До упора Райан Кендалл

Глава 17

Сражаясь с нашими демонами

Оуэн

Пока мы целуемся у двери, пальцы Бекки вцепляются в мою рубашку, притягивая меня ближе.

«Я никуда не денусь, ангел».

Я обнаружил, что за последние две недели я мог бы написать целый роман, полный сцен, в которых я шлепаю Бекку. Не то чтобы я не замечал раньше, как она хороша с этими своими флюидами милой девушки, волосами, собранными в блестящий хвост, и яркими глазами. Конечно же замечал. Я просто запер все эти мысли быстрее, чем это делает офицер по условно-досрочному освобождению с заключенными. Я не мог позволить себе мыслить в этом направлении. Не мог так рисковать.

Но теперь? Теперь меня больше ничто не сдерживает. Я представляю, как она флиртует в ответ, закусывая полную нижнюю губу, сжимает руками груди, пытается дразнить меня. И самая опасная фантазия? Представлять ее в своей постели голой, с этой туманной улыбкой, которая только что появилась у нее на лице.

Я никогда не беру девушек в свою постель. Но, опять же, Бекка – не просто девушка, поэтому я не против нарушить некоторые правила. Но сегодня мы у нее, и у меня нет никаких возражений против такого сценария.

– Спальня, – выдыхаю я.

Бекка повинуется, идет, спотыкаясь, к своей комнате, и я следую за ней по пятам.

– Раздевайся, – говорю я ей.

Бекка сглатывает, но делает так, как я велел, стягивая рубашку через голову и расстегивая брюки.

Не церемонясь, я быстро сдергиваю их вниз по ногам, пока она не остается в одном хлопковом бюстгальтере и трусиках. Она поднимает взгляд на меня, пока я все еще смотрю, как она стоит у постели, и ее взгляд полон такого обожания, что у меня перехватывает дыхание.

Боже. Эта девушка…

Я открылся ей так, как никогда не открывался никому раньше, и хотя я не сожалею об этом, что-то между нами изменилось. И я не вполне уверен, как я к этому отношусь.

Отбросив все эти мысли, я расстегиваю пару верхних пуговиц рубашки и стягиваю ее через голову, расстегиваю джинсы перед тем, как присоединиться к ней на кровати.

Как только я устраиваюсь рядом, мы начинаем целоваться, а ее рука ныряет за пояс моих брюк, поглаживая и дразня, пока у меня не начинает прерываться дыхание.

Я стягиваю ее бюстгальтер, освобождая ее прекрасные груди, а затем мои пальцы погружаются в ее трусики, лаская и дразня ее так же, как она меня. Бекка ерзает и судорожно вздыхает.

Наша прелюдия не такая долгая, как обычно. Это закуска к основному блюду, потому что я изголодался по ней.

Поднявшись с постели, я беру презерватив и снимаю джинсы. Затем подхожу к тумбочке у ее постели, где она хранит своего розового блестящего друга, и беру его тоже.

Глаза Бекки распахиваются, когда она видит, как я подхожу ближе. Расположившись между ее ногами, я медленно снимаю ее трусики, а потом одеваю себя в латекс.

Подавшись вперед, я сначала дразню ее мягкими прикосновениями и легкими поглаживаниями. Но вскоре я уже не в силах сдерживаться, потому что она – самая тугая, самая сексуальная девушка, которая когда-либо у меня была. Я включаю игрушку и держу ее прямо над ней, входя в нее длинными, ленивыми толчками.

Бекка вскрикивает, охваченная ощущениями, наслаждением, пронизывающим ее. Проходит совсем немного времени, прежде чем она сжимается вокруг меня, сдавливая, и мне приходится прикусить губу, чтобы не кончить следом. Она прижимается ко мне, ее руки лежат на моих плечах, ногти впиваются в кожу.

– Твою мать, – бормочет она, закусывая губу.

После четвертого оргазма я теряю счет и бросаю игрушку рядом с кроватью. Бекка вся дрожит, и мне приходится на мгновение крепко прижать ее к себе, чтобы стащить с постели и поставить, держа в объятиях.

– Ты великолепна, – шепчу я, целуя ее в лоб.

Она смотрит на меня, грудь ее тяжело вздымается.

– Сможешь выдержать еще? – спрашиваю я.

Она кивает, все еще не сводя с меня взгляда. Я опускаю ее обратно на постель.

– Руки наверх.

Она закидывает руки за голову, и я беру ее запястья одной рукой, надежно сжимая их, возобновляя движение внутри нее.

Меня захлестывает волна ответственности, и это лучше любого выброса адреналина, какой я испытывал на льду. Это меня она выбрала, чтобы разделить со мной это. Меня.

Когда она начинает умолять, просить еще – то немногое самообладание, какое у меня еще оставалось, кончается. Я больше не сдерживаю себя.

Мои бедра раскачиваются длинными, жадными толчками, и я чувствую каждый ее дюйм. Дело не только в хорошем сексе – теперь я понимаю это. Есть химия. И то, что мы знаем друг друга. И общие воспоминания, и доверие, так много доверия, что сердце болезненно сжимается в груди.

Желая вернуть некоторый самоконтроль, который явно утрачен, я отстраняюсь, освобождая ее запястья.

– Перевернись, ангел, – говорю я, помогая Бекке встать на колени.

Сначала она смотрит неуверенно, но затем повинуется, встав на четвереньки лицом к изголовью.

Обхватив ладонями ее круглую задницу, я проскальзываю, застонав в тот миг, как она принимает меня. Когда моя ладонь опускается на ее задницу, – это не сознательное, а инстинктивное движение, на секунду ошеломляющее меня самого. Я только что ударил Бекку. Но затем она стонет, и я тут же расслабляюсь, позволяя инстинктам взять верх.

Я сжимаю ее попку руками, притягивая ее к себе, шлепая еще несколько раз, нашептывая ей, как она хороша. И тут Бекка снова начинает кончать, и я, наконец, срываюсь, присоединяясь к ней, пока кровь пульсирует в жилах, а наслаждение захлестывает с головой.

Как только наше дыхание замедляется и я снимаю презерватив, я нежно целую ее в губы.

– Ты невероятна, – бормочу я.

Она не отвечает словами, просто прикасается к щеке, будто говоря – «я вижу тебя».

Я должен бы чувствовать неловкость по поводу того, как открыл ей свое прошлое, но ничего такого нет. Бекка никогда не осудит меня, и отчего-то мне хорошо при мысли о том, что я поделился этой историей с ней: историей, которую я раньше никому не рассказывал. Даже родителям или другим парням.

Озабоченность Бекки удивила меня сначала, потому что я всегда верил, будто все случившееся со мной было нормальным… но теперь, когда я стал старше, понимаю, что в ее словах есть смысл. Хотя прямо сейчас мне не хочется думать над этим.

Вернувшись в постель, я откидываю покрывало, чтобы на этот раз мы могли забраться под него.

Мы лежим в ее постели вместе, удовлетворенные и сонные, ее голова покоится на моей руке. Она прижимается ко мне, с удовольствием используя мой бицепс вместо подушки.

Засыпая, я думаю о том, что не смогу жить в мире с собой, если когда-нибудь обижу ее. И я боюсь, что однажды это случится.

* * *

«Ты свободна сегодня?»

Я нажимаю «отправить» и съедаю последний кусок яичницы. Сегодня редкий день, когда нет ни тренировок, ни командной игры. И пока мой сосед по квартире, Джастин, проводит его в постели с моей сестрой: мысль, на которой я не хочу задерживаться, – я планирую попотеть с Беккой. Я не видел ее три дня, с той самой безумной ночи у нее. Мой телефон чирикает, и я опускаю взгляд на ответ.

«Определенно свободна. Какие планы?»

Я отправляю ей адрес одного места на другом конце города и спрашиваю:

«Встретимся там через час?»

Когда она отвечает смайликом «палец вверх», я подскакиваю с дивана, чтобы успеть принять душ перед поездкой. Кладу тарелку в посудомойку и направляюсь в спальню. Пока жду, когда нагреется вода, мне приходит в голову, что, возможно, стоило предупредить Бекку о том, чем мы сегодня займемся, или хотя бы сделать намек на дресс-код.

Я отсылаю еще одно быстрое сообщение, а потом раздеваюсь и шагаю под горячий душ.

* * *

Через пятьдесят минут я прибываю в зал боевых искусств раньше Бекки, что идеально. На стойке регистрации я плачу за урок самообороны и жду ее у стеклянных дверей. Замечаю девушку уже на тротуаре. Ее длинные волосы собраны в хвост, который подпрыгивает, когда она идет. На Бекке обтягивающие черные легинсы, белые конверсы и белая футболка, завязанная узлом на талии. Ее изгибы заполняют каждый дюйм эластичной ткани, и мое сердце колотится быстрее, когда я вижу, как она двигается. Распахнув перед ней входную дверь, я стою рядом. Ее лицо озаряется, когда она видит меня.

– Что это за место? – спрашивает она, и в голубых глазах светится любопытство.

– Сегодня у нас урок самообороны, – отвечаю я, склоняясь, чтобы коснуться губами ее губ в кратчайшем поцелуе.

Хотя я не планировал целовать ее в настолько публичном месте, сложно не прикасаться к ней после всего, что между нами было. Думаю, именно в этот момент до меня доходит, как сложно это будет – вновь стать просто друзьями. Друзья не целуются, не трахаются и не делают всех остальных потрясающих вещей, которые мы делали с Беккой.

К тому моменту, как я веду ее в зал, там собралось уже полдюжины других посетителей, стоящих у матов в ожидании инструктора. Мы с Беккой устраиваемся у мата в задней части комнаты, и она тут же начинает растяжку.

Я смотрю на нее с любопытством.

– Ты и вправду думаешь, что это необходимо?

– Я надеру тебе задницу, Пэриш.

Она улыбается, и я не могу не рассмеяться.

Инструктор появляется в передней части комнаты, и вокруг воцаряется тишина. Мужчина средних лет с коротко стриженными темными волосами и сединой на висках, кажется, в чертовски хорошей форме. Жилистый, но сильный.

– Добро пожаловать на «Самооборону Сто один». Сегодня мы проработаем реальные ситуации и техники боя, которые позволят вам уверенно противостоять нападающему и одолеть его. Мы сосредоточимся и на самозащите, и на контратаке. – Он хлопает в ладоши один раз. – Это будет весело. Вы готовы начать?

Бекка смотрит на меня неуверенно.

– Мне казалось, ты собиралась надрать мне задницу, – подмигиваю я.

Она улыбается.

– О, да.

Инструктор начинает с короткого разогрева, так что мы поднимаемся на ноги и следуем его указаниям, повторяя некоторые базовые движения, чтобы тело стало гибче и разогрелось.

– Ладно, всем разбиться на пары, – говорит инструктор, и я жестом предлагаю Бекке встать передо мной.

При помощи добровольца инструктор демонстрирует первое движение, которое мы разучим: как вывернуться из захвата.

Я вдруг начинаю волноваться, не сработает ли это триггером, и чувствую себя полным бездумным засранцем.

– Как думаешь, ты справишься?

Выпрямляясь, она уверенно кивает.

– Определенно.

Мы проходим ряд позиций и движений, узнавая, где расположены самые болезненные точки для удара: горло, глаза и пах. Бекка впитывает каждое слово инструктора, ее разум работает, тело покрывается бисеринками пота.

Расправив плечи и подняв подбородок, Бекка решительно преодолевает все препятствия сценария. Смотреть на это интересно. Я не могу не задаться вопросом, не могло бы все сложиться для нее иначе, если бы когда-то давно она посещала такие занятия.

Но у меня нет времени размышлять об этом, потому что Бекка бьет меня в горло, и я отступаю на шаг, задыхающийся, удивленный, но чрезвычайно гордый. Пока мы отрабатываем броски и удержания, я отчаянно пытаюсь сдержать эрекцию, чтобы не продемонстрировать классу свое возбуждение. Посмотрим правде в глаза: мои спортивные шорты сделают для этого все возможное, но Бекка, тренируясь в этих проклятых легинсах, своей крутящейся задницей вдохновляет на некоторые очень грязные фантазии.

Последнее, что мы отрабатываем: выход из захвата, если нападающий удерживает вас в положении лежа.

По команде инструктора Бекка опускается на мат, и я наклоняюсь к ней, готовясь прижать ее к полу. Сначала я чувствую себя немного неловко из-за этого, но выражение ее лица на сто процентов сосредоточено, и я решаю – пусть все идет, как идет. Когда я прижимаю ее к полу, она толкается вверх и вниз, легко освобождаясь, несмотря на то, что я на сотню фунтов тяжелее нее.

