Вояка среднего звена Казаков Дмитрий
Я пожал плечами:
— Приказы предателя?
Трибун отшатнулся, словно его ударили.
— Да ты, сам… ты… — запыхтел он, и пальцы на висящем на груде автомате напряглись.
— Что «я»? — от усталости, головной боли и тошноты, терзавших меня после сотрясения, меня понесло, я ощутил странную легкость, которая бывает, когда наконец даешь волю собственному гневу и выпускаешь из себя то, что давно хотел сказать, но сдерживался. — Думаешь, ты убил одного ребенка? Там, дома, да. А здесь ты убил их десятки, сотни.
Удивительно, но даже в этом состоянии я ухитрялся не орать, я не хотел, чтобы нас слышали бойцы, и мои, и шадировы.
Глаза трибуна выпучились, он раздул ноздри, из горла его вырвалось глухое ворчание. Бледное шавванское лицо стало не красным, как у человека, а скорее посерело, и оспинки выступили более явно, стали видны чешуйки, обычно практически незаметные.
— Ты подставлял своих же! — продолжил я. — И они умирали! Бойцы, десятники, все! Дети же их оставались сиротами, без отцов и матерей! Сколько из них умерло после этого?
Шадир открыл рот, но сказать ничего не смог, горло у него по всей видимости перехватило. Лицо его исказилось так, что я подумал — ну все, прямо сейчас пристрелит меня, уложит на месте.
Но в этот момент раскатистая очередь донеслась у меня из-за спины, оттуда, где догоняли нас бриан.
— Ты… ах ты, падаль… — прохрипел трибун. — Да я тебя… что там у вас?
— Аборигены гонят нас всю ночь, а мы тащим раненых, дело такое. Идем к порталу. Есть один на юге, вроде работает.
Он шумно выдохнул, сплюнул в сторону, и слюна, показалось мне, зашипела, шлепнувшись на шляпку гриба.
— Я что-то не так сказал? — я смотрел на Шадира без гнева, страха или презрения. — Расстреляешь меня?
— И не надейся, — трибун поправил шлем, вытер лицо. — Сколько их там?
— Да сотни две.
— Вот мы их и встретим. У меня тут весь манипул. Раненых мне оставишь.
— Э, что? — я растерялся.
Я ждал гневных слов, выстрела, удара — чего угодно, но не того, что Шадир справится с собой и заговорит таким спокойным, деловым тоном.
— Может ты и прав, — он отвел глаза. — Я погубил сотни детей… Но одного, твоего. Попробуем спасти. Мы вас прикроем, а вы идите дальше, и я скажу начальству, что отправил тебя на разведку.
— Спасибо, — я обернулся и замахал руками. — Все сюда, быстро!
Шадир уже командовал своими, и навстречу нам двигались бойцы, я видел знакомые лица, кому-то кивал, улыбался. Вот только кого-то среди них не хватало, кого именно, я понять не мог, и это меня здорово смущало.
* * *
Нужный нам кусок линкора напоминал груду металлолома с пятиэтажный дом.
Тут эффекторы не сработали, и упавший на планету сегмент «Гнева Гегемонии» сплющило и поломало. Удивительно, как после такого уцелел спрятанный внутри портал, и система автономного питания к нему.
— Да, братва, — протянул Ррагат, созерцая представшее нам зрелище: выброшенный ударом вал из земли, поломанные деревья, и вздымающаяся надо всем этих серая перекошенная глыба. — Вообще без понятия, как внутрь лезть… и кто бы нам тему разъяснил?
— Я и разъясню, — проворчал я: у меня были все планы и сечения, надо только их развернуть и посмотреть хорошенько.
— А тут кто-то есть, — сказал Дю-Жхе, и следом за ним и я увидел выбегающих из чащи бойцов с автоматами.
Обнаружив, что они в нашей форме, я облегченно вздохнул, но как оказалось — зря. Чужаки принялись стрелять с ходу, даже не сказав «привет», и мы попадали наземь, тридцать шесть человек, все, что осталось от центурии, за вычетом раненых.
