Вояка среднего звена Казаков Дмитрий

Сейчас все наше спасение в бегстве — рвануть, выбраться из ловушки, уйти в лес. Хватит сил, выносливости и удачи — прорвемся, если не хватит, то тут и останемся, никто домой не вернется.

Бриан продолжали стрелять, раз за разом подавал голос живой танк, умеющий пробираться через самые густые джунгли и топкие болота. Но шум боя все сильнее удалялся, становился тише, по лицу били сырые, облепленные паутиной ветви, раздраженно зудели комары, но не атаковали, поскольку мы были с ног до головы облиты отпугивающим спреем.

— Макс, Фагельма, можно отходить, — велел я, когда мы пробежали, если верить карте, километра три.

— Есть, — один за другим отозвались два голоса, мужской и женский.

— Болото впереди, — доложил Дю-Жхе.

— Чтоб я сдох… — пробормотал я, ощущая, как сжимаются внутренности. — На юг давай.

Где-то там наши, все, кто выжил после падения «Гнева Гегемонии», и лучше бы оказаться к ним поближе.

За спиной громыхнуло, ночная тьма отступила, сметенная багровыми отблесками. Ночные джунгли явились моим глазам — свисающий с ветки хищный червь с распахнутой пастью, ждет жертву, чтобы впиться и оторвать клок мяса; копошащиеся в траве крысожабы, сверкающие глаза неведомой твари в кустах, от которой больше ничего не видно, только зенки и размытый силуэт; раскоряченные деревья.

— Фагельма, что там у вас? — спросил я.

— Судя по всему тот уродский кусок линкора взорвался, — ответила она хриплым, сорванным голосом. — То ли бриан в него чем засадили, то ли внутри что-то сдетонировало. Мы в порядке, вас нагоняем.

Тут же стрельба началась впереди и справа, там, где должны быть сейчас бойцы авангарда.

— Дю-Жхе? — спросил я, и не услышал ответа.

Багровые отблески сгинули, мрак вернулся, и лес вновь стал переплетением черных и зеленых теней.

— Дю-Жхе? — повторил я.

Толчок в переносицу оказался достаточно сильным, чтобы ощутить его даже посреди этой суматохи.

— Егор? — прозвучал прямо в ухе раздраженный голос Юли.

— Не могу говорить, — ответил я, и быстро отключился. — Геррат, что там с авангардом?

Контрразведчик сейчас впереди меня, и он может видеть, что происходит с Дю-Жхе и его бойцами. И сейчас мне точно не до того, чтобы разговаривать с женой и обсуждать детали развода.

— Немного стреляют. Что и как — не вижу. Сейчас подойдем, — отозвался Геррат.

После начала боя он преспокойно мне подчинился, ни разу не оспорил приказа.

Дю-Жхе молчит, и это значит — он по какой-то причине не может ответить, то есть ранен или убит.

Стрельба затихла так же быстро, как и началась, и я побежал быстрее, обгоняя движущихся цепью бойцов Адризы. За мной поспешил Ррагат, на спине которого мотался блок связи, все еще в нерабочем состоянии.

Я ощутил новый толчок в переносицу.

— Егор! — в голосе Юли звучало нечто мне совершенно незнакомое — открытый гнев.

— У нас аврал, я не могу… — пропыхтел я. — Через десять минут.

— За нами следят!

Я помертвел, споткнулся и едва не полетел кувырком, на ногах удержался каким-то невероятным усилием, от него заныли мышцы живота.

— Что? Кто?

— Они не назвались, — сказала Юля. — Но один тип торчит у подъезда, и у больницы он! Что все это значит?

Она была сердита, испугана и раздражена, и я ее понимал.

Деревья впереди разошлись, открылась поверхность болота с торчащими из него кочками, похожими на огромные волосатые бородавки. Блеснули канавы, полные воды. Сунуться в такое напрямик, без разведки, да ночью — слишком рискованно, и понятно, что Дю-Жхе предпочел обход.

Я свернул направо, под ногами зачавкало, сырая трава хлестнула по лодыжкам.

