Искушение Вульф Трейси

– Как бы то ни было, – продолжает Флинт, – это Иден. А это, – он поворачивается к белому парню, одетому в темно-синие спортивные штаны, серую футболку и синюю бейсболку, – Зевьер. Он человековолк, но мы стараемся не быть предвзятыми.

Зевьер весело показывает ему средний палец, затем кивает мне.

– Рад познакомиться с тобой, Грейс. Я много о тебе слышал.

Он не говорит мне, от кого, а я не спрашиваю. Раз он волк, то я не хочу этого знать.

– Я тоже рада с тобой познакомиться, – отвечаю я.

У него смеющиеся зеленые глаза и широкая улыбка, на которую невозможно не ответить. Иден классная, а этот парень вообще обалденный. Это написано у него на лице.

К этому следует добавить тот факт, что на него то и дело искоса посматривает моя кузина, и не приходится удивляться, что мне хочется узнать его получше.

– Теперь все в сборе? – осведомляюсь я, потому что Флинт, кажется, говорил, что наша команда состоит из восьми членов.

– С минуты на минуту явится Мекай, – сообщает нам Джексон.

– А у Гвен сегодня утром экзамен, – говорит Мэйси. – Но как только он завершится, она придет сюда.

Я очень рада тому, что в нашу команду входит и Мекай, – и тому, что Мэйси пригласила в нее Гвен, а не кого-то еще из своих подруг. Когда я познакомилась с ними четыре месяца назад, Гвен определенно была самой приятной из всех. Не могу себе представить, чтобы Симона согласилась вступить в нашу команду с такой же готовностью, как Гвен и остальные после того, как Джексон объяснил, для чего нам нужен кровяной камень.

Мне все еще странно думать, что с тех пор, как я приехала в Кэтмир, прошло больше четырех месяцев, потому что у меня такое чувство, будто все это случилось всего несколько недель назад. Но я стараюсь привыкнуть к этому, как стараюсь привыкнуть и к тому, что моя память не вернется. Мне тошно от мысли о том, что я никогда не вспомню эти месяцы, но мне уже надоело переживать из-за этого, надоело себя изводить.

– Мне тоже не нравится, что ты ничего не помнишь, – говорит Хадсон, тон его мягок, и в нем не звучит привычный сарказм. Он подходит к нам и всматривается в человековолка Зевьера, перестав притворяться, будто его внимание поглощено книгой.

Я хочу спросить его, что именно происходило в эти месяцы, хочу попросить его забыть о том, что, по мнению всех, лучше для меня, и попросту рассказать мне все как есть. Но сейчас не время, к тому же как я вообще могу доверять тому, что скажет он?

– Так с чего мы начнем? – спрашивает Зевьер, качаясь с пяток на носки и будто готовясь стартовать. Куда он собирается рвануть, я не знаю, но готова поспорить, что это будет впечатляющее зрелище.

– Думаю, сначала нам стоит разделиться на команды и посмотреть, что мы можем сделать, действуя сообща, – говорит Флинт, достав из спортивной сумки средних размеров мяч. – Мэйси, ты не могла бы заколдовать его?

Он бросает мяч моей кузине, которая достает свою волшебную палочку и, направив ее на мяч, бормочет какие-то слова – вероятно, заклинание.

– Что она делает? – спрашиваю я Джексона.

– Игра Лударес – это нечто среднее между играми в «собачку» и в «горячую картошку», но в ней есть два магических подвоха. Во-первых, мяч становится тем горячее, чем дольше ты держишь его, так что самое большее через тридцать секунд тебе необходимо избавиться от него, или ты получишь ожоги. А еще он вибрирует.

– Он вибрирует и обжигает?

– Да, и в этом-то и суть, – добавляет Флинт. – Мяч перезапускается всякий раз, когда его касается новый игрок, так что приходится постоянно передавать его из рук в руки. Самый верный путь к проигрышу в Лударес – это все делать самому. Играть так нельзя, во всяком случае, если ты не хочешь нанести себе серьезный урон.

