Вояка среднего звена Казаков Дмитрий

Глава 22

— Отходите внутрь! — приказал я, держа в уме, что мы можем повторить тот же трюк, снова спрятаться.

— Не выйдет, — отозвался Дю-Жхе.

И я понял, что он прав, что нас слишком мало, что заслона не оставить, и при свете дня бриан уж точно не подумают, что мы во тьме ускользнули куда-то, они обыщут все уголки, заберутся в технические колодцы, благо местами люки в перекосившихся стенах открыты и видно, как все устроено…

А снаружи уже грохотали очереди, и я мчался вниз, перепрыгивая через несколько ступенек.

Скатился по лестнице, нахлобучивая шлем на ходу, и обнаружил, что наши сгрудились у входа, залегли полукругом. Я упал между Пирой и Орз-Банга, по забралу запрыгала алая точка прицела, и пули ушли к цели, один из бриан, самый торопливый или неосторожный, свалился мордой в землю.

Но их было слишком много… действительно не меньше сотни.

Пока аборигены осторожничали, не лезли вперед, аккуратно продвигались во фланги. Атаковали нас те же самые, что ночью, или другие, я понять не мог, но это и не имело значения — какая разница?

Никакой Две Звезды не заглянет в этот глухой уголок джунглей, чтобы остановить бой.

— Что делать будем? — спросил Дю-Жхе.

— Похоже, что умирать… дело такое… — отозвался я, и понял, что да, именно этим все и закончится.

Нас меньше десятка, их больше сотни, оторваться не выйдет, спрятаться тоже. Останемся тут, очередные трупы позади колесницы громадной бессмысленной войны, и я не вернусь домой, больше не увижу Сашку, не обниму Юлю… эх, и это в одном шаге от Обруча!

Горечь и тоска навалились с такой силой, что я едва не застонал.

— Что же, не самый плохой момент для смерти, — сказал ферини.

Ну да, он записался в армию ради того, чтобы с честью пасть в бою и попасть туда, где ждут его предки… А вот меня ожидают потомки, точнее одна потомка, и за возможность увидеть ее снова я отдам все, что угодно…

Очередь прошла прямо над головой, едва не коснулась макушки шлема, и я невольно пригнулся. Не вовремя приподнявшийся Орз-Банга качнулся и захрипел, на месте рта у него открылась кровавая дыра, полная осколков зубов, игва тяжело осел вбок, тело его обмякло.

Минус один…

— Стоп! — заорал я, поскольку мысль ударила точно молния в самый центр мозга. — Продержитесь еще пять минут!

Я вскочил и рванул обратно на лестницу так стремительно, что бриан не успели отреагировать. Несколько запоздавших пуль с лязгом ударили в ступеньки, а я помчался выше, насилуя дрожащие ноги, задыхаясь от запаха собственного пота и нехватки воздуха, проклиная себя за тупость.

Мог бы догадаться сразу, не бегать туда-сюда!

Котик встретил меня на той же лестничной площадке, где мы расстались, посмотрел удивленно. А я пробежал мимо, рванул к двери, за которой побывал сегодня впервые, влетел в сферическую комнату. Брякнул отброшенный в сторону автомат, упал на пол рюкзак, кресло перед турелью мягко скрипнуло, приняв мою задницу.

Пушка же в рабочем состоянии!

Направляющие оказались холодными и шершавыми, передо мной вспыхнул и развернулся виртуальный экран. Открылась панорама уходящего вдаль леса, зеленые кудрявые кроны, чуть правее на горизонте темнеют горы, и на их фоне вспыхнула жирная алая точка.

Система прицеливания точно такая же, как и у ручного оружия.

— Фагельма! Дю-Жхе! Сейчас дам жару! — заорал я, и повернул турель влево и вниз.

Естественно меня бросило грудью вперед, и только тут я вспомнил про ремни. Щелкнули застежки, и я повис, глядя прямо вниз, туда, где между стволов перебегали бриан, крошечные смешные фигурки.

Я нажал гашетку, и орудийная башенка содрогнулась, донеслось злое тарахтение. Внизу поднялось несколько разрывов, один из аборигенов улетел в сторону, другого шарахнуло о ствол, другие залегли.

Они пока не понимали, откуда по ним стреляют, что я вижу их, как на ладони.

— Браво, центурион! — закричала Фагельма. — Задай этим уродам!

Ну я и задал.

Я не знал, сколько у меня снарядов, поэтому жал гашетку очень экономно. Высматривал группы бриан, и старался попасть между ними, чтобы взрывной волной и осколками положить как можно больше.