Счастье еще, что Шадир поделился с нами боеприпасами, и дал лекарств, так что я обколол себя стимуляторами.
— Вы сдурели, что ли?! — завопил Макс. — Мы же свои!
— Вооовсе нет, — сказали мои наушники, и я понял, кого мне не хватало среди наших при встрече с трибуном: Равуда! — Вы для нас враги, о да, да… И сейчас вам крышка! Сдохнешь наконец!
И в тот же момент я увидел его — могучая статная фигура, плечи широкие, ноги длинные. Рядом тут же появилась другая, мелкая и кривая, и я понял, что не ошибся — где кайтерит, там и Молчун.
Их было больше почти в два раза, и они выглядели явно более свежими.
Вот только мои бойцы за последние дни прошли через такой ад, что не испугались бы самого Ктулху. Мы выбрались из заброшенного города, напичканного ловушками, отразили нападение иранд, бриан, спецназа внешних секторов, преодолели горы, леса и болота. Очевидно если я получил за это время два или три — уже забыл — уровня, то и все остальные прокачались не хуже.
И каждый стоил двоих, если эти двое провели это время в тылу, сидя на попе ровно.
— Держим их! — приказал я, хотя никто в моих распоряжениях не нуждался, все знали, что делать.
Макс со своими поползли вправо, чтобы нас не обошли, Ррагат влево, остальные взялись за автоматы. Упал один из атакующих, второй, я выцелил самого Равуду, но он вовремя спрятался за упавшим деревом.
А вот Молчун не успел.
Я спустил курок, и игва продолжил бежать, еще не поняв, что пуля угодила ему в шею. Сделал несколько шагов, и только потом споткнулся, вскинул руки и кубарем полетел вперед, разбрызгивая кровь.
— Ну что, всех положишь, прежде чем сам выйдешь? — спросил я.
Прежде при схватках с Равудой меня душили ярость и гнев, но сейчас я разговаривал с ним спокойно. Я просто хотел уничтожить этого поганца, убрать с дороги надоевшее препятствие, и он это чувствовал, и бесился сам.
— Ты же трус! Мне ли не знать! — прорычал он, но в ответ я только хмыкнул.
Атака захлебнулась, и уже я отдал приказ своим флангам атаковать, немного двинуться вперед и нажать. Мы тоже двинулись вперед, аккуратно, без спешки, поддерживая равномерный плотный огонь.
И когда пули полетели с трех сторон, Равуда сообразил, что скоро ему каюк.
— Отходим! — донесся до меня его крик.
— Отставить огонь на поражение, — велел я своим: к чему зря класть бойцов, вся вина которых в том, что они послушались командира?
Но совсем мы стрелять не перестали, лупили поверх голов, под ноги, чуть в сторону. Они же удирали со всех ног, и кайтерит драпал вместе со всеми, петляя точно заяц, лавируя между своих, прикрываясь другими, поскольку он знал, что его-то я не пощажу.
Не скрою, смотреть на это было приятно.
— Хватит, — сказал я, когда последний из беглецов скрылся между деревьями. — Дю-Жхе! Пойди за ними, проследи… Юнесса, на тебе охранение.
Ну а я посмотрю чертежи и разберусь, как попасть внутрь.
Для начала же я подошел туда, где лежал Молчун, носком ботинка ткнул его, переворачивая на спину. Труп перекатился, я увидел под забралом белое лицо с острым подбородком, глаза на разном уровне, кривой нос точно у ведьмы из детской сказки, и меня передернуло от отвращения.
— Человвек Егорр? — раздалось в голове, и я снова вздрогнул, уже от неожиданности.
Тиззгха! Явились, когда не ждали.
— Да?
— Мы готовы забрать то, что ты добыл, так, — сказала Тир-Тир-Вага-Хуммаа. — Единственное, что нам нужно — это портал.
— Да? И где же я его возьму?
Вдруг эти яйцекладущие не знают, что один у меня в шаговой доступности?