– Тогда как это вообще можно назвать игрой? – недоумеваю я. – Тем более такой, в которую играют ученики старшей школы?

– Это самая лучшая игра, – отвечает Зевьер. – Особенно когда ты попадаешь в портал.

– Портал? – Я поворачиваюсь к Джексону. – Что это значит?

– Это магический переход куда-то еще, – объясняет он.

– Я знаю, что такое портал. – Я закатываю глаза. – Но что представляет собой портал в Лударес?

– Ровно то же самое, – говорит Иден. – Здесь, в такой близости от Северного полюса, существует несколько порталов, и это используется в Лударес. Некоторые учителя подключаются к энергии, открывающей порталы между полюсами и солнцем, и направляют эту энергию в порталы, которые расположены на арене и в которые ты можешь провалиться.

– Но наши порталы не могут перенести тебя на солнце, – заканчивает Мэйси. – Они просто перемещают людей по арене. Причем все эти порталы различны, и тебе неизвестно, где ты очутишься, когда попадешь в один из них. Ты можешь попасть на линию ворот, а можешь оказаться на противоположном конце поля, и тогда тебе придется начать сначала.

– Значит, если я попаду в портал вон там… – я указываю на боковую границу поля, – то, возможно, окажусь вон там? – Я указываю на одни из двух ворот.

– Вот именно! – отвечает Иден с улыбкой, которая освещает все ее лицо. – Или ты можешь очутиться вон там. – Она указывает на противоположный от ворот конец поля. – В окружении половины команды-соперника.

– Начав играть, ты увидишь, как это клево, – уверяет меня Зевьер. – Тем более что каждый может использовать свою магическую силу как хочет – так что иногда игра становится по-настоящему неистовой.

– Точно, – соглашается Иден. – Помните, как когда мы были в одиннадцатом классе, Алехандра превратила всех игроков команды-соперника в черепах, после чего она и ее команда просто-напросто отправили мяч в другой конец поля?

– Да, до тех пор, пока эта ведьма не истратила всю свою энергию. Тогда она уже не могла блокировать волков из команды-соперника, которые вырвались на волю и со всеми разобрались.

– Помню, Санча тогда превратилась в гигантскую каймановую черепаху и едва не откусила руку Фелисити. Тут было, на что посмотреть, – говорит Флинт.

– А Дрю устроил на арене грозу, и Фостера чуть не убила молния, – вспоминает Джексон.

– Мой отец был тогда так зол. После этого волосы у него стояли торчком три дня, – хихикает Мэйси.

– Да, – говорит Джексон. – На поле Лударес много чего бывало.

Мне в голову приходит ужасная мысль:

– Разве драконы не могут просто-напросто сжечь всю команду соперников? – И другая мысль: – А вампиры разве не могут просто перенестись на другой конец арены и добиться победы за тридцать секунд?

Улыбка Зевьера становится еще шире.

– Мне нравится ход ее мыслей.

Но Джексон качает головой и уточняет:

– Во время игры действуют магические меры предосторожности, не дающие ничьим чарам действовать более десяти секунд. Так что наши возможности ограниченны. – Джексон подмигивает мне. – Иначе я бы, разумеется, победил за несколько секунд.

Все смеются над его шуткой.

Все, кроме Хадсона, который переключает свое внимание с Зевьера на Джексона и поднимает брови.

– А я-то думал, что это у меня гипертрофированное эго.

– Но как же вы тогда побеждаете? – спрашиваю я. – Что, победителями объявляют тех, кто к концу игры не погиб и не превратился в черепах?

– Нет, мы не такие садисты, – смеется Иден, – но мне нравится твой стиль.

Зевьер продолжает с веселыми огоньками в глазах:

– Побеждает тот, кто первым переместит мяч за линию ворот команды-соперника. При этом не принимаются никакие оправдания и никому не дается второй шанс.

– И это все? Надо просто переместить горячий мяч на другой конец поля и пересечь с ним линию ворот? – спрашиваю я.

– Не забывай, что при этом надо также не погибнуть, – добавляет Джексон.