Но тут они уже сообразили, что происходит, и начали рассредотачиваться.

— Получите, суки! Получите! — рычал я, вращая турель туда-обратно, болтаясь в ремнях, ощущая злобную радость при виде того, как врагов становится все меньше и меньше. Башенка скрипела, но слушалась, руки и все тело болели от постоянных сотрясений.

Взрыв, и еще трое бриан остались лежать… Новый, и еще двое вышли из строя.

А потом очередное нажатие гашетки породило лишь негромкий скрежет, и там, где находилось пятнышко прицела, не случилось ничего.

— Черт! Черт! — воскликнул я.

Есть шанс, что пушку заклинило, а не снаряды кончились, но даже в этом случае у меня нет времени, чтобы разбираться в ее устройстве. Да, аборигены пока не осознали, что случилось, и некоторое время не высунутся, но все равно их осталось слишком много, в разы больше, чем нас.

— Что у тебя? — поинтересовался Дю-Жхе.

— Зарядов больше нет, — отозвался я.

Да, есть вторая пушка, но она с другой стороны, и пользы от нее сейчас никакой.

— Отходите внутрь, тут попроще будет.

Ну да, на узких лестницах и в коридорах численный перевес скажется не так сильно. Какое-то время мы продержимся, убьем еще несколько бриан, а потом Дю-Жхе отправится к своим предкам, а я… куда отправлюсь я?

Смерть всегда, даже в самые опасные моменты на этой войне казалась очень далекой, а тут подступила вплотную.

Связаться с Юлей, рассказать, что происходит, что я люблю ее? Нет, не осилю…

Снова щелкнули крепления, я выбрался из кресла, подобрал автомат, рюкзак оказался на спине. Котика на прежнем не месте не оказалось, и я понадеялся, что он удрал или спрятался.

Рожденный на «Гневе Гегемонии», он доказал, что на Бриа не пропадет, и это хорошо.

— Последний бой? — сказал я, очутившись среди своих.

Мы поднялись на пару палуб, и разместились на очередной площадке так, чтобы простреливать лестницу. Бриан придется попотеть, когда они доберутся сюда — обойти негде, в тыл нам зайти можно, но для этого понадобятся лестницы или веревки, без них до проломов не добраться.

— Что у нас с боеприпасами? — осведомился я, и мы принялись шарить в рюкзаках и подсумках.

Выяснилось, что более-менее — по четыре магазина на ствол.

На то, чтобы разобраться с потерями и начать атаку, бриан понадобилось около часа. За это время мы успели немного передохнуть, а я нашел время, чтобы подняться по лестнице и включить сканер: красная метка Обруча мерцала там, где я ее оставил, но близок локоть, да не укусишь.

Найдет ли кто чудесный артефакт или он так и останется тут навсегда?

— Идут, — сказала Фагельма, когда еще никто из нас ничего не услышал.

Но уши у юри-юри не только для красоты.

Раздались шаги, внизу мелькнул стремительный силуэт и тут же отступил, не дав прицелиться.

— Эй, вы! — заорали от основания лестницы на общем языке. — Сдавайтесь! Вас мало! Обещаем — не убьем! Отправим в лагерь!

Но нет, спасибо, были мы уже в таком лагере, и никому там особенно не понравилось.

Гонец еще некоторое время надрывался, а потом сообразил, что ему не ответят, и замолк. И тут же на лестницу ринулись аборигены, стреляя перед собой и вверх, мешая друг другу и спотыкаясь.

В лесу они умели воевать прекрасно, но тут не лес…

Мне не пришлось даже командовать, все знали что делать — наши автоматы ответили брианским, грохот ударил по ушам. Одно тело покатилось по ступенькам, второе, мне в плечо ударила пуля, но броня выдержала, разве что рука онемела и я зашипел от резкой боли.

— Экономим! — рявкнул я, когда стало ясно, что атака захлебнулась, и мы перешли на одиночные.

И тут в наушниках прозвучал голос, который я не надеялся более услышать.

— Егор, что там у вас? — спросил Макс. — Мы на подходе, вапще пять минут осталось. Вас атакуют?

«Мы?» Это что значит — отступники вернулись? Ладно, с этим разберемся потом.

— Бриан, — коротко ответил я. — Окружили подножие башни, заперли нас внутри. Ударьте им в тыл.

— Ух, мы им покажем! Вапще! — рявкнул мой земляк и отключился.

Что там у них произошло? Новый раскол? Или все передумали меня бросать?

Новая звуковая волна накатила снаружи — стрельба, крики, и в этот раз голоса бриан звучали испуганно и растерянно.

