Мужская работа Казаков Дмитрий

Глава 12

О том, что на стрельбище состоится Ярмарка, нам сообщили утром — прямиком туда, где мы учились обращаться с автоматами и отрабатывали маневры, откроют несколько больших порталов, и на борт «Гнева Гегемонии» явятся торговцы сразу с нескольких планет. Услышав эту новость, я обалдел, но не особенно порадовался, ведь свободных денег у меня все равно не было, а вот Макс прямо расцвел.

— Ты куда заработанное деваешь? Родителям отправляешь? — спросил я его.

— Ну… нет… — он замялся. — Я с ними… они не знают, где я, и не могут знать… Поэтому я им не звоню даже…

Дальше я спрашивать не стал — если захочет, сам расскажет.

А затем ко мне в гости явился Котик — нагло объявился посреди казармы и затопал по проходу в мою сторону. Потерся о ногу невозмутимого Дю-Жхе, вспрыгнул ко мне на койку и улегся на спину, раскинув все шесть лап — универсальная фраза из языка мелких шерстистых, означает «чешите мне живот».

— Вот это друг у тебя, — сказала подошедшая Диль. — Только бы Лиргана не увидела.

Но центурион в казарму не заглянула, а когда мы отправились на Ярмарку, то Котик сидел у меня на плече и довольно пялился по сторонам. Нам достался не один удивленный взгляд, а когда мы вошли в стрельбище, то я его не узнал — огромный зал сплошь занимали палатки, тенты и навесы, там и сям возвышались сцены, доносилась музыка, дразнящий запах жареного плыл по воздуху.

— Вапще! — воскликнул Макс, потирая руки.

А вот Котику зрелище не понравилось, он спрыгнул с моего плеча, задев щеку мохнатым хвостом, и пропал.

Мы застряли в первом же ряду — сначала Диль остановилась у прилавками с побрякушками, торговал которыми гирван еще больше Йухиро, с шапкой каштановых волос, улыбчивый и громогласный; потом я замер у палатки, где двое маленьких уроженцев планеты Вештах нахваливали травяные настойки в разноцветных пузырьках — для мужской силы, от дурного запаха, для здорового живота. Убедить меня в том, что это будет работать на всех разумных одинаково, они не смогли, но вот Макс соблазнился.

— Ух! — сказал он, пряча в карман темно-лиловый флакон с золотой пробкой. — Сейчас найдем продажных девиц, и мы им покажем! Ха-ха!

— А ты уверен, что они тут есть? — спросил я.

Зачем везти проституток в армию, где состав смешанный, и секс можно найти, не выходя из казармы? Но Макс хоть и болтал о победах над женщинами, одержанных за Земле, ни к кому особенно не подкатывал, или делал это так, что я не видел.

— На любой ярмарке они должны быть!

И он оказался прав, через полсотни шагов мы наткнулись на огромный шатер с вывеской, не оставлявшей сомнений в том, что тут продают. Мой приятель в сопровождении мрачного шаввана-сутенера скрылся внутри, а я отправился гулять дальше, глазеть на то, на что можно бесплатно.

Сегодня утром на меня нашел приступ тоски по дому, я вынул из тумбочки пингвинчика и сунул его в карман. И сейчас вспомнил о нем, когда наткнулся на магазинчик с плюшевыми игрушками — яркие звери с разных планет, совсем не похожие на земных.

Вот был бы сувенир для Сашки! Потратить немного денег, что ли?

Почесывая голову, я прошел дальше, и оказался в тупике, а пока соображал, куда еще отправиться, из-за крайней палатки вышел Фул и схватил меня огромными ручищами.

— Ты… — не успел я вякнуть, как пахнущая блевотиной ладонь зажала мне рот.

— Иди с нами. Иначе больно, — очень тонкого голоса я не узнал, поскольку никогда его не слышал, но ухитрился повернуть голову, и увидел Молчуна.

Меня наполовину провели, наполовину протащили по узкому коридору между двумя палатками, и мы очутились на пятачке позади большого шатра — со всех сторон стены, загородки, несколько проходов, у стенки шатра Равуда в обнимку с Юнессой. Меня словно в поддых ударили, я сморгнул, попытался вырваться, заехал локтем в твердый живот Фула.

