Вояка среднего звена Казаков Дмитрий

Мои ушные перепонки вновь завибрировали от сочных и витиеватых ругательств, и на этот раз я некоторые даже понял: «пожеванная мошонка больного грызуна» и «потроха продажного трансморфа».

— Возвращайтесь к нам, — сказал Шадир, облегчив душу. — Снова наступать будем. Поддержка с воздуха и прочее, чтобы отбить у бриан портал и убраться с этой проклятой планеты.

— Нет.

— Что? — трибун, похоже, не поверил собственным ушам.

— Я еще не закончил свои дела.

Да, я не нашел Обруч, а без него я отсюда не уйду, даже если на меня обрушатся все армии, воюющие на Бриа.

— Да ты… да я тебя! Под трибунал! — Шадир задохнулся от ярости.

Я же не испытал ничего, ни страха, ни даже тревоги.

— Я уже был в вашем трибунале, и мозгощупом меня пытали, спасибо контрразведке, — сказал я. — Так что я ничего не боюсь. Сегодня я должен тут все закончить, и там посмотрим.

Нужно ли присоединяться к армии Надвиза, я еще не знал… вот для чего мне это? Портал у них есть, но он не работает, а те, что в порядке, в лапах бриан… но вот все ли это порталы, что находились на борту «Гнева Гегемонии»?

Шадир еще что-то кричал, но я уже стаскивал наушники.

— На вызовы не реагировать, — велел я бойцу, отвечавшему за блок связи.

Нужно идти за Обручем, но сначала отдохнуть хотя бы часок, и заодно посмотреть, что там с порталами… Ориентация у меня прокачана до двенадцати тысяч, и теперь я могу увидеть подробности насчет каждого из сегментов нашего линкора, упавшего на поверхность Бриа…

Так что я лег на спальный мешок, расстеленный прямо на земле, и натянул шлем. Карта развернулась перед глазами, и я заскользил по ней туда-сюда, осматривая по очереди все красные метки… «фрагмент трюма», «детали двигателя», «жилые помещения двадцать третьей палубы»… все не то.

Рядом послышались шаги, кто-то сел рядом со мной.

— Егор? — спросил Макс настороженно. — Ты вапще как? А то краше в гроб кладут.

— Живой, — я вздохнул и сделал карту на забрале прозрачной: и так можно искать, хотя не очень удобно.

Уроженец Москвы смотрел на меня, растерянно моргая и ероша темные редкие волосы.

— Ты это… прости, что я на тебя наезжал… — он шмыгнул носом, глянул в ту сторону, откуда доносился смех Юнессы. — Был не в себе… Но мы же им покажем? Только вместе! Обязательно.

— Конечно, — я протянул руку, и Макс торопливо ее пожал. — Только не пой.

— А, — он улыбнулся. — Как сказал князь Владимир — пуганый печенег палки боится. Смотри, что у меня есть!

На ладони у него лежала запакованная в пластик копченая колбаса, несколько кружков. Блестели пятнышки жира, я видел крапинки специй, волоконца мяса, и почти ощущал запах чеснока.

Странно, но тошнота отступила, я ощутил, что дико, невероятно голоден.

— Из дома, — Макс вздохнул. — Берег все это время… Давай, угощайся, чего уж.

Он вскрыл упаковку ножом, и запах сервелата пощекотал мне ноздри — чеснок, черный перец, что-то еще. Я ощутил вкус, который запомнил с детства, когда денег не было, и хорошую дорогую колбасу мы покупали только по большим праздникам, на день рождения или на новый год.

Я знал, что скорее всего выблюю эту еду обратно через час, но все равно протянул руку.

— Спасибо, дружище, — пища богов оказалась во рту, и пришлось сесть, поскольку лежа жевать неудобно.

Я наслаждался каждым куском, не спешил его проглотить, держал на языке, катал суда сюда. Еще я искал, продолжал исследовать карту, уходя все дальше от места, где мы находились. А Макс тем временем говорил, без обычной торопливости, мучительно подбирая слова, и я слушал его все более внимательно.

— Хотелось бы домой, клево же там?.. Да только ждут меня там люди, я им должен… Много я тогда глупостей натворил, — он махнул рукой. — И денег занял у этих, микрозаймов. Теперь на мне такой долг, что… Если все отдать, что я тут заработал — может не хватить. Хотя после этого контракта… Я даже с родителями не говорю, чтобы меня не нашли. Соскучился ужасно.