— Давай вперед! — я вскочил. — Поможем нашим!

И мы побежали вниз, перепрыгивая через оставшиеся на ступеньках вражеские тела. Вступив в лужу крови, я поскользнулся и ударился шлемом о стену, в голове неприятно загудело. Пока очухался, соратники умчались вперед, и я вылетел на открытое место последним, когда все уже кончилось.

Бриан удирали на юг, в джунгли, и оставалось их несколько десятков.

— Э, Егор… — Макс шел ко мне, точно нашкодивший пес: улыбался неуверенно, только что хвостом не вилял. — Ты извини, мы это… были неправы… Прости, что вапще вот ушли. Честно.

— Главное, что вернулись, — я улыбнулся и хлопнул его по плечу.

О том, что благодаря этому возвращению я выжил, у меня остался шанс добыть Обруч и вернуться домой, я говорить не стал.

Браслет-классификатор, точно откликаясь на мое движение, брякнул и высветил большую, красивую цифру «девятнадцать». От этой заразы ничего не скроешь, он считает твои заслуги, заслуги подчиненных и присваивает новый класс ровно в тот момент, когда ты до него добираешься.

Кто-то мне говорил, что после двадцатого открывается новый уровень — вот только что это значит?

* * *

Час мы потратили на то, чтобы избавиться от трупов, как от чужих, так и от своих. Бриан оказались в одной яме с шавванами, игва и вилидаро, но поскольку они были мертвы, никто протеста не выразил. Сверху мы закидали эту братскую могилу ветками, засыпали землей и прижали все это несколькими срубленными деревьями, в общем сделали то, что в наших силах.

— Дю-Жхе, ты за старшего, — проговорил я. — А я внутрь. Мои дела еще не закончены.

Надо отыскать Обруч и убираться отсюда, пока бриан не вернулись с подмогой.

Ферини кивнул, но тут же насторожился, повернул голову, и мигом позже началась стрельба.

— Тревога! — заорал кто-то из караульных. — Тре…

Крик его затих, перешел в хриплое бульканье, но мы все уже оказались на земле, с автоматами в руках. И когда из леса выскочили «робокопы» в тяжелой броне, мы встретили их дружным огнем — вообще без раздумий; мало ли кто в какой снаряге, ведь если ты ведешь себя как враг, то ты враг и есть.

Наверняка они собирались подкрасться незаметно и застать нас врасплох, но караульный спутал их планы.

— Твою мать, вы еще на нашу голову… — пробормотал я, меня магазин. — Фагельма! Давай со своими вправо, обойди их!

Чужаки уже залегли, но я успел разглядеть, что их немного, около двух десятков. Убить их сложнее благодаря полной защите, оружие у них лучше, но зато нас больше и если мы что-то и умеем, то сражаться в этих поганых джунглях.

— Есть! — юри-юри вскочила, но тут же со стоном рухнула обратно, схватилась за живот.

Когда я подполз к ней, она была без сознания: глаза закрыты, дыхание почти незаметно, и кровь сочится через дырку в броне примерно там, где у людей печень. Мелькнула мысль вколоть обезболивающее, противовоспалительное и стимулятор, благо аптечка под рукой, но я от нее отказался.

Пока выживание Фагельмы зависит только от нас.

— Это же Внешние сектора… вот ведь… — проговорил Дю-Жхе, разглядевший, похоже, символы на броне.

Вояки Зитирра!

И стоило мне вспомнить легата, как в ушах раздался его рычащий, мощный голос:

— Центурион, вы что там, грибов объелись!? Я тебе сейчас глаз в жопу засуну! Прекратить огонь!

— Да пошел ты, — ответил я без церемоний. — Когда на нас нападают, мы защищаемся. Приказы же ты, морда чешуйчатая, мне отдавать не можешь, чтоб я сдох… Шестерка мелкая.

От злости у меня буквально чесались кулаки — эта тварь вылезла из леса, его бойцы убили караульного, подстрелили Фагельму, и после этого он велит мне «прекратить огонь»? Чтобы они нас тут всех положили?

Я не знаю, как не лопнули наушники от раздавшегося в них рева.

— Да ты что о себе возомнил?! — гаркнул Зитирр. — Вперед!!

Его бойцы рванули в атаку, быстро и слаженно, вот только слишком уж откровенно. Мы встретили их шквалом пуль, шлем одного буквально разлетелся на куски, другого отшвырнуло назад и приложило о ствол так, что тот закачался.

Остальные залегли — кому охота лезть вот так, в лоб?