– Да, – соглашается Иден. – И поверь мне: это легче сказать, чем сделать. Тем более что это главное магическое соревнование года, и все стараются продемонстрировать свои таланты как можно более зрелищно и повергнуть команду соперников в шок и трепет.

– Как и всех остальных, – уточняет Зевьер.

– Точняк, – говорит Флинт с особенно широкой улыбкой.

– Но при этом, просто для ясности, на стадионе полно порталов, в которые ты можешь угодить.

– Да, – подтверждает Флинт. – Но сейчас их тут нет. Их размещают на арене только в день турнира. Это суперский кайф.

Я киваю.

– Выходит, даже если ты уже находишься почти на линии ворот и попадаешь в портал в последние пару секунд, тебе кирдык? – Я качаю головой. – Это ужасно.

– И еще как, – соглашается Джексон.

– Но это самая интересная из всех игр с мячом, – говорит Зевьер. И подмигивает мне. Его подмигивание не действует на меня – ведь у меня есть Джексон, – но я бы погрешила против истины, скажи я, что не заметила, насколько он привлекателен. Неудивительно, что Мэйси то и дело поглядывает на него.

– А есть еще какие-то правила, которые мне нужно знать? – осведомляюсь я, когда к нам подходит Мекай. Он улыбается мне, и я машу ему в ответ, радуясь тому, что он здесь. После моего возвращения на меня столько всего свалилось, что у нас с ним даже не было возможности толком поговорить.

– Мяч должен постоянно находиться в движении, – говорит Зевьер.

– При этом мяч должен хотя бы один раз побывать у каждого игрока, – добавляет Иден. – Иначе…

– Иначе побеждает ваш противник. Похоже, ваш противник побеждает, даже если вы просто не так вздохнете, – с отвращением заключаю я.

– Да, но посмотри на это с другой стороны, – говорит Мекай, начав разминаться. – Команда твоих соперников играет по таким же правилам, что и ты.

Я киваю.

– Тоже верно.

– Ну, все, хватит болтать! – Флинт хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание всех. – Сейчас мы разделимся на две команды, так что Джексон, Грейс и я будем играть против всех остальных. Когда появится Гвен, она сможет присоединиться к нам.

Он поворачивается ко мне и шевелит бровями.

– Ну что, Грейс, ты готова летать?

– Вообще не готова. – Однако я берусь за платиновую нить и спустя несколько секунд вновь становлюсь горгульей с отпадными крыльями.

Следующие пять минут все остальные пялятся на них. И недаром, ведь эти крылья – полный улет. Зевьер спрашивает, как можно летать, если у тебя каменные крылья, и Флинт шлепает его по рукам.

– Они же волшебные, неужели непонятно?

Я улыбаюсь. У меня волшебные крылья.

– Чур, первыми мячом владеем мы, – говорит Иден.

– Это почему? – возмущенно вопрошает Флинт. – Ведь нас в команде только трое!

– Да, но один из вас Джексон Вега, и еще среди вас есть горгулья, которая сделана из камня, так что на нее не действует жар. Вот и выходит, что у вас и без того есть пара существенных преимуществ.

– Но мяч же еще и вибрирует, – замечаю я. – А вибрация действует и на меня.

Все хохочут, даже Джексон. Я только через секунду понимаю, над чем, и краснею.

– А я что тут, пустое место? – приходит мне на помощь Флинт, всячески демонстрируя, что теперь он уже не просто возмущен, а очень возмущен.

Иден окидывает его взглядом с широкой ухмылкой на лице.

– Это сказал ты, а не я.

– Ну все, хватит. Ладно, берите мяч. – Он забирает его у Мэйси и кидает. – Скоро он опять будет у нас.

– Да ну? А как тебе вот это? – Иден открывает рот и пускает в него гигантскую молнию. Та не наносит ему вреда, но сжигает нижнюю половину его футболки.

Флинт взвизгивает и подпрыгивает, а мы, остальные, разражаемся смехом. Хотя надо сказать, что женская часть нашей команды восхищенно смотрит на рельефный пресс Флинта – глазеем мы все, включая Иден.

