Убежище Дуглас Пенелопа

Глава 16

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

– Ты была права, – ответил Кай.

Я рассеянно кивнула, не веря собственным глазам. Мы смотрели, как танцующая женщина порхала по паркету, напоминая бабочку своей невинностью и хрупкостью. Она была прекрасна.

Такая красивая и… знакомая. Кто она такая?

Ее волосы взмыли вверх, и я уловила черты лица. Сердце болезненно сжалось, а в легких внезапно закончился воздух.

О боже. Не может быть.

Эта музыка. «Ночной туман». Я уже слышала ее раньше.

Отпрянув от шторы, я поежилась. Не может быть, что это она.

– Я думал, это просто легенда, – тихо произнес Кай, все еще наблюдая за ее невесомыми, грациозными движениями. Она летала. Она всегда летала и парила, будто для нее не писаны законы гравитации. И по-прежнему оставалась воплощением изящности. – Ты знаешь, кто она такая? – спросил он.

Мой взгляд метнулся к нему. Парень казался обеспокоенным.

Я быстро кивнула. Живот свело, я была слишком потрясена, чтобы придумать какую-нибудь легенду.

– Это Наталья Торренс, мать Дэймона.

– Его мать? – Кай непонимающе уставился на меня, а затем снова повернулся к женщине. – Но…

Она исчезла три года назад, когда терпение Дэймона наконец-то лопнуло. Он вредил себе, заставлял меня причинять ему боль и был одержим тем кошмаром, который творился в его голове, пока однажды ночью она окончательно не довела его до срыва.

Длинные, шелковистые черные волосы Натальи парили волнами во время танца. Я не очень хорошо ее знала, но мы два года прожили в одном доме, прежде чем эта женщина сбежала, опасаясь ярости Дэймона после той ночи. И больше не появлялась.

Она совершенно не утратила свою красоту. Это было неудивительно: сейчас ей должно быть всего около тридцати четырех. Гэбриэл впервые увидел тринадцатилетнюю Наталью в Санкт-Петербурге, когда она танцевала в балете, и сразу же ее возжелал. К тому времени, как девушке исполнилось шестнадцать, она уже стала его женой и родила Дэймона. Сын был ближе ей по возрасту, чем муж.

Сомневаюсь, что она потрудилась выяснить хоть какую-то информацию обо мне. Я была для нее пустым местом. Наталья знала, кто я такая и кем приходилась Гэбриэлу, но ей, похоже, было все равно. Я была для нее не интереснее пылинки под раковиной в ванной. Она вообще жила в своем собственном мире.

– Да, ты права… – Внимательнее присмотревшись, Кай тоже узнал танцовщицу. – Но ведь она уехала несколько лет назад. Что она здесь делает?

Я едва заметно покачала головой. Боже, я понятия не имела. И не знала, что случится, если Дэймон увидит ее тут. Ей было запрещено к нему приближаться.

Однако этот отель принадлежал мужу Натальи, а они с Гэбриэлом до сих пор состояли в браке, насколько мне было известно… Вот только мой брат распорядился, чтобы она держалась подальше. Он пообещал убить мать, если когда-нибудь увидит ее снова.

Я должна отвлечь его, пока он ее не увидел.

– Расскажем ему? – поинтересовался парень.

– Нет, – быстро выпалила я, взяв его за руку. – Нет, он не захочет с ней встречаться.

То есть ему нельзя с ней встречаться. И прямо сейчас мне нужно было добраться до брата и найти какую-нибудь причину, чтобы увести его из отеля. Отец сможет разобраться с ней, не посвящая Дэймона в курс дела.

Вытянув Кая из-за шторы, я быстро, но тихо двинулась вдоль стены в сторону дверей.

– О! – послышался удивленный голос Натальи.

Я остановилась, закрыв глаза. Проклятье.

– Не знала, что здесь кто-то есть, – заметила женщина. – Что вы тут делаете, детишки?

Отпустив руку парня, я медленно повернула голову к ней. Она стояла посреди бального зала, застыв в процессе вращения со слегка разведенными руками.

– Тебе запретили появляться в Тандер-Бэй или Меридиан-Сити, – твердо сказала я, сделав шаг вперед.

Минуту Наталья разглядывала меня, вероятно, пытаясь вспомнить мое лицо, скрытое под гримом, но затем на нее снизошло озарение, и она произнесла:

– Ты.

Она меня помнила.

Прежде чем я успела приблизиться к ней, женщина развернулась к двери, ее глаза по-детски заискрились.

– Мой сын здесь? – спросила она. – Прошло столько времени…

– Держись от него подальше! – Я сделала еще несколько решительных шагов ей навстречу. – Я серьезно.

Взгляд Натальи метнулся ко мне; она с жеманной улыбкой теребила пальцами свою пачку.

