Надежда Феникса Эльденберт Марина

Под водой, правда, получилось буль–буль–буль, но я вынырнула оттуда, потому что во мне кончился воздух. Привычно расслабиться больше не получалось, поэтому я смыла с себя и с волос пыль полета с помощью удивительно ягодно пахнущего мыла, лежавшего на невысокой, вровень с краем ванны, тумбочке на колесиках. Там же для меня оставили полотенца и такой уютный халат, что, завернувшись в него, я почувствовала себя в объятиях.

Когда вышла в комнату, на столике лежал конверт. Я вскрыла его и прочла: «Ваши родные тоже прибыли в мой замок. Наслаждайтесь отдыхом и до встречи за ужином. Одежду вам принесут чуть позже, по поводу вашей я отдал распоряжение привести ее в порядок. М».

Вздохнув, отложила пахнущий чем–то горьковато–огненным лист бумаги с вензелями и с наслаждением забралась в постель. Дорога, бессонная ночь, все переживания последнего времени сделали свое дело, и заснула я так, как на родной кровати в своем мире. Очнулась от того, что меня будит девушка.

— Ларэй. — Ее голос врывался в мое сознание, в котором я почему–то летала на плечах его императорского величества, у которого были настоящие крылья и клюв. — Ларэй, вам пора собираться, или вы опоздаете к ужину!

Ларэй с трудом продрала глаза и с удивлением уставилась на длинное, светлое платье в античном стиле. Передвигаться в нем явно будет проще, чем в тех средневеково–пыточных нарядах, в которых меня наряжали у Феникса, поэтому я радостно позволила девушке помочь мне в него влезть. Обувь здесь тоже была попроще: сплошная подошва и множество ремешков. После того, как служанка поколдовала над моими волосами и добавила украшений в том же стиле, я стала похожа на богиню из древнегреческих мифов.

Почему–то здесь, в гостях у дракона, ощущения были совсем иные, нежели чем в замке Феникса. Несмотря на то, что он сразу мне рассказал про их непростые традиции и про роль женщины после замужества, дышалось все равно как–то легче. Вот правда!

Удивительно, но по замку тоже передвигалось в разы легче: девушка проводила меня в небольшую столовую. Очень уютную — персиковые оттенки интерьера, стол на одну семью, за которым уже собрались все — бабуля, Люба, Миранхард. Никаких тебе пафосных представлений алой сирин, никакого грандиозного высшего общества. Единственное, что омрачало здешнюю атмосферу — так это вошедший следом за мной еще один гость.

Его императорское величество Феникс.

Куда же без него. Он же тут самый почетный гость: вон как все дружно поднялись при его появлении. Даже Миранхард. А, нет, не все. Люба не поднялась, задумчиво уставившись в окно.

Люблю свою сестру!

— Ваше величество. Надежда, — Миранхард мне ослепительно улыбнулся. Хотя клянусь своей алосиринской силой, он сам не пребывал в восторге от появления этого пернатого правителя в своей обители.

К отведенному для меня стулу устремились сразу двое: Феникс и дракон. Правда, первый непонятно вообще с какой радости. Ему полагалось, исполненному императорского превосходства, двигаться к месту почетного гостя. Возле стула с высокой спинкой уже застыл слуга с перекинутой через руку белоснежной салфеткой. Готовый в любой момент этот самый стул отодвинуть.

Но так уж получилось, что император тоже был тайным фетишистом по стульям, поэтому вцепился в спинку моего одновременно с Миранхардом. Люба фыркнула, и он отцепился, позволив дракону за мной поухаживать. Правда, при этом раздул ноздри так, что на их парусах мог вернуться обратно в свой замок.

— Безумно рад разделить с вами этот ужин, — когда все уселись, произнес дракон, обращаясь, по сути, ко всем, но глядя исключительно на меня.

Я улыбнулась и отозвалась первой:

— Взаимно, Миранхард.

Можно было ответить более официально, но я не захотела. Тем более что Феникса перекосило просто на удивление симпатично, как будто он на спор пару–тройку лимонов сжевал. Правда, уже в следующий момент его лицо разгладилось как от фотошопа. Он тоже обменялся вежливой радостью по поводу совместного ужина, и к нему вполне искренне присоединилась бабуля.

Слуги тут же засуетились, открывая крышки блюд и предлагая всем все и сразу. Ну то есть в порядке первое–второе–и-компот, конечно же. От вина я отказалась, попросила воды, а вот легкие салатики и фруктовые закуски меня более чем заинтересовали. Еда обещала быть вкусной и по–вечернему легкой, а сам ужин — весьма занимательным.

