинаю привыкать к этому: копаться в грязном белье всяких уродов. Хотя и раньше этим занимался, но как-то больше по технической части, а в главном дерьме копались опера и аналитики, которым я как раз и содействовал всей душой в их нелегком деле. Вот мне сейчас и приходится быть одновременно и опером и аналитиком, выслушивая и фиксируя на экшн-камеру откровения жандармского капитана.
Ну что сказать – тварь еще та, и если придется зачищать по окончании допроса, никаких душевных мук не будет по этому поводу. В процессе потрошения он слил весь расклад по своей преступной деятельности, на основании которого я уже мог делать более серьезные выводы. И они меня не радовали. Изначально я предполагал встретить простого силовика, оборзевшего от безнаказанности и существенной удаленности от столицы, который сумел организовать весьма разветвленное и хорошо законспирированное преступное сообщество, но картина оказалась намного интереснее и, что главное, опаснее.
С капитаном все просто: служил в кавалерии, участвовал в Русско-турецкой войне на Балканах. Воевал вроде неплохо, с огоньком, труса не праздновал, отметился при осаде Плевны. Но на очередной пьянке сорвался и натворил дел, после чего вынужден был перевестись в Отдельный жандармский корпус. По протекции высокопоставленного сенатора, дальнего родственника, попал в Вологодское жандармское управление на должность адъютанта начальника управления. Втянулся в оперативную работу и сумел со временем обзавестись своей агентурной сетью. Его покровитель обладал высоким званием и большой властью, поэтому на капитана сильно не давили и часто закрывали глаза на некоторые не совсем хорошие подозрения. Естественно, это делалось не просто так, а за большую долю прибыли, что капитан накручивал на своих махинациях. Помимо этого, он часто выполнял особые поручения, и это у него получалось очень неплохо – сказывался боевой опыт. Вот его благодетель и попросил организовать похищение супруги тайного советника князя Таранского и его единственной дочери. Все было четко рассчитано и выполнено, вот только вмешательство третьей силы существенно все осложнило и спутало карты.
У него был очень неприятный разговор, но благодетель получал информацию не только от него, но и по другим каналам и сам был в курсе всей ситуации, поэтому капитан остался сидеть на своем месте, а не пропал и не исчез, как многие другие, кто становился на дороге большого и властного человека.
Но фигура Великого Катрана, который вмешался в Большую игру, уже заинтересовала многих, кто имел интересы не только в Вологодской губернии, поэтому к Яренскому уезду было приковано очень пристальное внимание, поэтому известие о неудачном нападении на конвой, перевозивший большие ценности, вызвало небывалую волну, докатившуюся аж до Санкт-Петербурга…
Слушая его, я тихо начинал дрожать от того, во что я ввязался, точнее вляпался. Тут такие были задействованы силы и средства, что мои экспромты в стиле Чичикова могли вылиться большой головной болью.
Да, странная ситуация складывалась, да и вообще все происходящее вокруг, наверно, должно было шокировать. Но лимит удивления у меня был исчерпан, и ради сохранения психического здоровья, все последние невероятные метаморфозы последнего времени воспринималось как данность. И конечно, особой пикантности добавляли необычные для моего времени запахи. Тут все было иное, настоящее, не отмытое всякими моющими средствами, не дезинфицированное хлоркой, не почищенное моющими пылесосами. Сейчас я находился со своими соратниками в комнате, стены которой были сложены из неошкуренных досок, и слушал капитана и, конечно, все писал на видеокамеру. Для лучшего качества записи изображения, вместо постоянно мерцающих свечей и коптящих и воняющих светильников на всяких маслах и жирах, я использовал светодиодный фонарь, дающий ровный холодный белый свет.
После глубокого осмысления полученной информации я повернулся к полицейским, доктору и Еремееву.
– Выйдите, пожалуйста.
Доктор, прекрасно уже все понявший, быстро слинял, прихватив полицейских, а Еремеев немного покочевряжился.
– Алексей Фролович, иди. Тут такое вырисовывается, что даже если вы рядом стояли, вас могут не пощадить. Иди. Теперь это моя ноша.
– Уверен?
– Уверен. Уверен и в том, что мне нужно отсюда уходить, уводя за собой погоню. Иначе вас всех подставлю под удар, и эти люди никого не пощадят.
Когда мы остались наедине, я продолжил допрос о благодетеле и хозяине жандармского капитана. Единственное, что успокаивало, так это некоторая примитивность большинства оперативных комбинаций моих оппонентов. Тут сказывалась наша разница в сто пятьдесят лет и огромный опыт советских и российских спецслужб, полученный в двух мировых войнах, и длинной и не менее кровавой холодной войне с западной паразитической цивилизацией, построенной на англосаксонских догмах абсолютного превосходства капитала. Особенно накладывало отпечаток то, что в отличие от нашего времени, власть имела большое уважение и авторитет, несмотря на многочисленные перекосы.