— Ничего. Я подкину деньжат, если мы доживем до того, как договор закончится, — сказал я, и замер, боясь дышать.

Сорок километров к югу, очередная метка, и надпись «малый портальный зал девятого уровня». Всего один, небольшой, через него не протащить грузы и не провести технику, но мне больше и не надо.

* * *

Я уже собрался отправиться на поиски Обруча, но тут мне доложили, что Фагельма пришла в себя. Обнаружив татуировку, я сразу же приставил к юри-юри бойца и велел звать меня, едва она очнется.

Когда я подошел, она лежала на спине и смотрела в небо, и казалась в этот момент не сильной и крепкой, а маленькой и хрупкой.

— А… ты? — Фагельма глянула на меня, темные глаза ее блеснули. — Ты перевязывал?

Я кивнул и опустился наземь.

— Значит, видел.

Я снова кивнул — что тут говорить, все понятно?

Мне было горько и обидно, что предателем оказался тот, кому я доверял больше, чем себе. Именно она, эта вот женщина, приставила нож к моему горлу в подземелье, она попыталась подстрелить меня в заброшенном городе, она навела на меня сексуальный морок, все время находилась рядом, выжидая момента, чтобы нанести удар.

Улыбалась мне, а сама выполняла приказы ордена Трех Сил.

— Почему? — спросил я после паузы. — Чем они тебя купили? У тебя же мать…

Историю Фагельмы я знал — мать-инвалид, которой нужны сиделка и дорогие лекарства, и ради денег юри-юри пошла в армию. Хотя имелся шанс, что все это выдумано от первого до последнего слова, что это легенда, сочиненная, чтобы водить за нос простаков вроде меня.

— Ты не поймешь, — она улыбнулась, но тут же лицо ее перекосилось от боли, длинные уши задергались. — Равновесие нужно поддерживать… Великая цель оправдывает все…

В голосе Фагельмы звучала фанатичная убежденность.

— Даже убийство тех, кто сражается вместе с тобой?! — меня затрясло от злости, вновь заболела голова, сотрясение вновь напомнило о себе. — Какому равновесию я мешаю, черт?! Чтоб я сдох! Мы ели из одного котелка, прикрывали друг друга, а ты!..

А она попыталась соблазнить меня тогда, в недрах брошенного древнего завода, и вовсе не потому, что на самом деле меня хотела, а для того, чтобы усыпить мою бдительность, и потом убить… Воткнуть нож в шею или задушить стальным шнуром — решительности и смелости у Фагельмы хватило бы.

— Ты не поймешь, — повторила юри-юри с гордостью, и мне захотелось ее ударить. — Старшие знают лучше. Мне было непросто на это решиться… — тут она посмотрела на меня и улыбнулась, вполне искренне, с симпатией, — и я не хотела, но приказы не обсуждаются. Дары судьбы иногда тяжелы, но их нужно нести с радостью… что тебе досталось такое, что тебя избрали…

«Дары судьбы» поминал и Иван, чтоб ему провалиться! Понять бы, что это значит? Зато понятно теперь, как поймали Фагельму, да и остальных — так клево ощущать себя избранным, одним из тех, от кого зависит судьба мира, и такую ботву вешают на уши всем неофитам в разных гнусных шарашках вроде сект и тайных обществ.

— Я просила освободить меня от этого долга, — видно было, что Фагельме тяжело говорить, но она продолжала выталкивать из себя слова, на лбу и щеках у нее блестели капельки пота. — Но было больше некому… Что я ближе всех, что я достойна подобного… Испытание, пройдя которое, я получу новый ранг…

И тут классы, ранги, уровни… почему они всех так интересуют?

— Больше некому, — пробормотал я. — А как же Лиргана? Откуда она взялась вообще? Восстала из мертвых?

— Три Силы не всемогущи, — юри-юри улыбалась вновь, но на этот раз совсем иначе, с превосходством. — Но если нам попадает свежий труп адепта, то из него можно сделать копию, клон… с частично восстановленным сознанием… готовый исполнить свой долг… Сильный, преданный.