— Вы сейчас дома? Дверь заперта? — спросил я. — Отлично. Давай перезвоню через час. Тут и правда бедлам…

Я увидел Геррата и его бойцов, что сгрудились на краю болота, под раскидистым деревом. Осознал, что дальше, в зарослях что-то происходит — перемещаются стремительные силуэты, качаются ветки.

Эх, слышать я сейчас ничего не могу, не понять даже, стреляют или нет!

— А чего звонить?! Немедленно возвращайся! Егор, твоя дочь в опасности!

— Но как?! — воскликнул я в отчаянии. — Я не могу!

Сердце буквально разрывалось — я бы и правда оставил все, центурию, сканер, войну эту, соратников и поиски Обруча, и метнулся бы домой, где кто-то угрожает Юле и Сашке! Если бы прямо передо мной возник портал на Землю!

Но где его взять? Где?

— Тогда проваливай к черту, — эти слова Юли буквально пригвоздили меня, расплющили: никогда не думал, что услышу от своей мягкой и терпеливой жены подобное.

И тут же вернулись звуки — шорох шагов, приглушенные голоса, стрельба далеко за спиной. Геррат повернулся в мою сторону, махнул рукой, и в наушниках зазвучал его спокойный голос:

— Наткнулись на пару разведчиков, положили обеих, наши все целы.

Но меня эти хорошие, в общем-то, новости, не обрадовали.

* * *

Дикий забег через джунгли закончился на рассвете, когда авангард буквально наткнулся на торчащую из земли огромную металлическую трубу высотой метров в десять, в жерло которой с легкостью въехал бы поезд. Быстро стало ясно, что рядом с ней в земле есть несколько входов, а под землей — тоннели, залы, напичканные проржавевшими, обратившимися в труху механизмами.

— Завод, — сказал я, когда Дю-Жхе описал, что они видят; глянув на восходящее солнце, я добавил. — Все вниз… Там нас хотя бы с воздуха не увидят, дело такое… Быстрее, быстрее.

Да, есть шанс, что бриан идут по нашему следу, но когда они еще доберутся сюда. Самолеты летают куда быстрее.

Я вступил в узкий, высокий проход, нос мне пощекотали запахи пыли, ржавчины, машинного масла. Браслет-классификатор выбрал этот момент, чтобы радостным звяканьем известить меня о получении очередного класса, уже пятнадцатого… вот теперь я настоящий, полноценный центурион по всем правилам.

Должны открыться новые навыки, доступ к лучшему снаряжению.

Устроились мы в большом зале, откуда начиналась та самая труба, и вниз проникало немного света; в зале неуютном и грязном, но зато пустом и достаточно просторном. Бойцы посбрасывали рюкзаки, начали стаскивать бронезащиту и ботинки, поплыл, забивая древние брианские запахи, аромат ядреного пота и пропитанной им одежды. Зашуршали, смешиваясь с зевками и негромкими фразами, открываемые упаковки сухого пайка.

— У меня тут есть кое-что, — неожиданно сказал появившийся рядом со мной Геррат. — Кое-что получше.

Я поглядел на него, пытаясь понять, о чем вообще речь — от усталости просто одурел.

Контрразведчик хмыкнул и показал мне баночку из прозрачного пластика, в которой плавали хрустальные лепестки, внутри каждого танцевали синие искорки.

— Эй, налетай! — Геррат повысил голос. — На всех хватит.

Нечто подобное я ел, меня угощал Диррг, когда я валялся в лазарете, и говорил, что блюдо прямо со стола Гегемона.

Я вскрыл баночку, положил один из лепестков на язык — мятная свежесть, смолистая горечь, морская соль, и что-то еще, незнакомое, тревожащее. Привлеченные бойцы начали подходить, с разных сторон полетели щелчки открываемых баночек, а за ними — сладостное чмоканье.

— Эх, вкуснота! — воскликнул Макс. — Вапще клево! Ты… вы где такое взяли?

На миг он забыл, что угощает нас офицер Службы надзора, а не просто боевой товарищ.

— Связи. Связи. В моей работе без них никак. Ведь так? — Геррат улыбался, раздавал баночки, которые вытаскивал из казавшегося бездонным рюкзака.