— Мы знаем, как идет война. «Сияние Гегемонии» и двадцать третий линкор пытаются уничтожить города бриан. Сами бриан пытаются уничтожить то, что осталось от команды вашего «Гнева Гегемонии», двадцать седьмой линкор поддерживает кучу малых операций…
Мать Кладки говорила что-то еще, упоминала вмешавшихся в конфликт иранд, сообщала детали, и у меня перед глазами вставала картина масштабной бойни. Пока на Бриа выходила ничья, никто не мог одолеть, только вот каждый день этой ничей обходился в сотни жизней.
— И мы знаем, что несколько порталов «Гнева Гегемонии» уцелели. Найди один, так. После этого выйди на связь. И не тяни, а то ты знаешь, что с тобой будет, и не думай удрать, — тиззгха издала звук, похожий на хихиканье, и отключилась.
Да, придется сначала разобраться с нелюдями, и только потом возвращаться домой!
Вход в «груду металлолома» я нашел достаточно быстро, мы просто отодрали пару настенных панелей и пролезли в коридор. Из-под ног с шипением бросился сородич Котика, исчез в вентиляционном отверстии, и я вспомнил то механическое чучело, которое пришлось вскрыть, чтобы добыть Обруч.
Открылся «малый портальный зал девятого уровня», и я с облегчением увидел, что дуга в центре помещения живая, что по ней бегают искры, и что консоль управления помаргивает огоньками.
— Ура! — воскликнул Макс. — Эй, Оружейник, ты умеешь с этим управляться?
— Немного, — ответил я.
Консоль засветилась ярче, когда я к ней прикоснулся, и я с бьющимся сердцем двинул регулятор активации. Дуга портала загудела, искры побежали чаще, но стена из лилового пламени не возникла.
Я попробовал раз, другой, третий… ничего!
Питание имелось, но сам портал был сломан!
Глава 25
Портал по уровню сложности превосходил всю технику Гегемонии, с которой я до сего дня имел дело. Я судорожно листал мануалы, проверяя узел за узлом, блок за блоком, пытался разобраться, где же неполадка, а еще не отошедшие после сотрясения мозги работали хреново, перекосившиеся колесики вращались внутри черепа со скрежетом, а иногда и вовсе залипали.
В портальном зале компанию мне составлял Котик, свернувшийся клубком на моем рюкзаке, да плюшевый пингвин, прислоненный к тому же самому рюкзаку — я вытащил его, когда доставал инструменты. Первый дремал, иногда открывая глаза, второй таращился неотрывно, и во взгляде его читалось любопытство.
— Давай, давай, ботва заморская, — пропыхтел я, вставляя на место блок выравнивания, с которым провозился час: эта штука вроде бы делала так, чтобы время по две стороны портала текло с одинаковой скоростью, но чтоб я сдох восемь раз, если я понимал — как. — Ну!
Регулятор активации пошел вперед, дуга загудела громче, и снова ничего не произошло!
Бессилие рухнуло меня как тяжелый мокрый плащ, грязный, весь облепленный песком. Что, если я не справлюсь, если не сумею починить портал, и останусь тут навсегда, и это в момент, когда моим девчонкам грозит опасность?
— Центурион? — голос Дю-Жхе прозвучал из шлема, лежавшего рядом и я торопливо нацепил его на башку.
— Да?
— Тут нас атакуют, — сообщил Дю-Жхе без малейших признаков страха или гнева.
Неужели Равуда вернулся, или бриан, чтобы у них присоски с десен отвалились, снова нас отыскали?
— Кто? — выдохнул я.
— Я вижу Лиргану, — и вот тут в голосе ферини прозвучало что-то вроде отвращения.
Орден Трех Сил не отстает, хочет уничтожить меня… но что же я им сделал такого?
— Без меня справитесь?
— Должны.
— Тогда работайте, — я вздохнул и принялся изучать развернутую над классификатором схему: блок выравнивания вроде в порядке, а значит надо посмотреть стоящий за ним блок изоляции вакуума… для чего предназначен этот, я не понял, хотя прочел нужный пассаж четыре раза.
Ну да, не физик я.
Котик мрачно хрюкнул, когда я отковырял с пола очередную панель и принялся отсоединять блок.