— Как дорога, ваше величество? — дежурно осведомился дракон.

— О портал не споткнулись, — за ваше величество ответила Люба, после чего заработала грозный взгляд бабули и еще пару очков от меня. Конечно, от разгневанного его императорского величества можно получить по заднице, но я уже в курсе. Так что если он попытается поднять руку на мою сестру или на кого–то из моих близких, я ему все перья повыдергаю и вставлю… в общем, туда, на чем он сидит.

Вопреки всем моим предположениям, разгневался почему–то не Феникс, а дракон. Нахмурившись, вперил в мою сестру такой взгляд, от которого Любе полагалось задымиться. Она, кажется, тоже так подумала, потому что опрокинула в себя стакан воды залпом.

— Я понимаю, что вы из другого мира, ларэй, — сдержанно произнес Миранхард, — но я в данном случае обращался не к вам, и даже малейшее знание правил этикета могло бы вам намекнуть на то, что ответ ждут не от вас.

— То самое малейшее знание, которое сейчас заставило вас акцентировать на этом всеобщее внимание? — не осталась в долгу сестра.

Я даже листик салата перестала жевать: обычно Люба отвечала менее витиевато, но в целом… это вообще что сейчас было?!

Миранхард нахмурился еще сильнее.

— В моей стране женщины уважают старших, а особенно мужчин.

— О, ну могли бы и не намекать на свой возраст. Я и так понимаю, что в старости всякое бывает.

— Любовь! — воскликнула бабушка.

— Точно! За любовь! — не преминула воспользоваться случаем Люба и поднять бокал с водой, который слуга только–только наполнил. — Не за меня, в смысле, а в принципе!

Я решила ее поддержать, пока все это не переросло в международный конфликт. Подняла свой бокал и быстро метнула в бабулю вопрошающий взгляд. Та ответила мне многозначительно приподнятой бровью.

— Благодарю, благополучно добрался, — поставил точку во всем этом Феникс. Правда, тут же перевел взгляд на меня: — Встречный вопрос, Миранхард. Как вам путешествовалось с Надеждой?

Не уверена, что это прямо сейчас не перерастет в международный конфликт. Теперь уже с подачи императора.

— Чудесно, — заоблачно отозвался Миранхард.

— Вот как, — хмыкнул Феникс в ответ на его заоблачность, а посмотрел почему–то на меня. — А вам, Надежда?

— Волшебно.

Люба с интересом за нами наблюдала, даже бабуля (хотя у меня уже язык не поворачивался называть эту посвежевшую и помолодевшую женщину так) отвлеклась от еды. Если так продолжится, есть здесь вообще никто не будет. В данном случае, несмотря на весь разносол, зрелища здесь гораздо более интересные, чем хлеб.

— И вам даже в голову не пришло, что стоило бы кого–то предупредить? Попрощаться? — продолжил Феникс.

— Зачем? Вы же меня все равно догнали. Попрощаемся сейчас.

Его императорское величество потемнело лицом, а я с энтузиазмом взялась за еду. В конце концов, никто не помешает мне наслаждаться ужином! Я в последний раз очень давно ела. Очень–очень давно, им тут всем еще повезло, что я не грызу тарелки, чавкая, как сухопутная свинка.

Мужчины одновременно посмотрели на меня — я почувствовала их взгляды, скрестившиеся на уровне моего лица как шпаги.

— Что вы планируете делать дальше, Надежда? — это был император.

— Есть, — честно призналась я.

— А дальше?

— Легран, тебе не кажется, что ты слегка давишь? — светски спросил Миранхард.

Судя по выражению лица Феникса, не казалось. Хотя он бы сейчас с удовольствием задавил дракона, что в принципе представлялось мне технически сложным. Я не знала, каковы фениксы в полной боевой мощи, но обернувшийся Миранхард мог раздавить не только императора, но и всех нас вместе взятых с этим столом.

— Я бы хотела поблагодарить вас за гостеприимство, — бабушка пустила в ход тяжелую артиллерию переключения внимания на себя. — Вас, Легран, и вас, Миранхард. За то, как вы встретили меня и моих внучек в новом для них мире и в новых обстоятельствах.

Дракон принял комплимент с улыбкой и склонил голову в знак согласия, что же касается Феникса, тот отозвался в своем репертуаре:

— Ваша благодарность бесценна, Катерина. Жаль, что некоторые из внучек так и не смогли этого оценить.