Я рассосал последний лепесток, с наслаждение проглотил слюну, превратившуюся в волшебный нектар. С удивлением обнаружил, что Дю-Жхе, тоже успевший прикончить свою порцию, преспокойно спит, и даже похрапывает — и это ферини, выносливый, точно лыжник-марафонец?

Не одному мне тяжело далась эта ночь.

— Вкусно, спасибо, — Фагельма зевнула, ушла в темноту.

Наверху зашелестело, из отверстия в потолке полетели капли, мелкая водяная пыль — пошел дождь.

— Для часовых что-то осталось? — спросил я, думая о Юнессе и ее бойцах, которым выпало стоять в карауле там, где сейчас льет.

— Конечно, — Геррат кивнул, глаза его сверкнули.

Я прислонился спиной к рюкзаку, положил на колени автомат, подумал, не снять ли ботинки, но решил, что не стоит травмировать подчиненных грязными и вонючими ногами. Пускай облик центуриона останется чистым и светлым, насколько это вообще возможно.

Возившийся неподалеку Ррагат шумно зевнул, едва не порвав себе рот, и буквально упал мордой на блок связи. Через мгновение его храп влился в хор из посапывания и причмокивания, заполнивший зал… и звук этот смешался с шелестом дождя, образовал мягкую, усыпляющую мелодию.

Но я не мог расслабиться, стоило закрыть глаза, как вспоминались Юля и Сашка, и сегодняшний разговор. Как мне вернуться домой, и очень-очень быстро? Как защитить их? Беспокойство и страх кололи не хуже воткнутой в задницу сапожной иголки, хотелось вскочить и побежать куда-то, хоть куда, лишь бы не сидеть на месте, что-то делать, делать!

Я услышал мягкие шаги, и поначалу не обратил на них внимания, но они приблизились. Приподняв веки, я обнаружил, что ко мне идет Геррат, и ему осталось буквально несколько метров.

— Чего тебе? — спросил я сонно.

Контрразведчик замер, лицо его окаменело, дрогнули усики надо ртом.

— Отдай мне то, что нашел ночью, — сказал он, и нацелил на меня автомат. — Немедленно.

Всю дремоту с меня будто ветром сдуло, я ощутил приступ злости: как я мог поверить этому поганцу?

— А если я крикну? — спросил я.

— Конкретно не поможет, — Геррат улыбался. — Странно, что ты не уснул с остальными.

Лепестки! Вот почему отрубился Дю-Жхе, вот отчего так быстро закемарили бойцы! Почему тогда я устоял?

— Не только он, — донеслось из темноты, и появился Макс, и оружие в его руках смотрело на трибуна. — Убирайся прочь, ты, гнида усатая, и чтобы я тебя больше не видел. Как сказал штандартенфюрер Штирлиц — «гестаповца хоть попом назови, а он все равно тварью останется», ха-ха.

— Ты ошибаешься, десятник… — контрразведчик глянул туда, где начали вскакивать на ноги его бойцы.

— Марта, Билл, на прицел их! — скомандовал Макс, и из тьмы донеслось двухголосое «Есть», щелчки затвора, и негромкое ворчание «Валькирия я или где? Мужик я или кто?».

Не на всех подействовало снотворное, которое дал нам Геррат… не подействовало на людей! На ногах остались только уроженцы Земли, мы с московской хипстотой, американский работяга и безумная шведская лесбиянка!

— Ну чо, как оно вообще, валить их или нет? — нетерпеливо поинтересовался Билл. — Подтирки путинские, враги демократии, чтоб их!

Бойцы Геррата замерли, стало так тихо, что я снова услышал шелест дождя, продолжавшего сеяться через трубу, и мягкое журчание далеко наверху.

— Я тут старший по званию и в этих обстоятельствах… начал он.

— Заткнись, — я поднялся на ноги. — Оружие опусти… руки вверх… вот так, хорошо.

Контрразведчик послушался, его автомат закачался на ремне, съехал на бок.

— Ты предал нас, отравил моих бойцов, — продолжил я. — И вас надо бы расстрелять. Только…

— Ай-ай-ай, убили негра, убили негра, убили, — тихонько запел Макс, но осекся под моим злобным взглядом.