— Не дергайся, — сказал кайтерит, брезгливо оттопырив губу. — Никто не пострадает. Ведь таааак, моя сладкая?

Юнесса кивнула, и он поцеловал ее, грубо, страстно, играя на публику, сжал пятерней ее грудь прямо через майку. Я сначала напрягся, а потом обвис на руках конвоиров, в голове закрутились обрывки мыслей — что он собирается делать, зачем это?

— Держите его крепче, — велел Равуда, оторвавшись от девушки. — А ты смотри. Подними рууууки!

Последняя фраза относилась к Юнессе, и когда она выполнила приказ, кайтерит сорвал с нее майку. Крупная грудь закачалась туда-сюда, девушка застонала, когда Равуда стиснул пальцами острый сосок — но не от боли, а от наслаждения, и сама принялась стаскивать штаны!

В этот момент что-то случилось у меня с головой, в ней все словно отключилось.

Я будто смотрел не особенно бюджетный порнофильм — мускулистый лысый тип с красной кожей и грудастая курчавая девчонка с божественной фигурой, он жестко стягивает с нее трусики, гладит ей лоно, она дрожит и постанывает, лижет ему шею и подбородок; потом он резко поворачивает ее, нагибает и входит сзади, сминая упругие ягодицы, девчонка визжит, он держит ее мощными руками, и она гладит их; по бокам ее и спине, по нежной коже текут маслянистые капли пота.

— Нравится типа? — прошептал Фул мне на ухо, и эта фраза вернула меня к реальности.

Равуда трахал Юнессу на моих глазах, и она тащилась от этого, едва не орала на всю ярмарку. Лучше бы он бил меня по яйцам, лучше бы его приятели молотили меня ногами, плевали в лицо.

Я не согнулся от душевной боли только потому, что меня держали.

Когда Равуда отлепился от своей подружки, то у нее на груди и плоском животе остались следы от его когтей, а на одном из плеч след укуса.

— Теперь ты понимаешь, кто тут хозяин, — сказал кайтерит. — О да, да… Понимаааешь.

Меня отпустили и я упал на колени, безгласный, ошеломленный, почти убитый — как она могла так, зачем она так со мной, что я ей сделал такого? Чужие ноги прошаркали мимо, я некоторое время пробыл там, ничего не видя и не слыша вокруг, а когда ухитрился встать, то обнаружил, что карман мой пуст.

Я огляделся, но черно-белого пингвинчика не увидел.

Вдобавок к прочим «радостям» я потерял подарок дочери.

* * *

На второй допрос к трибуну Геррату меня выдернули прямо с утреннего построения.

— Егор, выйти из строя! — неожиданно объявила Лиргана, когда мы выстроились в казарме как обычно.

— Есть! — позвоночник мой заныл от дурных предчувствий.

Когда я оказался рядом с центурионом, она смерила меня злым взглядом трех голубых глаз и сказала тихо:

— Немедленно, бегом в Службу надзора. Уж не знаю, в какое дерьмо ты влип. Только если настучишь на меня или создашь мне неприятности, я сама тебя с этим дерьмом смешаю… Понял?

— Так точно!

— Иди.

И я помчался по коридорам линкора, которые успел неплохо изучить за эти месяцы. Отдал честь паре флотских офицеров, посторонился, давая дорогу «коллегам» из ударной когорты — эти относились к нам как к мусору, старались не замечать, а если и замечали, то брезгливо морщились.

Вот и сейчас они, громадные и тяжелые в усиленной броне, прогромыхали мимо.

А еще через пять минут я стоял у дверей трибуна Геррата, и медлил, боясь войти: чего он ко мне прицепился, неужели по-прежнему верит, что я тут не просто деньги зарабатываю?

Дверь открылась сама, и контрразведчик мрачно глянул на меня:

— Чего замер? Проходи.

Ну точно, камера показывает все, что творится в коридоре — мог бы догадаться.

В кабинете мало чего изменилось, разве что на стене появилось «окно» — на самом деле изображение высокого качества — за которым жил большой город: золотистые небоскребы, темная зелень многоуровневых парков, гуляющие по дорожкам люди, летательные аппараты вроде стрекоз, что носились как угорелые, разрывали синее небо в белых горах облаков.

