Вояка среднего звена Казаков Дмитрий

Глава 16

Заночевать пришлось в лесу, прямо там, где остановила нас атака бриан.

Костры разводить запретили, так что пришлось довольствоваться сухим пайком и растягивать между деревьев палатки, чтобы хоть как-то защититься от не желавшего прекращаться дождя. Я обошел посты, проверил, все ли в порядке, а потом уселся на сухом пятачке под деревом — чуть передохнуть.

От контузии осталось тянущее болезненное ощущение по всему телу, но в целом я легко отделался.

Джунгли заполняла тьма, шлем я все же снял, и видел поэтому только смутные силуэты. Бойцы переговаривались, смеялись, потихоньку укладывались спать, голоса их звучали уютно, по-домашнему, и это создавало неприятный диссонанс восприятия, резало слух.

Я знал, что надо подняться, отправиться туда, где растянули отдельный полог для офицеров центурии, но там Макс, Дю-Жхе, Фагельма… А я не желал никого видеть, мне хотелось немного посидеть в одиночестве, ни о чем не думая, ничего не говоря, никого не вспоминая.

Я вроде бы задремал, а потом осознал, что мне жарко, и что у меня эрекция, резкая, болезненная. Ощутил мягкое прикосновение — будто женская рука скользнула по плечу, по груди, ниже, меня поцеловали в губы, настойчиво, требовательно, кто-то уселся на колени, и жар чужого тела я ощутил даже через плотную ткань.

Я забарахтался, пытаясь вырваться из этого сна, и открыл глаз.

Никого не было рядом, но я по-прежнему ощущал прикосновения, бесплотные руки, шарящие у меня под одеждой, женскую плоть, доступную, манящую, находящуюся рядом… Что за бред?

Меня гладили и ласкали, умело подводили к оргазму… или я представлял себе все это? Острые зубки впились в плечо, язык скользнул по щеке, настолько реальный, насколько это возможно, и мне стало страшно… похоже, мозг, напичканный странными устройствами, перегрелся окончательно.

Я попытался закрыть глаза, отогнать дурацкие ощущения, но вышло еще хуже. Провалился в пахнущую благовониями тьму, где под похотливый смех меня тискали уже десятки рук… это напоминало тот эротический кошмар, через который меня провел Геррат во время допроса, но сейчас контрразведчика не было рядом, да и датчиков мозгощупа на черепе я не ощущал!

Подняв веки, я понял, что стою, хотя не помнил, как поднимался.

Я сделал шаг, но не потому, что захотел, а потому что мои мускулы сократились сами. Нежными касаниями меня словно направляли, подталкивали, а в ухо буквально шептали — двигай туда, там ждет тебя невероятное удовольствие, там ты сможешь разрядиться, расслабиться.

Я шагнул еще, попытался остановиться, и все мое тело, от макушки до пят, содрогнулось. Перед глазами распустились огненные розы, вспыхнули и поблекли, и я упал на колени, уперся руками в сырую землю.

Я не мог закричать, рот мне закрывали невидимые губы, да и я горло не повиновалось. Но я боролся, я помнил, как сражался с переводчиком в своей голове, как противостоял чужой воле на тех же допросах, и я не давал чужой воле поработить меня окончательно, превратить в марионетку на невидимых ниточках, сотканных из вожделения.

Похоть волокла меня вперед, точно канат, я соображал очень плохо, но знал, что должен оставаться на месте.

«Иди к нам, иди, мы ждем тебя, — ворковали даже не на ухо, а внутри головы, и разврата в этом голосе было больше, чем во всех борделях Амстердама. — Ты наш повелитель. Мы исполним все твои приказания, ты сможешь сделать с нами все, о чем только мечтаешь. Сейчас. Немедленно».

Я держался, хотя меня подняли на ноги, но дальше я идти отказался, смог укусить себя за губу, и это помогло на мгновение вернуть контроль. А затем вспомнил о доме, о тех, кто ждет там меня, несмотря ни на что, о Юле с Сашкой, о том, что я должен к ним вернуться, и не могу подчиниться хрен знает кому.

Тело мое стало полем битвы между двумя противоборствующими силами, и в какой-то момент его скрутила судорога такой силы, что я покачнулся и свалился мордой в траву. Треснули помятые стебли, я ощутил резкий запах сырой земли, увидел перед носом копошащихся брианских козявок.