– Тебе нравится? – Женщина с надеждой посмотрела на меня, словно не услышала ни слова из сказанного мной минутой ранее. – Мои старые костюмы все еще мне впору. Я до сих пор хорошенькая, правда?

Что? Хорошенькая? Кажется, она сходит с ума.

– Что происходит? – Кай подошел ко мне сзади, но Наталья лишь мельком взглянула на него, после чего опять уставилась на дверь.

Она хочет отправиться на поиски Дэймона.

– Он теперь мужчина, – мечтательно произнесла Наталья. – Молодой и сильный.

Я покачала головой, подтолкнув Кая плечом, и двинулась к выходу.

– Она ненормальная. Нам лучше уйти.

Развернувшись, я взяла парня за руку и потянулась к дверной ручке.

– Передай, что мамочка его любит, – воскликнула женщина. – Единственная, кто его любит.

Я резко обернулась, отпустив Кая, и прорычала:

– Это не любовь!

Горло сдавило от сдерживаемых рыданий. Несмотря на гнев, я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Она больше не сделает ему больно. Она не сможет. Дэймон ей не позволит.

Но Наталья опять пропустила мои слова мимо ушей. Она казалась умиротворенной, даже немного радостной.

– Я слышала, он стал сущим животным, – произнесла она игриво. – Ни одной девушке в этом городе от него не спастись. Да, он такой, мамочкин большой мальчик.

– Господи, – пробормотал Кай, стоявший сбоку, – что она с ним сделала?

– Он тебя трогал? – спросила Наталья.

Я скрипнула зубами.

– Обязательно тронет, знаешь? – Женщина приблизилась на шаг. – Он разрушитель, как и его папочка.

Я едва заметно покачала головой. Этого никогда не случится. Мой брат никогда так меня не обидит.

– Я хотела, чтобы он тебя взял… – Тихие слова, слетевшие с ее губ, просочились в мою душу и заставили вздрогнуть от ужаса. Она пристально смотрела мне в глаза. – Ты спишь в его комнате, и ему не удастся устоять перед запахом его драгоценной девочки. – Протянув руку, Наталья нежно провела костяшками по моему подбородку. – Его маленького сокровища.

– Эй, эй! – Кай оттолкнул ее кисть и притянул меня к себе.

Наконец она перевела взгляд на него.

– Я помню тебя. Ты друг моего сына. Значит, он тоже здесь?

У меня перехватило дыхание. Дэймон.

Вдруг двери сзади нас распахнулись. Оглянувшись через плечо, я увидела брата, ворвавшегося в зал. Его лицо было напряжено, глаза яростно сверкнули, когда он заметил меня.

– Я так и знал, что видел тебя внизу, – злобно прошипел он. – Что происходит, черт побери? Как ты сюда попала?

Молниеносно развернувшись, я попыталась закрыть ему обзор своим телом.

Но тщетно.

Голос Натальи пропел:

– Дэймон.

Я закрыла глаза и сжала кулаки. О нет.

– Пожалуйста, Ник, – молил он; его губы дрожали.

Слезы катились по моим щекам. Я стояла над своим братом, сидевшим на краю кровати. Она уже ушла, получив от него то, что хотела.

Но от него все еще несло ее парфюмом. Дэймон всегда сразу принимал душ. Почему же не сделал этого сейчас?

– Я гнию изнутри, – прошептал он, словно на последнем издыхании. Опустив голову, он смотрел в пол.

Мой взгляд был обращен к свежим порезам на его бедре – там, где большинство окружающих никогда не заметит. Он нанес их несколько дней назад. После ее прошлого визита.

Теперь она наведывалась в его комнату все чаще. Он так быстро вырос за последний год, стал выше и больше. Его скулы и челюсть теряли юношескую округлость и обретали мужественные черты. Летние баскетбольные тренировки сделали мускулатуру Дэймона более рельефной, а плечи – широкими.

Несколько лет назад, сразу после переезда, я узнала о том, что творилось в этих стенах, но брат отказался кому-либо рассказывать. И мне запретил. Однако меня не покидала надежда, что Наталья потеряет к нему интерес, когда он повзрослеет.

Не потеряла. Я поняла, что она не была растлительницей в прямом смысле слова. Дело было не в теле Дэймона или его молодости, а в нем самом. К тому же она просто была психопаткой. И ревновала. Он уже перешел в старшую школу, появилось множество конкуренток – юных девушек, способных отвлечь его внимание. Наталье это не нравилось.

Подступив к нему, я дотронулась дрожащей рукой до его плеча. Он до сих пор был обнажен, лишь прикрывал бедра черной простыней.

Я нагнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза и упрашивая его:

– Уж лучше я пораню себя. Пожалуйста, не заставляй меня опять это делать. Прошу.

