Сумрак Дуглас Пенелопа

Я напряглась, гадая, какого черта он делает здесь с этой девочкой.

Но когда она забралась позади него на мотоцикл, он с улыбкой посмотрел на нее через плечо, и в его улыбке было что-то, чего я никогда раньше в нем не замечала.

Нежность.

Она обняла его за талию и взвизгнула, когда они умчались с площади.

Я невольно улыбнулась, вспомнив пиратский корабль и то, как я взвизгивала прошлой ночью.

Мне тоже нравилось это чувство, Уинтер Эшби.

Но оно возникало не из-за поездки, дорогая. Не из-за поездки.

* * *

Спустя несколько часов на площади стало пусто и тихо, и я направилась домой, используя кратчайший путь через дворы и улицы, чтобы заглянуть к бабушке и забрать кое-какие вещи.

На мои руки налипли опилки. Я засунула их в карманы джинсового комбинезона, когда ветер продувал сквозь вязаный свитер.

– Поднимайте! – крикнул кто-то.

Я остановилась как вкопанная, почти дойдя до задней двери, и поставила сумку с инструментами, глядя через окно на заднюю часть дома.

Сверкали красный и синий свет, и я перестала дышать, быстро отпирая дверь. Влетев внутрь, пробежала через кухню, бросив сумку на стол, и устремилась к входной двери.

Брат стоял на крыльце в униформе и толстой черной куртке. Я остановилась, наблюдая, как врачи загружают бабушку на каталке в кузов машины скорой помощи.

– Гран-мэр! – крикнула я, сбегая по ступенькам. – Гран-мэр!

Они закрыли двери, парень в темно-синих штанах и голубой рубашке сидел рядом с ней.

Постучалась, но он, едва взглянув, повернулся к ней.

Резко обернувшись к Мартину, спросила:

– Что случилось?

Я следила за ней почти всю ночь. Пришла домой раньше на несколько минут, чтобы посмотреть, нужно ли ей что-то, и убедиться, что с ней все в порядке!

– У нее упал уровень кислорода в крови. – Он спустился на пару ступенек, засунув руки в карманы куртки. – Я вызвал скорую, когда пришел домой на перерыв. Иди внутрь.

– Нет, нам нужно быть с ней.

– Она не проснется сегодня вечером, – сказал он, – и она в надежных руках. Заедем проведать ее утром перед школой.

За моей спиной включился двигатель, и я обернулась на звук, когда водитель переключил передачу.

Нет.

– Она в порядке, Эмми.

Мне не понравился его тон. Почему он был таким спокойным?

– Спасибо, Джэнис! – крикнул он женщине-водителю, когда она выключила мигалку и помахала нам рукой. – Передай Бэну спасибо.

Они уехали, и я бросилась за ними.

– Двинешь еще одним мускулом, – предупредил Мартин, – и она никогда не вернется.

Я остановилась, тяжело сглотнув.

– Иди внутрь, – приказал он.

Я осталась на месте, слыша за спиной его шаги и звук открываемой двери, и потрясла головой. Все еще желая броситься вслед за машиной скорой, но он поймает меня.

Закрыла глаза, усталость всех лет и в особенности последних дней казалась непомерно тяжелой. Из-за Уилла, давшего мне надежду, что я могла быть счастлива, если бы все сложилось иначе, стало намного сложнее выносить происходящее.

Я очень сильно устала.

Едва держась на ногах, покачнулась. Как же я устала.

Разум медленно застилал туман ярости, гнева, боли, печали и отчаяния, которые испытывала тысячу раз раньше.

Но теперь поняла то, чего никогда не понимала раньше.

Ничего не имело смысла.

Мартин, мой дом, весь этот ужас… В мире происходит слишком много всего, и временами ты оказывался тем самым человеком, с которым что-то случалось.

Вошла в дом и закрыла дверь, не нервничая, не сжимая кулаки, не хватаясь за что-то, потому что это никогда не помогало.

– Это за прошлую ночь, – сказал Мартин, когда я зашла на кухню и посмотрела, как он снимает куртку, – просто предупреждаю.

Я моргнула, глядя на него.

– Это твоих рук дело.

Я не спрашивала, потому что прекрасно знала ответ на свой вопрос.

Его рука обхватила спинку стула, костяшки пальцев побелели, когда он сжал ее.

