Вояка среднего звена Казаков Дмитрий

Глава 26

Сашка отвечала мне сонно, временами сбивалась на неразборчивое бормотание и зевала. А я слушал и улыбался, мне хотелось петь при мысли о том, что мы с ней так скоро увидимся, я ее обниму, она прижмется ко мне, такая теплая и непоседливая, и будет сидеть на коленях, рассказывать о чем-то, а я буду кивать и гладить ее по волосам.

Понятно, что любой ребенок — тонна забот и проблем, однако есть в отцовстве и приятные моменты.

Но затем полог моей палатки распахнулся и внутрь шагнул Геррат.

— Спокойной ночи, маленькая, — сказал я, зная, что контрразведчик меня не услышит.

— Спокойной ночи, папа, — отозвалась она, и я разорвал связь.

Я встал со спальника, на котором сидел, трибун же наоборот уселся на принесенный с собой складной стул.

— Конкретно интересную историю ты скормил сегодня наварху, ведь так? — поинтересовался он.

Я пожал плечами.

Мыслещупа у Геррата нет, есть наверняка пыточный «ножик» в кармане, но я прошел через такое, что любые пытки рядом бледнеют, и контрразведчик это знал.

— Я завершу дознание через пять минут и выпущу тебя из-под ареста на все четыре стороны, если ты отдашь мне Обруч, — он наклонился вперед и впился в меня взглядом, острым, как стилет.

Я вновь пожал плечами:

— С чего вы взяли, что он у меня?

Геррат улыбнулся, злобно, мрачно:

— Не держи меня за идиота. Ради чего еще ты мог носиться по лесам как бешеный?

— Но даже если он есть, то кому вы его отдадите? Регентскому совету, чтоб я сдох?

— Этой банде расфуфыренных хлыщей, не способных отыскать свою задницу без карты? — спросил контрразведчик. — Нет, прибор получит следующий Гегемон, да правит он вечно, племянник усопшего… Только Служба надзора сможет гарантировать, что трон займет достойный. И в любом случае это мой долг, мое задание — найти Сияющий Обруч. Где он?

— У меня его нет, — я развел руками. — Ищите.

— Не хочешь по-хорошему? — Геррат откинулся на спинку стула, погладил усики. — Тогда будем по-плохому… Центурион, извольте отвечать на вопросы под запись.

И он напоказ вытянул руку с браслетом — тот мог работать и как диктофон.

Начались вопросы — сколько километров мы прошли в какой день, в каком направлении, с кем сражались, сколько бойцов погибло, что видели. Они повторялись в разной формулировке, меня пытались сбить с толку, завести в ловушку, но я держался за основные факты, которые уже озвучил наварху, а насчет мелких деталей отделывался общими словами, или говорил «не помню, в суматохе не обратил внимания».

Башка трещала от напряжения, но я не забывал, ради чего это делаю, и держался. Контролировал эмоции, не позволял себе сорваться, и помогало то, что за последнее время меня допрашивали не раз, и я набирался опыта.

— А что насчет специальных сил под командованием легата Зитирра? — неожиданно спросил Геррат, когда мы прошли три круга однотипных вопросов, и я совсем успокоился. — Сталкивались с ними, ведь так?

И тут я завис.

Наварху я ничего не сказал, иначе бы меня на месте арестовали за измену, но получится ли смолчать тут?

— Сталкивались, — проговорил я после короткой паузы. — Они нас атаковали. Предупреждения не было, и они просто ринулись из зарослей… Они понимали, кто мы. Поэтому нам пришлось обороняться.

— Интересно девки пляшут, — контрразведчик откинулся на спинку стула так, что передние ножки поднялись в воздух, и посмотрел на меня как биолог на запевшую басом виноградную улитку. — Прихвостень принца Табгуна, на которого ты вроде бы работаешь, теперь делает все, чтобы тебя убить. Ты стал им не нужен, Андреев, ты расходный материал! Отдай мне Обруч и я обеспечу тебе защиту!

