Монгол Шерр Анастасия

БОНУС

Год спустя:

— Привет. А ты чего здесь? — Монгол растерянно уставился на меня, даже рот открыл от изумления. — А это чё? — кивнул на столик, который я расположила прямо на полу, между медвежьими шкурами. Рядом, в камине потрескивают дрова. Да, я нашла в замке Императора комнату с камином. Пришлось, правда, выселить отсюда пауков и выкинуть разный хлам, накопленный годами, но с помощью Фатимы и двух мордоворотов из охраны я со всем справилась.

— Это не «чё», это ужин. Садись уже.

Ну ладно. Не совсем ужин… Он с уклоном в романтику. Ну там, лепестки роз, свечи. Всё банальненько, но очень красиво.

Архан послушно сел на шкуру, взял бутылку вина и наполнил бокалы.

— Ты же понимаешь, как глупо всё это выглядит? Мы и романтика? Серьёзно?

Обидно вообще-то.

Поджав губы, взяла свой бокал.

— Сволочь ты, Монгол. Я старалась, между прочим.

Он усмехнулся, одной рукой отодвинул столик, а второй схватил меня и дёрнул на себя.

— Меня зовут Архан, маленькая ты засранка, — прошептал в губы и коснулся их своими.

Я увернулась, вызвав у него животный рык и прежде, чем он попёр напролом, как танк, выставила вперёд руку.

— Подожди. Сначала ужин.

Архан не удержался от ехидного смешка и я усмехнулась, подавая ему шампанское. Недовольно сверкнул на меня своими карими глазами.

— Я по-твоему, газировку эту пить буду?

— Будешь, — кивнула на полном серьёзе и поднесла свой бокал.

С тяжким вздохом он открыл бутылку и разлил по бокалам искрящийся напиток.

— Ну за тебя, что ли, — чокнулся с моим бокалом и залпом осушил свой. Поморщился, будто выпил полбутылки уксуса.

На сей раз усмехнулась я.

— Ты дикарь, Ар.

Монгол поднял на меня взгляд и где-то там, на глубине его глаз, я увидела то, чему не знаю названия… Но оно появляется всё чаще. Особенно, когда я называю его по имени.

— Так я вроде этого и не скрывал, — наигранно равнодушно пожал плечами и набросился на мои губы, повалив меня на пол. — Хочу тебя, пиздец как, — стащил с плеч халат. — Каждый день хочу, — обжигая мою кожу своим горячим дыханием, исследовал шею, опустился ниже, разрывая сорочку, как лист бумаги. — Каждую минуту, — чуть сжал зубами сосок и, сорвав с моих губ стон, лизнул мгновенно напрягшийся бугорок языком. — Каждую секунду. У меня стояк на тебя двадцать четыре часа в сутки. Бля… Как мало тебя, волчонок, — рванув мои трусики, отбросил их в сторону, а я зашипела от боли.

Иногда он пугает меня. Нет, к его бешеному темпераменту я уже привыкла, насколько можно, конечно, к этому привыкнуть. Мы даже научились слышать друг друга, что раньше казалось абсолютно невозможным. Я боюсь его одержимости. Она больная, разрушительная, жуткая. От его взгляда кружится голова и тело покрывается мурашками, но с каждым днём мне это нравится всё больше. И теперь уже начинаю опасаться себя. Своих непонятных чувств.

Всё изменилось. Слишком кардинально. Я упустила тот момент, когда ненависть переросла в нечто иное. Может это, конечно, и не любовь ещё, но совершенно точно уже не равнодушие. Мы как наркоманы. Испытывая ломку, тянемся за дозой и не можем насытиться. Слишком много душевных ран. Слишком много разочарований в прошлом. Наверное, именно это и стало спусковым механизмом. Мы пытаемся излечить друг друга. И что самое интересное, у нас получается.

Монгол накрывает моё тело своим, обрушивается с поцелуями и хрипло рычит на ушко:

— Давай без презерватива сегодня? — да-да, я научила его предохраняться. И это уже огромный сдвиг. Не так-то просто, знаете ли, заставить дикаря надеть «проклятую резинку, в которой как в скафандре».

— Пока нет. Ты же обещал на меня не давить, — отпихиваю его от себя и Архан сдаётся.

— Ладно, понял, — недовольно сопя, отрывается от меня тянется в карман за презервативом.

Разрывает зубами фольгу и, приспустив штаны, быстро раскатывает презерватив по стволу.

— Подожди, не торопись, — мягко отстраняю его, упираясь ладонью в стальную грудь. — У нас же романтический вечер, забыл?