— Столица, — сказал Геррат, перехватив мой взгляд. — Ты ведь не был там?

— Никак нет.

Понятно, что он в курсе моей биографии, а картинку вывел на стену специально, чтобы посмотреть за моей реакцией.

— Величайший город вселенной, — трибун вздохнул. — Я там родился и вырос. Надеюсь туда вернуться, когда мое задание будет выполнено, вернуться конкретно к семье… Ты же меня понимаешь?

Я деревянно кивнул.

— И ты можешь мне помочь быстро разделаться с этим заданием, — продолжил он. — А я тоже могу тебе помочь…

Я в недоумении таращился на то, как он открывает сейф, достает оттуда две чашки, пузатый чайник и вазочку, в которой горкой лежали черные заскорузлые шарики размером с ноготь.

— Это выращивают на Юкароте, и название растения я выговорить не в состоянии, — ярко-алая жидкость потекла из носа чайника, запузырилась в чашке. — А это орехи джега. Величайший деликатес Кайтера, той самой планеты, где родилась Гегемония… Пробуй.

Это что, Геррат сегодня играет в доброго полицейского? А кто тогда злой?

— Э… спасибо, — ответил я, и взял один шарик.

Пах он неприятно, древесной гнилью, жуками, а на ощупь был как жеваная бумага.

— Чистить не надо, — трибун бросил орех в рот, и с хрустом разгрыз.

Я последовал его примеру, и во рту у меня взорвалась вкусовая бомба — тысячи оттенков сладкого, острого, соленого и не пойми какого обрушились на мои языковые сосочки, и те сошли с ума. Я медленно прожевал орех, чувствуя, что в один присест уминаю обед из трех блюд, и сглотнул.

— А теперь запей, — велел Геррат.

Напиток с Юкарота оказался терпким, не очень горячим, и каким-то тягучим. Скользнул в горло, точно жидкий шелк, принес тепло и покой, и непонятно почему хотелось пить еще, еще и еще.

Я опустошил чашку в два глотка.

— Я добавлю, но потом, — трибун откинулся в кресле и уставился на меня выжидательно, почти так же, как Гегемон с портрета на стене, и в этот момент мне почудилось, что правитель звездной империи кого-то мне напоминает, хотя неясно кого. — У тебя есть проблема, боец, и у меня есть проблема… ведь так?

Я кивнул и насторожился — вот, началось то, ради чего он меня поил-кормил.

— В данных обстоятельствах, — Геррат буравил меня взглядом, — нам разумнее всего объединить усилия… я тебе помогу, и ты мне поможешь… я знаю, что у тебя нелады с твоим центурионом, с этой увдоранат… властная женщина, выслужилась из обычных наемников, таких как ты, поднялась до двадцать восьмого класса, теперь отрывается… Ведь есть нелады?

Отрицать было глупо, и я кивнул.

Наверняка в том же святилище могут быть камеры, и это значит, что трибун давно насладился сценой траха с моим участием, а потом аккуратно подшил в нужное личное дело, или даже в два.

— Я могу сделать так, что ее переведут, заменят на другого офицера, — Геррат наклонился вперед, оперся руками о стол, белесые шавванские глаза его сузились. — Несложная задача.

Голова у меня закружилась — избавиться от Лирганы, что может быть лучше?

— А что… взамен? — спросил я.

Да, передо мной не торговец вроде тиззгха, это сотрудник контрразведки, и о благотворительности он знает только то, что этой глупостью занимаются другие разумные. Наверняка он хочет, чтобы я добывал ему информацию, подглядывал и подслушивал в казарме.

Стукачи нужны всегда и везде, и меня выбрали на эту неприглядную роль, но почему так открыто?

— Для начала расскажи, что у тебя было с этими нелюдями, — попросил он, и я вздрогнул. — Я знаю, что они предложили тебе кое-что, и что ты согласился, но не знаю деталей… Вот, возьми орешек.

Второй джега разорвался во рту так же, как и первый — сыр с плесенью, нежная соленая форель, грубая жареная курица, пломбир, сочные розовые помидоры, персиковый сок, и все это одновременно.