— Еще и ты… — пробормотал я, покосившись на него, и зверь сделал вид, что это не он, что он вообще спит и не при чем.
Снаружи доносились приглушенные очереди, отдельные выстрелы, даже вроде бы разрывы гранат. Но я не обращал на шум внимания, я проверял контакты, все ли в порядке, все ли стоят так, как на красивой картиночке из мануала, или где-то что-то сдвинулось, поменялось. Внутрь блока я заглядывать не рисковал, поскольку совершенно не понимал, как оно устроено.
В какой-то момент стрельба стала громче, и я отрешенно подумал, что нашим приходится тяжело. Но тут же вернулся к работе, занялся одним сочленением, которое выглядело не совсем нормально.
Я знал, что если наступит совсем задница, то Дю-Жхе выйдет на связь.
Блок изоляции, похожий на дикобраза с разноцветными колючками, встал на место. Только снова ничего не получилось, когда я попробовал включить портал, и я опять полез в мануал.
Блок трепассирования вероятности… что это вообще значит?
Блок концентрации искажающих полей… резервный блок квантовой запутанности…
Я ощущал себя двоечником, который прогуливал весь семестр, а в ночь перед экзаменом открыл наконец чужой конспект.
— Дю-Жхе, как вы там? — в один момент я все же не выдержал.
— Они лезут, мы отбиваемся, — сообщил он. — Они теряют бойцов. Все нормально.
Блок трепассирования не захотел вылезать из уютного гнездышка, и я вспотел, вытаскивая его. Зато когда эта фиговина, похожая на черную кастрюлю с торчащими из крышки трубками, оказалась у меня в руках, я подумал, что наконец-то отыскал поломку — вмятина на боку была с кулак, и внутри явно что-то оказалось повреждено.
Дело швах, придется вскрывать.
Я поставил блок на пол, вытер от пота руки, и только после этого взялся за отвертку. Крышка «кастрюли» мягко скрежетнула, из-под нее пахнуло слежавшейся пылью и чем-то сладким.
Ну да, вот они, точно… со штырей-направляющих соскочили розовые катушки, а один штырь и вовсе сломался.
— Как сказал Гиппократ, — буркнул я, пародируя Макса, — диагноз — половина лечения.
Кто-то в ответ хрюкнул, то ли Котик, то ли пингвин.
И тут же я ощутил давление на переносицу, вибрирующее напряжение внутри головы — включилась связь тиззгха.
— Егор? Привет, — сказала Юля. — Где тебя носит?! Когда ты наконец вернешься?! Нельзя же так!
Она говорила раздраженно, и я ее понимал — вынуждена прятаться с дочерью на чужой квартире, а муж, на которого рассчитываешь, болтается неизвестно где и неизвестно зачем!
— Подожди, — я отложил отвертку, и даже отодвинулся от прибора, которым занимался. — Я достал лекарство для Сашки! Она теперь будет совсем здорова!
— Эх, ты… что это за лекарство? — вряд ли Юля забыла о своих претензиях ко мне, память у нее хорошая, но ребенок — это святое.
— Уникальный прибор, который лечит все болезни, — сообщил я.
Ну да, как я могу сказать, что он создан на другой планете, в пределах громадной звездной империи?
— Очередное шарлатанство? Да его и у нас полно! Стоило так далеко ехать! Дорого?
— Нет. Удалось взять почти бесплатно.
И опять же, нельзя открыть, что добыл я Обруч с боем, что за него жизнью заплатил не один хороший боец.
— Ладно хоть так. Но когда же ты приедешь? Говорил, что в пути!
— Да, в пути, но есть, э, логистические сложности… — тут снаружи донесся особенно громкий взрыв, по огрызку линкора, внутри которого я сидел, явно саданули из гранатомета, так что все сооружение дрогнуло. — Транспорт наш сломался, и вот я его чиню, стараюсь.
Ну хоть это чистая правда.
— Ладно… — Юля помягчела и рассказала об их собственном житье-бытье: что еще неделю подруга готова их терпеть, потом она будет искать новых жильцов уже всерьез, и придется что-то выдумывать.