Монгол саркастично выгибает бровь, явно сдерживаясь от какой-нибудь пошлой шуточки, а я пользуюсь моментом и, схватившись за его штаны, яну их вниз.

Архан помогает мне с одеждой и даже сам стаскивает с себя майку. Поглаживая его татуированные, смуглые руки, привлекаю к себе и Монгол шумно сглатывает, склоняется к моей шее. Еле ощутимое прикосновение его языка заставляет задрожать и между ног становится горячо и влажно.

Он сдвигается всем корпусом вниз, горячее дыхание касается моего живота и по телу проходит разряд тока. Сердце стучит всё быстрее, а его язык касается меня там. И это дико. Потому что он Монгол. Потому что не привыкла я к таким ласкам и до сих они кажутся мне какими-то нереальными.

— Тихо, волчонок. Тихо. Всё хорошо, — шепчет, успокаивающе поглаживая мой живот, а большой палец ложится на клитор. Слегка надавливает, ласкает круговыми движениями.

Запрокинув голову, кусаю губы, пытаясь сдержать крик, но когда между моих складочек снова проходится его влажный язык, не могу удержаться и всё-таки вскрикиваю.

— Ар… Пожалуйста.

Он приподнимается и теперь его язык заменяет палец, что входит в меня резко, даже немного грубо.

— Что «пожалуйста»? Скажи! — требовательно смотрит мне в глаза, не прекращая движений пальцев.

— Трахни уже меня, идиот! — рычу, впиваясь в его плечи ногтями и притягивая к себе.

— Ты, наверное, сильно хочешь, да? — скалится в издевательской ухмылке и добавляет второй палец. Но мне этого мало. Хочу ощутить его в себе. Всего. Твёрдого, горячего.

— Ар, прошу… — рычу, уже сама насаживаюсь на его пальцы, но всё не то. Внизу живота тянет, тело требует его, дрожит. Выгляжу, наверное, как озабоченная нимфоманка, но сил уже не осталось. Я готова кончить даже от пальцев, но Монгол будто чувствует это и резко оставляет меня.

От разочарования, злюсь, царапаю его предплечье так сильно, что выступает кровь, а Ар продолжает потешаться и стаскивает с себя презерватив.

— Либо без него, либо идём спать, — ставит мне ультиматум и я рычу от ярости, обхватываю его ногами, не давая отстраниться.

— Я согласна!

Одним точным движением Архан заполняет меня собой и, не дав привыкнуть, начинает толкаться, как озверелый.

А я уже не здесь. Я полностью растворяюсь в сумасшедших ощущениях и понимаю, что хочу этого. Хочу не только испытать оргазм, но и почувствовать, как он кончает в меня.

Содрогаюсь от накатывающих волн и выгибаюсь, насколько это возможно под такой машиной. Архан приостанавливается, замирает внутри и внимательно изучает моё лицо.

— Хочу в тебя спустить, — грубые, пошлые высказывания лишь продляют помутнение и я выдыхаю в его губы, что согласна.

А потом снова быстрые рваные толчки, буквально очередь. Нескончаемая сумасшедшая. Архану уже не важен процесс, он хочет кончить, пока я не передумала. И я начинаю приходить в себя, но слишком поздно…

— Ар, подожди, — упираюсь в его грудь, но он замирает, со стоном выдыхает и я чувствую, как внутри разливается тепло. Ещё пара движений и Монгол падает на спину, привлекает меня к себе.

— Не бойся. Если не захочешь ребёнка, я пойму. Сказал же буду ждать, сколько надо. Завтра выпьешь таблетку и всё, — но по голосу понятно, что он против таблетки. Ар буквально помешан на желании создать семью. Уж я-то знаю.

Его дыхание быстро приходит в норму, чего не скажешь о моём. Задыхаюсь, обнимая его большое туловище и на губах почему-то появляется улыбка.

— А с чего ты взял, что я от одного раза забеременею?

Он пожимает плечами, закидывает руки за голову и опускает на меня загадочный взгляд.

— Так мне кажется. Я очень этого хочу. Но если ты против, ничего не будет.

Поднимаюсь, подпираю подбородок рукой и внимательно на него смотрю. Монгол проводит большим пальцем, по моим распухшим губам, сминает их.

— Слушай, а давай уже поженимся, а? Ну бля, как-то это неправильно всё. Сколько ещё я буду за тобой бегать? Совсем совесть потеряла.

Прыскаю от смеха и, закрыв руками лицо, заваливаюсь на него. Да, я, пожалуй, самая странная невеста из всех. До недавнего времени ещё можно было списать всё это на наше ненормальное, жуткое знакомство и всю ту боль, что пришлось пережить по вине моей сестры и Монгола. Но только до тех пор, пока мне не дали свободу. А вернувшись назад добровольно, я дала согласие на всё, что последовало далее.