Громко дыша через нос, она садится на пятки и смотрит с отсутствующим выражением во взгляде, губы ее сжаты в тонкую линию. Что-то внутри меня сжимается. Хочется спросить, все ли с ней в порядке и о чем она думает, но инструктор в передней части комнаты начинает завершать урок. Во время того, как он благодарит всех за участие, я спокойно сижу рядом с Беккой, потирая ее спину круговыми движениями, пока ее дыхание не замедляется.

После того как мы уходим из зала, Бекка молчит, и я не уверен, о чем она думает. В голове у меня всплывают слова Тедди о том, что женщины любят все обсуждать, и я предлагаю завернуть в близлежащую кофейню. К тому моменту, как заказ сделан, она все так же не произносит ни слова.

Я не уверен, был ли это правильный шаг – повести ее на урок самообороны, или она просто расстроена тем, что я увидел ее там уязвимой. А может, это вообще что-то совершенно иное. Мне даже хотелось бы прямо сейчас посоветоваться с Тедди, поскольку я совершенно не умею считывать женские эмоции. К сожалению, звонок другу во время свидания исключен.

Мы садимся за столик у окна, взяв два кофе со льдом.

– Ты в порядке? – спрашиваю я после минуты напряженного молчания.

Черт, насколько я понимаю, наша маленькая сделка выполнена. У нас был секс, она победила этот страх и, может быть, просто пытается найти способ попроще расстаться со мной, ведь все это очевидно переросло в нечто большее, чем то, о чем мы договаривались.

Бекка делает глоток, ее взгляд сфокусирован на улице за окном, на парковке… да на чем угодно, но только не на мне.

Сожаление бурлит внутри меня. Кажется, я зря привел ее сюда.

– Я в порядке, Оуэн.

Она определенно не в порядке, но я лишь хмурюсь, все еще наблюдая за ней.

– Бекка… – Я тянусь к ее руке, и она позволяет мне взять ее. – Извини. Я не должен был приводить тебя туда. С моей стороны это было необдуманно. Я надеялся, это придаст тебе сил или что-то в этом роде. Надо было сначала спросить.

Когда она, наконец, встречается со мной взглядом, я ожидаю увидеть в ее глазах все ответы, но вместо этого появляются лишь новые вопросы. Ее обычно ясные голубые глаза бурлят, и очевидно, ее мысли чем-то заняты.

– Честно говоря, я рада, что поехала. Спасибо. – Затем она отодвигает стул и встает. – Но я забыла, что у меня были еще планы на сегодня.

– О. – Ошеломленный, я дважды моргаю.

– Еще увидимся, ладно? – Не дожидаясь ответа, Бекка разворачивается к выходу.

Глядя, как она уходит, я сижу лишь с одним вопросом, крутящимся в голове: мы через столько прошли, так почему теперь она боится показаться ранимой?

Глава 18

Простить и забыть

Бекка

Свернувшись на диване под пледом, я беспокойно вздыхаю.

Я знаю, что повела себя немного странно после урока самообороны, на который меня отвел Оуэн, но лишь потому, что между нами все стало слишком серьезно. Как у настоящей пары. Мне нужна небольшая дистанция, прочистить мозги и вспомнить, что он не мой парень. Он – друг с привилегиями, один из лучших моих друзей, а привилегии потрясающие. Но не более. И не будет ничего хорошего, если я начну тосковать по нему. Именно поэтому я и сбежала. Но теперь все хорошо, ведь ко мне вернулась ясность мысли.

Мой сотовый звонит, и я вижу на экране надпись: «Мама». Я поднимаю трубку, улыбаясь.

– Привет, – говорю я.

– Привет, дорогая. Не была уверена, что застану тебя.

Я пожимаю плечами.

– Сегодня я просто сижу дома.

– Как там мой любимый ребенок? – спрашивает она.

Я закатываю глаза: я ее единственный ребенок, – но не спорю.

– Дела хорошо. Начала встречаться кое с кем новым, – говорю я на выдохе, стараясь произносить слова как можно быстрее. В основном потому, что слышать, как они срываются с моих губ, странно. Уже несколько лет прошло с тех пор, как я обсуждала с мамой нечто подобное.

– О, это чудесно, дорогая. – Голос мамы полон удивления, она счастливо вскрикивает, делясь новостью с папой.