— …ты помог мне, и поэтому я вас отпускаю. Даже оружия не стану отбирать. Проваливайте, — я нацепил шлем. — Юнесса, слышишь? Сейчас выйдет Геррат со своими. Пропустить их, но держать под прицелом… Если явятся обратно — стрелять на поражение.

— Это ошибка, ты не можешь… — начал контрразведчик, и тоже замолк, когда я посмотрел ему в глаза.

— Я все могу! — сказал я. — Проваливайте, пока добрые! Макс, проводить их до выхода! Будут дергаться — валить сразу!

* * *

Я нажал на отвертку, и контакт, не желавший становиться на место, со щелчком вдвинулся до упора. Быстро собрал автомат, и несколько раз проверил, нажимая спуск — клацает, как надо, и значит теперь не подведет.

— Держи, — сказал я, отдавая оружие бойцу-шаввану, чьего имени пока не запомнил.

— Спасибо, — отозвался тот и утопал в полумрак.

Мы так и сидели в недрах завода, а снаружи лил дождь, такой сильный, что даже часовых пришлось убрать под землю. День понемногу шел на убыль, но никто нас не беспокоил — бриан, если и шли по нашему следу, делали это без спешки, где-то высоко, за кронами и тучами, носились самолеты.

Я успел подремать, дав сначала выспаться Дю-Жхе, а теперь возился со снарягой. Ремонтировал, подновлял, крепил ремни и застежки, и хотя бы немного отдыхал от невыносимого напряжения последних дней.

Непростая, но физически легкая работа позволяла хотя ненадолго забыть об угрозе, нависшей над женой и дочерью.

Полученный с новым классом опыт я раскидал по навыкам, особенно налегая на ориентацию. И карта, которую позволяло мне создавать устройство тиззгха в моей голове, стала куда подробнее — теперь я видел каждое наше подразделение, каждую секцию линкора. Естественно, что я тут же нашел святилище, в стенах которого должен быть спрятан Обруч — если, конечно, он не сдвинулся куда-нибудь.

И как эта штука может перемещаться? Ответа на этот вопрос я не знал.

Вслед за автоматом бойца-шаввана я занялся шлемом Дю-Жхе, который пострадал вчера ночью. Шальная пуля угодила в затылочную часть, уж не пойми как, и повредила устройство связи — вот почему ферини замолк, а я с перепугу решил, что его ранили или убили.

Тут пришлось повозиться чуть больше, и закончив ремонт, я понял, что мочевой пузырь подает недвусмысленные сигналы.

— Держи, — я встал и отдал шлем хозяину. — Как новенький.

— Нет слаще плода чем помощь ближнему, — ответил Дю-Жхе очередной пословицей своего народа.

Я хмыкнул и двинулся к тому тоннелю, который вел к отведенному под сортир залу. Автомат я прихватил с собой — я помнил, что посланец Трех Сил тут, рядом, если не погиб за последние дни, когда мы потеряли десяток бойцов.

Сделав свои дела, я выбрался обратно в проход, и тут услышал впереди шаги.

— Егор! — донесся хриплый голос. — Это я! Ты же не боишься меня?

Фагельма, надо же.

— Ну, нет… — я опустил оружие.

— Поговорим? — предложила она.

— Тут? — я оглянулся на вход в сортир, откуда смердело довольно основательно.

— Зачем? — Фагельма пошевелила ушами, и я подумал, что они должны быть очень, очень чувствительными, как рожки у занга или соски у человека. — Отойдем вон туда хотя бы.

Мы заглянули в комнату, где стояло несколько ржавых, покрытых пылью и грязью агрегатов. В другой момент я бы покопался в их внутренностях, разобрался бы, для чего они и как устроены, но не сейчас.

— Слушаю тебя, — сказал я, разглядывая Фагельму.

Чтобы видеть за пределами зала с трубой, приходилось таскать на себе шлемы с опущенным забралом и включенным фильтром ночного зрения. Не очень удобно, но фонариков у нас не было, а делать факелы, рубить для этого сушняк — очень много мороки.

— Я хочу говорить не словами, — она шагнула ко мне, и я напрягся.

Что, еще одна женщина на мою голову?