Он уронил голову, прижавшись своим лбом к моему, и часто дышал, как будто старался сдержать слезы.

– Что-то должно сломаться, – прошептал Дэймон. – Должно. Хочешь, чтобы это был я? А? – Он крепко схватил меня за подбородок и произнес по-русски: — Семья. Ты мне нужна. Сделай это.

Семья.

Я не очень хорошо говорила на русском, ведь, в отличие от Дэймона, не слышала его с рождения, однако выучила достаточно, чтобы понимать.

Я покачала головой. Ситуация ухудшалась. Когда это закончится? Он все больше и больше нуждался в боли…

– Пожалуйста, – тихо всхлипнула я.

Зарычав, Дэймон подхватил свой ремень с кровати и поднял руку, готовясь нанести удар по собственной спине.

– Нет! – Я отобрала ремень, выпрямилась и бросила его на пол. Когда брат бил сам, то делал это слишком сильно. Парни на тренировках могли начать задавать вопросы. Рыдая, я сжала пальцами его волосы. Ссадины и синяки на его лице ни у кого не вызовут подозрений. Дэймон постоянно участвовал в драках, поэтому подобная легенда казалась правдоподобной.

Трансформировав свой страх и агонию в злость, я изо всех сил ударила брата по щеке.

Затем еще раз. И еще. Снова и снова. Я хотела с этим покончить.

Просто бей.

Мои рыдания звучали все громче, слезы текли по лицу.

«Что-то должно сломаться», – сказал он.

Дэймон прав. Алкоголя было недостаточно. Сигарет и девушек, с которыми он отвратительно обращался в школе, тоже. Как и боли. С течением времени он ко всему привыкал, поэтому с каждым разом требовалось все больше.

Что-то должно сломаться. Сколько еще мук он способен выдержать, прежде чем это произойдет? Надолго ли хватит таких методов, прежде чем все это перестанет приносить Дэймону облегчение?

Я бросилась к брату.

– Пойдем, – сказала я ему, схватив за руку. – Давай просто уйдем.

Я потянула его за руку, проигнорировав растерянное выражение на лице Кая. Однако Дэймон стоял на месте как вкопанный.

Тяжелый, пронизывающий взгляд его глаз был прикован к Наталье.

– Малыш, – проворковала она, подходя к нему. – Ты такой красивый. Я так по тебе соскучилась.

Я замотала головой, стараясь привлечь его внимание. Но Дэймон словно оцепенел.

– Знаю, ты вышел из себя. Ничего страшного, – мягко сказала Наталья, как всегда, воплощение деликатности. – Я в порядке и люблю тебя несмотря ни на что. Обещаю, в этот раз будет лучше. Я позабочусь о тебе.

– Дэймон! – рявкнула я, пытаясь разрушить ее чары.

Однако его глаза пристально следили за ней, пока она осторожно приближалась к нему.

– Я скучала по тебе. Ты мне нужен. Мне так одиноко. Я совсем заблудилась, малыш, я…

Внезапно он сорвался с места и поймал мать за горло, своей большой рукой обхватив ее тонкую, бледную шею.

– Дэймон… – Не зная, что делать, я переводила взгляд с брата на Наталью.

Она охнула, но осталась неподвижна. В это время он притянул ее ближе и приподнял, заставив встать на цыпочки. Его челюсти были плотно сжаты. Пока я наблюдала за ними, по моим венам словно разливалась лава.

– Мой сильный мальчик, – прошептала женщина. – Ты стал таким могучим.

– Дэймон, – продолжала умолять я, – посмотри на меня!

Но он просто стоял, сжимая ее шею, будто находился в трансе.

– Я ждала, когда ты придешь за мной, – дыхание Натальи становилось прерывистым, – и возьмешь контроль на себя. Ты теперь мужчина. Я готова на все, что нужно моему сыну.

Я закрыла глаза, не в силах на это смотреть.

– Она сумасшедшая, – едва слышно пробормотал Кай.

– Дэймон! – крикнула я. – Черт, да взгляни же на меня!

Он все еще удерживал ее, но эта женщина, казалось, полностью завладела его вниманием.

– Возьми ее и вымой дочиста. Как мама раньше мыла тебя.

Сквозь слезы я посмотрела на брата: страдания прошлых лет нахлынули волной, лишив меня самообладания.

– Ты мужчина, – повторила она. – Все принадлежит тебе. Все.

Я покачала головой. Не слушай, Дэймон.

– Если любишь ее, то должен знать: она может уничтожить тебя, – прошипела Наталья. – Но, если причинишь ей боль, она никогда не скроется от тебя. Ты всегда будешь обладать ею. Тебе не нужно спрашивать, не нужно проявлять заботу. Бери то, что принадлежит тебе. Возьми ее. – Ее голос настолько затих, что я с трудом могла расслышать. – Слышишь?