А может быть, не только женская ее часть, понимаю я, когда, поглядев на Джексона, вижу, что он внимательно смотрит, как его бывший лучший друг снимает с себя остатки футболки и роняет их на землю, пока мы все занимаем позиции на поле.

– Классно он смотрится да? – подкалываю я.

– Что? – Джексон немного озадачен.

– Я видела, как ты пялился на него. – Я кивком показываю на Флинта. – Но не волнуйся. Поверь мне, я все понимаю.

– Я не…

Я смеюсь и по примеру Флинта шевелю бровями.

Но, когда все успокаиваются, я подаюсь в сторону Флинта и спрашиваю:

– Разве мне не нужно хотя бы потренироваться летать, прежде чем мы начнем играть в эту игру всерьез?

Глава 62. Гравитация – это жесть

– Не бери в голову, Грейс, – ухмыляется Флинт. – У тебя все получится.

– Да я же понятия не имею, как это делать! – верещу я. – Я ведь никогда даже не пыталась летать!

– Да, но ты видела, как летал я. Это просто. – Он идет так быстро, что мне трудно угнаться за ним, но раз уж он мелет всю эту чушь, то пусть хотя бы делает это, глядя мне в глаза.

Я пускаюсь бежать за ним, что нелегко, когда я нахожусь в обличье горгульи, и наконец ухитряюсь оказаться перед ним, пока Джексон – и Хадсон – с интересом смотрят на нас. Придурки.

– Ты что, обкурился травы? – Я пихаю его ладонью в грудь, чтобы он обратил на меня внимание. – Забалдел? Я не умею летать, Флинт. Я еще никогда не использовала свои крылья. Ты не можешь просто кинуть мне этот горячий мяч и ждать, что я сразу возьму и полечу. Так что засунь свое эго куда подальше, дай мне какие-то дельные советы, я несколько минут потренируюсь, и только потом мы разобьем наших противников в пух и прах. Иначе я сейчас просто повернусь и уйду. И не вернусь.

По мере того как я говорю, глаза Флинта округляются все больше, и к тому времени, когда я заканчиваю свою речь, у него делается немного пристыженный вид, и он выглядит еще более виноватым, когда до него доходит, что за нашей беседой наблюдает Джексон.

– Да, конечно, прости, Грейс. Просто у нас с Иден такая фишка – мы с ней вечные соперники, и я из-за этого то и дело забываюсь.

– Не переживай. – Я улыбаюсь, чтобы смягчить раздражение, прозвучавшее в моем голосе. – Просто скажи им, что нам нужно пятнадцать минут, и научи меня летать, хорошо?

Джексон смеется.

– Я скажу им, чтобы они попробовали сладить хотя бы со мной, – говорит он, подмигнув мне, – пока вы двое будете бросать вызов гравитации.

Флинт, задумчиво хмурясь, смотрит, как он уходит, но, когда опять поворачивается ко мне, на лице его играет лучезарная улыбка.

– Летать легко. Просто думай…

– О хорошем? – сухо подхватываю я.

Он хохочет.

– Ты же горгулья, а не Питер Пэн.

Я картинно закатываю глаза, но вряд ли он это видит, пока мы торопливо идем к противоположному концу поля.

– Вот именно, и я о том же.

– Собственно, я собирался сказать, что тебе надо думать о полете.

– То есть я должна думать о том, чтобы махать крыльями? – К моему изумлению, они машут, пока я произношу эти слова.

– О боже, Флинт! – Я хватаю его за руку и подпрыгиваю. – Ты это видел?

Он ухмыляется.

– Само собой!

Я поворачиваю голову, чтобы видеть мои крылья, и делаю это опять. И опять. И опять.

– О боже! Они работают! Они и вправду работают!

Флинт покатывается со смеху, но мне все равно. Я так рада, что мои крылья работают, что продолжаю прыгать, заставляя их махать снова и снова.

Теперь смеется даже Хадсон, но он смеется не надо мной, а со мной.