— Нет.

Геррат наверняка искренне хотел мне помочь, так же искренне, как верил в то, что я шпион высокородного кайтерита, вот только не все было в его силах. Орден Трех Сил непонятно почему желал добраться до моей персоны, а Служба надзора считала, что эта тайная организация давно не существует.

— Почему? — спросил контрразведчик почти с отчаянием, хотя наверняка наигранным.

Да потому, что не могу я отдать тебе прибор, морда ты шавванская, он нужен моей дочери!

— Мне нечего отдавать, — я продемонстрировал пустые руки.

Геррат показательно застонал.

В палатку вошел Шадир, и контрразведчик бросил на него мрачный взгляд.

— Я имею право присутствовать на допросе своего офицера, — сообщил мой командир. — Обвинение предъявлено?

Меня навестила идиотская мысль — прямо сейчас ткнуть пальцем в Шадира и завопить «вот твой предатель!». Геррат тогда схватит нашего трибуна, и ему резко станет не до меня хотя бы на какое-то время.

Но так я никогда не поступлю.

— Пока нет, — огрызнулся контрразведчик. — А что там насчет воскрешения мертвых? Трибун Лиргана была убита сошедшим с ума бойцом, и сам боец покончил с собой, я расследовал тот эпизод.

Я кивнул:

— Так и было. А теперь она командует бандой вооруженных уродов на этой планете. Совершенно не знаю, как это объяснить.

Геррат посмотрел на меня с сомнением, и принялся задавать вопросы по очередному кругу. Но появление Шадира связало ему руки, теперь нельзя спросить про Обруч в открытую, и пыл из речей контрразведчика ушел.

— Ладно, дознание закончено, — буркнул он примерно через час. — Арест снимается. Однако позже, когда условия вернутся в норму… — клацнул сложенный стул, — дело может быть открыто заново.

Кивнув Шадиру, он вышел из палатки.

— Ну что, опять вывернулся? — поинтересовался мой командир.

— Да, — я покрутил головой, разминая затекшую шею. — А теперь мне нужно домой. Срочно.

Глаза трибуна вытаращились:

— Ты что, мишуры наелся? В разгар боев, задолго до завершения контракта! Исключено! Понял?

— Но я же вас не сдал, — я понизил голос. — Я не рассказал, хотя мог…

— Ну и я помог тебе, — Шадир прищурился. — Не один раз. Прикрыл твою задницу. Выдал страховку, подмел арену за тобой. Не забывайся, центурион! Ты на войне и в армии! Что за номера?!

Я сглотнул и принялся считать про себя — только не вспылить, только не вспылить.

— Да никому и доступа к порталу не дадут сейчас, — пояснил трибун чуть мягче. — Исключено.

И он вышел из палатки.

Ну что же, не вышло по-хорошему, будем действовать по-плохому, я в любом случае должен оказаться дома, и как можно быстрее.

* * *

— Ты понимаешь, что это самый настоящий мятеж и дезертирство? — спросил Дю-Жхе.

В палатке царила темнота, огромный лагерь спал, только зевали где-то во тьме часовые. Наверняка охрана стояла и около портала, но я надеялся, что символическая, просто на всякий случай.

— Может до завтра отложить, ха-ха? — добавил Макс.

Я выдернул своих десятников из постелей вскоре после того, как меня покинул Шадир. Втихую собрал у себя, изложил свой план, после чего все четверо уставились на меня как на опасного идиота.

Но при этом и с уважением.

— Нельзя, — я вздохнул. — Сегодня бардак, никто еще не разобрался, что к чему. Начальство проснется, и начнется… всех расставят, караулы усилят, на работы отправят. Только сегодня.

Рюкзак стоял в углу палатки, и в нем ждал Обруч; рядом сверкал глазищами нахохленный Котик. Наверняка ожидал, что его тоже засунут внутрь и возьмут туда, где тихо и спокойно, всегда есть чего пожрать и с кем поиграть.