Высокая, крепкая, с лишним суставом на руках, огромными мохнатыми ушами и черными глазищами. Внешне совсем не конкурент Юле, Юнессе или Пире, но вот по силе характера, решительности и интеллекту — ничуть не уступающая никому из этой троицы.

— Скажу прямо, Егор, ты мне нравишься, — заявила Фагельма.

Ну да, я замечал, как она на меня посматривает, но старался не обращать внимания. Мне хватало проблем с другими девицами, чтобы крутить шашни еще и с юри-юри, да еще и с подчиненной, отличным десятником.

— Э… ну… — я попытался отступить, но за спиной оказалась стена.

— И я тебе нравлюсь, я вижу, — Фагельма улыбнулась, блеснули ее ровные белые зубы. — Давай же воспользуемся этим, пока есть возможность. Годится? Снимай шлем…

Одной рукой она ухватила застежку у меня на подбородке, а другой принялась гладить меня по животу. И плоть моя ответила, по коже побежали мурашки, в нутре родилась та самая щекотка, которая бывает перед соитием.

— Э… нет…

Фагельма прижалась ко мне, притиснула к стене, я ощутил ее тело, горячее и мускулистое, маленькие и очень плотные груди, буквально стоявшие торчком — она и правда была возбуждена до предела.

— Нет, — повторил я, и отодвинул ее руку от подбородка. — Не стоит этого делать.

— Да ладно, давай, не будь уродом, — горячий шепот лился мне прямо в ухо, в голове мутилось, но я не собирался сдаваться.

— Нет, — сказал я в третий раз, и аккуратно отодвинул Фагельму от себя. — Не стоит. Сейчас… точно… не время…

Каждое слово было как штанга в двести кило, которую нужно выжать от груди, но я справился.

— Боишься? — она глянула на меня с вызовом, ноздри ее раздулись.

— Не хочу портить рабочие отношения. Дело такое.

И тут ожили, спасая меня, наушники шлема, из них полился голос Макса:

— Вижу чужаков. Вроде наши, но форма странная.

— Я иду, — ответил я. — Дамы вперед.

Фагельма метнула на меня убийственный взгляд, но вышла в коридор первой.

Через пару минут я был у одного из выходов на поверхность, под самым боком трубы, в густейших кустах, где мы разместили пост. Едва высунувшись наружу, я мигом вымок, забрало покрыли дождевые капли, и пришлось его поднять, чтобы хоть что-то увидеть.

— Вон они, — прошептал Макс, указывая.

Через сырые джунгли под ливнем неспешно двигались цепочкой люди, в сплошной мощной броне, глухих шлемах. И впереди шагал тот, кого я мог узнать по могучей, невероятно мощной фигуре, даже если бы не различил символ у него на груди — перекрещенные свиток и меч, и над ними одинокая звезда.

Легат Зитирр со своими бойцами! Что он тут делает? И почему его не видно на карте? Я смотрел на нее час назад! Легат нарочно скрывается, чтобы никто не знал, где он и что? Или информационная система линкора просто не учитывает части других родов войск?

— Сидим тихо, — тут я подумал, что очень вовремя вывел из строя наш блок связи, ведь наверняка нас можно запеленговать по нему. — Если сунутся ближе, стреляем на поражение.

Макс глянул на меня с сомнением, но возражать не стал.

Глава 12

От недосыпа голову дергало, словно больной зуб, едва не стесанные по задницу ноги постоянно жаловались на жизнь, но все равно я чувствовал себя очень и очень неплохо. Поскольку слушал Юлю, а та только что сообщила, что они ухитрились сбросить с себя слежку.

Ради этого устроили настоящий детектив, но сейчас мои девчонки, спокойные и довольные, прятались на даче у одной из Юлиных подруг.

— На пару недель мне дали отпуск, — сказала она. — За это время все образуется.

— Ну и молодцы, — сказал я, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка в организме: пока с женой и дочерью не все в порядке, я все время в бешеном напряжении, но ощущаю его только потом, когда оно начинает уходить.

Мы остановились для краткого отдыха у подножия очередного холма, там, где заросли были погуще. Вчера к вечеру я, сидя в подземном заводе, отремонтировал блок связи и выслушал много «приятных» слов от Шадира, а завершил он речь приказом немедленно двигаться на соединение с остальными.