– Ты классно смотришься, когда вот так хлопаешь крыльями.

– Правда? – Я машу ими еще раз просто потому, что могу. – Хадсон, у меня есть крылья! И они работают!

– Да, черт возьми. – Он улыбается, качая головой.

Я поворачиваюсь к Флинту.

– А что мне делать теперь?

– Просто махай ими изо всех сил, пока не взлетишь.

– Правда? – И я пытаюсь.

Он так заходится хохотом, что какое-то время даже не может говорить. Я не понимаю, над чем он смеется, пока он наконец не кладет руку мне на плечи.

– Нет, перестань. Я пошутил, Грейс.

Я краснею, но это слишком интересно, чтобы долго испытывать смущение. К тому же мне хочется полететь.

– Тогда скажи, что мне надо делать. Уже без шуток.

– Хорошо. Ты должна думать о полете. Не о том, что ты можешь упасть, не о том, что ты можешь двигать крыльями, не о том, как взлететь, а просто о полете. О том, как ты поймаешь ветер.

Он оглядывается по сторонам, затем ему в голову, похоже, приходит какая-то мысль, потому что он хватает меня за руку.

– Знаешь, что? Пошли на трибуны.

– Ты шутишь? Я не стану сразу прыгать с трибун! Ни за что.

– Мы не станем прыгать с трибун – ты же не птенец, который учится летать.

Хадсон фыркает и тотчас оказывается на трибуне, где садится, развалясь и улыбаясь до ушей.

Мы подходим к первому ряду трибун, и Флинт останавливается перед бортиком.

– Хотя надо заметить, что, если бы ты в самом деле спрыгнула с трибуны и начала падать, мы с Джексоном подхватили бы тебя. Так что тебе нечего опасаться, понятно? Все проще простого.

Я чувствую, как у меня округляются глаза.

– И это говорит парень, который только что уверял меня, что я пойму, как надо летать в ходе игры.

Он шевелит бровями.

– Если честно, я по-прежнему считаю, что дело можно было бы сделать и так. Но давай попробуем вот эдак.

И он вдруг поднимает меня и ставит на бортик перед первым рядом трибун. В отличие от тех случаев, когда он поднимал меня в моем человеческом обличье, сейчас его бицепсы напрягаются, и он кряхтит.

Мне тоже приходится нелегко. Одно дело – удерживать равновесие, стоя на ограждении, когда ты из плоти и крови, и совсем другое – когда ты состоишь из камня. И мне приходится напрячь всю свою волю, чтобы не завизжать, когда он отпускает меня. Но я ни за что не стану вести себя как истеричная человеческая девица, затесавшаяся в компанию сверхъестественных существ.

Джексон заслуживает лучшего, как, впрочем, и я сама.

И вместо того, чтобы истошно завопить, как только Флинт перестает меня держать, я подавляю рвущийся из горла крик и спрашиваю:

– И что теперь?

На лице Флинта отражается неуверенность, когда он говорит:

– Прыгай.

– По-моему, ты говорил, что будешь давать мне уроки полетов! А это – я машу рукой – никакой не урок!

– Я имел в виду, что стану давать тебе уроки, когда ты будешь в воздухе. Ведь я как-никак делаю лучший тройной риттбергер во всей школе. – Он ухмыляется.

Я качаю головой.

– Только тройных риттбергеров мне сейчас и не хватало.

– Послушай, я же стараюсь. – Он смеется и отходит на несколько шагов. – Ну так как, ты хотя бы попробуешь сделать это по-моему?

– А по-твоему – это как?

– Просто прыгни и… – Он машет руками.

– Махай крыльями?

– Ну да. Но не думай о своих крыльях. Думай о…

– Полете. – Я вздыхаю. – Да, это ты мне уже говорил. – Я смотрю на поле и на остальных, которые с грехом пополам тренируются, но в основном просто глазеют на меня.

А, черт, ладно. Лучше уж шлепнуться, чем просто стоять. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза.