На сей раз он не смотрел на меня, но я прямо–таки почувствовала себя той самой «некоторой» внучкой. А еще, помимо этого, я почувствовала здоровую злость. От того, как император вечно все перекручивает! Я не просила, чтобы меня тащили в новый мир, особенно так экстренно. В конце концов, никто не мешал им встретиться со мной и поговорить… Ну ладно, предположим, это отпадает, потому что я сдала бы их в психушку, вызвала полицию или что еще покруче. Но тем не менее ключевое «поговорить» все–таки никто не отменял. Равно как и того, что смотреть на меня сверху вниз было необязательно. Я уж молчу о том, что он сделал вчера.

— Ну что вы, — с милой улыбкой сообщила я. — Я ценю все, что вы для меня сделали, ваше величество. Абсолютно все.

Я подчеркнула слово «абсолютно», возвращаясь к еде и пытаясь насладиться окружающей нас атмосферой. Персиковые оттенки и уютные картины с высоты полета дракона раскрашивало мягкое теплое закатное солнце, перехваченные лентами портьеры лениво шевелились под порывами залетающего в столовую знойного ветерка.

— То, что наши взгляды на мир расходятся, еще не означает, что мы не можем наладить контакт.

Наладить контакт?! Теперь это так называется?

А вообще…

— Не имею ни малейшего желания его с вами налаживать, — отрезала я. — Я здесь в гостях, после чего либо возвращаюсь к себе, либо принимаю предложение Миранхарда стать его законной супругой!

Что–то звякнуло о чью–то тарелку. Люба присвистнула. Миранхард посмотрел на меня одобрительно (ему это показалось хорошим знаком), а Феникс — так, будто хотел придушить.

— Вот, значит, как, — произнес он по–императорски тяжело.

— Именно так, — ответила я. — Не переживайте. Мы в любом случае пригласим вас на свадьбу, если она состоится. Если я все же решу вернуться, я с вами обязательно попрощаюсь. Все будет по этикету.

После моих предыдущих слов в столовой и так стало тихо, а после этих и подавно. Кажется, даже еда почувствовала себя неловко без снятых слугами с блюд крышек.

Дальнейший ужин тоже продолжался в молчании, хороший аппетит почему–то был только у меня, у дракона и у бабули. Люба даже не позарилась на десерт, хотя большую сладкоежку представить себе было сложно. Что касается Феникса, он с таким остервенением пилил мясо, что местному сервизу грозило лишиться одного из своих собратьев. Феникс же первым закончил и поднялся, что по этикету подняло всех остальных.

— Жду вас в соседнем зале, Надежда, — коротко произнес его императорское величество, после чего вышел.

— Вы можете не ходить, если не хотите, — напомнил мне Миранхард.

Да, да, помню. Алое сиринство здесь как Швейцария, нейтральное, в смысле, и никому не подчиняется. Но дело в том, что я хотела. Хотела поговорить с ним и расставить все точки над i, ё и прочими требующими того буквами. В конце концов, высказать ему наконец все! Действительно все, а не только то, что лежало на поверхности.

— Я хочу, Миранхард, — мягко коснулась его ладони кончиками пальцев.

— Что ж, — дракон неопределенно улыбнулся. — Тогда заранее желаю вам доброй ночи, Надежда. И приглашаю вас завтра на прогулку в ваши земли.

— С удовольствием, — искренне отозвалась я. Повернулась к своим: — Увидимся чуть позже?

— Разумеется, — улыбнулась бабушка.

Люба на меня не смотрела.

Я вышла в соседний зал, не в тот, откуда пришла, а в тот, где меня ждал Феникс. Точнее, должен был ждать. Прикрыла за собой дверь и едва успела сделать несколько шагов, искренне недоумевая, куда улетело его императорское величество, когда на мои плечи тяжело легли руки. Миг — и я оказалась прижата спиной к его груди.

От неожиданности я даже дыхание потеряла, тем более что дыхание Феникса обожгло. Скользнуло по коже, беззащитно не прикрытой слоями ткани, как в его замке, по шее и по плечам. Это короткое мгновение растянулось во времени, напомнив мне о несостоявшейся ночи, а заодно обо всем, что было до и после.

Дернувшись, я вывернулась из императорских рук и возмущенно уставилась на него.

— Вы меня с кем–то перепутали, ваше величество? — поинтересовалась я. — Сказали бы сразу, что ждете не только меня, я бы подождала за дверью, пока вы тут… развлечетесь.

— Издеваетесь, Надежда? — привычно потемнел и без того темный, с мерцающими искорками звезд, взгляд.

— Нет, удивляюсь. Как после всего того, что произошло, вам хватает наглости выдвигать мне какие–то условия и что–то от меня требовать. Не говоря уже о том, — я вздернула подбородок, — чтобы меня касаться!

— Вы серьезно собираетесь покинуть Эверон?

— Серьезнее некуда! — Я сложила руки на груди.

— Даже после всего того, что вам стало известно? — Он вплотную шагнул ко мне.

— А что мне стало известно? Что моя сила уникальна? Так ее нет, или она не хочет проявляться, чтобы не достаться вам! — Император потемнел лицом, а я продолжила: — Да, у вас тут красиво, но не более того. В своем мире я хотя бы чувствовала себя человеком, способным выбирать, а здесь за меня выбирают все, кому не лень. Решают, что мне надеть, как мне говорить, и прочая, прочая, прочая. Не говоря уже о вас!

Я посмотрела ему в глаза.

— Вы с самого начала решили, что я ваша игрушка. И нет бы просто средство достижения цели, но вам надо было приглашать меня на все ваши званые вечера, показывать, как зверька, а потом еще и… — Я не озвучила то, что хотела, но обида по–прежнему жгла. Хотя не уверена, что это была обида, это было нечто гораздо более глубокое. — Поэтому завтра я приму решение: Миранхард или мой мир.

Выдохнув все это, я глубоко вздохнула. Несмотря на жару, по коже бежал холодок, а еще почему–то становилось очень неуютно под этим взглядом. Как будто я обещала выйти за него замуж, а сбежала с его другом, прихватив все подарки и комнатную собачку.

— Понимаю, что вы обижены, Надежда, — спустя короткую паузу произнес император. — Но и меня вы тоже должны понять. Я первое лицо Эверона, и я никому не могу позволить говорить с собой в таком тоне, в каком говорили вы.

Я передернула плечами:

— Возможно, нам с вами лучше вообще не говорить.

Развернулась, чтобы уйти, но он перехватил мою руку.

— Послушайте. Да послушайте же! Возможно, отчасти я был к вам несправедлив…

— Отчасти?

— Вы можете хотя бы раз не перебивать?

— Я вас не перебиваю! Говорите, что хотите.

— И на том спасибо. Так вот, я не привык к таким женщинам, как вы, Надежда. Вы все решаете самостоятельно, в моем мире так не принято. В моем мире не принято отвергать мои предложения. И уж тем более ставить мои решения под сомнения. Вы оказались в новом мире, и как вы себя почувствовали? Легко адаптировались? Но я рядом с вами оказался в новом мире тоже. Для меня вы — неисследованная территория. Я не всегда понимаю, как себя с вами вести: так же, как вы не всегда понимаете, как себя вести со мной.

Неисследованная территория. Да, пожалуй его устами это практически комплимент.

Несмотря на то, что я выспалась, я вдруг снова почувствовала себя невероятно усталой. Ну а чего я ждала на самом деле? Что он мне в любви признается? Замуж позовет?

Ничего! Ничего я не ждала!

— Я бы хотел предложить вам начать все с чистого листа. Познакомиться заново. Обсудить все возможные перспективы общения и сотрудничества.

Сотрудничества.

Ну да. Конечно.

Я вздохнула:

— Нет.

— Нет? — искренне изумился его императорское величество.

— Нет. Не потому, что произошло, предвосхищая ваш вопрос. Не потому, что я на вас в обиде или что–то такое. Просто меня это больше не интересует. Да, я очень хотела бы спасти Веру, хотела бы ее исцелить. Но не ценой потери себя и своего… — я задумалась над эпитетом. — В общем, считайте, что не ценой потери своей силы. Для вас так будет понятнее. Поэтому, ваше величество, сегодня мы с вами видимся в последний раз. Больше я не хочу с вами говорить, и видеть вас тоже не хочу. И да, вопреки вашим представлениям, я благодарна за то, что вы приняли меня во дворце и спасли от Лавэя, но на этом все.

Глубоко вздохнув, я развернулась и зашагала в сторону двери, ведущей в столовую. По крайней мере, я оттуда пришла, и так быстрее найду дорогу. К себе в комнату, потому что сейчас мне грозило разреветься прямо на глазах у него, а этого совершенно не хотелось. Каждый шаг давался тяжело, как будто я с корнями выдирала себя из земли, как дерево. Причем эти самые корни рвались.

Почему это получилось так больно? Не представляю.

Мы были знакомы всего–ничего, чаще спорили, чем нормально разговаривали, а еще между нами не было ровным счетом ничего общего, кроме моей силы. И все же сейчас я себя чувствовала так, будто на каждую ногу навязали по пудовой гире.