Основной фигурант – тайный советник граф Ремезов, сенатор, член Академии наук, дальний родственник последнего канцлера Российской империи Горчакова, всю жизнь служивший под патронатом своего известного родственника. Участник Берлинского Конгресса.
Вроде обычный высокопоставленный сановник с подходящей родословной и великолепными, достойными уважения, жизненными достижениями, но судя по рассказу жандармского капитана, рисовался образ чуть ли не профессора Мориарти русского разлива, который опутал своими щупальцами практически все ликвидные отрасли экономики Российской империи. У него везде были свои люди, в той или иной мере обязанные ему. При этом, как все родственники, да и сам Горчаков, фигурант расследования был стойким и упорным англофилом. Он интуитивно использовал эффективную схему которую в наше время использовали пиндосы и остальные англосаксы – скупал менеджеров среднего звена, а в армии и госбезопасности работал со средним командным звеном, не влезая к генералам и великим князьям.
Капитан рассказал, как они тут умудрились поставить на поток целую систему реабилитации всякого революционного отребья, которое ссылалось на каторгу и последующее поселение в Вологодскую губернию. Здесь их через некоторое время расконвоировали и отправляли на золотые прииски, где они после проверки кровью становились охранниками. Но реально это все было больше похоже на лагеря по подготовке профессиональных боевиков. Тут их натаскивали и делали новые личности, а некоторых со временем даже пропихивали в низовое звено полиции и при определенном везении даже Отдельного жандармского корпуса. А вот за такими операциями могла стоять только организация, информированная, имеющая влияние на власть и в столице, и на местах, ну и конечно, обладающая серьезным финансовым и административным ресурсом. Это точно не государство – какое государство будет само себе так вот вредить, значит, либо инициатива некой группы высокопоставленных заговорщиков, либо операция как всегда западных спецслужб. Но скорее всего, это был комбинированный вариант – англичане подготовили группу заговорщиков, агентов влияния, и тщательно их продвигали на ключевые посты. Насколько я помню, в это самое время после убийства Александра II на волне страха перед революционерами-террористами поднялась целая плеяда известных политиков. Тот же Плеве был прокурором и весьма отметился в процессах по террористам.
Эта информация, кстати, подтверждалась в бумагах, найденных в тайнике в доме безвременно почившего яренского полицейского исправника Котова. Многие каторжники, которые перекрашивались на приисках, проходили и через его руки, и он, как настоящий, истинный нелюдь, очень любил жизнь, поэтому, как мог, страховался, оставляя на черный день компрометирующие материалы на своего покровителя, жандармского капитана в Вологде.
И вот этот капитан, который был завязан на таких задачах стратегического уровня, попал ко мне в руки. Реально секретоноситель крупной преступной организации, и сейчас я его потрошу.
Да здравствует шиза! Неужели меня переклинило на теории заговора и я по-глупому лезу спасать мир. Оно мне надо? Сейчас стоит вопрос в том, чтобы успеть унести свои ноги и вывести из-под удара моих новых знакомых, когда прилетит ответка из Санкт-Петербурга после прохождения информации о гибели ключевого человека в этой губернии.
Посмотрев на часы, я понял, что немного увлекся, и до прекращения действия препарата осталось мало времени, поэтому решил уточнить для себя несколько моментов и расспросить про Русско-турецкую войну на Балканах. Все-таки основное задание для меня было не безнадежная борьба со злом в этом мире, а реабилитация памяти полковника Арцеулова. Капитан был как раз в то время, в том же районе. Может, что и знает, тем более в последнее время меня все преследовала чуйка, что неспроста я влез в эту историю с княгиней, урядником, и, возможно, в той или иной степени получу нужную первичную информацию.
– Капитан.
– Да-а-а-а.
– Вы участвовали в осаде Плевны?
– Да-а-а-а. В кавалерии.
– Вы слышали про полковника Арцеулова?
– Да, был такой в штабе генерала Криндера. Застрелился.
– Почему застрелился?
– Он помог туркам провести большой обоз в Плевну, сообщил неприятелю пароли и от имени генерала Криндера генералу Крылову, командующему кавалерией, передал приказ отвернуть в сторону и не мешать прохождению обоза. Крылова тогда только отстранили, всю вину переложив на Арцеулова, а кавалерию возглавил генерал Гурко.
А я помнил этот момент в истории Русско-турецкой войны, когда после третьего штурма Плевны турки умудрились протащить два огромных обоза с боеприпасами, продуктами и подкреплением. Русская кавалерия под командованием генерала Крылова странным образом осталась пассивной, что позволило туркам основательно укрепить гарнизон осажденной Плевны и оттянуть падение города-крепости на более поздний срок, что существенно повлияло на весь ход кампании и, конечно, увеличило потери русской армии.
Читать бесплатно другие книги:
