Надежда Феникса Эльденберт Марина

Глава 14. В гостях у дракона. Часть 1

Ночью принято спать. По крайней мере, в моей семье всегда было принято. Люба, правда, не всегда соглашалась с таким положением дел, а вот я любила поспать и чаще всего спала как убитая. Но не сегодня. Тот короткий период, когда я отключилась и провалялась в джинсах и футболке поверх покрывала, обернулся для меня катастрофой.

Воспользовавшись этим, ко мне в комнату коварно проникли служанки и раздели меня. Покрывало стянули, а меня, абсолютно голую, уложили под легкое, словно шелковое одеяло, которое приятно холодило кожу. Как я при всем при этом не проснулась, оставалось загадкой, но не проснулась: видимо, мне совершенно не хотелось возвращаться в мир императора и всего, что его окружает.

Правда, как–то избирательно. Потому что проснувшись и обнаружив себя голой, завернутой в шелк, заснуть я уже не смогла. Ворочалась с боку на боку, считала овец, фениксов, драконов, помесь фениксов с козлами, но даже последнее не помогло. Наоборот, спать расхотелось еще больше.

Учитывая, что ночь была летняя и светало рано, небо начало активно синеть, светлеть, а после и вовсе залилось легким стыдливым румянцем раннего утра, после чего я, плюнув на все, пошла принимать водные процедуры, делать зарядку и переодеваться обратно в футболку и джинсы, ага.

На самом деле то, что я вчера наговорила Фениксу, не было правдой. Не хотела я лететь ни с каким драконом, я просто хотела уйти из этого мира. Уйти и забыть все, что здесь было, но судьба распорядилась иначе. Когда я пила воду, в окно сунулась драконья морда и поинтересовалась:

— Ну так что, вы подумали над моим предложением, Надежда?

Учитывая, что морда едва–едва пролезала в арку окна, а голос больше напоминал рычание, неудивительно, что моя рука дрогнула. Дрогнула, и я пролила на себя водичку, на груди расплылось мокрое пятно. Глядя на него, я честно порадовалась, что оно расплывается на груди.

— Вы всегда так подкрадываетесь, Миранхард? — поинтересовалась я.

— Нет, только когда интересно посмотреть на чью–то реакцию.

— И как вам моя реакция?

— Примерно как я и ожидал.

— То есть «АААААА» и графина вам в голову вы не ждали?

— Не от вас, Надежда.

И на том спасибо.

— Не думала, что вы разговариваете, — заметила я, приближаясь.

Дракон, зависший у моего окна, выпустил струйки дыма из носа. Вроде как фыркнул скептически.

— Почему бы мне не разговаривать?

— Потому что вы — дракон? Я имею в виду, сейчас вы дракон, а драконы рычат.

— И кусаются, — насмешливо сообщил Миранхард. — Мы с детства тренируем голосовые связки, чтобы уметь разговаривать как в драконьей форме, так и в человеческой. Кстати, будучи человеком я тоже могу рычать и позвать любого из сородичей на первородном драконийском.

— Ого, — уважительно сказала я.

— Ага, — согласился дракон. Мне даже показалось, что поддразнил. Или не показалось. — Так что, Надежда, хотите полететь со мной?

— По… лететь?!

— Конечно! — Он хлопнул крыльями, и в лицо мне ударил порыв горячего, разогретого его внутренним пламенем, воздуха. — Порталы — это скучно. Право–слово, кому интересно идти через светящийся кружок, когда можно парить в воздухе?

«Мне», — подумала я, но вслух не сказала. Хотя бы потому, что полетать на драконе и правда было интересно!

Полетать на драконе!!! Невероятно.

— И что, вы меня прямо так сейчас отсюда и заберете, безо всяких церемоний?

Миранхард снова фыркнул. При этом чуть не поджег занавеску, я едва успела ее отдернуть.

— К чему церемонии? С его императорским величеством я попрощался еще вчера, а ваши родные, если пожелаете, прибудут порталом. Вчера я оставил соответствующие распоряжения на тот счет, если вдруг вы согласитесь со мной полететь.

— Не знаю, почему, но мне это нравится, — пробормотала я себе под нос. — И что, мне теперь нужно на вас… сесть?

— Придется, да, — весело сообщил Миранхард, а после взмыл ввысь.

Меня чуть не сдуло. Буквально. От взметнувшей воздух силы, от порыва этого самого воздуха, когда мощный зверь взлетал в небеса, а после устремился в сторону моря. Я поймала себя на том, что вцепилась пальцами в подоконник, когда он развернулся. Только на этот раз дракон ушел куда–то вправо, я почти потеряла его из вида. А потом все–таки взвизгнула, когда прямо рядом со мной, с внешней стороны замка мощное крыло царапнуло камень.

— Прошу вас, Надежда, — пророкотал Миранхард. — Забирайтесь. Сейчас самое замечательное время, чтобы лететь. Не жарко.

А можно мне рукав на посадку? Или хотя бы трап?

Этого я вслух не сказала тоже, залезла на подоконник и очень–очень быстро шагнула на крыло. Вцепившись в массивную центральную, увенчанную шипом перепонку, быстро–быстро добралась до огромной чешуйчатой спины. Я действительно спешила, потому что боялась, что передумаю.

Лететь на драконе — шутка ли! Но именно это я сейчас и собиралась сделать!

— Садитесь ближе к шее. Но не совсем на нее.

— Понятно. На шею вам не садиться, — фыркнула я.

Миранхард фыркать не стал: видимо, не понял шутки, но зато когда я устроилась, прямо передо мной поднялось несколько рядов чешуи. Дальние хорошо так поднялись, как заслонка, а ближайшие ко мне — чуть пониже.

— Хорошо держитесь. И ноги зафиксируйте, Надежда, — посоветовали мне.

Я успела только засунуть кроссовки в разъемы между чешуйками, а руками ухватиться за мощные пластины, когда дракон стартанул. Просто так, и никакого тебе разгона и взлетно–посадочной полосы. В лицо ударил поток разогретого воздуха, и мы взмыли в небо.

«У–и–и-и–и–и!» — так кричат дети на карусели.

«А–ы–ы-ы–ы–ы!» — так хотелось завопить мне. Потому что законов аэродинамики в этом мире никто не отменял, равно как и силы тяжести. Не знаю, чему она здесь была равна, но представила, вспомнив школьный курс физики, как буду лететь вниз, и мне поплохело! Чем я, спрашивается, думала, когда сюда полезла?!

— Испугались, Надежда? — Дракон развернулся и взял курс на море. Теперь мы летели над водой, но я все еще справлялась с первыми впечатлениями. Несмотря на то, что он поднял заслонку из чешуи, без которой меня просто–напросто сдуло бы, потоки воздуха все равно ощущались прилично. Хорошо хоть на десять тысяч метров подниматься не стали, и на том спасибо. Да даже спасибо, что не стали на две!

— С чего вы взяли? — достаточно бодрым голосом поинтересовалась я.

— Я же зверь, — с насмешкой, от которой по его мощному телу прокатилась вибрация, ответил Миранхард. — По крайней мере, пока. Я тебя чую.

Я опустила глаза, но с джинсами все было в порядке. Сухо, как в рекламе подгузников. Тогда что он там себе чует?

— Что именно? — уточнила я, открывая второй глаз и стараясь не держаться за дракона так, словно собираюсь выдрать эти две чешуинки и оставить себе на память.

— Адреналин.

— Ты знаешь, что такое адреналин?! — от неожиданности и стресса даже на «ты» перешла.

— Ну знаете ли! — фыркнул дракон. — Мы же не дикари какие–то! Медицина, конечно, у нас совершенно другого уровня, но тем не менее очень и очень полезная. Куда как более щадящая, чем у вас. Те же зелья, например. Не в пример вашей отраве, то есть таблеткам. Они не воздействуют на желудок и устраняют не симптомы, а причину болезни. Работают именно с ней. Не говоря уже о самих методиках исцеления. Абсолютно бескровных! А ваши скальпели и прочий примитив… фу.

Я решила не обижаться, в конце концов, я бы и сама не отказалась от продвинутых методов исцеления в нашем мире. От тех же зелий и магии, да и кто отказался бы? Если бы вместо полостной или даже лазерной операции можно было бы с часок под руками умелого лекаря полежать — и все, как новенький!

— Стойте, а откуда вы знаете про мой мир и таблетки? — прищурилась я. — Тоже заранее изучали?

— Это как сказать, Надежда. Я вчера почти весь вечер провел с вашей бабушкой, премилая, надо отметить, женщина. На нас даже коситься начали, — Миранхрад словно хохотнул. — Тем не менее я узнал много всего нового о вашем мире. И о вас.

И бабуля туда же! Всяким драконам всякое обо мне рассказывает!

— И что она обо мне сказала?

— Я обещал не передавать подробности нашей беседы.

Ну и не надо. Не очень хотелось–то!

Мне вот, например, уже было не так страшно. Почувствовав, что быть сдутой с дракона, как пылинка с полировки, мне не грозит, я начала осматриваться и даже наслаждаться. Море под восходящим солнцем стало таким ярким, таким невероятно–прекрасным: подернутая легкой рябью гладь словно была шелковым полотном, расстеленным на земле. На ней искрились блики, и эта гладь была бескрайней — впереди, сзади, слева, справа — только вода и горизонт. Когда, осмелев, я обернулась назад, то обнаружила что замка Феникса и скал уже не видно.

Не знаю почему, но во мне, несмотря на восторг полета, это отозвалось легкой грустью. Ужалило так, как микро–пчелка.

— Но без подробностей могу сказать, что ваша бабушка вами гордится и считает вас самой разумной из всех своих внучек. И самой деловой.

— Хотелось бы верить, что она это серьезно, — пробормотала я.

— Я не нашел причины сомневаться в ее словах.

Я вздохнула.

— По–моему, вы слишком требовательны к себе, Надежда.

— Скажите это его императорскому величеству.

Дракон ничего не ответил, но почему–то ускорился. Да и в принципе замолчал, а мне оставалось только смотреть вокруг и наслаждаться свободой. Конечно, полет на драконе не сравнится с полетом на самолете, это совсем иные ощущения. Когда уходит страх, остается чистое незамутненное удовольствие и восторг, а еще — чувство, что ты паришь. В какой–то момент я даже раскинула руки, за что тут же получила выговор:

— Держитесь, Надежда!

И я держалась. До тех пор, пока Миранхард не сказал, что мы почти прилетели: и правда, впереди показался берег, а чуть поодаль от него — красивейший город, венчал который невероятно прекрасный дворец.

— Добро пожаловать в Драонастрию, — пророкотал дракон, и мы в самом деле начали снижаться.

Меня окутало теплом. Нет, дракон в принципе был теплый, если не сказать горячий и раскаленный, но он, видимо, как–то блокировал этот свой жар, чтобы у меня попа не подгорела. Это же тепло не имело ничего общего с жаром: воздух вокруг меня заискрился его магией, а тот, что бил в лицо, перестал ощущаться.

— Я окутал вас защитным полотном, — произнес Миранхард, — чтобы вы не упали при посадке случайно.

— То есть так можно было сделать сразу?

— Можно. Но какой тогда прок вообще летать?

И то правда.

Мы совсем низко пронеслись над городом, люди задирали головы и приветственно махали руками — видимо, Миранхарда здесь все любили. Снова взлетели чуть повыше и, наконец, опустились на площадь перед дворцом. Окутывающее меня полотно исчезло. Пока я осторожно, так же, как и забиралась, по крылу слезала на твердую землю, к нам уже спешили встречающие. Миранхард обернулся, и они поклонились сначала ему. А затем мне.

— У вас я тоже особая гостья? — поинтересовалась шепотом. Мне было жутко неловко, когда передо мной кланяются.

— Особая, — Миранхард сплел наши пальцы, — но не гостья. Драконы позволяют летать на себе только своим избранным.

Я поперхнулась приветствием, которое заготовила для встречающих. Да что ж здесь за мир–то такой, а? Меня все только в качестве избранных (кто для чего) рассматривают? В смысле, алая сирин — это не только ценный голос, но еще и вполне себе привлекательная особа для постельных утех.

Тьфу!

Все очарование драконом мгновенно схлынуло.

— А сразу вы этого мне сказать не могли? — вежливо поинтересовалась я.

— А вы бы тогда на мне полетели? — вопросом на вопрос ответил мне Миранхард.

— Это же не повод меня похищать внаглую!

— Почему? Очень даже повод. — Дракон поднес мою руку к губам и повел меня через коридор расступившихся подданных к ступеням дворца. Под солнцем они сверкали и переливались так, что было больно глазам. Песочно–золотистый камень, позолота и золотые статуи, встречавшие нас по обе стороны от ступеней. Впереди в распахнутых дверях дворца еще виднелся мрамор с золотыми прожилками.

И это не у меня эпитетов не хватало! Это, видимо, просто правда, что драконы помешаны на золоте, потому что оно тут было повсюду. Сам дворец, казалось, сверкал и переливался. Даже внутри он сверкал и переливался, а дракон раздавал милостивые взгляды придворным и сжимал мою ладонь в своей.

Видимо, чтобы Надя не дала деру. Но Надя уже достаточно пробыла в этом мире, чтобы понимать: дашь деру отсюда — догонит кто–нибудь еще. Вот попала, так попала! Это правда про меня. И если с Фениксом наши пикировки были уже какими–то привычными, то сейчас ощущалось такое странное послевкусие общения с Миранхардом.

К — Коварство. Это про него.

Но и ты сама, Надя, молодец. Доверилась первому встречному… дракону! Вот ничему тебя жизнь не учит.

Мы поднялись по ослепительной мраморной лестнице, золотые прожилки перил и ступеней которой впитывали солнечный свет, льющийся из огромных, расположенных друг напротив друга арочных окон размером в три этажа минимум. Красивые витражи изображали драконов в разных ракурсах, в разные времена года и в разных цветах, а я шла и думала о том, что действительно хочу отдать свою силу куда–нибудь. Чтобы стать просто Надей. Просто Надей, которую можно любить за то, что я — это я.

Ой… Я сейчас что, всерьез подумала это слово?

Любить?

Пока я, ошарашенная этим и избранностью дракона, молчала, мы пришли. Оказались в кабинете Миранхарда, который был (вот уж удивительно!) оформлен в винно–пламенных тонах. Если бы не винные темные оттенки, не представляю, как бы ему здесь работалось — у меня бы глаз задергался уже на второй день такого «оформления».

Бросив взгляд на висящую на стене карту мира, на которой увеличена была именно Драонастрия (что меня тоже совсем не удивило), я села в кресло, которое он даже не успел для меня отодвинуть, и поинтересовалась:

— Избранная. Дальше–то что?

Миранхард как–то тяжело вздохнул. Обошел стол, устроился на своем месте, позволяя лучам раскалить его шевелюру до цвета красной реки.

— Во–первых, я хочу попросить прощения, — произнес он, и я, собиравшаяся уже доказывать, что никакой избранной становиться не хочу, осеклась. — А во–вторых, я действительно увлекся вами, Надежда. Вы потрясающая женщина: умная, отважная, решительная.

После полета на вас я начала сомневаться в своих умственных способностях. Вслух я этого не сказала, но подумала. Подумала и решила, что подожду — что еще этот… дракон дальше скажет.

— Мне очень нравится проводить с вами время, я с удовольствием с вами дискутирую, танцую и просто общаюсь. Уверен, что из нас с вами получится отличная пара и отличные правители. Поэтому, Надежда, у меня к вам предложение. Вы станете моей женой?

«Да я вас знаю два дня!» — захотелось воскликнуть в сердцах. Но, к счастью, я уже достаточно времени провела в этом мире, чтобы понять, что у них свои законы, свое мировоззрение, и в целом они тут все спешат. Непонятно куда.

— Простите, Миранхард, но нет, — мягко произнесла я и добавила тут же: — Для меня выходить замуж за мужчину, которого я знаю два дня — недопустимо.

— Брак создан для того, чтобы узнавать друг друга, Надежда, — усмехнулся дракон. — Больше того, мы будем узнавать друг друга на протяжении всей жизни.

К почетному перечню его профессий осталось только добавить «философ века», и будет полный комплект.

— Возможно, вы правы, — не стала спорить. — Тем не менее это не отменяет того, что я только что сказала. Я хочу знать своего избранника и понимать, что мне с ним будет уютно, равно как и ему со мной. Я хочу чувствовать, что я люблю мужчину, с которым свяжу свою жизнь, и что мои чувства взаимны. Хочу, чтобы у нас при виде друг друга подгибались колени…

На этом я остановилась, потому что в своих дальнейших описаниях можно было зайти далеко. Очень–очень далеко. Да и не для обсуждений такие темы, если честно. Особенно с одним очень хитрым драконом, который тоже сделал все по–своему, не поставив меня в известность.

— Хочу знать, что я могу ему доверять, — подвела итог я. — И что когда он говорит, он имеет в виду только то, что имеет, а не десять подтекстов и дипломатическое утаивание в запасе.

— Огненный шар в мой тронный зал, я полагаю, — хмыкнул Миранхард.

Я пожала плечами.

— Отправляясь с вами, я рассчитывала, что буду вашей гостьей, а не избранной. Что означает избранность у драконов?

— Ничего сверхъестественного. Избранной мы называем ту женщину, которая нам понравилась и которую готовы назвать своей невестой, а затем женой. Понимаете, Надежда? — Дракон неожиданно улыбнулся. — Вам совершенно ничего не угрожает. Да, я утаил основную причину вашего приглашения в Драонастрию, но это не отменяет того, что я хотел бы связать с вами свою жизнь. Вы вольны уйти домой, вернуться во дворец его императорского величества или делать все, что пожелаете, но я был бы счастлив, если бы вы все же согласились погостить здесь. Тем более что ваши бабушка и сестра тоже вот–вот прибудут порталом.

Я вздохнула. Настолько устала, что меня как алую сирин здесь все делят, как переходящий приз, что даже не представляла, что ответить. С одной стороны, Миранхард схитрил, когда меня сюда привез. С другой, я не чувствовала в нем неискренности. Не чувствовала желания удержать помимо моей воли, не ощущала коварства с его стороны или, что еще больше радовало, превосходства. Которое неизменно превращало меня в маленькую девочку, когда я оказывалась рядом с императором.

— Хорошо, — я кивнула. — Я останусь у вас погостить, Миранхард. Только прошу вас, сообщайте мне в будущем такие тонкости, как, например, избранность. Я бы ни за что на вас не полетела, если бы знала, что вашими подданными это может быть воспринято так.

— Даже не сомневаюсь, — он усмехнулся, а потом поднялся из–за стола и подал мне руку.

Стоило моим пальцам оказаться в его ладони, как губы дракона коснулись их, и кончики вспыхнули, словно я и впрямь окунула их в костер.

— Ну и чтобы все было совсем честно, Надежда, я не откажусь от вас. Сделаю все от меня зависящее, чтобы вы приняли мое предложении и остались в Драонастрии моей супругой и правящей.

Я улыбнулась, но никак не стала комментировать его тираду. После того, что мне Миранхард рассказал про драконов и их обычаи, сильно сомневаюсь, что такое замужество мне подойдет. Может, у меня и будет статус правящей, но на деле решать все будет он, в том числе и за меня.

Мы попрощались, и дракон «сдал» меня на руки сопровождающим: миловидной девушке и местному стражу, которые провожали меня в выделенные мне покои. За время, что мы шли по дворцу, я успела отметить, что драконы предпочитают большие пространства (оно и неудивительно), а еще золото и свет. Много света.

Здесь практически везде были огромные окна, а замок Миранхарда больше напоминал эпоху античности, чем средневековье, мысли о котором посещали меня во дворце Феникса.

Это внушало надежду. Непонятно, правда, на что.