К счастью, они не помешали мне войти в столовую, где слуги уже убирали скатерть. Стоило мне появиться, все тут же замерли и снова принялись кланяться (как же, избранная Миранхарда появилась!), но я не стала задерживаться, просто прошла мимо.

Указателей здесь не было, но я на удивление точно запомнила, куда идти. Не пришлось даже обращаться за помощью к щелкающей при моем появлении каблуками страже, вытягивающейся в струну. Где–то на ходу передумала идти к себе и свернула в сторону небольшого балкончика, с которого открывался вид на сверкающее закатным солнцем море.

Столько солнца, сколько в Эвероне, я никогда не видела. Мне казалось, этот мир насквозь им пропитался: так же, как он дышал магией. Дышал жизнью. Даже жаль, что мне в нем не место.

Когда я говорила, что не готова спасать Веру ценой своей силы, я думала не о силе. Отдать свою магию я была готова, но я была не готова окончательно потерять себя. Раствориться в отношениях, в которых я не нужна. Кажется, к такому я никогда не была готова, в моих представлениях я встречала мужчину, с которым у нас взаимная любовь и партнерство во всем. Но рядом с Фениксом я была как никогда близка к тому, чтобы этой мечтой пренебречь. Чтобы поддаться на его уговоры, остаться с ним. Провести рядом — сколько там — месяц? Два? Пока не проснется моя сила, и он ее не заберет, а потом всю оставшуюся жизнь собирать себя по кусочкам. Потому что чувство к нему медленно, но верно прорастало во мне, с каждой нашей встречей все сильнее пуская корни в сердце.

Я смотрела на закат, пока раскаленный диск не спрятался за водной гладью, а потом развернулась и подошла к страже.

— Проводите меня к моей семье, — попросила высокого статного широкоплечего мужчину.

Пообщаюсь с бабулей и Любой, а потом пойду к себе. Спать.

Что–то мне подсказывает, что перед визитом в земли алых сирин надо хорошо выспаться.

Глава 16. Откровенные разговоры, или о чем не договаривал Феникс

Утро порадовало ярким солнцем и улыбчивой девушкой, которая принесла завтрак. Видимо, памятуя о вчерашнем неудавшемся ужине, Миранхард принял взвешенное решение покормить каждого в своей комнате во избежание драки. К слову, драка или международный конфликт могли случиться не только между императором и драконом, но и между мной и Любой. Сестра, когда я пришла поговорить с бабулей, смотрела на меня волком, но уходить не спешила. Дерзила, словно ей деньги за каждую колкость платили, и мы чуть не поругались. В итоге мне так и не удалось выяснить, что же произошло вчера, и почему Люба так откровенно пикировалась с местным правителем. Сама она на вопросы не отвечала, а спрашивать бабушку при ней было бы верхом нетактичности, поэтому я предпочла оставить это на потом.

В дорогу мне приготовили очень удобную одежду: блузу, брюки, накидку на голову — на случай, если будет печь солнце. Ее можно было замотать как тюрбан (служанка с удовольствием показала мне, как это делается) или просто накинуть как платок. Обувь тоже вдохновляла — больше всего она напоминала удобные балетки, в которых можно долго бродить где угодно, даже по камушкам и траве.

Миранхард встречал меня в холле, на сгибе его локтя висела корзина для пикника. Судя по виду — крайне тяжелая. Стоило мне появиться, как дракон коснулся моей ладони, поднес ее к губам и поцеловал пальцы.

— Вы обворожительны, Надежда. Впрочем, как и всегда.

Я улыбнулась:

— Благодарю.

Рядом с драконом действительно было уютно, а главное — рядом с ним я себя чувствовала в центре внимания, нужной, укутанной мужской заботой и силой. Вот только почему–то все равно хотелось обернуться, глянуть на лестницу — не спускается ли по ней Феникс, чтобы нас остановить.

Не спускался.

Хотя я так и не обернулась — даже когда вышедший к нам мужчина открыл для нас портал–переход. Императора не было поблизости, я бы это почувствовала. И уж точно услышала: Феникс никогда не стеснялся раздавать приказы и запреты.

Вместе с Миранхардом мы вышли из дворца прямо на высокой скале, где было ощутимо прохладнее. Пейзаж напоминал Англию или Шотландию — скалистые обрывистые берега, пена моря бьется о камень, с рычанием врезается в него. От яркого солнца слепило глаза, но ветер дул очень–очень сильный, и я порадовалась тому, что не отказалась от жакета. Сначала хотела не брать — ведь в Драонастрии было очень жарко, но здесь можно было смело отнимать от драконьей жары градусов десять. А то и пятнадцать.

