До упора Райан Кендалл

Глава 15

Совершенно новый день

Оуэн

Это новый опыт. Не могу сказать, что когда-либо просыпался с девушкой в своей постели. По крайней мере, с тех пор, как мы случайно заснули с моей школьной подружкой, когда смотрели ужастик. Знаю, вы гадаете, как можно заснуть под ужастик? Ну, возможно, в этом деле была замешана некая трава. Мне пришлось утащить свою подругу прочь до того, как проснулись родители.

К счастью, мне не придется делать этого с Беккой. Она лежит на боку, отвернувшись от меня, и я перекатываюсь ближе, притягивая ее, сонную, к себе.

– Ммм, – сонно мычит она. – Ты не спишь.

– Да, только проснулся. Как спалось?

Она потягивается, расслабляясь в моих объятиях.

– Чудесно. Тут была огромная теплая подушка для тисканья.

Я коротко смеюсь.

– Да, было мило, а? – Те пару раз, что я просыпался, я был счастлив осознать, что я не один… что она все еще в моей постели, тихо дышит рядом.

Проведя ладонью по ее бедру, я прикасаюсь губами к ее затылку, запечатлевая нежный поцелуй. Она прижимается ко мне бедрами, и мне интересно, чувствует ли она, что у меня встал.

Конечно, я снова ее хочу. Но я не собираюсь испытывать судьбу. Дело не во мне и не в моих желаниях, а в том, чтобы Бекка снова привыкла к сексу. Так что, если она не захочет, я не стану ничего предпринимать.

Живот у меня бурчит, и она коротко смеется.

– Ты когда-нибудь бываешь не голодным?

– Я всегда могу что-нибудь перехватить. Как насчет моей знаменитой эпичной яичницы-болтуньи? – спрашиваю я.

– Какая девушка может отказаться от такого?

Мы одеваемся, а потом завтракаем кофе и яичницей на кухонном островке. Поскольку позже я планировал сыграть с ребятами в тренировочном зале в баскетбол, Бекка говорит, что после завтрака она уедет.

– Спасибо за яичницу, – говорит она, целуя меня в щеку, пока я загружаю посудомоечную машину. – Сейчас избавлю тебя от своего присутствия. Только заберу свою сумку.

– Уверена? – спрашиваю я, вытирая руки кухонным полотенцем. Я не хочу, чтобы она думала, будто ей нужно спешить, не хочу, чтобы это утро после было неловким.

Она кивает, прикусив губу, делает паузу, затем на губах ее появляется ленивая улыбка.

– Прошлая ночь была…

– Крышесносной, – говорю я. – Ты невероятная. И такая сексуальная.

Ее улыбка становится еще шире.

– Я имела в виду ужин.

Я издаю низкий смешок.

– Чертовка.

Иду за ней в спальню, и Бекка хватает со стула свою сумку. Затем она замирает, глядя на стопку книг, лежащих на краю стола. Они щеголяют такими названиями как: «Как пережить сексуальную травму», «Как справиться», «Вера, дабы двигаться вперед», «Исцеление и надежда». Оу. Да. Я уже и забыл о них.

Какое-то время она молчит, просто стоит с сумкой в руках и смотрит на книги.

– Что все это значит? – спрашивает она тихим, неуверенным голосом.

– Э, просто несколько книг, которые я взял.

Она еще мгновение скользит взглядом по названиям, словно запоминая их, а когда поднимает глаза на меня, в них читаются вопросы.

– Для себя или для меня?

– Для себя, – быстро отвечаю я, – …и для тебя, я полагаю.

Переступив с ноги на ногу, Бекка нервно вздыхает.

– Я, знаешь ли, не сломана. Эти инструкции не расскажут тебе, как меня починить.

Я хватаю стопку книг и запихиваю их в ящик стола, куда они падают с громким стуком, а потом задвигаю ящик.

– Знаю.

То есть логически я понимаю это. Но когда я согласился помочь ей, то принял это предложение всерьез. Я полагал, небольшое исследование помогло бы делу, но теперь вижу, насколько бесчувственным все это кажется Бекке. Словно существует какой-то сборник сценариев, который можно прочитать, чтобы помочь ей. Она не робот и не сломавшийся механизм. Она человек со сложными чувствами и эмоциями.

Повернувшись к ней, я беру ее за плечи и мягко сжимаю.