Услышав это, я помрачнел и пообещал:
— Самое позднее через три дня буду с вами! И все будет хорошо!
— Ну, посмотрим, — Юля вздохнула, мы поболтали еще и я отключился.
Подумал, не вызвать ли Дю-Жхе, не узнать ли, как там дела, но потом решил его не отвлекать — ясное дело, что он сам бы вышел на связь, если бы произошло что-то важное. Итак, блок трепассирования… катушки надо вернуть на место, а один… нет, два штыря привести в порядок… непонятно только как, ведь у меня нет ни клея, ни изоленты… можно заменить на что-то подходящее по размеру, но это сработает только в том случае, если материал не важен, если это лишь часть крепежа… так, что там на схеме?
Я так глубоко ушел в изучение мануала, что вздрогнул, услышав шаги за спиной.
— Э? — я повернулся, пытаясь сообразить, где оставил автомат.
— Это я, ха-ха, — сказал Макс. — Мы им вапще показали! Они умчались в джунгли… Какой был мужчина, настоящий полковник!
— А, это хорошо… — тут я понял, что снаружи тихо, никто больше не стреляет. — Лиргану подстрелили?
— Нет, удрала, баба злобная.
— Значит вернется.
— И еще я пожрать принес, — он протянул руку, на которой лежала упаковка офицерского сухого пайка: раза в два больше обычного. — Мы там склад нашли. Целенький. Как сказал товарищ Джон Кеннеди — кто хорошо жрет, тот хорошо работает.
— Так и сказал? — я осознал, что брюхо подводит от голода, а тошнота, терзавшая меня в последние дни, отступила.
— А то! — Макс болтал, рассказывал какую-то ерунду, перебивал сам себя, напевал, а я потрошил сухпай и работал: изготавливал заменители для штырей из собственных отверток, которые вполне подходили по размерам, вот только рукоятки отломить, отрезать или отгрызть.
В сухом пайке нашелся суп вроде харчо, упакованный прямо в миску, он разогрелся, едва я надорвал упаковку, и в нос мне шибанул густой запах мяса и пряностей. За ним последовало маслянистое зеленое пюре неведомо из чего, очень нежное, чуть сладковатое, и к нему маленькие птичьи ножки совсем без костей. И на сладкое я получил кусок настоящего воздушного торта, разве что без свечей, не слишком приторного, с кусочками ванильного безе внутри и шоколадной крошкой сверху.
Покончив с едой, я вставил на место первый штырезаменитель, и попытался надеть на него катушку. Та пошла с трудом и я, внутренне перекрестившись, очень аккуратно нажал — если я сломаю эту штуку, то с надеждами на восстановление портала придется расстаться.
Уф, первая есть…
Со второй пришлось намучиться, и я весь вспотел, пытаясь сдвинуть ее на пару сантиметров вниз.
— Ну что, готово? — спросил Макс, когда я поправил вмятину и принялся ставить на место «крышку от кастрюли».
— Сейчас узнаем.
Засунуть блок трепассирования на место оказалось не проще, чем вытащить его. Только с третьей попытки я установил его как надо и подсоединил все контакты, а потом еще и проверил по схеме, не забыл ли чего.
Лишних деталей вроде не осталось, но мало ли…
А потом я отправился к консоли управления и двинул вперед регулятор активации.
— Клево! — воскликнул Макс.
Дуга портала мощно, равномерно гудела, искры отлетали от нее к потолку и гасли, не долетая. А под дугой покачивался, слегка меняя цвет, то темнея, то светлея, занавес из лилового пламени.
* * *
— Ты пойдешь один? — спросил Дю-Жхе.
— Да, — я повесил на спину рюкзак, проверил, на месте ли нож.
В этот раз я вывалюсь из портала не в цивильном, а в полном военном снаряжении. Ничего, надеюсь, что прилизанный типчик с лысинкой найдет мне что-нибудь переодеться, а если нет, то я использую еще Шварценеггером придуманный трюк «мне нужны твои одежда, ботинки и мотоцикл».