И услышал шаги, мягкие, вкрадчивые, приближающиеся.

Ко мне шел тот, кто навел на меня морок, и кажется, я подозревал, кто это мог быть. Орден Трех Сил учил своих адептов раскрывать скрытые способности организма — что-то такое я читал в Живой Энциклопедии; и сейчас эти «скрытые способности» вовсю оттаптывались на мне.

Я ухитрился зарычать, родить звук нутром, не горлом, раскатистый и агрессивный. Именно он привел меня в чувство, и я вскочил, шатаясь и дергаясь, но все же поднялся на ноги, и быстро.

И обнаружил во мраке женский силуэт.

Я не видел ее лица, деталей фигуры, зато видел блеск ножа, который она держала перед грудью.

— Ты… кто? — ухитрился выдавить я, пытаясь нашарить собственный нож на поясе и судорожно вспоминая, где автомат.

Мысли ворочались с трудом, как медведи после спячки.

— А ну иди сюда, — сказал я увереннее: автомат я снял и поставил к дереву, сейчас он у меня за спиной, не дотянуться, но вот он, нож, и знакомая рукоятка в ладони, и шорох выходящего из ножен клинка.

Женщина тоже услышала этот звук, она отшатнулась, прыгнула назад и пропала. Естественно, я попытался кинуться следом, но наваждение меня еще не оставило, поэтому я запутался в ногах, и упал на колени.

Ласковые касания слабели, уходили, назойливый голос внутри черепа затихал, я медленно приходил в себя.

Но женщина… раньше от Трех Сил за мной присматривала Лиргана, а теперь кто? Понятно, что кто-то из нашей центурии, но тут их несколько десятков, и практически любая может… серая неприметная мышка, на которую я не обращаю внимания, но смертельно опасная, владеющая какой-то странной магией.

И если Лиргана только присматривала, то нынешняя хочет убить меня!

На то, чтобы окончательно прийти в себя, мне понадобилось минут пять, затем я подобрал автомат и зашагал к нашему пологу. Обнаружил под ним троих спящих десятников и снимающую ботинки Фагельму… ну да, Ррагат сегодня дежурный, ему бодрствовать первую половину ночи.

— Ты в порядке? — спросила юри-юри шепотом.

— Да, — соврал я. — Спи.

Сам я понимал, что сегодня не сомкну глаз — только не после пережитого только что. Возбуждение было слишком сильным, а страх бродил внутри, точно пузырьки от ядовитого шампанского, щекотал внутренности.

* * *

В конечном итоге я уснул — ближе к утру, когда Ррагата сменил на посту Дю-Жхе. Открыв же глаза, обнаружил, что жив, а за вчерашние подвиги получил очередной, семнадцатый класс.

Но это меня вообще не обрадовало.

Башка трещала, ныло все тело, как от недосыпа, так и от контузии, но не в этом заключалась проблема.

Слишком хорошо я помнил, чем именно закончился вчерашний вечер… похоже мне теперь снова нельзя оставаться в одиночестве, рядом постоянно должен быть кто-то с оружием, кому я могу доверять, это все десятники, кроме Адризы, кое-кто из бойцов. Посланница Трех Сил находилась где-то рядом, и только ждала новой возможности, чтобы нанести удар.

Кстати, а не могла ли десятник-бюдрака напасть на меня вчера?

Когда я вернулся, она уже спала, но кто мог ей помешать резво прискакать и улечься, пока я там в себя приходил? Фигуры и лица я не разглядел, это могла быть кто угодно, шавванка, вилидаро, юри-юри, человек!

У меня в центурии больше тридцати женщин, и любая из них…

Что, еще раз попробовать «сыграть на раздевание», поскольку теперь мне хотя бы не надо связываться с мужиками?

— Центурион? — Адриза появилась рядом, хмурая, как обычно. — Я же говорила! Как так! Это невозможно!

Она жаловалась на подчиненных, просила в чем-то разобраться, а я никак не мог сосредоточиться. Смотрел на ее близко посаженные глаза цвета пепла, большое родимое пятно на мохнатой щеке, слышал скрипучий голос, и пытался представить ее с ножом, крадущуюся во тьме.