Понятно, что лично каждый из них стоит троих наших, они сильнее, быстрее, точнее, ударом кулака пробивают бетонную плиту и едят аллигаторов на завтрак, вот только все это мало помогает в таком вот унылом пехотном бою, где противник тебя видит и превосходит числом.

— Юнесса, — сказал я, снова меняя магазин: вот с боеприпасами у нас все хуже. — Обходите их слева… Макс — вы справа… Возьмем в клещи, а то они совсем обнаглели. Адриза, Дю-Жхе — по очереди, редкие залпы, чтобы они и пошевелиться не вздумали.

Интересно, есть ли среди зитиррровых спецназовцев снайперы?

Мы спецов такого рода не использовали, как и пулеметчиков, и гранатометчиков, и я время от времени гадал — почему. Похоже Гегемония привыкла вести такие войны, где все решало тупо количество, а не сочетание разных видов оружия в хорошо обученных частях… или войны, где на все эти навороты не стоило тратиться, поскольку враг был еще легче снаряжен и заведомо слаб.

Битвы с иранд велись большей частью в космосе, там пехота мало чего значила.

И только на Бриа вояки-кайтериты столкнулись с серьезным, ожесточенным сопротивлением на земле, и не захотели пустить в ход главный калибр своих линкоров. Понятно, отчего — возмечтали захапать технологические фишки, спрятанные в местных подземельях, остатки то ли той поры, когда аборигены были куда более продвинутыми, то ли вообще наследие другой расы.

От размышлений меня отвлекла стрельба, донесшаяся справа, куда уполз Макс со своими.

— Напоролись на засаду, — успел доложить он, и тут зитирровы выкормыши атаковали.

Из зелени поднялись с два десятка фигур в камуфлированной броне, стремительные силуэты метнулись в нашу сторону, в нас полетели пули. И враги тут же залегли, попадали наземь, не успели мы ответить, и снова подскочили, одолели еще с полдюжины метров.

Дело швах, если дело дойдет до рукопашной!

— Юнесса, что у вас? — спросил я.

В клещи взять уже не выйдет, но хотя бы ударить с фланга, остановить порыв.

— Еще немного, ага, — ответила она.

— Во все стволы! Без команды! — гаркнул я, и сам нажал на спуск, когда враг поднялся для нового броска.

Вроде бы зацепили одного, но нет, задвигался, пополз к ближайшему стволу.

А потом они оказались рядом, прыгнули на нас, точно стая воющих, голодных демонов. Адризе буквально разорвало в клочья грудь, когда она попыталась вскочить на ноги. Тот, кто это сделал, упал, рыча от боли и хватаясь за простреленную ногу, но его место занял другой.

— Готовы! — крикнула Юнесса.

— Давай! — ответил я ей.

Немножко поздно, могут зацепить и нас, но менять решение нельзя, два отряда сейчас как борцы, вцепившиеся друг другу в глотки — кто первым задушит другого, тот и победил. Новая звуковая волна ударила слева, одного из зитирровых бойцов, стоявшего на колене, буквально сбило с ног.

Но другой вылетел прямо на меня, и пуля в бок его не остановила.

Зарычав, он прыгнул ближе, ударил прикладом сверху вниз, чтобы размозжить мне голову. Я перекатился в сторону, забрало треснуло и повисло на одном креплении, тяжелый ботинок въехал мне в ребра, те хрустнули.

От боли я на миг замер, и чужой ствол уставился мне в лицо.

Видеть рожу врага я не мог, она пряталась за сплошным забралом, но я чувствовал, что он улыбается.

— Чтоб ты сдох… — пробормотал я, и оружие в его руках издало сухой щелчок.

Ага, еще один ленивый дебил, который забыл почистить контакты, а те в сырых джунглях окисляются на раз-два.

— Ааа! — донеслось из-под шлема.

Но я уже нацелил на него свой автомат, и выпустил целую очередь прямо в грудь. Тяжелые пули измяли броню, и то, что было за ней, наверняка превратилось в кровавую кашу. Дергающееся тело упало наземь, а я перекатился обратно, и обнаружил, что на меня несется Зитирр.

Его могучую фигуру и длиннющие руки не могло скрыть никакое снаряжение.

— Глаз в жопууу!!! — орал он.

Бой превратился в беспорядочную свалку, со всех сторон орали, визжали, рычали, стонали, хрипели. Выстрелы звучали вразнобой, в ход шли приклады, кулаки, ножи, армейские ботинки.