Я прикинул, что Обруч все равно примерно в той же стороне, только немного подальше, и ответил «Есть».

— Зато ты не молодец, — тон Юли изменился, она вспомнила, что у нас все, мягко говоря, не так безоблачно, как раньше. — Ты будешь на суде? Эх, ты! Нельзя же так с нами!

Я поморщился — говорить об этом мне совершенно не хотелось.

— Не все в моих силах, чтоб я сдох, — я глянул на браслет-классификатор и поднялся: пятнадцать минут истекло, время двигаться дальше, невзирая на жалобы измученного тела и ненавидящие взгляды бойцов. — Транспорта домой сейчас просто нет. Как будет — сразу же.

— Отговорки! — воскликнула Юля, и от обиды в ее голосе меня буквально дернуло.

Я замахал руками, и начали подниматься десятники, за ними остальные, потянули на спины рюкзаки.

— Ты… — начала моя жена, но затем ее перебило мощное, раскатистое шуршание внутри моей головы, прошедшее вибрацией по звуковым каналам, сотрясшее кости черепа.

На мгновение я оглох.

— Выдвигаемся! — ухитрился приказать я, пробиваясь через эту неожиданную помеху.

Я подхватил автомат, и занял свое место в растянувшейся по лесу цепочке, примерно в середине, рядом с бойцами Адризы. Но тут щуршание вернулось, еще более сильное, отдалось вниз по горлу и позвоночнику, и за ним явился голос, и вовсе не тот, который я хотел бы услышать.

— Человвек Егорр, — сказал он. — Таккк ли ты держжжишь свое словвво?

Тир-Тир-Вага-Хуммаа! А я совсем забыл о тиззгха и о данном им обещании!

Но даже если бы помнил, то сделать что-то не имел шансов, поскольку цель, которую они мне назначили, располагалась на западе, не сказать, что сильно далеко, но пробиваться к ней пришлось бы наверняка через позиции бриан, и такой крюк я бы никак не смог оправдать ни перед командирами, ни перед собственными бойцами.

— Я не отказываюсь от обещания, — осторожно сказал я. — Но пока нет возможности.

— Мы не можжжем жжжждать! — жужжание Матери Кладки болезненно раскатилось под сводами черепа, мне захотелось сорвать с себя не только шлем, но и этот самый череп, выпустить этот мерзкий звук наружу.

Наружжжжу.

— Но вы же хотите, чтобы я справился? Не погиб в процессе?

Мы двигались по густому и сравнительно сухому лесу — Дю-Жхе впереди, дозоры по бокам, четыре группы по пять бойцов. До точки сбора оставалось двадцать километров, и никто не мог знать, что мы встретим на пути — непроходимые топи, засады бриан, рои обезумевших граханов.

Но пока джунгли выглядели спокойными и мирными.

— Ты не погибнешшь, — заявила тиззгха с уверенностью вершителя чужих судеб. — Потоки судьбы не позволят.

И что они так все любят это слово? Что Две Звезды, что «дядюшка» Иван, что нелюди? Или на него очень легко свалить собственные гнусные поступки, жестокость и склонность к насилию?

— Тогда о чем волноваться? — спросил я. — Те же потоки сделают так, что я все добуду. Принесу это «не знаю, что» неведомо куда.

— О нет, не сыпь пыльцу в ушные отверстия, — это наверняка был аналог земной метафоры «не заговаривай нам зубы». — Ты можешь уклониться. Мы должны тебя заставить.

Я подумал, что Юля наверняка пытается дозвониться снова, закончить прерванный разговор, но не может, и от злости покрылся гусиной кожей.

— Вот так, — сказала Тир-Тир-Вага-Хумммаа.

На меня вновь обрушилось шуршание, словно целая гора песка, исполинская дюна поехала со своего места… И следом за ним явилась боль, выползающая исподволь, обвивающая тело изнутри, проникающая в каждый уголок тела, свивающая гнездо в мозгу…

Словно меня разъяли на тысячу кусков, и к каждому приложили раскаленный уголь.