Так значит это не Лиргана, а ее новая версия! Интересно, что осталось от прежней? Желание уничтожить меня, хорошенько трахнув перед этим? Помнит ли она, что было ранее?

— Дело швах, — пробормотал я, думая, что этот био-терминатор будет преследовать меня теперь, как робот из будущего Сару Коннор. — Но как вообще такое возможно? Клон, копия!

В Гегемонии диким образом сочетались технологии, сравнимые с тем, что имелось у нас на Земле, и нечто сильно продвинутое вроде порталов, звездных кораблей размером с город и такой вот развитой биоинженерии. Наверняка на каких-нибудь отсталых планетах ее подданные и вовсе жили еще в каменном веке, с топорами и скребками.

— Мы сильны… мы сохраним равновесие… — прошептала юри-юри, и я содрогнулся: мало того, что ей промыли мозги, так еще и научили эту промытость скрывать, она всегда была адекватным, отличным десятником!

Как же мерзко, что все так обернулось…

Очень хотелось закрыть глаза, чтобы открыть их вновь и обнаружить, что события последних двух суток — дикий сон, что мы только подошли к башне, никто не нападает, и я сейчас отправлюсь на поиски Обруча.

— Ну что… ведь теперь ты все знаешь? — Фагельма пустила в ход уже третью улыбку, презрительную. — Будешь меня пытать… чтобы я открыла все тайны Трех Сил? На костре? Или ножом резать?

Я поморщился:

— Надо бы, да рука не поднимется.

Откровенно говоря, я не знал, что с ней делать — убить на месте, чтобы избавиться от опасности? Но выстрелить в своего, в безоружного, в раненого, в того, кого ты считал соратником и другом? Оставить ее выздоравливать после раны в живот, которая сама по себе может оказаться смертельной?

— Сомнения убивают разум, — зашептала Фагельма. — Сомнения губят равновесие. Тот, кто сомневается, теряет путь. Лишенный пути обречен на поражение. Поражение исключено.

Глаза ее горели, тяжелое, неравномерное дыхание поднимало грудь, но в мерно падавших словах звучала сила.

— Я вижу, ты сомневаешься, — мне достался сочувственный взгляд. — И я помогу тебе. Странно, я должна убить тебя… но мне не хочется, чтобы ты потерпел поражение… Сомнения в моем собственном разуме… Мое поражение исключено. Но я его потерпела. Значит остается только одно.

Фагельма поднесла руку ко рту, у нее на ладони блеснул черный глянцевый шарик.

— Эй, это что? Зачем? — я потянулся, чтобы перехватить ее за запястье.

Юри-юри кинула шарик в рот и сжала челюсти, судорога прошла по ее горлу.

— Все… — прохрипела она. — Теперь никаких сомнений… Я не справилась, жалко… Только придет другой, он справится…

— Нет! Нет! — горе хлестнуло по лицу как тяжелая холодная ладонь.

Тело Фагельмы содрогнулось, ее буквально выгнуло дугой, глаза выпучились, из ноздрей хлынула пена. Изо рта полились слова на неизвестном мне языке, должно быть на юри-юри, а потом она осела и затихла.

И когда я взял ее за руку, та оказалась холодной и безжизненной.

* * *

Оглушающий свист пришел сверху, и над нами повисли две черных сферы, утыканных пушинками одуванчика. Расцвели над кронами облака зеленого дыма, и по земле, по стволам хлестнул град из металлических шариков. Один из бойцов упал как подкошенный, другой схватился за окровавленную голову, мне прилетело в коленку.

— Внутрь!! — заорал я.

Нахлобучил шлем, цапанул одной рукой лямку рюкзака, другой помог встать раненой Заре. Тело тут же напомнило, что я и сам не в порядке, накатила липкая слабость, дурнота, голова закружилась.

Но я сжал зубы и преодолел эту сотню метров; иранд успели дать еще один залп, но на этот раз никого не убили. Надо мной нависла металлическая громада «небоскреба», я окунулся в прохладную полутьму, и выпустил веша, позволил ей со стоном опуститься на ступеньки.

Через пять минут внутри оказались все, кто пережил эти дни — пятьдесят пять бойцов, включая десятников, меньше половины центурии.

— Может они и хотели загнать нас сюда? — спросил Дю-Жхе, с сомнением глядя вверх: судя по грохоту, иранд продолжали лупить по нашему убежищу.