— Дай мне хотя бы из спальника вылезти и отлить, блин! — сказал я, и десятник-бюдрака осеклась.

Когда я вернулся к «командирскому» пологу, то Адризы там не было, зато в своем рюкзаке ковырялась Юнесса.

— Привет, — сказал я, думая, что это могла быть и она.

Да, мы не раз занимались сексом, но я никогда не рассматривал ее обнаженной, не имел шанса увидеть небольшую татуировку… а ведь она может быть там, и не обязательно на видном месте, как у того же Ивана, а где-нибудь под мышкой. Неужели мне теперь нужно бояться и занга, вообще шарахаться от любой тени, если она похожа на женщину?

— Привет, ага, — ответила она, и я решился — буду играть в открытую.

— Слушай, — я сел с ней рядом. — Дело такое… на меня вчера ночью напали. С ножом.

И я буквально впился глазами в лицо Юнессы, надеясь уловить признаки страха, тревоги, агрессии — всего того, что может испытывать эмиссар Трех Сил, которого вот-вот раскроют! Синие глаза расширились, в них мелькнуло удивление, и занга дернула себя за мочку уха — свежий жест, раньше у нее такого не было.

— Прямо тут, в расположении? — спросила она недоверчиво.

— Ага, вон в тех кустах, — я мотнул головой. — Сначала одурманили какой-то дрянью.

— Да ну, ты шутишь? С ножом?

Юнесса явно взволновалась, но не сильно, и переживала скорее не за себя, а за меня. Вспыльчивая, немного инфантильная, открытая, она никогда не умела изображать чувства и притворяться… или могла?

Подозрение жалило меня в сердце всякий раз, когда я пытался успокоить себя.

— Нет, не шучу. Я едва отбился. И напала на меня… женщина.

— С ножом? — занга фыркнула. — Тогда это Пира, дурочка с перьями! Хотела тебя! Пальцем деланная! Думала запугать ножом и трахнуть, ага!

Теперь в ее словах звучал гнев.

Я должен был надавить, спросить, что она делала вчера вечером, где была, кого видела, с кем разговаривала. Но я понимал, что все так же неравнодушен к ней, что мне приятно на нее смотреть, хочется к ней прикасаться, и что я не могу представить, как она подкрадывается ко мне с ножом в руке!

И как допрашивать в этом случае, я не могу мучить того, кто мне нравится, я не Геррат!

— Может быть и Пира, — я вздохнул. — А может быть…

— Ты думаешь, это я? — Юнесса откинула голову и расхохоталась, звонко, откровенно. — Да ладно? Если бы я хотела тебя прикончить, то легко. Взять тебя за ту штуку, что меж ног. Мозги у тебя отключатся мигом. И все, делай с тобой, что хочешь. Так что я тебя вертела, ага! Центурион!

Последнее слово она произнесла насмешливо.

Я ощутил прилив раздражения, а затем подумал, что она права, что ей не нужно меня одурманивать меня так, как вчера, достаточно обнять, прижаться поплотнее, или хотя бы изогнуться так, чтобы обозначились все изгибы фигуры… И тогда я сам пойду за ней куда угодно, на нож не упаду конечно, но на жертвенный камень лягу.

И значит Юнессу можно вычеркнуть.

— Тут ты меня поймала, — я улыбнулся и развел руками.

Занга торопливо оглянулась и погладила меня по щеке, и это оказалось очень приятно. Затем она ушла к своим, а я принялся потрошить рюкзак на предмет упаковки сухого пайка. Солнце еще не взошло, и как поднимется — тут же начнется обычная суета, Шадир вспомнит, что должен отдавать приказы, бриан решат, что неплохо бы еще разок напасть.

Мерзкий дождь прекратился, но в джунглях было сыро, в белесых клубах тумана стволы выглядели колоннами.

Я жевал сухпаек, раскидывал полученный опыт по навыкам — пару тысяч на ориентацию, поскольку скоро мне в одиночестве бродить по местным лесам, надо бы прокачать меткость, от нее, а не от умения командовать будет зависеть моя жизнь; ага, после пяти тысяч там доступен режим «стабилизации стрельбы», надо будет проверить, что это; скорости тоже добавим, ей я совсем не занимался… так, что тут нового, или только новые стимуляторы, покруче?