Я киваю. Это отлично. Даже если гарантированно не приведет к каким-то долгосрочным отношениям, этот пробный забег с Оуэном – именно то, что мне было нужно. Моя уверенность в себе выросла из-за знания, что мое прошлое не лишило меня возможности физической близости, как я думала раньше.

И как бы хорошо ни шли дела между нами, в последнее время я начинаю задумываться о сроках нашего соглашения. Никто из нас не поднимал эту тему, но боюсь, что обсуждение неизбежно. И это одна из причин, по которой лучше не концентрироваться на этом прямо сейчас. Наслаждайся тем, что есть, Бек.

Мы с мамой говорим еще десять минут. Я слушаю, как ответственная дочь, пока она жалуется на церковный сбор средств, который она пытается организовать, а потом рассказываю ей обо всех событиях в команде. Они с папой обожают хоккей и всегда с гордостью хвастаются своей дочерью, которая работает во франшизе.

Через несколько секунд после того, как мы обмениваемся взаимными заверениями в любви и вешаем трубку, телефон звякает на диване рядом, и я переворачиваю его, чтобы посмотреть, кто пишет. Это Элиза.

По количеству восклицательных знаков в ее сообщениях я всегда могу определить, пила ли она. Если восклицательный знак один, она, вероятно, трезва. Два – по меньшей мере один бокал вина. Так что, когда я читаю ее сообщение с рекордными четырьмя восклицательными знаками, я понимаю, что, где бы она ни была, она вовсю пользуется щедростью того, кто оплачивает выпивку.

«Мы в клубе! Идем танцевать!!!!»

Я опускаю взгляд на свои старые, грязные спортивные штаны и чашку попкорна, устроившуюся на коленях.

Клуб? Вечер пятницы, да, но мои планы на вечер состояли из меня, этой чашки попкорна и последних нескольких глав романа, который я читаю. С тех пор, как я завязала с алкоголем, мои вечера стали намного спокойнее. Кто-то может сказать, что это скучно. Может быть, мне стоит снова начать понемногу пить.

Мой телефон снова жужжит новым сообщением от Элизы.

«Пожааааалуйста? Ты не тусовалась с нами уже веееечность!!!!»

И… мы официально вступили на территорию лишних букв в словах. А это значит, что Элиза уже наклюкалась и твердо встала на путь к похмелью. Поэтому-то я и не чувствую угрызений совести, когда уточняю у нее, кто это «мы», с кем это я должна сегодня гульнуть. Она, должно быть, уже достаточно набралась, чтобы проигнорировать причину моего вопроса: собственного брата.

Уже прошло несколько дней с тех пор, как я видела Оуэна, и с его плотным расписанием середины сезона пишет он мне уже не так часто.

Я уверена, что расстояние между нами – не что иное, как побочный эффект напряженного сезона, но это не решает проблему пустоты в моей груди и моей кровати. Не помогает и то, что сообщение о его планах на вечер, которое я отправила несколько часов назад, осталось не отвеченным. Но, думаю, нельзя винить его, если он со своими товарищами по команде пытается снять часть стресса, под которым они находятся.

Элиза отвечает сразу же, дав мне представление о том, кто все эти люди в клубе.

«Все! Я, Сара, Одри и Бейли!!!!! И все парни!!»

Губы мои сжимаются в тонкую линию. Все парни? Я надеялась на немного более точный список. Мои пальцы летают над клавиатурой, когда я набираю именно то, что хочу знать. Я действительно бесстыдница.

«Оуэн там?»

Мой живот сводит, когда я нажимаю «отправить», но ничто не сравнится с теми спазмами, которые накатывают, когда я читаю ответ:

«Да, но я не знаю. Кажется, он собирается уйти с какой-то зайкой. Фу».

В груди у меня все сжимается, когда я тупо смотрю на свой телефон.

Пока я сижу дома, беспокоясь о напряженном графике Оуэна, он флиртует со случайной девушкой в клубе? Мой живот скручивает в узел, я швыряю телефон через диван, позволив ему прокатиться по подушкам.

Не удивительно, что он не отвечает на мои сообщения. Он слишком занят перепиской с какими-то зайками. И что хуже всего? У меня даже нет права злиться. Оуэн Пэриш – не мой парень. У меня нет прав на него. Он может делать что угодно, с кем угодно, все, что захочет. Не его вина, что я была достаточно глупа, чтобы считать наши отношения в чем-то отличными от тех, которые он может иметь с любой девушкой в Сиэтле.