Еще я не умел настраивать портал, и на самом деле не знал, что на другой стороне. Надеялся, что вернусь домой, не просто на Землю, а в родной город… и слегка грызла мысль о том, что прочих оставляю тут, на войне.
Но с другой стороны они доложат командованию, что я погиб, но у них в руках путь к отступлению, и окажутся героями.
— Надеюсь, что увидимся. Цепи верной дружбы крепче, чем корни стального дерева, — ферини шагнул ко мне и обнял на мгновение, затем отступил.
— Точно не пойдешь со мной? — я глянул на Макса. — Решим вопрос с твоим кредитом.
— Нет, я должен отработать контракт, — очень серьезно ответил он. — Потом.
Я сглотнул — эх, буду скучать по этим парням… Да и по всем остальным буду… Девчонкам я ничего не сказал, а то начнутся истерики, и не хватает мне еще исцарапанной рожи…
— Увидимся! — я махнул им и шагнул в лиловое пламя.
Меня словно подхватило ураганом, и я обнаружил себя на круглой бетонной площадке вроде танцпола, под черным куполом, на котором тускло светились синие лампочки, точно звезды. Мрак передо мной зашевелился, из него с шелестом выступили три конические фигуры, и я ощутил запах бензина, горячего песка, соленых огурцов — дикая смесь.
Тиззгха, о которых я совсем забыл… а ведь обещал выйти на связь!
— Мы же говорили, что нужен только портал, — произнесла Мать Кладки, стоявшая в центре, а двое ее сопровождающих пошевелились, я понял, что на меня нацелены широкие раструбы из блестящего металла, забранные решетками, торчащие из-под чешуйчатых плащей.
Оружие? Да уж, вряд ли это пшикалки от комаров.
— Надеюсь, ты принес Уплотнитель Реальности, — продолжила она.
— Да, — я аккуратно, не трогая автомата, потащил с плеча рюкзак.
Когда я руках у меня оказался черный шар, пронизанный мерцающими жезлами, Тир-Тир-Вага-Хуммаа издала квохтающий звук. Плащ ее вздыбился, точно единое крыло, опоясывающее тело, под ним мелькнуло нечто извивающееся, блестящее, на меня накатила новая волна запахов.
— Я сделал, что вы просили, — я присел и положил Уплотнитель на удивительно неровный, весь в выбоинах и бороздках, пол. — Верните меня домой! Настройте ваш портал…
Тут не было дуги, имелись два столба, но между ними плясало такое же пламя.
— Иди! — перебила меня Мать Кладки. — Назад! Иначе мы будем стрелять!
— Да вы… — начал я, но тут один из раструбов щелкнул, изверг синеватый луч, прошедший прямо над моей головой. — Ладно, ладно, ухожу, чтоб я сдох! Но чего вам стоит? Вы же можете!
Я сделал шаг назад, второй, меня словно дернули за рюкзак, перед глазами мелькнул фиолетовый огонь. Желудок стиснула крепкая рука, он подскочил к горлу, и я обнаружил себя в портальном зале линкора.
— Ты вернулся? Так быстро? — донесся из-за спины удивленный голос Макса.
— Быстрее, чем хотелось бы! — рявкнул я, перехватил автомат и ринулся обратно в лиловое сияние.
На этот раз меня встретило ослепительное сияние, льющееся с низкого оранжевого неба. Я вдохнул, и жгучий воздух с резким привкусом оцарапал гортань, в легких появилась режущая боль.
Что случилось? Где я? Где поганые тиззгха?
Я прикрыл глаза ладонью, и обнаружил, что стою посреди бескрайней равнины цвета обожженной глины: там и сям торчали угловатые булыжники, черные, серые и багровые, словно облитые кровью; мела песчаная «поземка», и надо всем нависало громадное белесое светило в огромных протуберанцах.
Я вдохнул снова, перед глазами начало темнеть… и я кувырнулся обратно.
Перекатился по полу, уткнулся в чьи-то ноги, но не обратил на это внимания, поскольку нутро разорвал жестокий кашель, а на глаза навернулись слезы.