И одновременно я думал — кто вчера мог напасть на меня?

Пира, красавица-жевельде, все так же влюбленная в меня, но предававшая меня… вернулась на службу неожиданно, и это подозрительно!

Нара или Зара, одна из девчонок-веша… эти не расстаются, они бы действовали вдвоем, и у них были хорошие возможности прирезать меня, хотя я последнее время их к себе не подпускаю.

Марта, показательно мужикоподобная и тупая лесбиянка, но все это может быть маской!

Фагельма? Ну если бы эта взялась меня убивать, то меня бы уже зарыли…

В какой-то момент я понял, что голова идет кругом, что могу подозревать чуть ли не каждую, но не хочу! Я выругался и решил, что подумаю об этом потом, и активировал на браслете опцию «Заказ дополнительного снаряжения», просто чтобы занять мозги чем-то простым и понятным.

Давно ничего не заказывал, и баллов у меня с лихвой хватит на подствольный гранатомет, о котором я давно думаю. Понятно, что никакой волшебник в голубом вертолете ничего мне прямо сюда не привезет, и что, скорее всего, я этот гранатомет никогда не увижу… ну и что, должны же быть свои игрушки у такого вояки среднего звена, как я?

* * *

Отход в сторону лагеря мы начали к полудню, под вялым обстрелом бриан со всех сторон. Они выскакивали маленькими группками, палили из всех стволов, и растворялись в зеленом сумраке быстрее, чем мы успевали развернуться и ответить как следует. Приходилось постоянно смотреть по сторонам, реагировать на любое качание листвы или шорох, и это здорово выматывало.

В очередной раз стрекотание и разрывы донеслись, когда моя центурия пересекала неглубокий, но сильно заросший овраг.

— Егор, быстро вперед! Надо поддержать! — скомандовал Шадир, и мы рванули вверх по скользкому и крутому склону.

Нога у меня поехала, я замахал руками и наверняка сорвался, если бы не поддержавший меня сзади боец.

— Спасибо, — я оглянулся, но наткнулся на мрачный взгляд Макса.

Выскочив из оврага, я сбросил рюкзак — с этой махиной на спине я мало на что гожусь. Дю-Жхе уже повел своих направо, на восток, откуда доносилась стрельба, от них осталась куча поклажи.

— Юнесса, на тебе тыл! — приказал я.

— Тут Равуда, — доложил ферини. — Но по кому они стреляют, я не вижу. Там пусто. Частью сидят в засаде, и целятся в нашу сторону.

Дю-Жхе умел двигаться по лесу так, что его не видел никто, и при этом замечал все. Командир же третьей центурии, двигавшейся сегодня прямо перед нами, мой давний кровный враг, явно замышлял что-то не против аборигенов, которые в этот раз были не при чем, он замышлял против меня.

Устроить засаду якобы на врага, убить меня, якобы случайно — вполне в духе безумного, но не очень умного кайтерита.

— Всем стоп! — приказал я своим десятникам, и развернул подробную карту, спроецировав ее на забрало.

Не зря я прокачивал ориентацию, тратил на нее кровью и потом заработанные баллы — теперь я вижу все группки наших бойцов численностью больше пяти, и могу использовать любой масштаб, от самого большого до мельчайшего.

Вот она, третья центурия второго манипула третьей когорты, разбита на четыре части. Три делают вид, что сражаются с аборигенами, а четвертая поджидает, когда явившийся на помощь я радостно выскочу из зарослей.

Интересно, что Равуда наплел своим… наврал про прорыв с тыла?

Они там все идиоты или он их так запугал и построил, что они и по наварху стрелять будут?

— Давай пугнем его немного, — и я обрисовал Дю-Жхе свой план.

Он хмыкнул, и я с бойцами Макса крадучись двинулся назад, туда, где мы оставили рюкзаки.

— Что там у вас? — напомнил о себе Шадир, находившийся позади, к югу от оврага.

— Подошли на помощь, враг отступает, опасности нет, — протараторил я.

— Понял, — буркнул трибун и отключился.

А мы развернулись и пошли уже по тому маршруту, которым следовали бы, не подними Равуда ложную тревогу. Полсотни шагов, и я окажусь от него слева, Дю-Жхе остался справа, и если мы жахнем из автоматов одновременно, то много кто намочит штаны.

Нет, убивать я никого не собирался.

— Готов? — спросил я, когда разглядел в чащобе моего «друга»: за поваленным деревом, поросшим мхом, в окружении готовых к стрельбе бойцов.

— Да, — отозвался ферини.

— Тогда… Макс, на раз-два поверх голов… раз-два, пли!

Наши автоматы ударили одновременно, две очереди ушли вверх, сшибая ветки и листья. Похожий звук прикатился с другой стороны, и вояки Равуды дружно присели, завертели башками.

Ну что, кому свежих памперсов?

— Стой! Хватит! Мы свои! — заорал кайтерит на весь лес.

Молодец, быстро сообразил, что происходит, он на звук мог отличить наше оружие об брианского, да и навык ориентации у него наверняка тоже прокачан, пусть не так сильно, как у меня, но он может посмотреть, кто рядом.

— Хватит, — сказал я, и стрельба прекратилась.

— Свои? Какая неожиданность? — сказал я, выступая на открытое место и держа автомат наготове: кто знает, что ему в голову взбредет.

Равуда повернулся в мою сторону, алые глаза под забралом выпучились, он выпрямился во весь рост.

— Тыы? — в этом возгласе звучали ненависть, злоба, и бессилие, и мне было очень приятно слышать этот коктейль.

— А где злобные враги, напавшие на маленького слабого кайтерита? — спросил я, и бойцы за моей спиной захихикали. — Обидели так, что ему пришлось срочно звать на помощь. Наверняка их были тысячи?

Равуда двинулся ко мне, сжав кулаки, но тут из-за его спины вперед метнулся кто-то тощий и мелкий. Белое лицо под шлемом исказилось, из перекошенного рта вырвался нечленораздельный вопль, и игва по прозвищу Молчун ринулся на меня, ладно хоть без оружия.

— Стой! — гаркнул кайтерит, но его верный приспешник впал в боевой раж.

Он налетел, я шагнул в сторону, уклоняясь от идиотской атаки, и ударил в челюсть. Попал вскользь, но Молчуна развернуло, даже не от силы моего удара, а от его собственной инерции, и он улетел в кусты, с хрустом ломая ветви.

— Нападение на старшего по званию, — сказал я, смакуя каждое слово. — Трибунал. Слушай, лысый, в следующий раз затеешь подставу — придумай какую ботву поинтереснее.

И сплюнув, я развернулся.

— Стой, волосатик! — почти завизжал Равуда, но я не обратил на него внимания: он мне больше не командир, и может вопить что угодно, а если зарвется совсем, то я доложу о его фокусах Шадиру.

— Пошли, — бросил я своим, и мы зашагали обратно, туда, где оставили рюкзаки.

Но трибун сам вышел на связь почти тут же, и голос его прозвучал странно:

— Егор, дуй сюда, и быстро. Без фокусов. Центурию оставь на Дю-Жхе.

Я пробежал мимо груды нашей поклажи, где ожидали бойцы Юнессы, подмигнул ей в ответ на обеспокоенный взгляд. Преодолел овраг, который мы прошли совсем недавно, и мимо цепочки бредущих бойцов побежал назад, туда, где ждал Шадир.

Рядом с ним я увидел Геррата, и… бриан со связанными руками, под охраной.

— По вашему приказанию прибыл, — доложил я, думая, что все это означает.

— Вот это номер, — пробормотал трибун по обыкновению, и повернулся к аборигену. — Повтори.

Бриан, молодой, а традиционной безрукавке, улыбнулся и сказал:

— Я послан сюда, чтобы передать дальнейшие инструкции нашему агенту, человеку. Вот он стоит, — и он дернул подбородком в мою сторону.

Вот это подстава так подстава, куда до такого Равуде! Кто мог организовать подобное? Только Две Звезды! Но зачем?

Глава 17

У меня забрали оружие, все, вплоть до ножа, обыскали карманы, и дальше я пошел не как центурион, командир пусть маленького, но подразделения, а как подозреваемый в измене. Ладно хоть рук мне не связали, и на том спасибо.

А потом мы добрались до лагеря, и после некоторой суеты я оказался в палатке Геррата — просторной, по статусу начальника контрразведки линкора, с раскладной кроватью, столом и обогревателем.

— Располагайся, — сказал хозяин с недоброй усмешкой. — Чувствуй себя как дома. Оборудования почти никакого у меня нет, в этих обстоятельствах придется использовать старые методы.

«Перочинный ножик» он извлек быстрее, чем я успел моргнуть, телескопический усик коснулся моей шеи, и я обнаружил, что лежу на полу, а тело мое колотит, словно через него течет страшной силы ток. Я почти уловил запах горелой плоти и жженого волоса, ощутил, как обугливаются кончики пальцев на руках и ногах.

Геррат выключил свою адскую машинку.

— Я освежил тебе память? — спросил он. — Можно позвать того бриан, только зачем? Ведь он уже конкретно рассказал нам все — какое задание было для тебя от аборигенов.

— Что за бред? — я приподнялся на локтях, посмотрел в лицо Геррату, сидевшему рядом со мной на корточках. — Вы сканировали мою память… Вы знаете, что я вовсе не предатель!

Мелькнула мысль сдать наконец Шадира, рассказать, кто тут на самом деле работает на Двух Звезд. Но нет, сейчас мне не поверят, трибун решит, что я всеми силами пытаюсь обелить себя, подставить невиновного.

— Не все так просто, — Геррат задумчиво играл «ножиком», из того со щелчком выскакивали и прятались обратно безобидные на вид лезвия. — Твоя память была изменена. Мыслещуп показывает то, во что ты сам веришь, что считаешь своим прошлым… А его можно подделать. Это хитрое, почти забытое умение, но наш враг, судя по всему, им владеет.

Нечто подобное он мне уже говорил, и тогда я, естественно, не поверил, не собирался верить и сейчас. Но крохотный червячок сомнения ковырялся где-то в груди, выгрызал плоть уверенности — по кусочку, по кусочку.

Что тогда в моем прошлом настоящее, а что — подделка?

— Но вы не находите, что это выглядит как классическая подстава? — спросил я. — Отправить этого бриан, чтобы он…

— …попался и очернил тебя? — на лице Геррата поднялась тонкая бровь. — Выглядит. Только зачем? Даже если командование бриан готово пожертвовать одним молодым идиотом, а они сами, с охотой, идут на смерть… то почему им жертвовать ради тебя? Чем ты важен?

На этот вопрос я не знал ответа, я мог лишь догадываться, что Две Звезды ведет свою игру, разглядывая те самые «линии судьбы»… пророк хренов, лучше бы погоду предсказывал.

— То-то и оно, — контрразведчик вздохнул. — Поэтому извини, но придется… Стимулы. Конкретно сильные стимулы — вот что способно пробить ту стену, что возведена в твоей памяти. Выбор у меня не такой большой, использую, что есть, и не скажу, что процесс мне нравится.

И не успел я вякнуть, как холодный металл коснулся моей шеи, и за ним явилась боль. На этот раз меня жгли на костре, пламя лизало ноги, кожа отваливалась полосами, обнажая кровоточащее мясо.

О том, что я орал, я догадался, когда видение исчезло — по саднящему горлу.

— Что, не вспомнил? — спросил Геррат.

— Нет… хватит, пожалуйста…

— Увы, — безжалостное лицо с тонкими усиками нависло надо мной, я ощутил новое касание, и чудовищный холод.

Меня промораживало насквозь, кристаллики льда возникали прямо в крови, разрывали сосуды. Сердце билось еле-еле, оно само становилось ледышкой, и иглы прорастали в легкие, крошились при каждом вдохе. Кожа на этот раз трескалась, я ощущал каждый разрыв, и они бежали дальше, дальше, словно покрывая меня мелкой сеточкой.

Палатка, тепло, физиономия Геррата.

— Что, не вспомнил?

— Нет…

Очередную «процедуру» мой мозг не нашел, с чем сравнить, это походило на купание в кислоте, выжигание глаз и загнанные под ногти иголки одновременно, только я еще и задыхался. Когда вынырнул из этого состояния, то понял, что не в силах пошевелиться, что тело больше не слушается.

— Не вспомнил, — констатировал Геррат. — Попробуем другой стимул. Ведь так?

Не успел я испугаться, как он ухватил меня за руку, придержал за спину и посадил. Удивительно, но я не сполз на пол грудой бескостного желе, и даже смог подняться на дрожащие ноги.