Я не вскрикнул, даже не сбился с шага, не потерял возможности осознавать происходящее. Но при этом я жарился, распятый над костром, прикрученный к усеянной шипами решетке, и шипы эти двигались, качались туда-сюда, разрывая не только кожу, но и мясо.

— Нррравввится тебе, человввек Егорр? — рокотал мне в ухо нелюдской голос.

Я почти видел его обладательницу, плащ из зеленых чешуек, под которым спрятана коническая фигура. Ощущал запах тиззгха — горячий песок, бензин, яблоки с ноткой гнильцы, слизней и червяков.

И продолжал механически двигаться: автомат на груди, рюкзак на спине, шлем на голове.

Одного нелюди не знали — я долго мучился с переводчиком, страдал от невыносимых головных болей, и привык к ним, приспособился. Поэтому я умел отстраиваться от собственных ощущений, не отдаваться им целиком, терпеть нечто подобное, и вовсе не превращался в визжащее животное.

Боль исчезла.

— Так будет все время, если не станешь послушным, — сообщила Тир-Тир-Вага-Хуммаа.

Вот она, расплата за возможность говорить с домом — нелюди влезли мне в голову, и теперь могут влиять на мой организм, по крайней мере делать ему больно.

— Ты сделаешь то, что нужно нам? — продолжила она.

— Сделаю, — я сглотнул, думая, как бы разрядить автомат в эту чешуйчатую сволочь. — Обязательно.

— Десять дней… У тебя десять дней, — сказала тиззгха, и растворилась в громогласном шуршании.

* * *

Бриан обрушились на нас, когда мы переправлялись через узкую, но бурную речушку. Часть центурии оказалась на том берегу, я вступил в холодную, прозрачную воду, и тут застрекотали автоматы.

Я присел, скакнул в сторону, под прикрытие огромного валуна, поросшего синим мхом. Увидел, как шатается и падает наземь Батгаб, как из дыры в его бронезащите хлещет кровь, как течение уносит бойца, который переходил реку передо мной, тот дергается и пытается зажать рану на горле.

Я прижался к валуну, не обращая внимания, что вымок до пояса, аккуратно выглянул. По камню тут же ударила очередь, полетели осколки, клочья мха — проклятье, меня видят, и я в ловушке.

Но потом стрельба неожиданно стихла.

— Доклад! — рыкнул я.

Так, Дю-Жхе, Юнесса и Фагельма уже на том берегу, остальные где-то рядом.

— Залегли, все живы, — отозвался ферини. — По нам стреляли, но поверх голов.

Интересно, это еще что за трюки?

То же самое повторили два других десятника, а потери оказались только на нашем берегу. При этом бриан прекратили атаку почти сразу же, словно добились того, чего хотели… но чего?

Ясно было только, что мы у них в руках, они и спереди, и сзади.

Я отыскал взглядом Ррагата, засевшего в густых зарослях похожего на осоку растения. Да, с нашего берега он прикрыт, но с другого его спина отлично видна, и самое паршивое, что между нами метров десять открытого пространства: не добраться мне до блока связи, не вызвать помощь.

Дело швах… и что делать?

— Адриза, отправь двоих вверх по течению, Макс — двоих вниз… Посмотрим, что там. Ползком.

Стрельба поднялась почти тут же, и справа, и слева, едва бойцы начали двигаться.

— Назад! — тут же приказал я: не вышло, но удалось понять, что за нами наблюдают.

Мерзкое ощущение — когда ты словно жук на столе у энтомолога, который видит все шевеления твоих лапок, подрагивание усиков, дрожание надкрылий, и неспешно раздумывает, куда бы воткнуть скальпель, или может быть сначала положить тебя в кислоту?

Мне понадобилось минут шесть, чтобы принять решение, и за это время никто и ничто вокруг не шелохнулось, только шумела река у меня за спиной и беззвучно торопились по небу облака, рыхлое синеватое стадо.

— Дю-Жхе — внешний периметр, — приказал я. — Фагельма, Юнесса — своих к берегу. Прикроете нас огнем, просто по площадям, а мы попробуем переправиться. По команде. Восточный сектор на юри-юри, западный — на занга. Макс, Адриза, приготовиться всем.

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»