У нас с Миранхардом вряд ли что–нибудь получится, а значит… значит, после того, как побуду гостьей дракона, сразу вернусь в наш мир. Из чего следует, что прямо сейчас мне стоит наслаждаться жизнью и как можно больше увидеть здесь. Посмотреть Эверон, изучить разные его стороны. В конце концов, быть туристкой из другого мира гораздо приятнее, чем деловым партнером, которого вечно на… обманывают, в общем.

Все!

Больше ни единой мысли о Фениксе.

Ни–ког–да!

На этом я попросила девушку приготовить мне ванну и, когда она занялась делом, уселась на подоконник огромного панорамного окна. С такой высоты город, который мы пролетали, казался сказочным. Начищенные улочки, новая черепица крыш, везде все аккуратно, уютно, ухоженно — даже разбиты садики, скверы, и виден красивый фонтан. Сразу понятно, что Драонастрия очень богата, и ее жители не бедствуют. А это значит, что Миранхард очень мудрый правитель.

Интересно, когда драконы станут императорами, здесь будет столица?

С этой мыслью я чуть благополучно не выпала из окна, потому что прямо передо мной нарисовался его императорское величество Феникс.

Глава 15. В гостях у дракона. Часть 2

Не растерявшись, я бодро захлопнула створки. Его императорское величество такого не ожидало, поэтому чуть не клюнуло возникшее перед ним стекло. К счастью, с реакцией у него все было в порядке, поэтому стекло осталось цело, и нос Феникса тоже.

— Откройте окно, Надежда! — немедленно приказал он.

Да щас! Я уже почти открыла вам свое сердце, а вы в него нагадили в лучших традициях голубя.

При мысли об открытом для императора сердце стало как–то не по себе, но я справилась. Выразительно посмотрев на него, задвинула сначала нижнюю тяжеленную щеколду, затем верхнюю, а потом для достоверности еще и спиной повернулась.

Спасибо хоть второе окно в этой комнате было закрыто, к тому же, из ванной вышла девушка и поклонилась. Судя по тому, что глаза у нее не округлились, и она не начала пялиться за мою спину, Феникс намек понял и ретировался. Ну вот и правильно, потому что с меня хватит!

— Помочь вам раздеться, ларэй? — спросила служанка, но я покачала головой.

— Спасибо. Я сама все сделаю.

Девушка поклонилась повторно и вышла, с явным облегчением. К моему облегчению тоже, потому что я уже порядком устала ото всех этих расшаркиваний, раскланиваний и странных традиций. Ну для начала, я очень смутно представляла, как можно помочь снять джинсы и футболку. Точнее, представляла как раз отлично, а вот выглядело это уже не как помощь, а как нечто гораздо более интимное.

Надо бы их постирать что ли. В замке Феникса их, конечно, стирали, но теперь им снова не помешает освежиться.

Потом, все потом. Сначала не помешает освежиться мне!

Я сбросила одежду, нырнула в комнату, оказавшуюся просторной, даже с маленьким витражным окошечком и парящими под потолком лентами, от которых было очень светло. Усевшись в роскошную круглую ванную на бронзовых ножках, я погрузилась в пену по самый подбородок и закрыла глаза.

Один… Феникс никак не хотел убираться из головы. Самое главное, что когда я его увидела, внутри снова поднялось столько всяко–разного… Откуда он вообще узнал, в какой я комнате? Или облетел на своих полуреальных крыльях весь дворец, заглядывая в каждую?!

Мне даже рыкнуть захотелось, по–настоящему, как большой дикой кошке. Собиралась же ведь про него не думать! Да что там, я собиралась вообще от него уйти.

Тьфу!

Из мира уйти!

Р–р–р-р-р!!!

Пришлось погрузиться под воду с головой и пускать пузыри. Не факт, что это помогло избавиться от мыслей про Феникса, а вот от желания настучать себе по голове — более чем. Просто взять и настучать! Как можно быть такой… такой вот! Особенно после всего, что он сделал.

Ладно, предположим я для него иномирянка с глупыми традициями, но его родной брат! Которого он отправил непонятно куда! Чтобы тот рисковал своей жизнью!

Р–р–р-р!!!