До упора Райан Кендалл

Глава 21

Уверенность в изобилии

Оуэн

Взгромоздившись на один из табуретов в моей кухне, Бекка смотрит, как я готовлю для нее. Сегодня я делаю куриную пикату. Она хотела помочь, но мне нравится кормить ее, поэтому я дал ей единственное задание: нарезать лимоны, с чем она быстро справилась.

– Спасибо, ангел, – говорю я, забирая у нее разделочную доску и лимоны.

– Ты это серьезно говорил? Все, что сказал тогда в машине?

Я недоуменно смотрю на нее.

– Конечно.

Она улыбается.

– Мы пили кофе с Элизой и… – Она качает головой. – Не важно.

– Эй. – Я пересекаю кухню, чтобы встать перед ней, и провожу большим пальцем по ее щеке. – Это важно для меня.

Она облизывает губы, играя с вылезшей ниткой на подоле футболки.

– Она сказала, чтобы я была осторожней.

Дерьмо. Можно было предвидеть. Моя сестра не самого высокого мнения о моей способности быть порядочным человеком. Хотя, должен сказать, я не ожидал, что она попытается предостеречь Бекку от меня.

– Она не хочет, чтобы ты пострадала.

Бекка кивает.

– Да, что-то вроде того.

Я касаюсь губами ее губ.

– Тут мы с ней солидарны.

Она улыбается и целует меня еще раз.

– Сколько еще ужину готовиться? – спрашивает она, бросая на меня страстный взгляд.

Я гляжу на таймер микроволновки.

– Двадцать восемь минут. А что?

Не ответив, Бекка спрыгивает с табурета, хватает меня за руку и тянет за собой в спальню.

Едва ли не через тридцать секунд она уже голая у меня на коленях, трется всеми этими прекрасными изгибами о мою грудь, заставляя меня рычать в предвкушении.

Я беру презерватив с прикроватной тумбочки и надеваю его. Ее язык проводит линию вдоль моего горла, пока она дразнит меня, ерзая бедрами по моему вставшему члену.

Какое-то неожиданное чувство поднимается во мне, и я закрываю глаза. Эта девушка, наша связь, все это было так неожиданно, а теперь я не могу представить свою жизнь без нее.

– Хочу тебя внутри, – бормочет она, поднимая колени, чтобы найти нужный угол.

Я помогаю ей, поддерживая член, пока она медленно насаживается на него.

Святые небеса.

Вот так и выглядит рай.

Она громко стонет, отчаянный звук, от которого сводит яйца.

– Ангел, – рычу я, поглаживая прыгающие груди.

Бекка экспериментирует, двигает бедрами, ища ритм, который бы ее удовлетворил. Я слышу прерывистое дыхание, и мне требуется секунда, чтобы понять – это я. Нет больше той робкой девушки, что нуждалась в моей помощи, на ее месте – неотразимая женщина, которой я не могу насытиться.

– Стой, стой, стой, стой, – задыхаюсь я.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, замирая.

– Что такое?

– Ты, мать его, убьешь меня. – «Вот что такое».

Ленивая улыбка трогает ее губы, когда она склоняется поцеловать меня, и длинные волосы скользят по моей груди.

– Думаю, ты справишься, разве нет?

Я обхватываю ее бедра руками и медленно выдыхаю.

– Просто погоди секунду.

Бекка смеется низким и знойным смехом. Проклятье, когда она превратилась в этого сексуального котенка? У меня такое чувство, будто я создал монстра. Сексуального, соблазнительного, но монстра, который доведет меня до сердечного приступа, если продолжит вот так скакать на мне.

Обхватив ее затылок, я притягиваю ее губы к себе, и несколько минут мы целуемся взасос, пока я пытаюсь остыть. Последнее, чего мне хочется, – это опозориться, кончив меньше чем за две минуты. Боже. Соберись, Пэриш.

Бекка расслабляется, прежде чем снова медленно опуститься на мой ноющий член. Она крепко прижимает руки к моей груди и снова начинает двигаться. У меня вырывается сдавленный вздох, все тело дрожит.

Смотреть, как она трахает мой член, – самое сексуальное, что только может быть.

Закинув руки за голову, я откидываюсь назад, чтобы насладиться зрелищем и всеми ощущениями, сопровождающими его. Мои бедра приподнимаются от матраса, и я даю ей больше того, чего она хочет.

– Боже, я кончаю от одной мысли о том, что я – твой гребаный парень.

Бекка смеется, и звук так идеален, что у меня сжимается сердце. Стоп. Я что, сказал это вслух?

– Так и есть, – выдыхает она, сильнее двинув бедрами.

Затем она закусывает губу и вновь возвращается к работе. Работе, которая просто сводит меня с ума. Глава 22

До упора

Оуэн

Я хотел спланировать для Бекки милое, изысканное свидание. Бог свидетель, она заслуживает его. Она святая, раз терпела меня весь последний месяц.

Суть в том, что я понятия не имею, как быть хорошим парнем… черт, даже плохим парнем, если уж на то пошло. Но каким-то чудом милая и сексуальная Бекка расположена позволить мне потренироваться в этом. С ней.

Я даже консультировался с Тедди, потому что, кроме Джастина, он – единственный в нашей команде с опытом отношений, а я точно не пойду за советом к парню моей сестры. Тедди подал мне пару идей: ужин с ее любимыми блюдами, может, симфония или выставка. Но в конце концов он мудро посоветовал мне спросить Бекку, чем бы она хотела заняться.

Как оказалось, это была очень хорошая идея. Поскольку Бекка хотела, чтобы я присоединился к ней на пробежке, а потом мы бы вместе пошли есть сэндвичи. Кто бы мог подумать?

Я сказал ей, что она может пожелать все что угодно – любой каприз или причуда, но она была тверда. Сегодня ей хотелось бегать. Я сказал, чтобы она не ждала от меня многого, мол, я спортсмен, но не бегун, но она настаивала на том, что это в моих силах, что я – в лучшей форме, чем кто бы то ни было из ее знакомых.

– Спасибо, что делаешь это, – говорит она, тяжело дыша рядом. – Мне действительно нужен был партнер, чтобы мотивировать себя заняться этим сегодня.

Этим? Пробежкой в десять миль. Иисусе.

Грудь моя вздымается, я отталкиваюсь ногами, чтобы не отставать. Мне стоило получше размяться, прежде чем начать. Мои сухожилия уже тянет, икры сводит судорогой, а мы только на третьей миле.

– Ты ведь знаешь, что я не бегун, да? Это, мать его, очень тяжело, – выдыхаю я, уже не в силах отдышаться.

Она кивает.

– Первые три мили самые сложные. К четвертой миле ты разогреешься, и все пойдет легче.

Я сомневаюсь, что дальше будет легче, но почему-то именно так и происходит. Мили с четвертой по седьмую пролетают легко, но к восьмой я уже готов закругляться.

А Бекка – полностью в своей стихии. На лице ее написана решимость, на лбу и груди выступили маленькие капельки пота. Я заставляю себя игнорировать то, как хорошо она выглядит в своих крошечных черных беговых шортах и ярко-розовой майке. Иначе мне придется решать целый ряд других проблем.

Почти через два часа после начала забега мы, наконец, преодолеваем десять миль, и я упираюсь руками в колени, глубоко дыша. Бекка смеется надо мной и продолжает идти, наслаждаясь прохладой.

– Никогда больше, – без сил кричу я ей вслед.

Она лишь смеется.

– Это затягивает. Вот увидишь.

Сомневаюсь в этом. Я и так много качаюсь, только бега мне и не хватает. Я сделал это лишь для нее. И, судя по ее гордому, удовлетворенному виду, я бы сказал, что она счастлива.

Бекка делает круг, возвращаясь к тому месту, где я сижу на траве, растягивая свои измученные подколенные сухожилия, и наклоняется быстро поцеловать меня в губы.

– Спасибо, что сделал это. Я никогда раньше столько не бегала. Всегда хотела, но дистанция была… ну, не знаю… скажем, пугающей.

Прикрыв глаза от солнца, я поднимаю на нее взгляд.

– Я начинаю верить, что ты способна добиться всего, чего хочешь.

Она улыбается и протягивает мне руку. Я едва не опрокидываю ее на себя, когда она пытается поднять все двести с лишним фунтов моего веса, но каким-то образом ей удается удержать равновесие.

– Я, мать его, голоден и готов съесть столько, сколько вешу сам, в любой ближайшей забегаловке, – говорю я, когда мой желудок издает ужасающий рык.

Бекка смеется, качая головой.

– Тогда давай накормим тебя. Я бы сказала, ты это заслужил.

– Сначала дай мне твой телефон, – говорю я, протягивая ладонь.

Бекка прищуривается, но вручает его мне.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, глядя, как я набираю ряд цифр.

– Забиваю мой номер в твой телефон. Я вынужден был поменять его, чтобы не было больше странных сообщений.

Она удивленно открывает рот, а затем улыбается мне так, будто это – лучшая новость за день.

* * *

Поев в закусочной по дороге домой, мы возвращаемся ко мне и направляемся прямо в душ.

– Хочешь пойти первой? – спрашиваю я, когда мы входим в ванную у моей комнаты. Я включаю воду и пробую ее рукой. Обычно я принимаю такой горячий душ, что он вполне может расплавить кожу, но мне кажется, Бекка этого не оценит.

Прежде чем ответить, она бросает на меня оценивающий взгляд.

– Или мы можем принять душ вдвоем.

«Привет, лучшая идея в мире».

Я улыбаюсь в ответ.

– Или мы можем принять душ вдвоем. Я начинаю думать о преимуществах бега.

Бекка лишь ухмыляется и, вильнув задницей, бросает на меня взгляд, добавив:

– Я же говорила.

Никогда раньше мы не принимали душ вместе, и мне вдруг становится интересно, а почему нет.

– Это одно из лучших предложений за день.

Она снова смеется, стягивая майку через голову. Через несколько секунд она избавляется от своей влажной одежды и вздыхает, делая шаг под струи воды.

– Потрясающий душ, – бормочет она.

Душ огромный – это одна из причин, по которой я купил эту квартиру. Тут легко поместятся шестеро, и есть три насадки для душа.

– Рад, что тебе нравится, – говорю я, скидывая шорты и стягивая футболку через голову.

– Иди сюда, Пэриш.

В голосе ее звучат игривые нотки, и я улыбаюсь, когда вхожу за ней в застекленное пространство.

Она тянется за гелем для душа, и мой взгляд опускается, исследуя ее с головы до ног. Она невероятна, с этим телом, способным пробежать десять миль, но сохраняющим мягкие женские изгибы. Я не перестаю удивляться ей.

Бекка выжимает в ладонь немного мятного геля и растирает его руками, затем размазывает пену по груди и животу.

– Боже… кто-то немного возбужден. – Ее глаза распахиваются, когда она замечает, как нетерпеливо тянется к ней определенная часть моего тела.

Я пожимаю плечами.

– Ты. Голая. Мокрая. Мыльная… это все, что нужно.

Она закатывает глаза и выдавливает в руку больше геля.

– Дай я. – Ни за что не упущу возможности облапать ее всю.

Она поворачивается ко мне спиной, и я втираю пену в ее натруженные мышцы, не торопясь массируя каждую.

– Ах, – она тут же вздыхает от удовольствия. – Как хорошо.

В горле у меня пересыхает. Тело невероятно напрягается. Везде.

Я медленно целую ее в затылок, пока мои руки скользят вперед, обхватывая ее круглые груди и массируя их. Она откидывается на меня, мои ладони скользят вниз по ее животу и между ног. Когда она выгибается, раздвигая ноги, я пробегаю кончиками пальцем по мягкой сердцевине.

Издавая стоны от каждого моего прикосновения, она тянется, зарываясь пальцами в волосы у меня на затылке.

– Оуэн.

Мое имя на ее устах растапливает последний кусочек моего сердца. Мне нравится, что я – тот, кто делает это с ней, тот, кто ублажает ее и заботится о ней.

Я медленно погружаю палец в ее шелковистое тепло, и Бекка дрожит.

– О… Оуэн, – повторяет она, издавая еще один стон.

Не требуется много времени, чтобы она кончила, задрожав в моих руках и выкрикнув мое имя. И затем она поворачивается ко мне, губы находят мои, ладонь обхватывает всю мою длину. Я судорожно выдыхаю, когда она начинает водить рукой вверх и вниз. Это так, мать его, приятно.

– Спальня, – выдыхаю я. Не то чтобы я не хотел взять ее здесь, конечно, хотел бы, но здесь поблизости нет презервативов… Так что постель выигрывает по определению.

Она закрывает воду, а я беру два полотенца, набрасывая одно ей на плечи, а затем завязываю второе узлом на талии. К тому моменту, как мы добираемся до постели, которая расположена всего в нескольких футах от ванной, мы все еще влажные. Падаем на постель, бросая полотенца на пол.

Когда мы лежим рядом, наши руки и ноги сплетены, а сердца переполнены, и почему-то в голове у меня всплывает воспоминание.

Несколько лет назад на каникулах мы с мамой ходили в церковь, и кое-что из того, что сказал пастор в своей проповеди, не выходило у меня из головы. Он сказал, что секс похож на стикер. Чем чаще вы приклеиваете его, тем хуже он держится. И если вы заполняете свою жизнь случайным сексом, то потом вам будет трудно завести прочные отношения лишь с одним человеком, потому что вы привыкли совсем к другому.

В то время это показалось мне чепухой, но думаю, эта мысль не просто так застряла у меня в голове. И в глубине души я знаю, что в его словах есть доля правды.

До Бекки я так отупел от секса. Так пресытился им, что он уже не казался чем-то важным или особенным. Теперь я понимаю, что нет ничего случайного или необычного в том, что мы – вместе. То, как она полностью доверяет мне, глядя на меня своими большими, живыми глазами. То, как она свободно отдается мне, даже несмотря на то, что ей страшно. Эти простые моменты с ней значат для меня больше, чем все случайные связи в мире.

В этот момент я понимаю, что целиком и полностью без ума от этой девушки.

– Хочу тебя, – говорит она, тяжело дыша мне в шею, пока ее рука сжата вокруг меня, поглаживая.

Я тянусь к тумбочке за презервативом, но Бекка останавливает меня, опустив руку на плечо.

– Нам он нужен? – она мягко смотрит на меня.

– Я… – На секунду я теряю дар речи. Она позволит взять ее так? – Не знаю. Я чист, но как насчет…

Она качает головой.

– Я на таблетках.

Весь воздух покидает мои легкие, когда ее губы снова находят мои. На меня обрушивается мощный всплеск эмоций, настолько сильный, что он сбил бы меня с ног, если бы я уже не лежал.

Может быть, все, чему меня учили о любви, было неправильным. Может быть, любовь – это есть суши на диване вдвоем с девушкой, которой ты не можешь насытиться, и смеяться до боли в животе. Может быть, любовь – это то спокойное счастье, которое я испытываю всякий раз, когда она входит в комнату. Может быть, любовь – это Бекка, а я был слишком глуп, чтобы замечать это.

– Шекспир ничего не знал о любви, – шепчу я.

– Ты о чем? – Ее рука замирает.

Мои губы кривятся в улыбке, когда я вдруг вспоминаю ужасные стихи, которые я учил в старших классах.

– «Груша цветет и плачет», – шепчу я ей в шею.

– Что? Может, просто трахнешь меня? – хнычет Бекка, перекатываясь бедрами по моим бедрам.

– Да. Я как раз собирался, ангел.

И с этими словами я проскальзываю внутрь, застонав от того, какая она теплая, и влажная, и замечательная.

Твою мать.

Вся моя сдержанность подвергается испытанию, когда она начинает поднимать бедра в такт моим толчкам, требуя большего.

– Притормози. Ты заставишь меня опозориться.

Она встречается со мной взглядом, на губах ее возникает намек на улыбку. Когда она касается моей небритой щеки ладонью, мы замедляем ритм, наслаждаясь друг другом.

– Спасибо за сегодняшнюю пробежку. И за оргазм в душе, и за сэндвичи…

– Я люблю тебя, Бекка.

Ее глаза распахиваются, а я вдруг думаю, стоило ли вообще выпаливать это так… может, вообще не стоило говорить это во время секса. Может, есть правила для такого рода вещей.

Но затем слеза скатывается по ее щеке, и ее губы касаются моих.

– Я тоже тебя люблю.

Сердце сжимается в груди. Эти слова у нее на губах – самый прекрасный звук в мире.

Мы занимаемся любовью медленно, обдуманно, не торопясь, чтобы насладиться друг другом до последней капли, как будто не хотим, чтобы этот момент когда-то закончился. Но потом наши медленные, неторопливые движения ускоряются, когда Бекка приближается к разрядке.

– Сильнее, – бормочет она, хватая меня за задницу.

Я рычу, давая ей то, чего она хочет: каждый дюйм меня.

– О, твою мать, Оуэн. Как хорошо, – говорит она прямо перед тем, как кончить.

Крепко прижав, я держу ее, пока она содрогается вокруг меня. Кончив, она становится чувствительной, и я замедляюсь на мгновение, мои бедра движутся медленнее, пока она остывает.

Мы снова целуемся, затем я выхожу.

– Повернись, ангел, – говорю я, помогая ей подняться.

Став передо мной на четвереньки, Бекка бросает страстный взгляд через плечо и покачивает задом.

– Будешь продолжать в том же духе, и я отшлепаю эту сексуальную задницу, – говорю я.

Она вскидывает бровь, смеясь надо мной.

– Так вперед, большой мальчик. Или ты только болтать умеешь?

– Определенно нет, детка.

Глава 23

Мой любимый вратарь

Бекка

Очередной вечер пятницы на стадионе «Ястребов» – тот же рэп и поп-музыка, гремящие из динамиков, те же фанаты, вопящие во все горло, и, конечно же, те же игроки, летающие по льду на максимальной скорости.

Но что-то сегодня иначе. Ставки выше. Как будто вся толпа держит пальцы скрещенными на удачу.

Это последняя игра сезона перед началом плей-оффа, и в воздухе витает некая неописуемая магия. Мы с Элизой наблюдаем за игрой с тех же мест в третьем ряду, что и всегда. Мы обе кричим и подбадриваем друг друга, пока не начинает саднить горло, но я ручаюсь, что никогда не радовалась так, как сегодня.

Что я могу сказать? Я просто обожаю «Ледяных Ястребов» Сиэтла. А в последнее время особенно интересуюсь одним конкретным. Всеми его шестью футами и четырьмя дюймами, стоящими в воротах. Его лицо едва ли можно разглядеть за маской. Оуэн Пэриш, двадцать второй номер на льду и первый – в моем сердце.

Ладно, я могу быть немного предвзятой, потому что он – мой парень, но Оуэн самый крутой игрок в лиге. Он также один из лучших вратарей, когда-либо выходивших на лед. Сказать, что я горжусь им, было бы огромным приуменьшением.

– Так их, Брэди! – кричит Элиза, набив рот крендельками.

Не теряя ни секунды, ее парень бьет мимо центрового другой команды, забивая свою третью шайбу в игре и увеличивая наше преимущество еще на одно очко.

Толпа окончательно теряет голову. Этим вечером мы раскатали Бостон, и пока наша оборона не спит, а Оуэн стоит на воротах, мы можем считать эту игру еще одной победой.

Бостон объявляет тайм-аут, вероятно, для того, чтобы тренер утер слезы паре игроков, и Элиза резко поворачивается ко мне.

– Пойдешь праздновать? Я уже зарезервировала приватную комнату в баре напротив.

– Мы еще не выиграли, – напоминаю я ей, ища деревяшку, по которой можно было бы постучать, но не находя ничего. Не хочу сглазить победу.

– Разве нет? – Она указывает на табло как раз в тот момент, когда по стадиону начинает греметь музыка, подогревая толпу во время тайм-аута.

Она права. Осталось всего минуты три до конца игры, но я знаю, что в хоккее в последние три минуты много чего может случиться. Я отщипываю кусочек от кренделька Элизы и кладу его в рот. Она усмехается в притворной обиде.

– Бери свое!

– Я заедаю стресс, – шучу я, глядя на нее своим лучшим щенячьим взглядом и слизывая соль с кончиков пальцев.

Что тут можно сказать? У них тут лучшие мягкие крендельки в округе. И не так плохо закинуть что-нибудь внутрь, если потом мы будем пить. В случае победы, конечно.