— Какое романтичное предложение, — наконец, успокаиваюсь и замечаю, что Архан нахмурен.

— По-твоему, это смешно?

Я касаюсь пальцами его бороды, щекочу.

— Твоё предложение? Нет. Не смешно. Смешно то, что я согласна.

Он на миг застывает, лицо не выражает никаких эмоций, будто ему всё равно, но рука, что сдавливает мою талию, говорит об обратном.

Секунда и я уже опрокинута на спину, а Архан вглядывается в мои глаза, пытаясь отыскать там что-то, что раскроет ложь.

— Я не шучу. Правда согласна.

Его губы дёргаются в подобии улыбки и взгляд светлеет.

— Учти, назад отмотать не получится.

— А мы больше не будем оглядываться назад. Только вперёд.

*****

Несколько месяцев спустя:

— Ты чё, Алин? — Архан растерянно смотрел то на меня, то на малышку в своих руках. — Какая девочка? Я пацана просил.

Сдержав порыв запустить Монголу в голову что-нибудь тяжёлое, я закатила глаза.

— У тебя совсем совести нет? И чем тебя девочка не устраивает?

— А на хрена мне девка?

— Да прекрати, Ар. Посмотри какая она миленькая, — я потрепала малютку пальцем по носику, а та испуганно уставилась на Архана.

— Ну ладно. Не выбрасывать же на улицу, — склонив голову, присмотрелся к ней и опустил на пол. — До Хаоса ей, конечно, далеко, но может мои красавцы всё же воспитают её, как надо.

Щенок радостно завилял хвостиком и вонзился крохотными зубками в штанину Архана.

— Твой Хаос бешеная псина. Сначала кусает, потом думает. А эту девочку я купила для нашего малыша. Она и не должна походить на Хаоса. Всё ясно?

— Ладно, понял я, — Ар опустил взгляд на мой живот, положил на него свою большую, тёплую ладонь. — Заводи кого хочешь, только сделай уже меня отцом. Сил нет, как жду его.

Он не врал. За месяцы беременности я не раз просыпалась по ночам от того, что Архан поглаживал мой живот и что-то ему нашёптывал. И это было настолько интимно, настолько трогательно, что я не смела его прерывать.

Архан любит нас. Своей ненормальной, бешеной любовью. Так сильно, что его трясёт всего, когда заходим в кабинет врача на осмотр. Он ни на минуту не покидает меня, даже во время этих самых осмотров. Поначалу мой доктор пыталась его выпроводить, но пару раз получив ответ в стиле Монгола, бросила эту затею, шепнув мне испуганно, что более чокнутого папашки ещё не встречала.

Для меня вот такой Монгол тоже стал потрясением. Ведь я всегда считала, что его руки способны только калечить и ломать. Я ошибалась.

Он создан для того, чтобы стать отцом. Теперь мне не страшно, потому что уверена — Архан сможет сохранить свою семью.

*****

— Это мальчик? — Ар с нескрываемым удивлением осматривал малыша, а тот шевелил ручками, видимо, пытаясь ухватить отца за бороду.

— А что, не видно? — усмехнулась, наблюдая за его попытками распознать пол малыша. — Сын у тебя, Монгол. Не рад, что ли?

— А чего он мелкий такой? — с подозрением прищурился и я закатила глаза к потолку.

— Так родился только. Какой он должен быть по-твоему?

Чуть позже я пойму, что новоиспеченный папаша просто был в шоке. Стоило ему взять сына на руки, и всё… Монгола не стало. Появился любящий отец, сердце которого теперь навеки принадлежит нам. Сынок схватил его в свои маленькие ладошки и теперь уже не отпустит. Маленькая копия Архана — такой же собственник, непримиримый и жадный до внимания и любви. Он получит то, чего не получили мы в детстве, а мы получим то, чего уже никогда не ждали.

Дома нас встречал всегда строгий и непоколебимый дедушка, однако, его железной выдержки хватило ровно до того момента, когда в императорские руки не попал наследник.

— Когда-то я так же держал тебя, сын. Именно здесь, у порога я дал тебе имя. Как же он похож на тебя, — глаза мужчины заблестели и он поспешил опустить взгляд на внука. — Теперь я верю, что прощён.

— Его зовут Тархан, — Ар обнял меня, уткнулся носом в мою макушку, а я перевела взгляд на вовсю рыдающую Фатиму. Знаю, сейчас все вспомнили мать Архана и то время, когда у них всё пошло наперекосяк. Но уверена, наша история будет совершенно другой. Мы выбрали совершенно иной путь.

Конец