— Может, — я вытер пот с лица. — Сидите пока тут, следите за входом, а я пойду наверх.

Пусть по нам стреляют агрессивные нелюди, я должен сделать то, ради чего сюда явился, и ждать больше нет смысла.

— Одного я тебя не пущу, — неожиданно влез Макс. — Ты еле на ногах стоишь!

— И я с вами пойду, — добавил ферини. — Юнесса и Ррагат без нас справятся.

Я открыл рот, собираясь призвать зарвавшихся десятников в порядку, но тут же его закрыл. Есть шанс, что чужая помощь мне пригодится, чтобы отыскать наконец Обруч — планы нужного уровня я просмотрел, понял, где может крыться хитрый артефакт, но если он продолжит от меня убегать, то логично окружить его!

— Ладно, — буркнул я. — Юнесса, ты за старшую. Докладывай, если что.

По синим глазищам было видно, что ей страсть как любопытно, но занга только кивнула.

Мы отправились вверх по лестнице, и через пару палуб к нам присоединился Котик, вынырнул из тьмы и с деловым видом пристроился рядом. Когда я достал из рюкзака сканер, то Макс удивленно хмыкнул, а Дю-Жхе покачал головой, но ни тот, ни другой ничего не сказали.

Когда мы добрались до святилища, сверху донесся раскатистый грохот, и башня, в которой мы находились, содрогнулась от основания до вершины.

— Главный калибр в ход пошел? — спросил Макс и неожиданно затянул фальцетом. — Маленькая страна, маленькая странаааа, кто мне расскажет, кто покажет, где она, где онаа…

Я поднял сканер, и на экране мигом обнаружилась красная метка.

— Это что? — поинтересовался Дю-Жхе.

— То, что я ищу, — наше убежище содрогнулось вновь, но я опять не обратил на это внимания: никто, даже иранд не помешают мне добиться цели. — Там за стеной, проход… Смотрите.

Я высветил схему над браслетом-классификатором: каморка два на два, техническое помещение, где прячется оборудование, контролирующее вентиляцию и освещение храма, ведут в нее два коридора, один из прохода в сторону рабочей зоны, а другой — от люка в дальнем от нас «лепестке», и там же сейчас прячется Обруч. Зайдем с двух сторон, и никуда эта штука не денется… если она, конечно, не умеет ходить сквозь стены.

Но когда я озвучил свой план, то на меня посмотрели как на идиота.

— Клево, да! — воскликнул Макс. — То, что ты ищешь, оно живое?

— Вроде бы нет, — тут я сам ощутил себя придурком, но красный шарик на экране дрогнул и покатился влево. — Но как объяснить, что оно движется, я вообще не понимаю. Чтоб я сдох!

Котик недовольно хрюкнул и зашипел.

— Так, давай мы с тобой ему навстречу, а ты Дю-Жхе, к той двери… Сумеешь вскрыть?

Ферини кивнул — если не сработает приклад, то он просто расстреляет замок.

Мы с Максом кинулись к выходу из святилища, мимо лежащей на полу статуи бывшего Гегемона. Пушистой молнией рванулся за нами Котик, остался позади выход на лестницу, мы остановились перед нужной дверью.

Обруч, если верить сканеру, находился прямо за ней!

Я дернул ручку, нажал — закрыто!

— Мррррааааууу! — Котик буквально взвыл, в голосе его прозвучали злость и вызов.

Я навалился всем телом, ударил, и провалился вперед, едва не гвозданулся шлемом о стену. Выставил руку в последний момент, попытался удержать сканер, чтобы видеть цель, но не смог, зашарил взглядом по полу.

Никого и ничего! Гладкие стены, такой же пол.

— Я вошел, — доложил Дю-Жхе в наушниках.

— Иди к нам навстречу, — сказал я. — Что увидишь — говори.

Котик ткнулся в мою ногу, рванул вперед, из-за поворота загибавшегося дугой коридора донеслось его недовольное рычание.

— Что-то он чует, этот зверь твой, — буркнул Макс. — Мышей, что ли?

— Ага, летучих, — я снова таращился на экран сканера, и тот показывал, что цель наша как раз в той стороне, где сейчас Котик.