– Эй. Извини. Черт возьми, с тобой все в порядке. Я просто хотел убедиться, что ничего не испорчу, не сделаю что-то не так.

Выражение ее лица смягчается.

– Ты не сделал. Не сделаешь.

Я киваю, надеясь, что это действительно так.

Не сказав ни слова, Бекка выходит из комнаты, и я следую за ней. Как только она надевает ботинки, мы замираем у входной двери, словно никто из нас не готов прощаться.

Она бросает на меня последний взгляд, который я не могу прочитать, и открывает дверь.

– Позвонишь мне?

– Конечно. Созвонимся.

Я смотрю, как она уходит, надеясь, что ничего не испортил. Потому что прошлая ночь была, мать ее, невероятна.

* * *

Всю игру я рассеян и поглощен мыслями о ночи с Беккой.

Она была права, ужин удался, но секс? Это, черт подери, было потрясающе.

За исключением оплошности с книгами, я чертовски доволен всем, что случилось вчера. Я вспоминаю, как она смотрела на меня огромными голубыми глазами, будто умоляя разрешения насладиться собой. И как только я слегка поощрил ее, все стены, казалось, рухнули. Не собираюсь лгать: сегодня я чуть более чем горд собой.

– Открыт! – кричит Джастин с другой стороны катка, и я уклоняюсь в сторону как раз вовремя, чтобы шайба не влетела мне в голову.

Дерьмо. Полагаю, пора начинать играть внимательнее.

Через сорок пять минут, когда мы заканчиваем игру, я чувствую себя усталым, насквозь мокрым и чертовски голодным. Сойдя со льда, я хватаю бутылку воды и опорожняю наполовину одним глотком.

– Привет, – говорит Тедди, наблюдая за мной с другой стороны скамейки, словно пытаясь прочесть что-то по моему лицу. – Как все прошло прошлой ночью?

Я не могу удержаться от немедленной улыбки.

– Настолько хорошо? – Он коротко смеется.

– Да. Это было… хорошо. – «Хорошо» кажется совершенно неподходящим словом. Все равно что сказать «хорошо» о победе против Торонто или сказать, будто на поверхности солнца – тепло.

– Рад слышать, – отвечает он, все еще глядя на меня и, очевидно, ожидая подробностей.

Жаль, он их не дождется.

– Твой совет пригодился. Спасибо, чувак.

– Обращайся. – Он кидает мне полотенце. – Иди прими душ. От тебя, мать твою, воняет.

Когда мы входим в раздевалку, он дает мне подзатыльник.

И это – Тедди, которого я знаю и люблю.

– Как вам эта выставка прошлой ночью? – спрашиваю я Джастина, когда мы вдвоем направляемся в душ. Кабинки там разделены половинчатыми стенками, так что это не так странно, как может показаться.

– Элизе понравилось, поэтому, полагаю, нормально, – отвечает он, качая головой.

Странно видеть, как сильно изменился мой лучший друг с тех пор, как начал встречаться с моей младшей сестрой. Да, я все еще часто думаю об этом. Но он хорошо к ней относится, и она счастлива, поэтому мне не на что жаловаться.

Тем не менее многое определенно изменилось. Ушли те дни, когда мы вместе отвисали в барах, наслаждаясь шведским столом из женщин, всегда готовых пойти к нам домой просто потому, что мы – профессиональные хоккеисты. Но все не так плохо, поскольку у меня все еще есть Тедди и Ашер, и даже новичок Морган – довольно сильный магнит для дам.

Хотя, должен признать, в последнее время бары меня не слишком привлекают. Большую часть свободного времени вне льда я провожу, заботясь о Бекке. И, честно говоря, я совсем не скучаю по случайным связям.

Предполагается, что я должен лишь помогать ей: тренировать ее, так сказать, в постельной игре – но в последнее время мне кажется, будто между нами что-то изменилось. Во-первых, она намного превзошла все мои ожидания, а вовторых, я обнаружил, что меня не интересует ни одна женщина, кроме нее. И я действительно не знаю, что делать с этим. Я предполагал, что мой интерес разгорелся лишь из-за потрескивающего сексуального напряжения между нами, поскольку это было для меня чем-то совершенно новым и, следовательно, возбуждающим. Но теперь мне кажется, что тут есть нечто большее. Она – не просто новая блестящая игрушка.

Честно говоря, я понятия не имею, как я уйду, когда все кончится, потому что никогда вот так просто не передам ее с рук на руки другому мужчине. Откровенно говоря, меня тошнит при одной мысли об этом.

Это не дает мне покоя с тех пор, как Бекка ушла сегодня утром. Я не знаю, как поведу себя после ее слов о готовности оставить мои уроки и заняться кем-нибудь другим. Ну, я пытаюсь убедить себя, что переживу это. Я – долбаный Оуэн Пэриш… как только она уйдет, выстроится целая очередь из женщин, желающих согреть мою постель.

Осознав, что Джастин все еще рассказывает о своем вечере с Элизой, я пытаюсь сконцентрироваться на разговоре.

– А ты гулял вчера? – спрашивает он.

Я качаю головой и тянусь за полотенцем, выключая воду.

– Нет, пригласил кое-кого.

Он вскидывает брови.

– Девушку?

Я неохотно киваю. Я не могу лгать своему лучшему другу, даже если это может стать большой проблемой.

– Да.

Он ухмыляется.

– Я должен знать об этом?

Уверен, после нашего разговора в Нью-Йорке он подозревает, что это Бекка.

– Это кое-что новенькое, – отвечаю я. И скоро все может закончиться.

Прошлой ночью с Беккой мне казалось, что мой мир, наконец, обрел смысл. Но сегодня, как ни удивительно, я начинаю понимать, что наши отношения не навсегда.

Она захочет гораздо больше, чем я могу ей предложить, и очень скоро. Эта девушка заслуживает самого лучшего. И я понятия не имею, что делать по этому поводу. Я никак не могу сойти за хорошего парня, и уверен, она знает об этом как никто другой.

– Все в порядке? – спрашивает Джастин, повязывая полотенце на бедра.

Я киваю. Надо просто понять, что делать с Беккой, и все будет супер.

Глава 16

Пицца и тайное прошлое

Бекка

Каждый месяц, когда моя надоедливая тетя Фло наносит пятидневный визит, меня гарантированно можно найти на одном и том же месте: на диване с бутылкой ибупрофена и арахисовыми M&M’s, уютно устроившимся на коленях. И этот месяц ничем не отличается. Живот болел в этот раз особенно сильно, но ничего такого, с чем не могли бы справиться шоколад или обезболивающие.

Пока я перебираю варианты, какое шоу посмотреть вечером, на журнальном столике жужжит телефон. Это Оуэн. И хотя с такого расстояния я не могу прочитать его сообщение, я почти уверена, что он спрашивает о моих планах на вечер. Парни сегодня выиграли, и это, без сомнения, означает, что они пойдут в город, праздновать. Но при одном взгляде на меня любому понятно, что я сегодня не в той форме, чтобы провести ночь в городе.

Я сдвигаю с живота грелку и тянусь за телефоном.

Ага. Я была права. Оуэн только что пригласил меня на празднование в бар. Как бы мне ни хотелось увидеть его, я ни за что не встану сегодня с этого дивана. Так что я набираю быстрый ответ, благодаря его за приглашение, но извиняясь за то, что я сегодня не в форме.

Естественно, он тут же отвечает, требуя подробностей.

«Не в форме? Ты в порядке?»

Я закатываю глаза и бесстыдно сообщаю ему, что у меня критические дни.

Неужели парни действительно настолько тупые? Мне казалось, «не в форме» – общепринятое определение этих дней месяца. И даже если бы я была готова прогуляться, то не стала бы пить. Я не хочу, чтобы мне было плохо еще и с похмелья. Буквально.

Минута проходит, прежде чем Оуэн отвечает, но когда отвечает, я удивляюсь ответу.

«Тогда я тоже никуда не пойду. Нормально, если я заеду к тебе?»

Внутри зарождается странное чувство. Больше всего на свете я бы хотела сегодня увидеть Оуэна. Но действительно ли он хочет отказаться от ночи с парнями ради меня, немытой и способной заставить его смотреть ромкомы? И даже без шансов на секс?

Я быстро строчу ответ.

«Ты ведь понял, что у меня месячные, да? То есть никакого секса».

Он даже не медлит с ответом.

«Вполне понял. Можем просто побыть вдвоем. Хочу тебя видеть».

Я чуть не упала в обморок прямо с дивана, когда прочла это. С другой стороны, может, так он хочет загладить вину передо мной. Я не могу не думать о тех книгах в спальне Оуэна. Как будто я какой-то научный проект, который ему поручили.

Через двадцать минут он стоит у моей двери.

– Открыто! – кричу я, хотя на самом деле не уверена, так ли это. Просто мне не хочется лишний раз подниматься с дивана.

Через секунду дверь распахивается, и я слышу, как Оуэн скидывает ботинки, устраиваюсь в кресле еще глубже, поднимая грелку чуть повыше.

– Привет, красотка. Как себя чувствуешь?

Оуэн одет в угольно-серые брюки и белую рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, так что мне хорошо видны вены на его предплечьях. Я не понимаю, почему это так сексуально, но это сексуально.

– Если кто тут и красавчик, то точно не я, – я закидываю арахисовую конфетку в рот и поправляю неаккуратный узел волос. – Но я в порядке. Получше с тех пор, как закинулась ибупрофеном.

Нахмурившись, Оуэн кладет телефон на журнальный столик, рядом с моим, затем садится на диван, достаточно близко, чтобы его бедро задевало мое.

– Выглядишь замечательно. Ты всегда выглядишь замечательно. Скажи, если я могу чем-то помочь.

Мне приходит в голову, что я когда-то слышала, будто оргазмы помогают облегчить боль, но я определенно не собираюсь просить его о подобном. Вместо этого я крепче прижимаю к себе грелку и киваю на пульт.

– Можешь выбрать, какой будем смотреть фильм. Это поможет.

Оуэн смотрит скептически.

– А не будет так, что я выберу фильм, а ты велишь мне выбрать что-нибудь другое? И так будет продолжаться час?

Я пожимаю плечами и отвечаю дерзкой ухмылкой.

– Зависит от того, выберешь ли ты хороший фильм с первого раза.

Он смеется.

Без слов пропустив весь раздел с боевиками, Оуэн переходит к разделу «Романтика». Я не могу сдержать улыбки.

Чтобы оценить варианты, он начинает читать описания вслух самым девчачьим голосом, на который способен. Это вызывает у меня такой приступ смеха, что на мгновение я забываю, от чего именно у меня болит живот: то ли по биологическим причинам, то ли от хохота.

Как только мы останавливаемся на фильме, который сочетает в себе баскетбол и романтику в достаточной мере, чтобы оба мы были счастливы, на журнальном столике жужжит телефон. Я тянусь к своему, чтобы обнаружить: сообщение пришло не мне.

Оуэну. А на экране его телефона – фото сисек какой-то девушки с неизвестного номера.

– Эм, – я отстраняюсь, отводя взгляд. – Кажется, эм… Кто-то прислал тебе фото.

Оуэн недоуменно хмурится, но все понимает, едва берет телефон.

– Дерьмо. Извини. Постоянно происходит что-нибудь подобное. Какая-нибудь девчонка, у которой есть мой телефон, дает номер подружке, которая делится им со своей подружкой… ты знаешь, какими могут быть фанатки. Тт не о чем беспокоиться. Ручаюсь.

– Я и не беспокоюсь, – пожимаю плечами я.

Но узлу в моем животе все равно. Я знала, что Оуэн пользуется популярностью у дам, но, наверное, никогда не понимала насколько. Голое фото девушки, с которой он даже никогда не встречался, – просто обыденность, когда есть целая куча девушек, следующих за тобой по пятам.

Вот почему те чувства, которые я испытываю к своему лучшему другу, должны быть подавлены как можно скорее. Конечно, он очень мил и заботлив со мной, но он всегда был таким. Даже до того, как между нами все вышло на новый уровень.

Но теперь, когда я знаю, каким потрясающим может быть секс с Оуэном Пэришем, я вижу всю эту предупредительность в совершенно новом свете. В свете отношений. А это плохо по миллиону причин. Одна из них заключается в том, что у меня нет ни единого шанса против толп женщин и бешеных фанаток, преследующих его. Эти девушки наверняка полностью поглощены всем этим доминированием, которое нравится Оуэну в спальне. В отличие от меня, до смерти боящейся одной мысли об этом.

– Ты в порядке? – Он успокаивающе сжимает мое бедро. – Все еще хочешь смотреть этот фильм?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю, прижимаясь чуть ближе к нему. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе – я мгновенно чувствую себя в безопасности. Хотя нельзя сказать, что у меня больше не кружится голова.