— Порталы у нас открывают дворцовые маги, — пояснил дракон, стоило переходу закрыться. — Наша магия такого не предусматривает.

Логично. Зачем дракону портал, если у него есть крылья, лапы, а главное хвост. Вслух я этого не сказала.

— Значит, это мои земли? — уточнила, кивнув на просторы, раскинувшиеся перед нами.

— Предместья. Мы не могли открыть портал сразу в земли алых сирин.

— Почему?

— Потому что ступить на них может только тот, в чьих венах течет кровь алой сирин или по приглашению. Для всех остальных там стоит магическая завеса, преодолеть которую не способен даже очень сильный маг. Исключение разве что — императорская семья. По крайней мере, так было когда–то.

Я навострила уши.

— Вот как?

— Да, сила сильнейшего рода фениксов способна обойти любую магическую защиту. — Миранхард пристально на меня посмотрел, а я почувствовала себя неловко.

В конце концов, на свидание… тьфу ты, на прогулку меня пригласил именно он, а я обо всяких фениксах продолжаю думать!

— И как же мы туда доберемся?

— Уже привычным для вас способом. Полетите на драконе, — Миранхард протянул мне корзинку с содержимым для пикника. Права я была. Тяжелая. — Не переживайте, Надежда, здесь нас никто не увидит и не наградит привилегией моей избранной. Эти земли пустуют с того самого дня, как алые сирин исчезли.

— Что известно об их исчезновении?

— А что известно вам? — вернул мне вопрос дракон за миг до того, как начать перевоплощение.

Хороший способ сменить тему, чего уж там. Но, к счастью, в драконоформе он тоже умел разговаривать, поэтому молчала я только до тех пор, пока не забралась на него вместе с корзинкой. Уже привычно удобно устроилась, зажала между коленями не только драконову шею, но и корзину.

— Не бойтесь, — пророкотал Миранхард. — Я поставлю щит в этот раз.

— Опасаетесь, что еда улетит? — поинтересовалась я. В другой ситуации пошутила бы, что под едой подразумеваю себя, но совестно такое говорить дракону, который при всех объявил тебя избранной.

— Здесь ветра сильнее, Надежда. Я не прощу себя, если с вами что–то случится.

Да, о ветрах я как–то сразу не подумала. А вот о том, что он дальше сказал, вообще лучше не думать. Слишком проникновенно это было сказано. И слишком сильно.

— Мне неизвестно почти ничего, — призналась я. — Только то, что алые сирин исчезли. Моя бабушка тоже ничего не знает, в книгах, в новейшей истории алых сирин, там по сути точно такие же минимальные сведения: вот они были, а вот их нет.

Дракон стремительно взмыл ввысь, но на этот раз меня даже не качнуло: видимо, щит надежно защищал от любых колебаний, вибраций, а заодно и от порывов и потоков воздуха. На этот раз мы летели не так высоко, да и чуть помедленнее. Он заговорил, только когда мы оставили скалы и море позади, пронеслись над равниной и устремились к ближайшему лесу, за которым вырастали горы.

Горы материка Аохаана, это я помнила по библиотечному ликбезу. Сама не знаю, почему, мое сердце забилось чаще, заколотилось в предвкушении чего–то неизведанного, в отчаянном восторге.

Который мощно перебил дракон:

— Я думал, Легран поставил вас в известность, Надежда. О том, что его род проклят последней алой сирин нашего мира.

От такой новости я чуть с дракона не свалилась. Буквально. Дернулась, потеряла равновесие и поехала назад, потому что именно в этот момент Миранхард решил чуть поднабрать высоту над лесом. К счастью, свалиться мне не грозило благодаря щиту, но я все–таки покрепче вцепилась в поднятые чешуйки.

— Это ты откуда узнал? — от неожиданности даже перешла на «ты».

— Свидетелем этой истории стал мой прадед, — произнес дракон. — Истории и последствий.

— А… какие были последствия?

— Для того, кто проклятие на себя принял, мягко говоря, неутешительные. Он сразу на месте умер.

Я вцепилась в чешуйки еще сильнее.