А еще я понимал, как могла она двигаться дальше за стеной в первый раз, когда я только ее обнаружил. Сразу за дверью в стене темнело вентиляционное отверстие, и решетка, насквозь проржавевшая, валялась на полу.

Но я не понимал, как она могла двигаться вообще!

И мы пошли по коридору, фактически побежали.

— Тут паразит впереди, — сообщил Дю-Жхе. — Твой, что ли?

— Мой, — отозвался я, ощущая, как нетерпение буквально грызет ребра.

Котик снова заорал впереди, на смену его воплю пришло рычание и скрежетание.

— Дьявольщина! — воскликнул Макс, и мы вылетели в техническое помещение, которое я видел на плане.

Из стен торчат панели с регуляторами и вентилями, там и сям прилепились короба с оборудованием. А в центре по полу катается шипящий и рычащий шерстяной клубок размером с баскетбольный мяч.

— Что?.. — из прохода напротив вылетел Дю-Жхе.

Клубок ударился о стенку и распался на двух оскаленных шестиногих хищников. Один победно рявкнул, и я узнал Котика, другой, бурый, как медведь, в ответ раскрыл пасть, но из нее вырвалось лишь слабое шипение.

И сканер мерцал красным, когда я наводил его на этого самого второго! Как так?

— Э… это мы ловили? — спросил Макс. — Одного тебе мало?

Взгляд Дю-Жхе говорил больше, чем любые слова, и по шее моей, по лицу пробежала горячая волна.

— Вот ведь… — начал я, и тут Котик снова бросился в атаку.

Глава 24

Второй зверь попытался отступить, припадая на левую среднюю лапу, но Котик уже вцепился ему в горло. Раздался чавкающий звук, какой бывает, когда вантус отдирают от прочищенного слива, бурая шкура разошлась, и под ней обнаружилось не кровоточащее мясо, а металлические детали.

Киборг! Вот это сюрприз!

— Ни хрена себе! — воскликнул Макс, Дю-Жхе вскинул автомат.

— Не стреляй! — воскликнул я.

Поврежденный киборг попытался убежать, но Котик укусил еще раз, и дергающаяся тушка упала на бок, из ран потекла черная маслянистая жидкость.

— Сейчас проверим, — я присел на корточки, потянулся за ножом.

Резать почти живое создание было противно, вернулись тошнота и головная боль. Однако я помнил, ради чего все это, я пилил и кромсал, держа перед глазами образ Сашки в те времена, когда она была совсем больна и мы готовились к худшему.

Я вскрыл яйцевидный контейнер из материала, похожего на пластик, и внутри что-то блеснуло. Аккуратно, едва касаясь пальцами, я вытащил золотой обруч как раз такого размера, чтобы надеть на голову, качнулись закрепленные на нем вуали-паутинки, блеснули драгоценные камни.

— Клево, — сказал Макс. — Мы всем покажем… Но что это?

— То, что нужно моей дочери, чтобы окончательно выздороветь.

— Егор, прием? — раздался из наушников голос Юнессы. — Тут у нас новые гости. Летучие шары свалили, ага. Явились бриан.

— Хорошо, идем, — я погладил гордого собой Котика. — Спасибо, мохнатый дружище. Без тебя ничего бы не вышло.

Ну да, кто мог догадаться, что неведомый похититель изготовит копию одного из корабельных паразитов и укроет в нем сокровище из дворца Гегемона?

— Хрр, — ответил зверь, и аккуратно, нежно цапнул меня за палец.

Когда мы спустились к подножию лестницы, там шел достаточно вялый бой. Проклятые иранд не причинили нам особого вреда, но навели на нас группу союзников, к счастью не очень большую.

И вот теперь аборигены постреливали по нам, мы постреливали в ответ.

— Здесь делать больше нечего, — сказал я, адресуясь к выжившим десятникам. — Прорываемся.

Ну да, в сорока километрах к югу находится вроде бы работающий портал, и мне нужно добраться туда. Настроить эту штуку так, чтобы попасть домой, и свалить наконец с этой бессмысленной бойни.

И я принялся отдавать приказы.

Да, я не знаю, сколько перед нами бриан, но зато они верят, что мы будем оборонять этот кусок линкора до последнего. Они не ждут от нас активных действий, и этим надо пользоваться, и не забывать о том, что боеприпасов у нас осталось не так уж много.

Я разбил центурию — то что осталось — на три группы, обозначил точку сбора пятью километрами южнее. Скрытое за облаками солнце уползло к горизонту, начало темнеть, и вместе с сумерками явился мелкий, шелестящий дождь, потянулись из глубины леса клочья тумана.

Самая та обстановка, чтобы удирать: бриан видят в темноте, но у нас есть маскировочные сети, которыми мы в этой операции не пользовались совсем.

— Ну что, давай, — сказал я, когда стало темно.

— Пошли, — приказал Дю-Жхе, и его бойцы растворились во мраке, превратились в пятна тьмы на темной земле.

Даже прислушавшись, я не мог уловить ни малейшего звука — они позли совершенно бесшумно, все опытные, прошедшие не один бой. Этой группе предстояло сделать большой крюк к западу, обогнуть расположение бриан и выйти на позицию метрах в пятистах от нашей «башни».

— Вперед, — скомандовал я Юнессе, выждав еще пять минут.

Ее отряд пойдет в другую сторону, на восток, сначала вдоль стены, потом через заросли, чтобы оказаться у аборигенов на другом фланге, взять их на прицел, послушать и понять, куда стрелять. Со мной раненые и группа прикрытия, и мы сделаем все, чтобы никто из наших больше тут не остался.

Они сражались за меня и за мою дочь, и я постараюсь вывести всех до единого.

Время тянулось невыносимо медленно, каждая секунда растягивалась до минуты, минута до часа.

— Есть, — доложил Дю-Жхе, когда я уже занервничал.

— Есть, — сообщила Юнесса буквально тут же.

Над нашими головами прошла очередь, выпущенная наугад, для острастки, пули забарабанили по металлу.

— Огонь! — приказал я.

Громыхнуло сразу с двух сторон, на левом фланге бриан и на правом, и я мог представить, что у них началось. Паника, мысли о том, что их окружают, что враг подтянул свежие силы, а мы проморгали, непонимание, что делать… сражаться, отступать, атаковать?

Это замешательство не продлится долго, но им надо воспользоваться.

— Пошли, — и я закинул на шею руку бойца-вилидаро, получившего ранение в ногу: ходить он мог, но не бегать.

Группа прикрытия ринулась вперед, огрызаясь короткими очередями, мы потащились следом. Рядом оказался Ррагат, буквально тащивший раненую Зару, справа двое бойцов с носилками, на которых кто-то сдерживал стоны.

Мы прорвемся, я никого не оставлю!

Под ногами зашуршала трава, сырая ветка ударила по лицу, я споткнулся о кочку. Шлем качнулся вперед-назад, и забрало, наспех закрепленное на месте после того, как отвалилось, недовольно заскрежетало.

Фильтр ночного видения барахлил, я то видел жуткий черно-зеленый призрачный лес, населенный мечущимися призраками, то проваливался в полную тьму, в которой просто угадывал, куда двигаться. Голова ныла и кружилась, в брюхе ворочалась тошнота, ноги подгибались, но я знал, что не могу сейчас упасть и отключиться, что у меня в рюкзаке Сияющий Обруч, и я несу его Сашке.

Как там мои девчонки?

Вспомнилась Юля, ее счастливая улыбка, солнечные блики в гриве светлых волос, светло-карие глаза. Я улыбнулся словно ей в ответ, и мерзкие телесные ощущения ушли на второй план, вернулись силы.

Нет, я вернусь, обязательно вернусь…

С диким воплем кто-то выскочил прямо на нас, я нацелил автомат одной рукой. Предплечье сотрясла отдача, и враг рухнул на спину, его собственное оружие вывалилось из ладони.

А дальше мы бежали, бежали и бежали, как могли, обливаясь потом, надрываясь и ковыляя. Очереди громыхали за спиной, но все тише и тише, шелестел дождь, вопили в кронах обитатели джунглей. Котик несся рядом, время от времени пропадал в зарослях, но потом всегда возвращался.

Потом я обнаружил, что нахожусь в точке встречи, и попытался выкрикнуть «Стоп!», но получилось только хриплое карканье. Но меня поняли, остановились, и бойцы, что здоровые, что раненые, принялись валиться наземь.

Я ухитрился не упасть, а просто сесть.

Через десять минут, когда я отдышался, из мрака явилась группа Юнессы, немножко отстал от нее Дю-Жхе. После переклички выяснилось, что потеряли мы троих, для ночной операции, да с грузом раненых на руках — очень мало.

* * *

Бриан нагнали нас уже через два часа.

И началась изнуряющая гонка по темному, ночному лесу — оставить заслон, выбросить в стороны дозоры, чтобы не обошли, и преодолеть километр; собраться с силами, поскольку тащить раненых беспрерывно невозможно, и сделать новый рывок; все это под непрерывным обстрелом, не очень прицельным, но изнуряющим, не имея возможности расслабиться ни на секунду.

Я уверенно отдавал приказы, гнал прочь усталость, но отчаяние давило все сильней.

Если не сбросить врага с хвоста, то в какой-то момент мы выдохнемся, нас остановят и перестреляют. А как его сбросить, если на руках у нас пяток бойцов, которые не могут не то что бегать, даже ходить, и десяток раненых полегче?!

Котик в какой-то момент все же отстал, решил, что без нас ему безопаснее, и как я мог его за это осудить?

Рассвет застал нас на вершине холма, густо поросшего «глазастыми» елочками.

— Контратака? — предложил Дю-Жхе. — Они точно не ждут.

Даже железный ферини устал, желтое лицо его в серой паутине татуировки осунулось, кожа обтянула кости, узкие глаза запали.

— А смысл? Ну выиграешь ты полчаса, и что? — я махнул рукой.

И тут стрельба донеслась оттуда, откуда мы ее совсем не ждали — спереди.

— Чтоб я сдох! — сердце мое упало.

Я с некоторым трудом оторвал себя от земли, глухо зашуршали ветки, закачались на них «глазки». Чавкнул под ногой раздавленный гриб, носа коснулась вонь свежего навоза, и я выскочил туда, где держали позицию бойцы Макса, которым вот-вот уходить вперед.

Ниже по склону, в серо-зеленом сумраке двигались размытые фигуры.

— Прекратить огонь! — рявкнул я, земля ударила в локти, и лес прыгнул навстречу, когда я дал максимальное увеличение на забрало.

Эх, надо было обзавестись биноклем, был он в списке доступного снаряжения!

Я различил высунувшегося из-за ствола бойца в шлеме и бронезащите, различил на груди символ «Гнева Гегемонии» — сжатый кулак, охваченный языками пламени.

— Это наши! — радость едва не подбросила меня вверх, и я заорал, надсаживая легкие. — Эй, здесь шестая центурия второго манипула третьей когорты!

Но почему карта мне ничего не показала? Я заглядывал в нее перед самым прорывом. То ли в информационной системе начались глюки, то ли подразделение, с которым мы столкнулись, использовало «маскировку» вроде той, что была у Зитирра.

— Егор? — ответил хорошо знакомый голос, и душа моя ушла в пятки. — Вот это номер!

Шадир!

— Всем на месте, — я поднялся, и медленно пошел вперед, расставив руки.

Пусть в одной из них автомат, стрелять из такого положения невозможно, и хотя меня наверняка взяли на прицел, вряд ли убьет на месте, даже если для них я мятежник и предатель.

Две елочки колыхнулись, на открытое место выбрался трибун: забрало поднято, видно покрытое оспинками лицо, свежая царапина на щеке. Он зашагал навстречу и мы встретились строго посередине между их позициями и нашими, рядом с рытвиной, где росло целое семейство грибов вроде того, который я только что раздавил — черные, склизкие, огромные.

— Вот так встреча, — Шадир смерил меня взглядом. — Система ориентации сдохла. Скачет, точно дрессированная лошадка по арене.

— Мы тоже вас не видели, — признал я.

— И что, ты готов признать меня командиром? — спросил трибун. — Или ты сам по себе? Чем ты вообще занят?

— Спасаю собственного ребенка! — в этот момент Обруч, спрятанный в рюкзаке, буквально жег мне спину, несмотря на несколько слоев толстой ткани и на броню.

Желваки набухли на скулах Шадира, и я подумал, что зря брякнул это.

— То есть ты мятежник, — протянул он. — Понятно… Приказы мои значит в задницу?

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»