– Помни, думай о полете, – повторяет Флинт, отойдя еще дальше. Не знаю, почему он это сделал – потому что, по его мнению, я сейчас полечу, или потому, что он ожидает моего падения и хочет находиться на безопасном расстоянии от точки приземления.

Это неважно, говорю я себе, стараясь сосредоточиться. Важно только одно: думать о полете. Вот только как?

Я полечу. Полечу. Полечу. Флинт сказал мне думать о полете, вот я и думаю о полете. Я полечу. Как птица. Как самолет. Как… ладно, это неудачная аналогия. Я полечу. Я поле…

Я прыгаю и… приземляюсь на свою каменную задницу – что, как оказывается, совсем не так больно, как когда я падала на пятую точку, находясь в обличье человека. Что ж, и на том спасибо. Вот только сотрясение сейчас определенно оказалось сильнее.

– И это определенно не полет, – роняет Хадсон, по-прежнему сидящий, развалясь, в нескольких футах от меня.

– Как ты? – спрашивает Джексон, подбежав ко мне и помогая мне встать. – Прости. Я был слишком далеко, чтобы подхватить тебя.

Разумеется, он считал, что должен подхватить меня, как же иначе? Я качаю головой и улыбаюсь.

– Не переживай. Камень хорошо поглощает толчки.

Он смеется.

– Это не так.

– Да, не так, – соглашаюсь я, стряхивая прилипшую траву со штанов. – Но мне было не больно, честное слово. Все нормально.

– Хорошо. – Он показывает на бортик. – Хочешь попробовать еще раз?

– Совсем не хочу.

Он поднимает бровь.

– Но попробуешь все равно?

Я вздергиваю подбородок.

– Само собой.

Глава 63. Думая о хорошем

Джексон протягивает мне руку.

– Давай, я помогу тебе взобраться туда.

Может, возразить? Нет, не стоит. Мне совсем не хочется забираться на этот трехфутовый бортик, пока я состою из камня. Впрочем, если честно, я не уверена, смогла ли бы я залезть на него, даже находясь в человеческом обличье.

Две минуты спустя я снова оказываюсь на земле, и на этот раз мой зад уже болит. Через три минуты страдает уже не только он, но и моя гордость.

– Ты уверен, что вместо того, чтобы думать о хорошем, мне не надо начинать думать о плохом? – спрашиваю я Флинта.

Он ухмыляется.

– Ты могла бы попробовать, но вряд ли это поможет.

– Да, это не прокатит.

– Ясен хрен, не прокатит. – Хадсон потягивается и закладывает руки за голову. – Но зрелище получается просто отпад.

На сей раз встать с земли мне помогает Флинт.

– Ну что, будем надеяться, что в четвертый раз тебе уж точно повезет?

– Нет, в четвертый раз мы попробуем сделать это по-другому, – говорит Джексон и, взяв меня за руку, тянет в центр поля.

– Разве начинать полет надо не с более высокого места? – спрашиваю я.

Он улыбается мне.

– Да, мы начнем с более высокого места. – И он поднимает меня все выше, выше, выше, пока мы не оказываемся под самой крышей стадиона.

– Хм-м, спасибо, но раз меня сюда поднял ты, я летаю не сама. – Я подавляю смешок, представив себе, как мы болтаемся в воздухе, точно пара аэростатов. Хадсон теперь вовек от меня не отстанет.

– Тогда тебе лучше полететь самой, не так ли? – говорит он. – Иначе я еще долго буду напоминать тебе об этом фиаско…

– Скоро я перестану поддерживать тебя. – Джексон отпускает меня. – Теперь попробуй лететь сама.

Я смотрю на землю, от которой меня отделяют футов пятьдесят, и не знаю, хочется ли мне делать это на такой высоте. Но на земле у меня ничего не вышло, к тому же я уверена, что Джексон не даст мне упасть. А раз так, то что я теряю?

И я закрываю глаза и думаю о хорошем – думаю о полете. Не знаю, сама ли я лечу, но мои крылья впервые начинают двигаться – они делают это, хотя я не принимала осознанного решения махать ими.

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » ... »»