До упора Райан Кендалл

Глава 19

Последний тайм-аут

Оуэн

Бекка зла на меня, это очевидно. Она выглядит как искушение и грех, завернутые в самую сладкую обертку, какую я когда-либо видел. Но, судя по горькому выражению ее лица, я, вероятно, никогда больше не разверну эту обертку.

Когда парни притащили меня сюда после сегодняшней игры, я, буду честен, не сильно сопротивлялся. Я много всего обдумал в последнее время, и проигрыш команде, которую мы должны были победить, определенно не помог ничего прояснить.

– Мы должны все обсудить, – говорю я Бекке твердым тоном. Когда моя сестра бросает на меня обеспокоенный взгляд, я отмахиваюсь. – Это между Беккой и мной.

Элиза вскидывает брови и делает шаг назад.

– Ладно, но если ты хоть как-то расстроишь Бекку, ты покойник.

– Понял. – Я сглатываю, чувствуя себя немного потерянным. Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы обидеть Бекку: это то, чего я поклялся не делать, и вот к чему пришел в итоге.

Элиза уходит, присоединяясь к Джастину и остальным на краю танцпола, примерно в тридцати футах от стола. Не далеко, но, по крайней мере, мы вне зоны слышимости.

Обернувшись к ней, я говорю:

– Бекка…

– Похоже, ты развлекался сегодня. – Плечи ее поникли, она изучает танцпол.

Девушка даже не смотрит на меня. Не встречается взглядом. Это больнее, чем я думал.

– Не очень, – отвечаю я, повышая голос, чтобы перекричать музыку.

Бекка смотрит на меня, но коротко, и нечто во мне сжимается. По выражению ее лица я вижу – что-то не так. Сильно не так.

Музыка пульсирует слишком громко, чтобы разговаривать здесь. Нам нужно какое-то тихое место, где у меня был бы шанс должным образом извиниться.

– Пойдем со мной, – молю я. – Я тут не слышу собственных мыслей.

Она смягчается, чуть кивая мне, прежде чем последовать за мной. Мы оба молчим во время короткой прогулки по клубу и по коридору, ведущему к аварийному выходу. У меня есть особая привилегия парковать свой внедорожник за зданием – как у члена команды, я полагаю.

Бекка слегка покачивается на неровном тротуаре, и я протягиваю руку, чтобы поддержать ее. Но в последнюю секунду отдергиваю ладонь. Я не уверен, что сейчас она хочет, чтобы я прикасался к ней. И понимание того, что я, возможно, потерял эту привилегию, глубоко ранит.

Я нажимаю кнопку на брелоке, чтобы разблокировать авто и открыть для Бекки дверь с пассажирской стороны. Жду, пока она сядет. Закрыв дверь, обхожу машину спереди и сажусь рядом. Тут темно и совершенно тихо: огромный контраст с грохотом и мигающими огнями внутри клуба. Требуется некоторое время, чтобы адаптироваться к этому.

Внутри тускло освещенного салона я поворачиваюсь к Бекке. Она пахнет лавандой и лосьоном для тела.

Боже, я хочу поцеловать ее.

– Не расскажешь мне, что это было, ангел? – тихо спрашиваю я, не в силах отвести от нее взгляд.

Она резко поворачивается ко мне.

– Ты о чем?

– О том, как ты появилась там, одетая как ходячий секс, и отплясывала на танцполе.

– Ты издеваешься? Какая-то девица вешается на тебя, а ты хочешь обсудить, во что я одета? Ну, ты и засранец. – Тон у нее резкий и полный недоверия.

– Бекка… – В горле у меня сухо, и, боже, я не очень хорош в этом. Хотя в свою защиту могу сказать, что никогда и не утверждал, будто я в этом хорош.

Вот почему я не люблю сложностей и отношений, черт, чего угодно, что продолжается дольше пары часов. Я – Оуэн Пэриш… двадцать второй номер, звездный вратарь, экстраординарный плейбой… и я знаменит тем, что со мной можно приятно провести лишь одну ночь.

Я понятия не имею, как ориентироваться в сложной динамике этих отношений, в которых мы оказались. И я не понимаю, почему мне понадобилось столько времени, чтобы осознать, к чему все пришло, но да: это определенно отношения. Следующее, что я осознаю, – я не готов закончить их.

На ее прекрасные голубые глаза наворачиваются слезы, и она смаргивает их почти так же быстро, как они появились.

– Знаешь, не важно, забудь. Я не могу разговаривать.

Ее пальцы сжимают дверную ручку, дернув ее один раз, прежде чем открыть. Загорается лампочка наверху, освещая машину внутри, и я касаюсь руки Бекки.

– Посмотри на меня, – говорю я, и когда она смотрит, боль в ее глазах становится даже глубже. – Скажи, о чем ты думаешь.

– Ты был прав по поводу одной вещи, Оуэн, – начинает она ровным голосом. – Я не трусиха, а вот ты – трус. Я посмотрела в лицо своим страхам и вышла из этого поединка более сильной. Тогда как ты все еще живешь с ложным представлением о том, что ты – плейбой, который годен только на то, чтобы кинуть палку. – Она говорит зло, язвительно, но хуже того, я боюсь, что все ее обвинения – правда.

Я сглатываю, чувствуя себя неуверенно и совершенно опустошенно.

Но Бекка еще не закончила.

– Где-то в процессе я поняла, что ты – гораздо больше, чем это. Ты заботился обо мне, делал все правильно. Я доверяла тебе, и да, наверное, мне не следовало вверять тебе свое сердце вместе с телом. Но я сделала это. Я дала его тебе, а ты взял. И теперь ты будешь притворяться, будто не можешь любить и все это было просто бессмысленной интрижкой? Да пошел ты, Оуэн Пэриш.

Мои глаза горят. Мое гребаное горло горит. Хочется плакать. Что бессмысленно, потому что я, мать его, не плачу. Даже когда моя команда проигрывает чемпионат. Никогда.

Ее ладонь вновь опускается на ручку двери.

– Бекка, стой.

Ее едва не трясет, так она зла на меня. И у нее есть для этого все основания.

– Я не хочу терять тебя. Ты – единственная девушка, которая меня интересует.

Она прерывисто вздыхает, но не двигается. Не отстраняется от меня, но и не закрывает дверь, поэтому я продолжаю:

– Я понятия не имею, как быть хорошим парнем. Реально, без понятия. У меня никогда раньше не было одной девушки за раз. Но я хочу, чтобы у нас с тобой это было.

Слезы снова наворачиваются ей на глаза, и на этот раз одна слезинка скатывается по ее бледной щеке. Я протягиваю руку и вытираю ее большим пальцем.

– Скажи что-нибудь, Бекка. Кричи на меня, если придется, снова скажи, чтобы я отвалил, только не молчи, пожалуйста.

– Ух ты, ты действительно отстой в отношениях, да? – едко говорит она, и ее губы кривятся в ухмылке.

Я не могу не рассмеяться.

– Именно это я пытаюсь сказать. Просто скажи мне, как исправить это.

Она качает головой, чуть вздыхая.

– Прежде всего, начни с того, чтобы объяснить сегодняшний вечер. Я написала тебе. Ты не ответил. А потом я прихожу и вижу, как ты позволяешь какой-то девчонке вешаться на тебя?

Я мрачно киваю.

– Ты совершенно права. Тедди и Ашер хотели прогуляться. Они написали Саре и всем девушкам, и когда мы говорили утром, ты сказала, что хочешь остаться сегодня дома. Я собирался позвонить тебе позже. И, для справки, та девушка меня ничуть не интересовала. Я несколько раз просил ее, чтобы она меня не трогала. Можешь спросить Тедди.

Бекка фыркает.

– Всегда есть возможность уйти, Оуэн. Просто уйти. Знаешь, каково это было, войти в этот клуб и увидеть рядом с тобой женщину?

– Нет. Твою мать. Ты права. Прости. – Я потираю рукой шею. – Я все испортил сегодня, да?

Она кивает, наконец решив закрыть дверцу машины, вновь погрузив нас во тьму.

– Да. Но…

Я смотрю на нее, вскидывая брови, меня пронзает волна надежды.

– Но?

Она коротко улыбается, встречаясь со мной взглядом.

– Возможно, еще не все потеряно. Думаю, ты как раз собирался сказать мне что-то о том, чтобы быть только со мной…

Протянувшись через рычаг передач, я беру ее руку в свою, крепко сжимая.

– Я хочу этого, Бекка. Только мы. Никого больше. И не только секс… я хочу всего… свидания с кофе, ночи с фильмами, познакомить тебя с родителями.

Она чуть сжимает мою руку.

– В этом случае мне потребуется установить некоторые основные правила.

Я смотрю с любопытством.

– Например?

– Первое правило исключительное – никаких заек…

Она не успевает договорить, прежде чем я коротко смеюсь.

– Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.

Бекка пристально смотрит на меня.

– Обещаю. Я буду хорошим.

Она смягчается, уголки ее губ приподнимаются в полуулыбке.

– Я не уверена, должна ли верить тебе, но я верю.

– Я никогда не врал тебе. И я серьезно: ты – все, чего я хочу. Только ты. – И я уверен в этом. Нет такой женщины, которая могла бы увести меня от нее. – Я хочу поцеловать тебя, – говорю я, придвигаясь ближе.

Бекка тихонько вздыхает, и я приподнимаю ее подбородок, склоняясь и направляя ее губы к своим для медленного поцелуя. Он начинается нежно, но, когда ее губы раскрываются, а язык прикасается к моему, жар пробегает по позвоночнику, и я чувствую нетерпеливое шевеление в паху.

Я отстраняюсь, наши губы все еще в нескольких дюймах друг от друга.

– Я все еще не могу поверить, что ты пришла, такая эффектная, и все тебя видели. Мне хотелось надрать парням задницы только за то, что они смотрят на тебя.

Она тихо фыркает.

– Прекрати ревновать.

Заправив локон за ухо, я смотрю ей в глаза.

– Я не ревную. Я оберегаю. Ревнуют, когда хотят чего-то, не принадлежащего им. А оберегать – это защищать то, что уже твое.

Ее глаза вновь наполняются слезами, но я думаю, что сейчас это слезы счастья.

– Оуэн…

Мы снова целуемся, сладко, нежно и непринужденно.

– Ты готова свалить отсюда? Могу отвезти тебя домой.

Бекка кивает.

– Едем.

Слава богу. Жду не дождусь, когда мы останемся вдвоем.

Я вижу, как она набирает сообщение Элизе, что, вероятно, хорошо, поскольку я уверен – еще немного, и моя сестра пошла бы в атаку на меня.

Когда мы прибываем к Бекке, она приглашает меня внутрь, и мы заваливаемся на диван, целуясь. Так приятно обнимать ее, пусть даже у моего тела есть куча других идей, как мы можем отметить начало наших эксклюзивных отношений.

– У нас будет примирительный секс? – спрашивает она с надеждой в голосе.

Мои сомнения тут же исчезают.

Я коротко смеюсь, притягивая ее ближе.

– Твою мать, да. Думаешь, справишься?

Ее рука скользит между нами, сжимая и поглаживая меня, пока я не издаю долгий стон.

– Валяй, двадцать второй.

Когда мы уходим в спальню, Бекка толкает меня спиной на кровать, куда я приземляюсь с тихим звуком. Я улыбаюсь, пока она стягивает платье через голову.

Все эти пышные, роскошные изгибы и мягкая кожа заставляют сердце биться быстрее. Как и ее движения, когда она готовится оседлать мои колени. Ее новообретенная уверенность более чем сексуальна.

– Какие планы, ангел?

– Не-а, – она качает головой. – Сегодня ты задаешь правила игры.

Улыбка трогает мои губы, когда я смотрю на нее. Она знает о моей потребности в контроле, и, кажется, сейчас она вручает пресловутую клюшку, предоставляя мне вести игру. После столь эмоционального вечера вдвоем мы распалены до предела. Я не буду притворяться, будто нам это не нужно. Нужно. Мы оба знаем это. Я касаюсь ее щеки, мой большой палец задерживается на ее нижней губе, когда я встречаюсь с ней взглядом.

– Вынь мой член. Я хочу, чтобы ты отсосала.

Умелые пальцы быстро справляются с моим ремнем, а затем она спускает мои штаны, обнажая мой ноющий эрегированный член.

Я притягиваю ее к себе для горячего поцелуя, посасывая ее язык, тогда как Бекка просовывает руку между нами, поглаживая меня. Я толкаюсь в ее кулак, пока ее язык заигрывает с моим, и к тому моменту, как она опускается к моим коленям, все мое тело практически вибрирует от желания.

Ее губы опускаются и так уверенно касаются головки, что я невольно поджимаю пальцы ног.

– Черт, – ругаюсь я, зарываясь пальцами в ее волосы.

Бекка улыбается, высовывает язык, поддразнивая.

– Да?

– Да, – эхом отзываюсь я. Все мое тело содрогается от горячих, влажных прикосновений языка, ласкающего меня.

– Вот так, – рычу я.

Бекка обхватывает меня губами, а затем скользит дальше, прилагая усилия, чтобы приспособиться к моим размерам. Мой член пульсирует у нее во рту, и я издаю низкий стон.

Распаленные, грязные приказы срываются с моих губ, как и многое другое, что я едва ли осознаю. Я резко выдыхаю слова вроде: «прекрасно», «проклятье» и «не останавливайся». Влажные, сосущие звуки, которые она издает, набирая скорость, едва не заставляют меня кончить.

Стиснув зубы, я пытаюсь контролировать себя, но не могу отвести взгляд, не могу не смотреть на самое эротичное шоу. Облизывая мой напряженный ствол, словно рожок мороженого, она проводит языком по набухшему кончику, издавая при этом самые невероятные звуки.

Сжимая меня в руке, Бекка медленно водит ладонью вверх и вниз, от основания до кончика, тогда как ее рот продолжает издавать влажные, грязные звуки.

Мои бедра сами двигаются вперед, трахая ее в рот тяжелыми, раскоординированными движениями, как я мечтал об этом вчера в душе, обхватив член кулаком. Но реальность намного лучше. Она горячая и влажная, и, о, боже… она стонет… хриплые, задыхающиеся звуки наслаждения заставляют мои яйца напрячься до покалывания. Сердце бешено стучит, и если раньше я был без ума от этой девушки, то теперь и вовсе пропал.

Неприятная, чужая мысль о жизни без кого-то, кто заставил бы меня почувствовать все то, что заставляет чувствовать Бекка, пронзает мой мозг. Она открывает ту грань меня, о которой я и не подозревал.

Стремящуюся защитить.

Обладать.

Сделать своей.

Любить.

Это последняя осознанная мысль перед тем, как я теряю контроль.

– Детка… я сейчас кончу, – стону я, пульс бешено колотится в венах.

Бекка отвечает собственным низким стоном, продолжая сосать на протяжении всей моей пульсирующей разрядки.

Затем она улыбается, поднося руку к губам.

– Черт подери, это было…

– Моя очередь, – рычу я, бросая ее на постель рядом, куда она приземляется с тихим смехом.

Глава 20

Идти до конца

Бекка

Нет ничего лучше, чем, проснувшись, увидеть Оуэна Пэриша, запутавшегося в моих простынях. Особенно теперь, когда он не просто мой друг с привилегиями. Он мой. Мой парень.

Неужели на самом деле?

Если я правильно расслышала Оуэна вчера вечером во время нашего разговора по душам в его машине, то мы – официальная пара. Больше никаких дружеских сделок, которые помогли бы мне обрести уверенность в спальне. Больше не нужно гадать, не встречается ли Оуэн с другой, когда не берет трубку.

Оуэн Пэриш – мой парень.

И если это только не какое-нибудь опьянение от текилы, считайте, я на гребаной Луне. После двух раундов примирительного секса, продолжавшегося до раннего утра, я рухнула в объятия Оуэна, даже не сняв макияж, о чем свидетельствовало темное пятно туши на подушке. Но Оуэн, похоже, не возражает против кругов туши у меня под глазами. Пока он разминает мышцы, его глаза оживают, взгляд встречается с моим. Сонно мыча, он притягивает меня к себе и нежно целует в затылок.

– Доброе утро, солнышко. Как спалось?

– Спала как младенец. Ты измотал меня, Пэриш.

Он сжимает меня чуть крепче.

– Именно это я и хочу услышать.

Мы лежим так еще мгновение, прежде чем урчание живота Оуэна у меня за спиной настаивает на том, что пора вставать и кормить зверя.

– У тебя есть время остаться на завтрак? – спрашиваю я, уже зная, что ответом будет нет. Часы на прикроватном столике показывают половину девятого, а это значит, что меньше чем через час он должен быть на льду и начать тренировку.

– Хотелось бы, красавица. Мне нужно срочно что-нибудь перекусить, иначе я опоздаю.

Должно быть, он чувствует, как я напряглась в его объятиях, потому что тон его внезапно становится серьезным, он переворачивает меня и ловит мой взгляд.

– Прости, Бек. Ты знаешь, я хотел бы остаться.

Я киваю, моргая.

– Знаю. Просто не умею прощаться.

Улыбка трогает его губы, когда он приподнимает мой подбородок.

– Это едва ли можно считать прощанием. Кроме того, тебе тоже надо быть кое-где, помнишь? Разве вы не встречаетесь с Элизой в кафе?

О, точно. Я почти забыла, что прошлой ночью, пока мы ехали ко мне, Элиза написала, спрашивая, можем ли мы встретиться сегодня за чашкой кофе.

Не нужно быть детективом, чтобы понять, что это значит. Между нами, наконец, состоится разговор, который я откладывала неделями. Я признаюсь своей лучшей подруге в том, что происходит у нас с ее братом.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что внутри совьется комок нервов, но, к моему удивлению, этого не случается.

Ха. Я так долго боялась сказать Элизе правду, но теперь, когда она знает, я совсем не нервничаю. Может быть, это облегчение от того, что не нужно больше хранить тайну. Или, может, тот факт, что теперь мы с Оуэном – официально вместе и не нужно никого дурачить, притворяясь, будто мы лишь друзья. Включая и нас самих.

Приподняв мой подбородок кончиками пальцев, Оуэн быстро целует меня в губы, прежде чем выбраться из постели, оставив меня покрываться мурашками.

Пока он подхватывает с пола джинсы и начинает натягивать их, мое сердце наливается тяжестью. Я уже скучаю по нему, а он еще даже не ушел. На кухне я поджариваю ему рогалик, и он откусывает огромный кусок, натягивая ботинки.

После, наверное, полудюжины поцелуев Оуэн выходит, и я зашнуровываю свои спортивные туфли для утренней пробежки. Бег всегда помогает прояснить голову, и мне нужно серьезно подумать о том, что я собираюсь сказать Элизе.

Где-то на второй миле картина складывается. Этот разговор должен быть о чувствах Элизы и нашей дружбе. Потому что, что бы ни случилось, я не хочу потерять нашу дружбу.

Пробежав всего три мили, я запрыгиваю в душ, а затем мчусь в кафе, чтобы встретиться с Элизой. Когда я вхожу, она уже стоит у стойки, делая заказ.

Несмотря на то что вчера вечером Элиза выпила на четыре восклицательных знака, выглядит она удивительно собранной. Ее волосы уложены свободными волнами, спадающими на плечи ее просторного розового свитера. Когда она замечает меня, я слышу, как она добавляет к своему заказу второй латте с миндальным молоком. Она слишком хорошо меня знает.

Как только мы устраиваемся за угловым столиком, я едва успеваю сделать глоток, как Элиза поднимает тему, которую мы должны были обсудить.

– Итак, ты и мой брат, а? – Она вскидывает бровь, и в ее взгляде больше любопытства, чем огорчения. Может быть, она не так сильно злится из-за всего этого, как я думала.

– С некоторых пор. – Я пожимаю плечами. Пока я опущу подробности ситуации. Важнее убедиться, что наша дружба не пострадала. – Ты ведь не злишься, верно?

– О, боже, Бекка. Конечно, нет, – выпаливает она, затем задумчиво хмурится. – Ну, я немного расстроена тем, что ты мне не рассказала. Но я вполне понимаю это. Я бы себе не рассказала на твоем месте.

Прохладная волна облегчения окатывает меня. С «немного расстроена» я могу справиться, главное – она не злится. В конце концов, если бы мы с Элизой не стали лучшими подругами, то и с Оуэном тоже не подружились бы. И я никогда не позволю ничему встать между мной и Элизой. Особенно парню. Пусть даже этот парень – ее брат.

– Как бы там ни было, – говорит она, ставя латте на стол, – я бы соврала, если бы сказала, что не волнуюсь. Мы обе знаем, что у Оуэна не самый блестящий послужной список, когда дело касается женщин. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.