— Что вы ерунду несете, ага? — Юнесса дернула себя за мочку уха, раз, другой. — Ситуация простая. Надо идти и делать, делать. Пальцем вы все деланные, что ли?

— Тебе нужен техник, в натуре, — подал голос Ррагат. — Я знаю одного, он мой земляк. Сегодня видел его, и знаю, где их поместили. Он сам порталами занимается, в курсе темы.

— Если что, то я могу попробовать один, — сказал я. — Вы не обязаны так рисковать.

Вот теперь они посмотрели на меня как на идиота, заслуживающего только жалости. Поскольку я им рассказал, зачем и почему так рвусь домой, и что хранится у меня в рюкзаке — сегодня бойцы должны идти за мной не потому, что я им приказал, а потому, что они сами так решили.

— После того, через что мы прошли, я разучился бояться, — и сказал это Макс, сразу после появления на линкоре шарахавшийся от собственной тени и мочивший штаны при звуках выстрелов. — Кроме того — всегда можно сказать, что ты нам приказал, вот и все. Пошли уже. Мы покажем им!

Дю-Жхе просто поднялся.

— Спасибо, — я сморгнул, и на ресницах осталась влага.

— Где этот техник? — спросил ферини, и поставил автомат к стенке. — Только нужно… Что-то ему на голову, чтобы он нас не видел.

Пока Ррагат объяснял, где искать земляка, я вытащил из рюкзака сменную майку, грязную конечно, но что делать.

Мы выбрались из палатки и Дю-Жхе исчез во тьме, а мы остались ждать, нервно переминаясь с ноги на ногу. В кронах заорала какая-то тварь, уханьем ей ответила другая, издалека, зашуршали ветки под ветром, и от каждого из этих звуков я вздрогнул… дело швах, пора пить успокоительное!

Ферини вернулся через пять минут, бесшумно, как призрак, и на плече у него обнаружилось обмякшее тело с моей майкой, накрученной на голову.

— Оглушил слегка, — сообщил он. — Ну что, пошли?

И мы двинулись в ту сторону, где поднималась черная глыба, сегмент линкора со спрятанным внутри порталом. Миновали один ряд палаток, и собрались уже вступить в проход, отделяющий второй ряд от третьего, как услышали шаги и голоса.

— Давай назад, — шепнул я, и мы метнулись обратно.

Патруль! Вот ведь!

Но патрульные брели по указанному маршруту, по сторонам не смотрели, и обменивались анекдотами с такой длинной бородой, что у каждого наверняка имелось по дюжине правнуков. Удивительно, но некоторые почти дословно напоминали наши, земные, вот только детали отличались.

— …а муж шкаф открывает, и видит любовника с комбинезоном в руках. Спрашивает «ты кто такой?». Тот в ответ — «шульбум я», — так назывался видимо аналог нашей моли, — «Эй, одежу куда потащил?»… «Да я дома доем!».

И они приглушенно захихикали.

Мы пропустили патруль, и зашагали дальше, палатки остались за спиной, в нос ударил запах взрытой земли. На вал я поднялся для начала один, и осторожно выглянул — у входа должны были поставить часовых, и да, поставили… вот они, подпирают стенку по сторонам от двери, головы дремотно мотаются туда-сюда.

Ну что же, тут придется силой.

Я отступил, поманил к себе Юнессу и Макса, они мигом оказались рядом.

— Как договаривались, — сказал я, и они дружно кивнули: все обсудили заранее, каким образом действуем.

Я поднялся на вал снова, на этот раз с нарочитым шумом, чтобы меня услышали. Часовые вскинули головы, мгновенно вытянулись, сделали вид, что бодры и несут службу — одного взгляда на классификатор им хватило, чтобы понять, что идет офицер, и офицер свой, вот только деталей через фильтры ночного видения и с такого расстояния они разглядеть не могли.

— Вольно, — распорядился я, когда мы оказались рядом. — Все тихо?