— Отец Леграна взошел на престол. Но сила его была уже не такой как прежде в роду фениксов, много всего в те годы произошло. Назревал передел власти, и, если бы мой прадед не выступил на стороне императорской семьи, возможно, была бы война. Игры очень упирали на бессилие нового правителя, особенно дед Лавэя. Их очередь править была следом за фениксами, и, разумеется, они бы не отказались прийти к власти на несколько веков пораньше. — Мы с Миранхардом пролетели лес, огромный, тревожно шумящий листвой под порывами ветра, и начали снижаться. — Мы поддержали фениксов, и только благодаря этому все закончилось мирно. Только когда случилось нашествие тварей из леса Шаэри, отец Леграна ценой своей жизни их остановил. Мы не успели: слишком поздно узнали, слишком поздно пришли на помощь, а он без своей истинной силы и так долго продержался. После его смерти Легран стал самым молодым императором в истории. Хотя на него тоже игры наседали, он выстоял. В поединке с отцом Лавэя победил.

Я мигом вспомнила и про лес Шаэри, куда Легран отправил Виора, и прочее. Так вот, значит, как все было. В груди очень неприятно защемило, и весь восторг от предстоящего схлопнулся. Сразу расхотелось лететь туда, где все это началось. Больше того, началось по вине моих предков, одной из моих прародительниц. В общем–то, теперь понятно, почему Легран себя со мной так ведет. Если бы кто–то стал причиной смерти моих родных и таких событий, я бы его тоже наверное… ненавидела?

От этой мысли стало еще более горько, а Миранхард начал снижаться. В уютную долину между горами, которые теперь обступили со всех сторон. Здесь было еще более холодно и свежо. Хотя, возможно, холодно теперь было внутри меня.

— Почему случилось это проклятие? — задала вопрос, когда лапы дракона коснулись земли.

— Не представляю, Надежда. Предполагалось, что алые сирин и фениксы что–то очень серьезно не поделили. Но как было на самом деле, не знает никто.

Я вздохнула. Скатилась с дракона вместе с корзинкой и посмотрела на расстилающийся перед нами пейзаж: живописную реку, зеленую–зеленую траву, высокое ярко–голубое, почти как осенью, небо. Облака с темной каймой, намекающие на то, что новый порыв холодного ветра не за горами.

Пока я все это рассматривала, Миранхард обернулся и приблизился ко мне в своей привычно драконьей форме (не путать с драконоформой!). Надо будет у него поинтересоваться, какая магия собирает и разбирает дракона вместе с одеждой, в смысле, как все это работает.

Правда, сейчас важнее другое.

— Так, ну и где начинаются земли алых сирин? — спросила я.

— Практически через пару шагов, — Миранхард кивнул.

— И что мне нужно сделать?

— Почувствовать свою силу и просто войти.

Вот с «почувствовать свою силу» у меня как раз были проблемы. По крайней мере, в последний решающий момент она послала меня далеко и надолго и оставила наедине с Фениксом. Который… в общем–то, я понимаю, почему хотел использовать меня для того, чтобы исцелить то проклятие.

С ума сойти!

Получается, я в каком–то смысле ему должна?

Почувствовав на себе взгляд Миранхарда, встрепенулась и шагнула вперед. К границе своих, тьфу ты, алосиринских земель. И впрямь почувствовала, как сгущается воздух, будто вибрируя передо мной. Возникшая перед глазами полупрозрачная дымка, как неосязаемое желе, свидетельствовала о том, что лучше бы мне вовремя подружиться с магией.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на знакомом тепле в груди. Точнее, на том, что должна была чувствовать.

Ничего.

Опустилась к земле, положила на нее ладони, попытавшись позвать как тогда, в лесу. Снова ничего. Как я ни пыхтела, пытаясь вытащить свою магию из спячки, все было тщетно. Я была уже готова подниматься и сообщать Миранхарду, что мы летим обратно, и что пикник будет на краю того обрыва, куда нам открыли портал, когда вдруг снова подумала о Фениксе.

О том, чего он лишился по вине алых сирин. О том, как все могло бы быть, о том чувстве, которое завелось во мне и отказывалось разводиться. Все это нахлынуло на меня разом, затопив с макушки до пят, да так мощно, что я едва успела вздохнуть. А после дымка пошла рябью, в груди полыхнуло солнце столь яркое, что дышать стало нечем.

Преграда исчезла, я выпрямилась и протянула руку дракону. В каком–то трансе шагнув вперед и увлекая его за собой.

Того, что увидели мы, я точно не ожидала увидеть. По ту сторону завесы красовался исключительно пейзаж, здесь же нам открылась россыпь уютных домиков на склонах холмов. Деревянных, украшенных ажурными ставнями и навесами. Красивый дворец, тоже из дерева, из массивных бревен, но то ли из–за цвета — орехового, то ли из–за стараний архитектора и оформителей, легкий, будто кружевной. Все это выглядело так, будто хозяева пару дней назад уехали погостить, но уж точно не так, будто здесь несколько столетий никого не было.