Я прицелился в Зитирра, и только тут обнаружил, что расстрелял все патроны. Ухитрился вскочить в последний момент, и получил тяжелый, проминающий удар кулачищем в живот. Только что пострадавшие ребра завыли от боли снова, перед глазами потемнело, я отпрыгнул в сторону, пригнулся на чистых инстинктах.

— Сдохни! Сдохни! — ревел легат, делая выпад за выпадом.

Я отступал, уклонялся, и наконец запнулся о кого-то и полетел кувырком. Поврежденное забрало сказало «крак» и улетело в сторону, мир сделал оборот перед глазами, я ощутил запах сырой земли и крови.

И тут же тяжелое навалилось сверху, толстые пальцы впились в горло с такой силой, что я понял — не оторвать.

— Умррри! — если бы не забрало, Зитирр наверняка обрызгал бы меня кипящей слюной.

Я ударил его, но слабо, кулак лишь скользнул по шлему, и тут вспомнил о ноже на поясе. Отпихнул врага коленом, немного, на несколько сантиметров, чтобы повернуться, и левой рукой нащупал рукоятку.

Тыкать наугад — бессмысленно, что иголкой колоть носорога, это я сообразил. Поэтому я резанул Зитирра по кисти, и он завопил от боли, чужая кровь потекла мне на шею, брызнула на лицо, хватка на моей шее ослабла.

Я смог вздохнуть, увидел ясно надо мной его громоздкий силуэт и ударил: точно под забрало, где был виден небольшой кусочек шеи. Лезвие скрежетнуло по нашейной броне, вошло в мягкое, и враг мой попытался отодвинуться, перехватить мою руку, но слишком поздно.

Зитирр захрипел, булькнул, и кулем повалился на меня, тяжелый шлем гвозданул меня по подбородку.

Отлично, я убил легата, посланца Табгуна! И очень рад этому!

Спихнув в себя тело, весившее чуть ли не тонну, я пополз к своему автомату. Подтащил его к себе за ремень, и тут обнаружил, что вокруг тихо, никто не стреляет и не вопит.

— Центурион? — надо мной склонился Дю-Жхе. — Ты весь в крови. Что с тобой?

— Жив… что вообще?

— Да мы вроде как победили, — судя по тону ферини, он был удивлен этим фактом.

— Тогда часовых… и займемся ранеными…

Я ухитрился сесть, потом отыскал рюкзак, в котором все это время таскал аптечку. Начал с себя, а потом зашагал от бойца к бойцы — обезболивающее, рану обработать, бинты, обезболивающее, рану обработать, бинты.

Фагельма оказалась чуть не ли не последней, и она так и не пришла в сознание.

— Давай, подруга, — я аккуратно расстегнул бронезащиту, потянул вверх липкую и тяжелую от крови майку.

И замер — на серой коже, чуть левее раны, там, где у человека солнечное сплетение, виднелась татуировка, когтистая лапа о трех пальцах, совсем маленькая, но очень четкая и хорошо мне знакомая.

Глава 23

Как выяснилось, в бою я получил что-то вроде сотрясения мозга — башка трещала и кружилась, меня подташнивало. Вот только в горячке я этого не заметил, и заподозрил неладное, только когда меня дважды вырвало, пока я занимался ранеными, ну а когда я с ними закончил, аптечка оказалась пустой.

Хотя там и не было ничего на такой случай.

А потом черт дернул меня ответить на вызов Шадира, о чем я пожалел, не успев втиснуться в наушники.

— Доложить обстановку! — гаркнул он. — Что у тебя там происходит?!

— Вели бой, — накатила очередная волна тошноты, мне стало жарко, липкий пот выступил по всему телу, и я испугался, что меня снова вырвет, только в этот раз прямиком на блок связи, весело моргавший огоньками прямо перед носом. — С превосходящими силами. Сначала бриан. Потом агрессивных мудаков под командованием легата Зитирра.

После того, как я лично прирезал этого самого легата ножом, мне было уже все равно.

— Вот это номер, вот это номер… — пробормотал Шадир, а затем пустил в ход такие слова из общего, которых я не знал, а поскольку переводчик был отключен, то понять я их не мог, только догадаться. — Ты, центурион, создаешь проблем не меньше, чем Две Звезды. Фокусник, эквилибрист!

Я только хмыкнул и вытер пот со лба; слава богу, тошнота немного улеглась.

— А что с самим легатом? — уточнил трибун.

— Дело такое, мы закопали его вместе с остальными, — сообщил я равнодушно. — Снаряжения трогать не стали, кроме боеприпасов, так что все можно свалить на аборигенов. Никто не выжил. Война спишет. Вряд ли он доложил кому-то, что собрался атаковать своих.