— Так точно, — ответил часовой справа, могучий гирван, его напарница-веша промолчала.

— Это хорошо, — я кивнул, и тут Юнесса с Максом бросились вперед.

Перед ними были недавно завербованные салаги, они даже дернуться не успели, только выпучили глаза. Короткий глухой вскрик, и два беспамятных тела аккуратно подхватили и уложили наземь.

— Я послежу за ними, ага, — сказала занга. — Иди, Егор… — голос ее дрогнул. — Возвращайся только, ладно?

Она шагнула ко мне, поцеловала в губы, жарко, страстно, и тут же отшатнулась.

— Иди, пока я не передумала, передумала… — Юнесса отвернулась, а сердце мое пропустило удар, даже два.

Макс свистнул, и на валу показался Дю-Жхе с лежавшим на плече техником.

Под ногами у меня оказался металлический пол, носа коснулся знакомый запах линкора. Котик, уловивший его, удовлетворенно заурчал, глаза его в сумраке вспыхнули золотыми звездочками.

Я боялся, что часовых могли поставить еще в портальном зале, но там никого не оказалось. Мы уложили техника на пол и ферини похлопал его по щекам, прямо через грязную, вонючую майку.

— Что? А… — пленник задергался, но тут же затих, ощутив упершийся в тело ствол.

— Ты будешь делать то, что я говорю, — сказал я: мой голос он может слышать, а вот другим лучше не палиться. — Мы развяжем тебе глаза, ты увидишь панель настройки портала. Молча и быстро, не поворачивая головы и не задавая вопросов, ты настроишь его на планету Земля, на точку выхода в городе… — я закончил инструктаж обещанием отпустить бедолагу. — Все понятно? Если да, то кивни.

Техник кивнул.

— Поднимайте его, — велел я.

* * *

Стена из лилового огня колыхалась, и мне казалось, что я слышу далекое потрескивание, как от печки.

— Ну все, до встречи, — я махнул, Дю-Жхе с Максом кивнули, и я шагнул в пламя.

Конечно, оставался шанс, что техник настроил все неправильно, и что меня закинет куда-нибудь в Столицу, в какую-нибудь дыру вроде планеты Биради, или в тот же Нью-Йорк, откуда прибыл к нам Билл… Но что мне оставалось, я мог только верить, что мы припугнули этого засранца как надо.

Показалось, что падаю, и под ногами обнаружился линолеум того мерзкого бежевого оттенка, который часто используют в офисах.

— Что? Как такое возможно есть? — бросился мне навстречу человечек в идеально сидящем костюме, выпучились глазенки на целлулоидном лице. — Это же запрещено! Недопустимо!

Еще бы, я заявился к нему в контору в полном снаряжении, да еще и с рюкзаком!

— Заткнись, — я нацелил на офисную крысу автомат, и он замер, поглаживая кругляш лысины в окружении прилизанных волос. — Тут я решаю, что запрещено, а что недопустимо. Уяснил?

На душе цвело и пело — еще час, и я увижу дочь, обниму Юлю!

— О, несомненно… — человечек на миг замер, словно выключился, даже моргать и дышать перестал, а когда заработал снова, то тон его стал деловым, почти равнодушным. — Разрыв контракта, я полагаю? В силу обстоятельств нарушения пунктов его следующих…

— Заткнись, — повторил я. — В угол мордой к стенке.

Он выполнил приказ, а я бросил рюкзак, откуда выскочил растрепанный Котик. Погладив его по ушам, я принялся разоблачаться — да, в моей одежде можно выйти на улицу, многие таскаются в милитари-стайл, но вот броня, шлем, разгрузка и тем более автомат вызовут не то что вопросы, а острый интерес ментов, а он мне совсем не нужен.

— О, еще и контрабанда живых существ, — констатировал человечек, бросив взгляд через плечо. — Запрещено подпунктом семь пункта четыре заключенного между Контрактантом и Контрактером соглашения.

— Этим соглашением ты можешь подтереться, — сообщил я, запихивая части бронезащиты в рюкзак: хорошо, что он такой объемный, внутри можно спрятать целую ремонтную мастерскую. — Хотя ходишь ли ты в туалет? Ты вообще кто, робот? Киборг?

На это он счел возможным не отвечать, ну а я не стал настаивать.

Прежде чем выйти, я погляделся в висевшее у двери тусклое зеркало: рыжие волосы топорщаться, на морде щетина, сама морда мрачная и до предела криминальная, но сейчас к счастью вечер, никто не должен обратить внимания, если я не буду нарываться. Пискнул, возвращаясь к жизни, мой мобильник, посыпались уведомления о пропущенных звонках.

Хм, три штуки… все от Юли… только что… соскучилась?!

Но когда я попытался набрать жену, ничего не вышло, механический голос забубнил «вне зоны действия сети».

— Ладно, бывай, — сказал я человечку. — Надеюсь, что мы никогда с тобой не увидимся.

— Есть вероятность обратного, — ответил он, но я не обратил на эти слова внимания.

Я добыл Обруч! Я вернулся!

Можно было выйти на связь с Юлей через прибор в собственной голове, но мне не хотелось прибегать к этой штуке… Чего бы там ни было, это может подождать те полчаса, которые мне остаются… нет, не до дома, а до той квартиры в Заречном районе, где они прячутся.

Таксист с сомнением посмотрел на мой огромный рюкзак, на меня самого, но я изобразил самую добрую улыбку, на которую только был спокоен. А когда втиснулся в салон, где пахло освежителем воздуха и играла какая-то зарубежная попса, то осознал, что не просто рад, а еще и страшно возбужден в сексуальном плане.

Ох, уложим Сашку спать, а потом я уложу Юлю, вот только спать мы не будем!

От одной мысли о том, чем и как именно мы займемся, мне стало жарко, перед глазами замелькали видения: моя жена в прозрачном белье, моя жена вообще без ничего, смотрит на меня лукаво, или сидит на кровати, скрестив ноги, или стоит, закрывшись полотенцем, таким маленьким, что оно ничего не прячет… Уф, и я смогу остаться навсегда, видеть их с дочерью каждый день, работать спокойно, чинить разные штуки, а не убивать разных живых существ.

Вот только от Обруча надо будет избавиться — после того, как вылечим дочь.

Мелькнула и осталась позади площадь Ленина, затем мы проехали мост, и очутились в Заречном районе, где дороги ремонтировали в лучшем случае при Андропове. Машина запрыгала по ухабам, ругнувшийся таксист снизил скорость и от тоски даже выключил радио.

Нужный дом оказался серой хрущевкой, за которой тускло светились огоньки частного сектора. Я расплатился, подхватил из багажника рюкзак, внутри которого недовольно хрюкнул спрятанный от посторонних взглядов Котик, и вошел в подъезд, на удивление чистый и аккуратный: домофон тут имелся, но дверь была открыта и заклинена кирпичиком.

Очень хотелось побежать по ступенькам с ликующим воплем, но я сдерживался.

Тридцать вторая квартира… первый этаж, второй, третий, вот и она…

Дверь с нужным мне номером оказалась тоже приоткрыта, и это меня насторожило. Выпущенный из рюкзака Котик первым скользнул в нее, и донесся удивленный юлин возглас.

— Это я! — я ворвался в прихожу, большую, но очень плотно уставленную шкафами. — Запереть забыли, что ли?

Юля вылетела из комнаты мне навстречу, и когда я увидел ее, все мысли о постельных кувырканиях вылетели у меня из головы — волосы растрепаны, глаза красные, веки припухшие, руки мелко вздрагивают.

— Егор… — прошептала она, кусая губы. — Сашку… Сашку похитили… Нельзя же так! Ворвались и забрали… полчаса назад… я пыталась в полицию звонить, тебе… но что-то со связью сегодня… что делать, Егор?

Под ногами у меня словно разверзлась холодная черная пропасть.