— Егор? Что с тобой? — донесся сверху чей-то голос.
Я хрипел и задыхался, легкие горели огнем — воздух мира под свирепым солнцем не особенно годился для дыхания.
— Не туда… попал… — выплюнул я наконец, и ухитрился сесть.
В груди еще болело, но не так сильно, в башке екало, и даже живот немного крутило. Макс и Дю-Жхе смотрели на меня с удивлением, а ботинки мои были запачканы серо-оранжевой пылью.
— А куда? — спросил мой земляк.
— Если бы я знал… — и я описал тот мир, в котором побывал, про встречу с тиззгха решил не упоминать.
— Не знаю такого мира, — сказал Дю-Жхе. — Но если там нельзя дышать, зачем портал?
Я только плечами пожал.
— Центурион? Отзовись! Центурион! — прорезался в наушниках голос Ррагата, удивленный и радостный. — Тут наши! Очень много!
Шадир пришел?
— Давай я еще попробую, — меня шатнуло, но я все равно поднялся. — Вдруг повезет.
Дважды меня выкинуло в разные места, вдруг третьим окажется родная планета?
— Куда тебе! Стой! — Макс вцепился мне в плечо, но я стряхнул его руку, решительно шагнул в портал.
Но тут же дернулся обратно, поскольку глаза обожгло знакомое уже сияние.
— Начальство прибыло, — Дю-Жхе повесил автомат на плечо. — Пойдем встречать.
Я заскрипел зубами, но возразить ничего не смог — я свой шанс упустил, не уговорил тиззгха отправить меня домой, и теперь портал возьмут под охрану, к нему так просто не подойдешь.
— Пойдем, — сказал я наконец.
Снаружи был вечер, низкие тучи ползли, цепляясь за вершины деревьев, и время от времени сверху капало. Ррагат и Юнесса стояли навытяжку на вале из земли, окружавшем кусок линкора, и перед ними хмурил физиономию Шадир.
— Вот и центурион, — сказал он, и я отдал честь. — Что там внутри?
— Работающий портал. Был неисправен, но я его починил.
Десятники, не знавшие, чем я занимался, вытаращили глаза, но трибун просто кивнул.
— Хорошо. Это очень хорошо. За такой трюк тебя наверняка представят к награде.
— Служу Гегемонии, — произнес я почти глумливо, но Шадир не обратил внимания на мой тон.
— Ставим лагерь, вы отдыхайте, — сказал он. — Насчет охраны портала я распоряжусь. Примерно через час тут будет наварх, и я полагаю, что он захочет с тобой поговорить.
Я повторил уставной отзыв, после чего нас отпустили.
Дальше я действовал на автомате — выбирал место для палаток, следил, как бойцы натягивают их, как таскают рюкзаки; обменивался приветствиями с другими центурионами, кроме Равуды, который тоже был здесь, но старался держаться от меня подальше. Мне не было интересно, почему его не расстреляли за самоуправство и мятеж, как он ухитрился встретить нас тут, а потом вернуться к своим, не вызвав вопросов у командования.
Но его центурия выглядела самой потрепанной и малочисленной, и это меня радовало.
За нашим манипулом начали подходить другие, и вскоре вокруг оказалось слишком много народу. Палатки выросли вокруг сегмента линкора с порталом внутри, словно грибы по периметру болота, и под прикрытием огромных маскировочных сетей поставили самую большую, явно для Надвиза.
Наварх явился, когда уже начало темнеть, а меня позвали к нему уже в полном мраке.
— Вот и ты, центурион, — сказал он, когда я переступил порог, и отдал честь. — Замечательно, что у нас есть такие офицеры, как ты, которые не только оружие умеют в руках держать!
Лицо у сидевшего на стуле Надвиза было еще более красным, чем ранее, а морщины за последние дни словно углубились. Ничего удивительного, наверняка на Бриа командиру «Гнева Гегемонии» пришлось ходить больше, чем за несколько лет на линкоре.
Читать бесплатно другие книги:
