Монгол Шерр Анастасия

ГЛАВА 25

Я была слишком пьяная, чтобы сопротивляться. Да и желания, честно говоря, не возникало. Зачем? Ведь я сама попросила его остаться. И мне, правда, хотелось ощутить хоть что-то, кроме боли и страха. Это так тяжело — закрывать глаза и видеть своё одиночество, которое, приобретая различные жуткие формы, истязает тебя в кошмарах и каждый раз напоминает, что ты — ничто. Тебя нет. Ты не личность, ты лишь дерьмо на чьих-то ботинках.

Наверное, я просто устала чувствовать себя дерьмом. Мне захотелось тепла. Пусть даже его подарит Монгол. Завтра я снова готова была возненавидеть и себя, и его, но то будет завтра. А сейчас, когда эйфория расползалась по телу, и мне становилось на всё наплевать с высокой башни, я собиралась получить от этой сволочи всё, чего желала на данный момент.

Чувствовала себя необычно. Не так, как тогда, когда Монгол практически заставил меня трахаться с ним. Мне не было страшно, противно, и не шевелилось под кожей ощущение, что всё это неправильно. А что вообще правильно в последнее время? У меня даже появились сомнения, что всё происходящее — не бред сумасшедшей. Быть может, однажды проснусь в дурдоме и узнаю, что я душевно больна. Но и на это плевать.

Он склонился над моей грудью, накрыл губами сосок и несильно сжал рукой другую грудь. Сымитировав толчок, дал почувствовать свой стояк. Каменный, огромный. Очертив влажную дорожку, спустился вниз, чуть прикусил кожу на животе, а у меня внутри словно натянулась струна. Странное ощущение.

Бельё стащил быстро, резким движением. Будто боялся, что я передумаю и пошлю его нахрен. Провёл пальцами по промежности, задевая клитор, надавливая на него, и низ живота пронзил первый спазм удовольствия.

Выгнулась, хватая ртом воздух и вонзая в его плечи ногти. Я могу чувствовать… Могу! И как же это приятно. Ощущать прикосновения и не бояться, а желать большего.

Лаская меня пальцами, то входил внутрь, то играл с клитором, нависая сверху, и с каким-то маниакальным восторгом разглядывал моё лицо. Второй рукой удерживал мою голову, не позволяя запрокинуть её или отвернуться. Прожигал своим бешеным взглядом, и, казалось, ему даже трахаться не надо, он уже это делал. Мысленно. Сношал меня во всех позах, как обезумевший.

— Уверена? — спросил в какой-то момент, и я промычала что-то бессвязное, чувствуя, как накатывает очередная волна. Позже я осознаю, что попросила не останавливаться. — Хорошо, — шею обдало горячим дыханием, и его большой член ворвался в меня на всю длину.

Вскрикнув от неожиданности, обхватила его ногами, пытаясь притормозить процесс, но Монгола уже было не остановить. Он, словно сорвавшись с цепи, вколачивался в меня с бешеной скоростью и хлюпающими звуками. Неужели я так хотела его? Этого гада, сволочь эту, что всю жизнь мне исковеркал? До такой степени хотела, что текла под ним, как последняя дрянь. И это было бы мерзко, если бы не было так хорошо.

Подаваясь к нему навстречу, я раздирала ногтями кожу на его спине и плечах, а Монгол лишь жадно брал меня. Вбивался, как больной, до боли в пояснице и промежности и, похоже, совершенно потерял голову. Как, впрочем, и я сама.

Разочарованно заскулила, когда он вышел из меня, и запротестовала, но перерыв длился не долго. Монгол одним рывком перевернул меня на живот, приподнял за ягодицы и с рычанием снова заполнил собой до отказа. Незначительная боль проскользнула и стихла, а вместо неё появилось новое ощущение. Будоражащее, до дикости странное. Оно граничило с оргазмом и внутри всё горело от неуёмного желания. Я не просто позволяла ему себя трахать. Я принимала в этом участие, причём с огромнм удовольствием.

— Сильнее, — попросила негромко, и Монгол замер во мне.

— Что? — выдохнул удивлённо.

— Сильнее, Монгол!

Он с рыком толкнулся, так, что пришлось упереться руками в изголовье кровати, намотал на кулак мои волосы и дёрнул назад.

— Я сказал, меня зовут Архан!

С таким же остервенением я толкнула его задницей, что на минуту вывело Монгола из строя (видимо, не ожидал) и, вырвавшись из его лап, повернулась. Моя грудь блестела от пота, и он уставился на сползающую по телу капельку, что дало мне фору. Опрокинув Монгола на спину, я оседлала его и, взяв в руку член, направила в себя.

— Нихрена ж себе, — прохрипел удивлённо, а я заткнула ему рот ладонью.

— Заткнись уже и делай дело!

Каждое моё движение на нём отдавалось разрядом тока по позвоночнику и спускалось вниз, туда, где соединялись наши тела — моё худощавое, немного угловатое и его мощное, разрисованное наколками. Мы абсолютно разные. Мы даже выглядели, будто из разных миров. Но то, как он входил в меня своим поршнем и вытрахивал из головы все ненужные мысли… Именно это и было настоящим. Тем, чего я хотела. Тем, что было мне необходимо сейчас.

Я кончила с криком, выгибаясь на нём и раздирая ногтями широкую волосатую грудь. Прокусив губу до крови, впилась поцелуем в его рот, как делал раньше он, и застыла, пока Монгол доводил себя до финала, удерживая меня за талию и вбиваясь резкими толчками. А потом сжал так крепко, что не могла даже вдохнуть, и кончил с хриплым, почти нечеловеческим стоном.

* * *

Мне снова снилась сестра. Она обнимала Монгола, улыбалась ему, а я почему-то чувствовала себя брошенной, одинокой. По щекам лились слёзы. Казалось, всем на меня наплевать, даже Лере. Я пыталась заговорить с ней, но она упорно меня не замечала, и я побежала за ними, когда они начали отдаляться, но догнать так и не смогла.

Очнувшись ото сна в холодном поту, я вскочила с постели, бросилась к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха, но оно, как назло не открывалось, будто заклинило. Удушье, подступающая к горлу тошнота, а ещё гадкий привкус алкоголя во рту — мерзко. А если вспомнить, что я вытворяла накануне вечером, то и вовсе впору лезть в петлю. Как назло запомнила всё до мельчайших подробностей. И как стонала под Монголом, и как орала под ним же, и как кончала в позе наездницы, а он, потирая мой клитор, скалился в похотливой ухмылке. Гадко и ужасно. Никогда больше не буду пить.

По закону подлости воды в спальне не оказалось. Пришлось накинуть халат и пойти на поиски живительной влаги. Стараясь не смотреть на храпящего Монгола, обошла кровать и на цыпочках поспешила к двери.

От проклятой водки всё ещё пошатывало и «штормило», а внутренности скручивались в узел от одного воспоминания, сколько я выпила. Осушив полбутылки воды, я оперлась на кухонный стол, пытаясь побороть тошноту. Ну вот, Алина, ты и скатилась. Скоро начнёшь похмеляться по утрам и каждый вечер проводить с Асланом Шамилевичем и его коллекционным, выдержанным коньяком. Желудок снова скрутило спазмом, и я отодвинула створку дверцы, ведущей на улицу. Глотнув свежего воздуха, закрыла глаза, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков и порывам слабого ветерка, играющего с волосами и одеждой.

Полегчало. Даже немного спать захотелось. Но я не торопилась, вспомнив, что там, в кровати, лежит Монгол… Причём уже не тот Монгол, которого я ненавижу, а тот, с которым сплю по доброй воле. Нет, именно это и было в моих планах. Отключить эмоции и действовать себе во благо. Но это легко лишь на словах или в пьяном бреду. А на деле…

Опустив ноги в воду, запрокинула голову, глядя на звёзды. Красиво. Умиротворяюще. Как жаль, что от людей почти ничего не зависит. Я бы для себя включила вечную ночь. Чтобы сидеть вот так и смотреть в небо, ни о чём не задумываясь.

Ногу что-то пощекотало, и я дёрнулась, возвращаясь в реальность. В воде тонула красивая разноцветная бабочка, я потянулась, чтобы спасти её, но не удержалась и свалилась в бассейн. Схватиться за поручни не успела, меня потащило на дно так резко, что даже вскрикнуть не успела. Хлебнув воды, вынырнула и, не отыскав точку опоры, снова ушла под воду. Как только я подумала, что вот, пожалуй, и всё — погибну банально и бездарно — чьи-то руки схватили меня за плечи и потащили вверх.

Монгол.

— Ты что, дура, блядь?! Какого хера ты сюда полезла?!

— Пошёл… ты…

— Зачем, Алина? Объясни, что в твоей дурной голове происходит? А ночью что было? Прощальный секс? Решила потрахаться перед тем, как утопиться? Совсем ебанутая, что ли?! — орал на меня, встряхивая и сдавливая своими ручищами, как тряпичную куклу, а я только и могла, что немо открывать рот. — Мне тебя в дурку упечь? Ты учти, блядь, мне это вообще нехуй делать!

Он что, думал, что я хотела покончить с собой? Серьёзно? Да прекратите…

— Я бабочку спасала…

— Чего? — уставился на меня ошалело.

— Бабочка упала в воду. Я потянулась за ней и упала…

— Вот дура, — выдохнул с облегчением, крепко стиснул в объятиях. — Нереальная дура.

Всё ещё откашливаясь, я хваталась за него обеими руками и обхватывала ногами. Чисто рефлекторно и без задней мысли, но Монгол, похоже, всё воспринял по-своему. Схватив меня за ягодицы, вжал в себя и поцеловал. В своём стиле, без намёка на нежность или ласку. Просто взял, что хотел. Алчно и беспардонно. Но я не стала сопротивляться. Не до того было.

— Когда-нибудь я тебя грохну, — взял всей пятернёй за лицо, сжал щеки. — Поняла меня?

Прижимая к груди, понёс в дом, на ходу целуя и сминая ягодицы так сильно, что сомнений не оставалось — останутся синяки.

— Ты что? — выдохнула, когда он вошёл на кухню и усадил меня на стол.

— Разложу и ебать буду, — ухмыльнулся нагло, встал между моих ног, не дав их свести.

— Сейчас? Здесь? Нет! Отпусти!

— Да, отпусти девушку, — послышался вдруг голос моего спасителя, но обрадоваться ему не вышло. Наоборот, я покраснела до корней волос и спряталась за Монгола. Хоть какой-то плюс от его габаритов. — В конце концов, для занятий… кхм… этим, есть спальня и кровать, а не стол, на котором повар готовит еду, — Аслан Шамилевич величественно прошагал мимо нас, открыл холодильник. — Прошу прощения за беспокойство, молодые люди, но меня замучила жажда, — только слепой не заметил бы на его губах улыбку. Вот же позорище…

Зло толкнув Монгола в бок, я воспользовалась тем, что его хватка ослабла, и соскочила со стола.

— Ну, спасибо, отец. Как обычно, всё испортил, — проворчал тот, но я уже не прислушивалась к их болтовне, позорно сбегая с места преступления.

Выдохнула лишь тогда, когда за мной захлопнулась дверь спальни. Облокотившись о стену, закрыла глаза и истерично захихикала. Не то стыдно, не то смешно, не то всё вместе. Всё ещё на адреналине не чувствовала ни холода, ни влаги, но мокрую сорочку стащила, накинула халат.

В комнату вошёл Монгол, наградил меня уставшим взглядом и направился к шкафу.

— Я уеду по делам, вернусь вечером. Сделай одолжение, будь хорошей девочкой. Не лезь в бассейн, не пей, поменьше общайся с моим отцом. И никаких сделок с ним, поняла?

Я равнодушно пожала плечами, показывая всем своим видом, насколько мне всё равно. Хотя на самом деле почему-то хотела, чтобы он остался. Наверное, просто слишком много всего случилось за последние сутки… Да и нет у меня другой компании, кроме обитателей этого дома.

Он поймал меня одной рукой, оторвал от пола и ткнулся носом в макушку.

— Сегодня я выполню твою просьбу. Но ты уверена, что хочешь этого?

Мозг ещё не пришёл в норму, и я на мгновение задумалась. О чём это он?.. Какая ещё просьба? И тут же ознобом по конечностям вспышка воспоминаний, врезавшихся в мысли, как товарный состав. Да, точно… Моя просьба.

— Ты… Приведёшь его мне?

Монгол вздохнул, кивнул.

— Д. Но я не хочу, чтобы ты марала руки. Потом не отмоешься. Просто скажи, что с ним сделать, я сам решу.

Ненависть окатила меня колючей волной и, казалось, каждый нерв напрягся в ожидании.

— Ты обещал.

— Да, я обещал, — осторожно опустил меня, зарылся пальцами в волосы и чуть сжал их у затылка. — Я выполню своё обещание.

ГЛАВА 26

Архан знал, каково это, убить человека. После такого не отмыться, не очиститься. Ты останешься убийцей навсегда. Нет срока давности, как в уголовном кодексе. Ты будешь засыпать и просыпаться с осознанием, что руки твои в крови, а сам ты ублюдок.

Он не хотел, чтобы Алину постигла та же участь. Не хотел, чтобы она стала такой же, как он. А она станет, если замарает себя. По-другому просто не выжить, не заткнуть демонов в голове, которые день и ночь орут, что ты убийца, отброс. Хренов урод, место которому на зоне или в дурке.

Монгол специально тянул время. На Шатуна даже не смотрел. Если посмотрит, то до Алины он не доедет. Ребята сами захлопнули крышку багажника. Чтобы не слышать, как мразь там скребётся, включил магнитолу на полную громкость и надавил на газ, выруливая на дорогу, ведущую за город.

Рана всё ещё напоминала о себе зудящей, тупой болью, и усталость валила с ног. Он перестал спать, перестал есть. Мысли о ней не оставляли в покое и хотелось изменить всё, да не получится. Он знатно накосячил, пора это признать. И с Леркой накосячил, и с Алиной. Он вообще один сплошной косяк.

Остановился у пересохшего пруда, заглушил мотор. Ребята остановились позади и замерли в ожидании, а Архан вышел из машины. Присел на влажную, пожухлую траву и уставился вдаль.

Надо всё обдумать. Всё решить. Что-то изменить, а, может, изменить всё.

Как нельзя кстати позвонил Варвар — единственный, кого Монгол хотел бы сейчас услышать.

— Здравствуй, братишка! Соскучился? Или всё-таки решил бухнуть, а не с кем?

Слышал, как Марат хмыкнул в трубку.

— Нет, я по другому делу. Помнишь, ты просил найти некоего Александра? Готово. Записывай адрес.

* * *

Честно говоря, я не планировала сегодня видеться с Асланом Шамилевичем. Не потому, что невыносимо стыдно за ночные приключения (хотя, чего уж там, и это тоже), но и вообще… Хотелось поваляться в постели, посмотреть телевизор, просто забыться.

Меня всё ещё колотило, и я не представляла, как посмотрю в глаза кошмару, который преследует меня каждую ночь. Ну, за исключением прошлой… И всё же должна. Иначе не смогла бы спать спокойно до конца жизни.

По телевидению крутили какую-то сопливую мелодраму, и я, сделав звук погромче, затолкала в рот дольку апельсина. Вот сейчас поплачу над тем, как главный герой ползает у ног героини, восторженно поаплодирую им в конце фильма и задрыхну, сделав вид, что меня в этом доме нет.

Не удалось.

Тихонько постучав, Фатима открыла дверь, выжидающе уставилась на меня.

— Что?

— Аслан тебя ждёт. Сказал, не будет обедать, пока ты не придёшь.

Ну, здрасьте. Я теперь что, всё время должна выполнять их пожелания? И тут же внутренний голос наподдал: «А чего ты хотела, принцесса? Живёшь в их доме, соблюдай их правила!»

Мысленно послала своё второе «я» нахрен и со вздохом поднялась с мягкой кроватки.

— Поторопись. Не заставляй его ждать, — как обычно дала напутствие Фатима, но уже не увидела, как я закатила глаза.

Как только вошла в столовую, мой сарказм и недовольство испарились в тот же миг. Мужчина сидел во главе стола с горделивой осанкой, но его глаза таили в себе столько одиночества, что у меня в горле запершило. Вот он весь такой из себя Император, а поговорить не с кем. Я, конечно, уверена, что он сам же этого и добился. Но всё же… Никто не заслуживает такого. Или заслуживает? Надо бы разузнать, что за вражда у них с Монголом. Да как? Фатима ни за что не станет удовлетворять моё любопытство, у Монгола спрашивать — всё равно, что башкой о стену биться. Если только напрямую у папаши…

— Присаживайся, Алина, — Аслан Шамилевич указал на стул рядом с собой и, откинувшись на спинку, сопроводил меня внимательным взглядом. С прищуром, словно сканируя.

В голове сразу же пронеслась целая стая мыслей. А что, если он сейчас отчитает меня за произошедшее ночью: мол, не в бордель попала, девочка.

Хотя вряд ли, конечно. Император не из тех, кто станет подслушивать под дверью, как его сынок трахается. Это слишком мерзко, чтобы просто представить. А то, что он увидел на кухне… Ну, видел и видел, чего уж теперь. Да и не с моей подачи всё было. Ну, почти… Но вопреки трезвым доводам разума, я всё же покраснела, как помидорина.

Вздохнув, потопала к столу, стараясь не поднимать взгляд на Аслана Шамилевича.

Он дождался, пока я присяду на стул, улыбнулся.

— Всё хорошо? — Даже не знаю, что вам на это ответить, глубокоуважаемый Император…

— Да, спасибо, — натянуто улыбнулась.

- Дай мне свою ручку, девочка, — протянул ладонь, и я недоверчиво нахмурилась.

Это ещё что значит?

— Ну же, не бойся, — подбодрил, буквально силой отдирая от стола мою левую руку. — Это тебе, — надел на безымянный палец колечко с блестящими камнями. Я не специалист в драгоценностях, но так сверкать могут только бриллианты. — Раньше это кольцо принадлежало матери Архана. Теперь оно твоё по праву. Не смотри так на меня. Я знаю, что делаю. А ты доверься мне. Ешь, — кивнул на тарелку и принялся за еду сам.

— Какое красивое…

Кольцо, и правда, великолепное. Я такие только в кино и видела. Только там были подделки, пусть и шикарные, а тут неописуемая прелесть.

Но чем я его заслужила? Странно это… Очень странно. Попахивало чем-то нехорошим. Папаша хитрость какую задумал?

Не думаю, что для того, чтобы получить в подарок фамильную драгоценность из рук Императора достаточно позволить его сыну разложить себя на кухонном столе. Вот совершенно не питаю иллюзий на сей счёт.

— Но вы уверены, что оно должно быть у меня?

— Да, я уверен. Однажды я уже запретил сыну жениться. Более того, сделал всё возможное, чтобы этому помешать. И теперь, как ты успела заметить, у нас… Кхм… Некоторые разногласия. Тогда я ошибался. Слишком сильно ошибался. Теперь же помогу сыну обрести счастье. Он слишком много терял. Пора вознаградить его.

Нехорошее предчувствие шевельнулось гадким слизняком где-то в районе желудка.

— А кто была та девушка, на которой вы не дали ему жениться?

Хотя ответ я уже знала. Догадывалась, во всяком случае.

— Твоя сестра, — невозмутимо ответил Аслан Шамилевич и полоснул ножом по сочному стейку, из которого потекла кровь. Замутило. — Ты должна понимать, я не мог позволить ему пасть настолько низко. Я не имел ничего против этой девчонки. Но она была шлюхой. Наследник Императора не может взять в жены шлюху.

Острыми осколками вонзились в сердце его слова. Хотя я и понимала, что он прав. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать — Монгол не стал бы тем, кем он есть сейчас. Не выбрался на верхушку криминального мира, если бы женился на Лере. Да даже будь он сыном учителя русской литературы, едва ли кто-то бы порадовался такой невестке. Лерка сама это знала, потому и была уверена, что Монгол на ней не женится.

Впрочем, они бы были идеальной парой… Проститутка и бандит.

— А я, по-вашему, подходящая партия?

Император усмехнулся, заботливо придвинул ко мне икру.

— Ты — да. Я хочу, чтобы именно ты стала женой моего сына. Роди мне внука, и я тебя озолочу. Всё, что захочешь. Весь мир к твоим ногам.

Моя челюсть медленно уехала вниз, а глаза полезли из орбит. Нет, я не ослышалась и не сошла с ума. Двинулся по фазе тут кто-то другой.

— Благодарю вас за столь лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь,  улыбнулась ему, насколько могла вежливо и опустила ошалелый взгляд в тарелку.

— Ты не можешь отказаться, девочка. Я же говорил, в нашем роду мужчины выбирают себе женщин вне зависимости от их согласия или несогласия.

— И что, заставите?

Мужчина на мгновение замер, поднял на меня взгляд.

— Я заставил свою жену родить Архана. А мой сын очень похож на меня.

Так я и думала. Яблочко от яблоньки…

— За что сидел Мон… Архан? И почему вы позволили вашему сыну сесть в тюрьму? У вас ведь такие возможности… Ни за что не поверю, что вы не могли ему помочь. Откупить там или нанять хорошего адвоката.

Скорее всего, я сильно рисковала быть послана, но, раз уж мне надели на пальчик колечко, намекают на внуков от меня же, можно и повыпендриваться.

— Он сидел за убийство. И да, я мог помочь сыну. Но зачем, если у него в восемнадцать лет не хватило мозгов зарыть труп в ближайшей лесополосе? Он должен был познать жизнь. Почувствовать на вкус собственное дерьмо. Только так становятся настоящими мужчинами.

Тут я немножко прифигела. Не то, чтобы для меня новость об убийстве стала великим открытием, нет. Я знала, что руки Монгола, которыми он с таким удовольствием лапает моё тело, по локоть в крови. Но то, как об этом говорит его отец… Молодой парень, убивший человека, был наказан не за само убийство, а за то, что не додумался скрыть улики. Охренеть.

— Я знаю, как дико для тебя это всё звучит, малышка. Но ты ещё слишком молода. Поверь мне на слово, мужчина должен быть жёстким и жестоким. Иначе его просто втопчут в землю те, кто сильнее.

А наши разговоры с Императором обретают смысл. Теперь я хотя бы понимала, отчего Монгол стал таким зверем. Его таким растили. С детства готовили к тому, что придётся жрать других. И он жрал. Любой бы жрал, если бы ему это внушали каждый день. Да и попасть в тюрягу в восемнадцать лет как-то слишком… Так, стоп! Я же сейчас не жалею Монгола? Он так-то за дело сел!

— Извините, Аслан Шамилевич, но у меня что-то нет аппетита. Можно я пойду?

Он не удивился. Просто молча кивнул и продолжил терзать несчастный кусок мяса, который мне теперь представлялся человеческой плотью.

— Алина? — окликнул, когда я уже взялась за ручку двери. — Хорошо подумай над моим предложением. Сделаешь моего сына счастливым, получишь в свои владения империю.

Это, конечно, заманчиво. Только задача больно непростая. Я бы сказала, невыполнимая. Речь ведь идёт о Монголе. О том, кто якобы враг мне…

Но самое страшное, что я больше не испытывала к нему ненависти. И страха тоже нет. Всё исчезло, будто и не было. А оно не должно исчезать. Я же презирать его должна. Должна… Только вместо этого прыгала под ним и на нём всю ночь.

* * *

Сидя на большом диване, Фатима ловко выводила петли своей загадочной одёжки и хитро на меня поглядывала. Ждала, что я заговорю первой.

— Аслан Шамилевич предложил выйти замуж за его сына и родить ему ребёнка.

Фатима приподняла бровь, даже спицы в руках замерли без движения, но быстро обрела присущее ей спокойствие.

— Это хорошо. Значит, он принял тебя.

Ммм… Надо же, какая честь. Я, наверное, должна была упасть ему в ноги и расцеловать ботинки из крокодиловой кожи? Или просто возрадоваться, тихо и скромно, как и полагается принцессе? Только не учили меня в детдоме, как быть невесткой Императора.

— Это всё, что ты мне скажешь?

Фатима отложила своё вязание, внимательно посмотрела в мои глаза.

— А что ты хочешь услышать?

— Ну… Я не знаю. Твоё мнение, к примеру.

Она как-то неопределенно хмыкнула, вновь взялась за спицы. Это что-то новенькое. А где же: «Покорись, смирись, сделай принцу приятное»?

— Моё мнение тебе неинтересно. У тебя есть своё, и ты уже всё решила.

— С чего ты это взяла?

— Будь это не так, ты бы даже мысли не допускала, чтобы сблизиться с ним. А если говоришь об этом, то…

— Ладно. Поняла. Ты на их стороне. Как всегда, как все в этом доме.

— Это не так, — забрав из моей руки чашку с чаем, поставила её на стол и стиснула мои пальцы. — Такую как ты, добрую сердцем и сильную духом, не сыскать во всём мире. Ты очень дорога мне, девочка. Я потеряла свою дочь, затем потеряла и Архана… Но обрела тебя и считаю, что ты моё успокоение, дарованное небесами. И я хотела бы, чтобы вы с Арханом были друг у друга. В тебе есть сила и свет, которые не дадут ему рухнуть в пропасть своей ненависти, а у него есть любовь, — тут я не удержалась, фыркнула. — Зря ты сомневаешься. В нём очень много нерастраченной любви. Она где-то глубоко, спрятана, закопана под толстым слоем льда. Но ты сможешь её освободить.

Ага… Сейчас только за лопатой сбегаю.

— Знаешь, я не верю, что смогу когда-нибудь забыть всё, что он мне сделал. Ну, то есть, я, конечно, могу отпустить обиды и попытаться посмотреть на него другим взглядом, но всё, что было… Оно ведь никуда не денется. Оно останется со мной, во мне… Я не знаю. Я, правда, понимаю, что мне выгодно стать невесткой Императора, а тем более родить ему внуков, но это так сложно — заглушить голос сердца и жить лишь здравым смыслом, — тяжело вздохнула.

Женщина усмехнулась, глядя на кольцо, подаренное Асланом Шамилевичем, погладила мою руку.

— А давай мы поговорим об этом потом, когда ты действительно всё отпустишь и посмотришь на него по-другому. Начни с малого. Попробуй называть его по имени.

— Кого? Монгола?

— Не Монгола. Архана.

Пффф… И что это даст?

Фатима, видимо, прочитала мой немой вопрос по глазам.

— Попробуй пообщаться с ним. Просто поговорить. Вы ведь совсем не говорите, я права? И обязательно называй его по имени. Это сближает.

Я открыла рот, чтобы возразить, но за спиной послышались шаги. Шаги тяжёлые, злые. Даже знала, кому они принадлежат.

— Идём со мной, — Монгол заговорил, обращаясь ко мне, хоть и теплилась надежда, что это он Фатиме. — Алина?

Я поднялась с дивана и повернулась к нему.

— Идём, — он протянул мне руку, крепко схватил за пальцы, что тут же онемели.

Я догадывалась, куда он ведёт меня. Посмотреть в глаза своему страху и убить его. И я смогу. Я должна смочь. Потому что выживают только жёсткие и жестокие.

ГЛАВА 27

Он вёл её за руку в конюшню, а Алину колотило так, что сам мандражировать начал. Успокаивающе погладил пальцы и поднёс к губам её руку.

— Если не хочешь, можешь не идти.

Она остановилась, тяжело вздохнула.

— Я справлюсь. Я должна. Я ведь сильная… Да?

— Да, ты сильная. Я ещё не встречал никого сильнее тебя, — Архан невольно усмехнулся, коснулся губами её прохладных пальцев и удивлённо уставился на кольцо. Кольцо матери. Что за нахуй? Откуда?

— Где ты взяла это кольцо? — посуровел, навис над ней скалой, а девчонка втянула шею в плечи, но тут же выпрямилась.

— Украла, — прошипела злобно, вырывая свою руку из его. — Что за вопросы? Твой отец дал! По-твоему, откуда ещё?

— Почему он тебе его дал? — Что опять задумал этот старый лис?

— А откуда мне знать? Хочешь, забери! — порывалась снять с пальца кольцо, да была в нём парочка секретов. Не снять его никакими подручными средствами.

— Даже не пытайся. Не получится, — покачав головой, указал ей на здание. — Туда.

С отцом решил разобраться попозже. В принципе, он и так знает, чего тот хочет.

Шатун поднял голову, оскалился разбитой в кровь пастью.

— Посмотрите-ка, это ж моя сладкая тёлочка пожаловала на свидание! Соскучилась, малышка? Давай, иди сюда, я уже готов, загляни мне в штаны, — вытащив язык, сымитировал что-то, отчего у Монгола пошли красные круги перед глазами.

С размаху двинул его в челюсть, и урод завалился на пол. Повернулся к Алине, а та зажалась у двери с видом загнанного зверька.

— Иди к мне, — подал ей руку, подтянул поближе почти силой, заглядывая в побледневшую мордаху. — Не бойся. Он на цепи, видишь? Как бешеный шакал. Скажи, что с ним сделать, и уходи, — Архану не хотелось, чтобы девочка видела, как он выпускает мрази кишки. Ему похуй, а её психика может пошатнуться. Ей и так кошмаров хватает. Каждую ночь качает её, как ребёнка, пока страшный сон не уйдёт.

— Нет. Я… — замотала головой, пытаясь собраться с мыслями, но Монгол видел, ей тяжело. Девочка опять переживает ту жуть, которую уже никогда не забыть. Связана этим страхом по рукам и ногам, даже шевельнуться не может.

— Ты не будешь этого делать. Я обещал тебе привести его. Но марать руки об эту суку я тебе не дам.

Она нервно прикусила губу, так сильно, что выступила капелька крови, и Архан склонился, убрал её своими губами. Алина подняла на него потерянный взгляд, моргнула.

— Нет…

* * *

Я не жестокая. Нет. И не сильная. Сколько бы ни называла себя таковой… Я не такая, как они, и никогда не стану такой.

Замотав головой, зажмурилась изо всех сил, и по щеке скатилась предательская слеза. Паршиво-то как… Не могу я убить человека. Пусть даже этот человек законченная мразь. И Монголу позволить его убить не могу. Иначе, чем я тогда буду отличаться от них, головорезов и бандитов?

А в глазах Монгола горел огонь. Страшное, всепоглощающее пламя.

— Сдай его в полицию. Ты ведь можешь сделать так, чтобы он сел на всю жизнь? Можешь?

Монгол взирал на меня неверящим взглядом, обезумевшим и диким.

— Ты что, ебнулась? Совсем, что ли? — рявкнул зло и, отступив от меня, ловким движением вытащил из-за пояса штанов пистолет.

— Не надо! — вцепилась в его ручищу, буквально повиснув на ней. — Прошу. Пусть больше не будет крови и поводов мстить. Пусть всё закончится здесь и сейчас.

— Я его пристрелю, и всё закончится. Здесь и сейчас. Иди в дом, — его «кувалда», сжимающая оружие, не дрогнула, а взгляд стал ещё страшнее. Там словно демоны плясали, жуткие, клыкастые. Они хохотали и утаскивали за собой в пропасть тёмную, мрачную. И мне действительно становилось хреново от одной мысли, что его уже не остановить и не спасти.

— Архан… Ради меня. Я прошу тебя, сделай это ради меня. Отправь его в тюрьму. Прерви эту бесконечную цепочку трупов. Я не хочу с этим жить. И ты не хочешь.

Не знаю, что послужило тому, что он опустил ствол и повернулся ко мне. Быть может, это моё обращение к нему по имени, а может, действительно понял смысл моих слов. Но он заколебался, а это уже прогресс.

— Прошу тебя. Сделай, как я прошу, и я дам тебе шанс… — спохватилась, да поздно. Слишком поздно. Слова сами слетели с губ.

А ведь я не собиралась прыгать к нему в объятия. Он всё ещё Монгол, а я всё ещё его жертва. И нет, Император не купил меня с потрохами. Я не продалась за колечко с брюликами и обещанные полцарства. Но как же надоело быть жертвой! Почему я должна прогибаться, бояться, прятаться? Почему не начать бороться за себя и своё будущее? Я заслужила! Слышите?! Я заслужила, блядь, нормальную жизнь! И пусть никогда не познаю, каково это, когда тебе дарят цветочки и поют под окном серенады, но у меня будет власть. И больше никто никогда не посмеет меня обидеть. Ну, кроме самого Монгола… От него мне не избавиться.

— По-твоему, меня можно прогнуть обещаниями? Ты и так моя! — рявкнул, стряхнул со своей руки, как надоедливую собачонку, и грубо схватил за подбородок. — Шантаж не прокатит, Алина!