Сейчас всего восемь вечера. Будут ли еще голые фотки? Может, как только я засну, он выйдет и встретится с этой девушкой, которая прислала ему фото сисек. В конце концов, мы не договаривались больше ни с кем не встречаться.

* * *

Черт. Черт. Черт.

Я еще десять раз стучу по пробелу. Нет. Мой комп по-прежнему не подает признаков жизни. Может, техника хоть минуту побудет на моей стороне, вместо того чтобы обернуться против меня в разгар проекта? Проекта, который я обещала закончить к концу дня. Еще несколько раз раздраженно ударив по пробелу, я слышу низкий гул, раздающийся из задней части моего монитора. Это хорошо или плохо? И где же наш айтишник?

– Как дела, Бекка? – Мой босс, владелец «Ястребов», заглядывает в кабинет. – Как думаешь, успеешь внести поправки в речь до конца дня?

Как по команде мой компьютер издает громкий жужжащий звук, и на экране загорается сообщение о перезагрузке. «Спасибо вам, боги технологий».

– Конечно, – отвечаю я самым жизнерадостным тоном, какой только могу изобразить в такой панике.

Мои правки в его вступительной речи заняли бы всего час, если бы не эта поломка. Теперь мне, вероятно, придется начать все сначала, потому что, кто, черт возьми, знает, сохранился ли мой документ.

Пока я жду, когда эта проклятая машина перезагрузится, я тянусь к телефону и посылаю сообщение Оуэну, пересказывая ему события этого дерьмового дня. Мы не общались с ним уже пару дней, и лучше спустить пар, написав ему, чем сорваться на босса.

В своей типичной манере он сразу же отвечает, пытаясь исправить ситуацию:

«Чем могу помочь?»

Я закусываю губу, обдумывая ответ.

«Пойди, найди того, кто изобрел компы, и надери ему задницу».

Оуэн отвечает дюжиной смеющихся смайликов и собственным вариантом решения.

«Как насчет того, чтобы я купил тебе пиццу, а ты уселась бы мне на лицо?»

Я начинаю хохотать. Как это в духе Оуэна.

Но, эй, этого достаточно, чтобы я продержалась до конца дня. Как только мой комп снова заработает, я начну редактуру с такой скоростью, что отправлю боссу копию еще до конца рабочего дня.

Оказывается, пицца и оральный секс – сильные мотиваторы. Кто бы мог подумать?

* * *

Когда я захожу в свою любимую пиццерию и вижу там Оуэна с большой пепперони и грибным пирогом, все напряжение остается позади. Одна его улыбка способна изменить течение всего дня. В этом смысле он волшебник.

Оуэн встает, когда я подхожу к столу, притягивая меня для объятий и быстрого, нежного поцелуя.

– Одна большая пепперони с грибами и двойным сыром. Как ты любишь.

Не знаю, что лучше: то, что он знает мои вкусы, или то, что целует меня на людях. Это сложный вопрос.

Мы тут же принимаемся разбирать куски и поедать их, болтая о том, какой отстой эти компьютеры и что пицца лечит все раны.

Я улыбаюсь ему, снимая кружок пепперони с ломтика на тарелке и запихивая его в рот. Я осмеливаюсь взглянуть на парня и уже не в первый раз отмечаю, как он красив. Загорелая кожа, квадратный подбородок, ярчайшие голубые глаза в обрамлении темных ресниц. Когда он ловит мой взгляд, я опускаю глаза, сосредотачиваясь на тарелке.

Это похоже на все предыдущие совместные походы в пиццерию, какие были у нас за эти годы. За исключением ноющего ощущения внутри, будто между нами есть нерешенная проблема.

– Итак, я хотела обсудить кое-что, – говорю я, вытирая салфеткой жир с пальцев. – Твои, хм… сексуальные интересы.

Оуэн смеется.

– Может, не так громко, Бек. Но, конечно, мы можем это обсудить. Что ты хочешь знать?

Мои плечи расслабляются. Он, кажется, не стесняется говорить об этом. Может быть, этот разговор и не будет таким уж неловким.

– Мне интересно, как ты пришел к этому. Никакого осуждения. Мне просто интересно, так было всегда или это что-то приобретенное?