– Она – твой единственный способ контролировать меня, – сказала я. – Если бабушка умрет, меня здесь ничто не удержит.

– Без меня она была бы в хосписе или каком-нибудь государственном доме, всеми брошенная и утопающая в безумии.

Мы стояли по разные стороны стола. Что он хотел?

Неужели это все? Он вел себя так, словно ненавидел меня, но стал бы он счастлив, если бы меня здесь не было?

Остановит ли он меня, когда я соберусь уйти?

– Вчера ты сбежала от меня, – сказал он. – Тебя видели на выпускном вечере, а потом в «Бухте». – Он напрягся, вздернул подбородок и поджал губы. – И уверен, ты знаешь, что случилось с тем склепом.

Итак, он избавился от бабушки на ночь, чтобы показать мне, как много шума он может поднять в ее отсутствие.

У меня заболела челюсть от того, как сильно стиснула зубы. Люди тянут меня на себя. Люди отталкивают меня. Люди, люди, чертовы люди…

Сказала ему разобраться со мной. Сказала, что это я виновата.

Сказала им всем оставить меня в покое и перестать давить на меня снова и снова. Никто не слушается.

Кровь прилила к моему лицу, меня будто разрывало изнутри. Я потерла глаза.

– Вымещай злость на мне, – выдохнула я. – Бабушку оставь в покое.

– Но именно так я вымещаю все на тебе, – ответил он, смеясь надо мной, – и помяни мои слово, я могу сделать гораздо больше.

Я вскрикнула от внезапно охватившей меня ярости, и меня уже не беспокоили слезы, хлынувшие из глаз. Схватившись за край кухонного стола, толкнула его, инструменты в сумке звякнули, когда стол прижал Мартина к столешнице.

Он зарычал, когда придавила столом его ноги. Потом полезла в сумку и выхватила молоток. Мартин опрокинул стол набок, сумка с инструментами также рухнула на пол.

– Ты маленькая глупая сучка! – закричал он.

Я подняла молоток, но Мартин подлетел ко мне и схватил за запястье, ударив по лицу другой рукой, отчего я выронила инструмент.

Щеку охватило огнем, но я резко развернулась и, не теряя ни секунды, попала коленом ему между ног.

Остановись.

Просто прекрати это все.

Мартин согнулся, я толкнула его, и он полетел на пол. Глаза застелила пелена слез, резко развернувшись, я кинулась прочь из дома.

– Эмери! – меня догнал его рев, а я плакала, пока бежала вниз по лестнице, через лужайку и дальше по улице.

Я мчалась между домами, в сторону темного леса, слыша, как эхо позади меня становится все тише – он пытался найти меня, но не мог.

– Эмери!

Я нырнула между деревьев, ветки хлестали по лицу. Когда огни города скрылись за спиной, я замедлилась и поправила очки. Ноги гудели, слезы высыхали на лице. Я замедлила бег и в конце концов перешла на шаг.

Я должна была пойти в собор. Ключ лежал у меня в кармане. Если бы не боль, я бы порадовалась тому, насколько полезным стало это место, хотя я прекрасно выживала без него все эти годы.

Я крепко зажмурилась, а потом начала часто моргать.

Что я могла сделать? Он собирался убить меня.

Или что похуже.

Бабушка сейчас в больнице. Нужно пойти и хотя бы посидеть в комнате ожидания, пока они не позволят мне ее увидеть. Вот только это будет первое место, куда направится Мартин. И так как я несовершеннолетняя, он сможет увести меня оттуда без каких-то возражений со стороны других людей.

Боже…

Я долго шла, слыша, как машины по другую сторону лесополосы движутся вверх и вниз по дороге, и, хотя не смотрела на звезды, знала, куда иду.

Настолько далеко, насколько у меня хватит сил.

Перейдя по мосту через узкую, но быструю реку, поднялась по склону к скалам, где стояли особняки. Дома Фэйнов, Кристов, Торренсов, Эшби, бла-бла-бла…

Быстро нашла путь к тихой темной улочке, освещенной только мерцающими газовыми фонарями, свисающими с высоких стен и ворот.

Уилл здесь не жил. Его семье принадлежал особняк на другом конце города, недалеко от средней школы на холмах. Огромный дом, который возвышался над всеми нами.

Мне не стоило отказываться от встречи с ним той ночью, когда Уилл хотел отвезти меня к себе и посмотреть фильм. Увидев это место изнутри, наверняка изменила бы мнение и проявила большую решимость, пока не стало слишком поздно.

После того как мы переспали, все стало только сложнее.

Я шла по дороге мимо поместья, мимо тихого и безлюдного собора Святого Киллиана, а затем прошла через лес, мимо колокольни и оказалась на кладбище.

Понятия не имела, который час, но можно было увидеть лишь остатки вечеринки, устроенной здесь ранее Всадниками. Вероятно, уже за полночь, ближе к часу ночи. Я не заметила никого в катакомбах.

Я прогуливалась по кладбищу, видя ущерб, который мы нанесли склепу. Недавно вырытую могилу Эдварда МакКланахана снова засыпали. Брат мог распрощаться со своими планами.

Тьма окутывала каждый уголок кладбища, лунный свет едва пробивался сквозь облака.

Тихо.

Пусто.

Одиноко.

Поэтому я и пришла сюда? Но знала, что сегодня вечером здесь устраивают вечеринки. Что я искала?

Минуя надгробия и бесшумно двигаясь по траве, я едва услышала шум двигателя, с каждой секундой становившийся все громче и ближе.

Я моргнула, подняла глаза и остановилась.

По узкой дороге ползла черная матовая машина с выключенными фарами. Водителя не было видно сквозь сильную тонировку лобового стекла.

Мое сердце пропустило удар, я отскочила на пару шагов назад, спрятавшись за надгробным памятником.

Водитель не ускорялся, не включал свет и не останавливался, а продолжал медленно везти машину по тропинке в мою сторону, пока не подъехал достаточно близко, чтобы я поняла, что это определенно не мой брат. Машина остановилась, и через мгновение я увидела, как приоткрылся багажник. С водительской стороны вышел мужчина в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном.

Кто это? Кладбище закрыто.

Конечно, это ничего не значило, потому что земля была усеяна красными стаканчиками, свечами и прочей ерундой. Может, он приехал прибраться тут.

Он открыл багажник и вытащил из него что-то. Я заметила босые, болтающиеся ноги.

Холодный пот выступил на моей шее. Что за?..

Он поднял тело и перекинул его через плечо. Длинные черные волосы женщины выбились из-под простыни и рассыпались по его спине, а ее длинные ноги выглядывали из-под одежды.

Прищурилась и поняла, что на ней черный костюм без бретелек – как у балерины.

Она мертва? Я прикрыла рот рукой, мне хотелось сбежать, но тело сковал страх.

Дойдя до травы, он наклонился и бросил женщину, ее тело сильно ударилось о землю рядом с могилой МакКланахана.

Я полезла в карман, не сводя с него глаз и наблюдая, как он поплелся обратно к машине и вытащил из багажника лопату.

Телефона в кармане не оказалось. Я моргнула, нащупала ключ, но мобильного не было. Обыскала другой карман – там тоже пусто.

Дерьмо.

Не уверена, хочу ли позвать кого-то на помощь или записать происходящее на видео, но в любом случае мне не повезло.

Он вернулся к могиле и начал копать землю, а я схватилась за край высокого надгробия, наблюдая.

Кто это? Сумасшедший или просто дурак? Мы жили на побережье. Возьми лодку, утяжели тело и выбрось за борт.

Я моргнула, осознавая происходящее. Мне не следовало о таком думать.

Поднялся ветер, сдувая простыню с лица женщины, и у меня пересохло во рту. Она не выглядела знакомой, но я находилась на расстоянии от тела, чтобы сказать наверняка. На первый взгляд девушка была моей ровесницей, но то, как кожа обвисла в некоторых местах, подсказывало, что это не так. Может, ей слегка за двадцать или тридцать.

Огляделась в надежде, что смотритель может обходить кладбище или подростки еще вернутся, чтобы повеселиться, но мы были здесь совершенно одни.

Он копал еще минуту, потом остановился, его плечи поникли, и какое-то время он смотрел на тело почти в оцепенении.

И внезапно я стала им. Оказалась на его месте. Я только что убила человека и избавлялась от улик.

Подняв черный ботинок, он медленно опустил его на шею девушки и надавил, наблюдая за ней.

Злость.

Он был зол.

И хотя я понимала, что происходящее неприемлемо, не могла убежать. Не могла перестать смотреть.

Он мог быть серийным убийцей. Насильником, заставившим ее замолчать навечно. Хищником, охотившимся на невинных людей.

Возможно, она еще даже не умерла. Я могла бы убежать за помощью и спасти ей жизнь. По крайней мере, посадить его за решетку.

Но потом он начал рыдать, трястись и задыхаться, а я все еще была им. Могла бы оказаться на его месте, если бы позволила Мартину причинять мне еще больше боли.

Когда-нибудь это случится. Я сошла бы с ума и дала бы ему отпор. Дралась бы с ним, пока один из нас не перестанет дышать.

Легкий ветерок проносится сквозь деревья, срывая капюшон с его головы, и я вижу Дэймона Торренса, стоящего с лопатой в руке и трупом мертвой женщины у ног.

Я громко втянула воздух, и его глаза расширились, а тело застыло, когда наши глаза встретились.

Черт.

Чувствовала, как стынет кровь в жилах, и не могла вдохнуть.

Он бросил лопату и направился ко мне, стремительно и уверенно спускаясь с небольшого холма, а я отпрянула назад, слишком напуганная, чтобы отвести от него взгляд. Что-то привлекло мое внимание, я оглянулась и увидела, как женщина пошевелилась и вскинула руку.

– Она жива, – выдохнула я.

Дэймон остановился примерно в двух футах от меня, на мгновение задержав на мне взгляд.

Он медленно повернулся, глядя на девушку через плечо. Ее палец дернулся, и я заметила, что в уголках его глаз стоят слезы.

Ветер скользил по надгробиям, окутывая меня запахом его сигарет, и в этот момент я подумала, что хотела бы быть им.

Ему сойдет это с рук. На что мы бы были способны, если бы оставались безнаказанными?

Может, было удачей, что я никогда этого не узнаю.

– Кто это? – мягко спросила я.

Я посмотрела на их волосы. Ее и его. Тот же угольно-черный цвет, что почти переливался синим в лунном свете. Бледная и полупрозрачная кожа создавала впечатление, будто они оба сделаны из мрамора.

– Твоя мать? – прошептала я, взглянув на ее костюм.

Я слышала, что она была балериной в прошлом.

Дэймон обернулся, настороженный, но немного дрожащий.

Я пыталась отдышаться.

– Уилл как-то в этом замешан, Дэймон?

Он покачал головой.

Шагнул ко мне, а я затаила дыхание, закрыла глаза и ждала.

Но он меня не тронул.

Просто сократил дистанцию между нами и застыл. Я не могла двинуться с места, даже если бы попыталась. У меня кружилась голова.

– Не собираешься драться со мной? – пробормотал он.

Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

– Легче притвориться, будто мы контролируем все, что с нами происходит. – Я повторила его слова. – Это почти безопасно. Просто позволь этому случиться.

Он посмотрел на меня, а затем… кивнул. Он коснулся моего лица, и я дернулась, но затем он поднял руку, показывая кровь, которую вытер.

Я коснулась своего лица, проведя по царапине. Я получила ее от Мартина или во время побега?

– Уилл знает? – спросил он, растирая мою кровь между пальцев.

– Нет.

Он поднял взгляд на меня.

– Потому что он – единственная часть моей жизни, не тронутая ничем уродливым, – повторил он те слова, которые сказал мне в душе. – И мы любим его за это.

Я не двигалась, хотя внутри меня все рушилось и горло болело от сдерживаемого крика.

* * *

Оказалось, что Всадники были не такими, как я думала. Хотя деньги и могут сгладить последствия, они не избавят от боли.

Дэймон повернул голову и посмотрел на тело.

– Она начала меня трахать, когда мне было двенадцать, – прошептал он. – Через некоторое время ты устаешь притворяться, что контролируешь все, что с тобой происходит. – Он сделал паузу, снова повернувшись ко мне. – И ты становишься тем, во что превращаются все остальные.

Обернувшись, он подошел к своей матери, присел рядом с ее телом и обхватил рукой ее шею.

Я смотрела, как его пальцы сжимались сильнее и сильнее, и в темноте блеснули костяшки его пальцев.

Подняв взгляд, он наблюдал за мной, пока я смотрела на него. Пальцы на моих ногах сжались, мне снова захотелось сбежать, но… Опять почувствовала это. Ощутила на шее его матери свою руку, а не его. Мои пальцы гудели, медленно сжимаясь в кулаки, и я тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится, а желчь поднимается к горлу, но…

Боже, я хотела быть им. Хотела это сделать.