Я глубоко, медленно вдыхаю и задерживаю воздух в легких. Это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от крика. Где-то на другом конце города Оуэн готовится везти к себе какую-то случайную девушку. И я не позволю этому случиться, не дав ему знать, какое это свинство с его стороны.

Приняв решение, я хватаю телефон и строчу сообщение Элизе.

«Буду там через секунду. Только переоденусь».

Кружевное сливовое платье в глубине моего шкафа не вынималось, кажется, целую вечность. То же самое я могу сказать о своих черных туфлях на платформе. Но если и есть повод для такого наряда, то это он. Чтобы завершить образ, я натягиваю укороченную черную куртку, и мысленно благодарю себя за то, что сегодня после работы не сняла макияж.

Быстрый мазок красной помады, и я – секс на шпильках. Оуэн, да и любой другой парень в клубе, уронит челюсть на пол. С заднего сиденья «Убера» я чувствую гремящие басы прежде, чем открываю дверцу машины. Это моя стихия, но я – девушка на задании.

Снаружи стоит очередь, но я прохожу вперед, поправляю грудь и заявляю швейцару, что я здесь – с игроками «Ястребов», показав ему свое служебное удостоверение. Это действует как заклинание, я в мгновение ока оказываюсь за бархатным барьером.

Если мне казалось, что басы снаружи были невыносимы, то через два шага внутри я жалею, что не захватила беруши. Кто вообще решил зависать тут? Обычно мы заваливаемся в бары и рестораны и гораздо реже – в танцевальные клубы.

К счастью, моих друзей легко заметить. Одно из многих преимуществ дружбы с командой атлетов состоит в том, что все они – выше шести футов ростом и их легко выделить из толпы. Когда я выхожу к высокому столу, окруженному барными стульями, я вижу, что Тедди и Джастин наливают всем по рюмке текилы. Я понимаю, что все собрались тут нажраться.

– Мне одну! – мне приходится кричать, чтобы меня услышали сквозь электронные ритмы, вырывающиеся из динамиков.

Сара воет, словно волчица, а глаза Элизы распахиваются, когда она видит мой наряд.

– Будь я проклята, девчонка! Никто не сказал мне, что сегодня мы ждем модель! – Даже во плоти Элиза говорит с восклицательными знаками.

Я вежливо улыбаюсь комплименту, осматривая группу, пока мой взгляд не останавливается на том, кого я ищу.

Оуэн.

Он стоит в углу с блондинкой, чей топ без бретелек едва вмещает ее сиськи. Она вся обволакивает Оуэна, смеется и отбрасывает волосы назад, словно в рекламе шампуня. Она выглядит так же, как и десятки девушек, которых Оуэн приводил домой раньше. То есть совсем не так, как я. Кокетливо, уверенно и беззаботно.

Не собираюсь лгать – видеть его с другой намного больнее, чем я думала. Я едва могу сдержать слезы. Делаю медленный, прерывистый вдох и изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица.

Мы с Оуэном встречаемся взглядами, и мое сердце падает на пол. Я ищу в его взгляде хоть что-нибудь, что могло бы дать мне ключ к разгадке происходящего, но ничего не нахожу. Его, кажется, нисколько не смущает, что я тут.

Слезы пытаются прорваться наружу, но я смаргиваю их, перебрасывая свои каштановые волосы через плечо. Я не позволю себе поддаваться эмоциям. Только не здесь. Не перед ним.

Я тянусь, чтобы трясущимися пальцами взять рюмку текилы, и Сара нервно смотрит на меня.

– Ты уверена? Я думала, вы с текилой – смертельные враги.

Я пожимаю плечами, поднимая тост.

– Полагаю, я готова простить и забыть.

Именно так – простить мою подружку текилу и забыть Оуэна Пэриша.

Я опрокидываю рюмку, радуясь знакомому огню в глотке. Он жжет, но не так, как пристальный взгляд Оуэна, который я чувствую кожей.

– Еще? – спрашиваю я.

Сара и Элиза отказывают мне, предпочитая присоединиться к другим девушкам на танцполе. Но Тедди наливает нам еще по рюмке.

– Пэриш, хочешь? – кричит он через плечо.

Блондинка хихикает и кладет руки на грудь Оуэна, игриво дергая его за рубашку.