Моргая на все происходящее, я даже не сразу почувствовала текущие сквозь меня потоки силы, от которых тело стало совсем легким и пружинистым. По ощущениям, у меня и волосы стали легкими и пружинистыми и приготовились закрутиться без завивок и укладок.

— Хорошая магия, — задумчиво произнес Миранхард. — Здесь словно время остановилось.

Вот тут я была с ним согласна.

— Разве алые сирин умеют управлять временем?

— Алые сирин не раскрывали многих своих секретов, — дракон повел плечами, а после взглянул на меня: — Как вы себя чувствуете, Надежда?

— Легкой, — постаралась описать свои ощущения. — А еще очень… алой сирин.

Пекло уже не только в груди, я чувствовала себя так, словно сила впиталась в каждую клеточку моего тела, бежала по венам, пульсировала в висках. Вдалеке шумел водопад, а сквозь мои ноги от земли словно поднималась первозданная магия, напитывая меня собой все больше, больше и больше.

— Вы светитесь, — с философским видом сообщил мне дракон.

Я подняла руки и уставилась на подернутые алой, едва различимой дымкой ладони. Это было очень красиво: в полупрозрачную вуаль цвета зари вплетались крохотные, едва различимые искры, будто я искупалась в ванной с блестками. Такой же свет исходил и от прядей моих волос, и от кончика носа. Это я поняла, скосив на него глаза.

А еще поняла, насколько это мое, настоящее, родное. Из глаз вдруг сами собой хлынули слезы, как будто я после долгого странствия вернулась домой, в самое родное на свете место. Вот только я даже не представляла, что такое место где–нибудь существует. Не представляла, что могу испытывать такие сильные чувства к земле. К миру. К тому кусочку травы, на котором стою.

Миранхард — самый понимающий мужчина в мире, потому что он тактично отошел, позволяя мне справиться с эмоциями, и теперь стоял в стороне. Рассматривая окружающую нас обстановку. На удивление уютную.

Я обратила внимание, что в долине алых сирин нет каменных дорожек, разве что декоративные выкладки у каждого домика. Здесь все в принципе кричало: «Природа, природа, природа!» — а воздух звенел от прозрачности. Кристально чистый, напоенный запахом луговых трав, листвы, меда, свежести гор и воды.

Дождавшись, пока мой собственный водопад иссякнет, я несколько раз всхлипнула и полезла за платком. Промокнула лицо.

Сказал бы мне кто, что меня так накроет — не поверила бы! А теперь вот…

— Вы поэтому меня сюда привели? — обратилась к скучающему с корзинкой Миранхарду. — Чтобы я все это почувствовала? Чтобы не захотела уходить?

— Кто–то же должен был, — в своей привычно–загадочной манере отозвался дракон.

Я покачала головой и сложила руки на груди.

— Не понимаю. Если Феникс… Легран… его императорское величество так хотел, чтобы я осталась, почему не сделал того же самого?

— Потому что он не сможет войти сюда. Сгорит.

Я приоткрыла рот. Что, все настолько серьезно?! Это за какие же разногласия можно наградить отнимающим у всего рода силу проклятием, да вдобавок еще и таким полирнуть?

Такие мысли здорово приземляли. Даже посреди всей этой напоенной волшебством красоты, перекрывая все мои чувства и струящуюся по венам магию. Чтобы не зацикливаться на этом, собиралась было уже предложить дракону пройтись, когда услышала мелодичный голос: «Память сильнее забвения!»

Это было настолько неожиданно, что я распахнула глаза и заозиралась, чтобы найти говорившую, но… кроме нас с Миранхардом никого не было. Да и дракон не выглядел тем, кто что–то услышал. Все с тем же независимым видом рассматривал красоты моих (алосиринских земель), удерживая на сгибе локтя корзину с продуктами.

Ну все, Надя, добегалась. И долеталась. До голосов в голове.

— Посмотрим на водопад? — Миранхард предложил это раньше, чем я успела опомниться от осознания случившегося. — Или вы хотите заглянуть во дворец?

— Я… Нет. — Хватит с меня дворцов. — Лучше пойдемте к водопаду.

Дракон легко перекинул корзину на другую руку и предложил мне освободившуюся. Я не стала отказываться, тем более что земля как–то резко ушла из–под ног. В переносном смысле, к счастью. Хорошо хоть я перестала светиться и рыдать, поэтому на пару с Миранхардом направилась по мягкой, невысокой ярко–зеленой траве на шум воды.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»