Мне нравилось это ощущение.

Я хотела убить человека и сжимала кулаки, пока они не заболели, но не двигалась, пока женщина не перестала дергаться, задыхаться и трястись, а ее нога не свесилась за край могилы.

Дэймон все это время смотрел мне в глаза.

Та часть меня, которая всегда давала волю слезам, ушла. Ведь слезы ничего не решали.

Я не помнила, как приблизилась к нему, но через мгновение оказалась рядом с могилой и помогла Дэймону столкнуть ее в яму. Тело ударилось о землю, грязь размазалась на ее ногах, ступнях и руках. Я опустилась на колени, помогая руками засыпать яму землей.

Мы не произнесли ни слова. Я даже не думала, что мы осознаем происходящее или что мы на самом деле делаем, но сделанного не воротишь. Даже если бы сдала его полиции, я помогла ему избавиться от тела. Паниковать было поздно.

Хоть и боялась того, что почувствую завтра при свете дня с более ясной головой, сегодня ночью я неторопливо засыпала могилу. Я хотела, чтобы она, черт побери, умерла.

Когда мы закончили, Дэймон отнес простыню и лопату обратно к машине, а я топталась на могиле, утрамбовывая землю.

Я оценивающе посмотрела на траву. Вокруг царил беспорядок. Обычно используют воздуходувку или что-то еще, чтобы очистить землю, разбросанную вокруг, но у нас не было ничего подобного. Что, если кто-то заметит?

В этот момент мне на лицо упала капля дождя, и я посмотрела на небо.

Упало еще несколько капель, и я закрыла глаза, почти улыбаясь.

Дэймон вернулся обратно, помог мне закончить выравнивать землю, а затем оттолкнул меня, упав на колени и проведя рукой по могиле, избавляясь от следов нашей обуви.

– Дождь все скроет, – сказала я. – Может, они не заметят, что здесь копали.

Он кивнул.

– Садись в машину. Живо.

Боже, что, если он собирался убить меня следующей. Я подбежала к машине, открыла пассажирскую дверь и села в его BMW.

BMW.

Я видела эту машину раньше. Где-то.

Встряхнула головой.

Конечно, видела. Все в школе знали автомобили Всадников.

Дэймон захлопнул багажник и забрался на свое сиденье. Дождь начал стучать по крыше, а я смотрела в окно на могилу МакКланахана, пока грязь подминалась под тяжестью капель.

Мы не должны оставлять ее здесь. Как ему это вообще в голову пришло?

Эта могила играла важную роль. Дэймон и его друзья почитали это место. Как он мог ее там похоронить? Разве это не осквернение памяти МакКланахана?

Возможно, ему это показалось хорошей идеей – спрятать тело там, где никто не сочтет странным найти труп, тем более что могила была недавно вырыта и велика вероятность, никто не заметит, что ее снова потревожили. Но нас могли увидеть. Может, кто-то действительно видел.

Я огляделась, осматривая линию деревьев и живые изгороди в поисках какого-нибудь движения среди склепов и надгробий.

Засунула большой палец в рот, пробуя грязь и чувствуя ее на своей одежде.

Дэймон все еще не завел машину.

Он схватился за руль, его нижняя губа дрожала, когда он смотрел сквозь пелену слез на лобовое стекло.

– Я не любил ее, – сказал он будто самому себе.

Но его лицо было искажено печалью и отчаянием, слезы стекали по его грязному лицу.

– Не знаю, почему мне так больно, – сказал он. – Я не любил ее.

– Любил, – прошептала я. – И она научила тебя любви. – Я снова посмотрела в окно и уставилась на могилу. – И так она выглядит.

Меня вырастили родители, но Мартин тоже принимал участие в этом процессе. Он сформировал меня как личность.

Неудивительно, что я не могла дать Уиллу то, что он хотел.

Слезы, наконец, выступили на глазах.

Дэймон тронулся с места, и я не знала, куда мы едем, но почувствовала небольшое облегчение, когда он подъехал к школьной стоянке.

Не хотела идти домой.

И не могла пойти туда в таком виде. Мне нужно найти чистую одежду. Часы на приборной панели показывают 2:02 ночи. Дэймон объехал школу и припарковался между автобусами и стадионом. Он заглушил двигатель, потянулся к задним сиденьям, вытащил Бэйсболку и швырнул ее в меня, натягивая на свою голову капюшон.