Неожиданно Дэймон развернулся и наконец встретился со мной взглядом.

Нет. Слезы катились по моим щекам, и я безмолвно молила его. Мы были совсем одни в этом мире. Только вместе мы были в безопасности. Я никогда его не обижу. Он должен это знать!

Она хотела, чтобы Дэймон уничтожил нас и все хорошее, что в нем осталось, потому что он – будущее семьи. А монстры должны быть сильными. Но ведь Дэймон может стать гораздо хуже отца!

– Возьми ее, – подначивала Наталья, проведя рукой по его груди. – Она утолит твой голод. Покажи ей, что ты из себя представляешь.

Я смотрела на него, надеясь, что он прочитает все в моем взгляде.

Останься со мной. Я знаю, какой ты. Ты меня защищаешь. В день рождения водишь меня по магазинам и позволяешь выбрать все, что я захочу. Приносишь мои любимые молочные коктейли, когда возвращаешься домой посреди ночи. Я знаю тебя настоящего.

– Оближи ее с ног до головы, – выдохнула она. – Забери домой и заяви свои права на нее.

Намек на страх в его глазах исчез, и внезапно Дэймон уставился на меня отсутствующим взглядом, словно бездушный робот. Будто на самом деле был не здесь.

Будто он больше не был Дэймоном.

Тихо всхлипнув, я оцепенела.

И тут вперед вышел Кай. Он оттолкнул меня, сжал запястье моего брата и потребовал:

– Отпусти ее. Твою мать, отпусти ее, Дэймон.

– Мы все твои, – прошептала Наталья своему сыну, словно Кая здесь вообще не было. – Я позабочусь о тебе, малыш. Обязательно сделаю все, чтобы ее сладкая киска принадлежала тебе.

– Заткнись! – заорал Кай. – Больная стерва! – Затем повернулся к Дэймону, который до сих пор удерживал мой взгляд: – Взгляни на меня, приятель. Не смотри на нее.

Он этого не сделает. Брат никогда так со мной не поступит. Никогда.

– Возьми ее, – продолжала твердить Наталья.

Я заплакала.

– Дэймон!

Очнись.

– Не смотри на нее! – взревел Кай, толкая его.

– Она – часть тебя, – улыбнувшись, прошептала мать Дэймона. – Она сделает тебя сильным. Возьми ее.

– Заткнись! – Потеряв терпение, Кай развернулся и хлестнул ее по лицу.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как тело Натальи дернулось, и она упала грудью на круглый обеденный стол. От столкновения бокалы, тарелки и столовые приборы полетели на пол, ваза опрокинулась на стол.

Женщина издала судорожный вздох, затем захрипела и зашлась в кашле. Я отвернулась и посмотрела на брата. Он оперся на спинку стула и, согнувшись пополам, боролся с рвотными позывами.

Я подбежала к Дэймону, все еще рыдая, и обняла его.

– Все хорошо. Все в порядке. Я здесь. Слушай мой голос.

Он содрогнулся и сплюнул, с трудом стараясь втянуть воздух. Я сжала его еще крепче.

Многие дети, подвергавшиеся насилию, боялись любых прикосновений, но у Дэймона все было иначе: когда его одолевали демоны, он хотел быть как можно ближе ко мне. Как будто хотел оказаться в моей голове, где ему ничего не угрожало.

– Она не управляет тобой, – прошептала я, прижав брата к себе и уткнувшись лицом в его влажную от пота шею. – Мы свободны. Кроме нас, в этом мире никого нет.

– Оно все еще внутри меня, – сдавленно прохрипел Дэймон. – Мне так больно.

Рыдая, я зажмурилась.

– Держись за меня. Просто держись за меня.

Я знала, чего он хотел, в чем нуждался, и не могла ему отказать. Не сегодня.

Обхватив брата руками, я укусила его за плечо, с силой впиваясь зубами в кожу, и почувствовала, как он застонал. В ответ он сжал меня изо всех сил. Если бы Кай посмотрел на нас со стороны, то подумал бы, что мы просто обнимаемся.

Но его внимание по-прежнему было обращено на Наталью, стоявшую за спиной Дэймона.

Оно все еще внутри меня. Оно. Не знаю, что он имел в виду: свою мать, страх, живущий внутри, или что-то другое, но это говорило о том, насколько беспомощным чувствовал себя мой брат.

Слезы катились по лицу и, щекоча кожу, повисали на мокрых ресницах.

– Сильнее, – прошептал он.

Я сжала сильнее, ощущая солоноватый вкус его кожи и знакомый запах сигарет. Он не причинит мне боли. Дэймон нуждался во мне.

Он любил меня.

Ощутив металлический привкус, я поняла, что прокусила кожу. Выдохнув, он отстранился.