— Дело такое… — начал я, решив, что не обещал тиззгха молчать о нашей сделке.

Геррат выслушал меня и забарабанил пальцами по столу:

— Понятно. Ну что же, это к делу конкретно не относится… Теперь о предателе. Помнишь того пленного бриан? Он ведь не врал, похоже у нас есть их агент на борту…

Я сглотнул — этого еще не хватало!

— На подозрении несколько разумных, в том числе твой приятель сержант Диррг.

Эта новость огорошила меня еще сильнее — пузатый техник работает на бриан? Немыслимо!

— И если ты мне поможешь вычислить негодяя, то я твою проблему решу. Мигом.

— Но что я могу?

— Смотри, слушай, лови все необычное. Обо всем докладывай мне.

Ну точно, из меня хотят сделать стукача, посадить на крючок, с которого не спрыгнуть. Удивительно только, что на первой встрече мы говорили совсем о другом, и тогдашняя тема сегодня не всплывает.

Хотя он может придерживать ее как туза в рукаве.

Да, избавиться от Лирганы, которая и ненавидит меня, и в то же время готова трахнуть, но в любом случае напрягает страшно — было бы здорово, но доносить на тех, с кем делишь казарму, еду и опасности в бою? Мне стало противно, волна отвращения накатила с такой силой, что даже затошнило.

— Нет, спасибо, — всей моей выдержки хватило, чтобы спокойно произнести эти два слова, а не выкрикнуть в лицо Геррату «Проваливай к черту!». — Я просто не справлюсь. Нет.

К моему удивлению он не стал уговаривать, злиться и угрожать, просто сказал:

— Хорошо. Иди. Но мы еще вернемся к этому разговору.

А когда я встал и подошел к двери, трибун-контрразведчик добавил:

— В столовую можешь не ходить. Джега очень сытные. До ужина доживешь.

Я и в самом деле ощущал себя так, будто сожрал тарелок пять густого супа вроде солянки, разве что не икал.

* * *

На очередной вылазке мы не встретили бриан, но зато часов семь прошлялись по джунглям под ливнем. Пришлось выталкивать транспортер из грязи, а когда машина сдалась и заглохла, тащиться до «Гнева Гегемонии» пешком, так что на борт линкора я вступил голодный, мокрый и злой как дьявол.

— О, тепленько, — сказала шагавшая передо мной Пира, снимая шлем, и перья на ее голове встали торчком от удовольствия.

Я открыл рот, чтобы пошутить по этому поводу, но тут сбоку появился Диррг и утащил меня в сторону. Основной коридор ведущий к лифтовой шахте, остался позади, и мы оказались в каком-то закутке, где было не тепло, а жарко, и за стеной что-то гудело.

— Что ты делаешь? — рявкнул я, выдергивая руку. — Мне нельзя с тобой общаться!

Я завертел головой, пытаясь увидеть камеры, через которые за нами может шпионить Геррат — понятно, что весь корабль проглядеть невозможно, но ему же нужны конкретные персонажи, а мы двое Службе надзора интересны.

— Что за ерундень, клянусь седалищем Гегемона? — лицо Диррга стало недовольным.

— Контрразведка думает, что ты работаешь на бриан! — выпалил я.

Сержант-техник моргнул, брови его поднялись, и он раскатисто захохотал — представьте железную бочку, внутри которой перекатываются камни.

— Вот ты чего башкой крутишь, — сказал он. — Не бойся, тут нет наблюдения. Подумай, кто чинит сенсоры, когда они ломаются?

— Ну и что? Кто-то увидит меня с тобой и стукнет! Если не Геррату, то Лиргане!

И я рассказал ему о беседе с центурионом.

— И вообще мне надо бы вымыться, пожрать и на койку упасть, — добавил я. — Расслабон еще кончился…

— Я бы дал, но ты мне нужен в сознании, — серьезно отозвался Диррг.

— Нужен? Работать я сейчас не в состоянии, чтоб я сдох.

— Послушай меня, — он положил тяжелую руку мне на плечо, и я даже через броню ощутил, что та мелко подрагивает, осознал, что сержант много бледнее обычного, и это неестественно даже для шаввана, что мешки под его глазами снова набрякли, а сами глаза потемнели, и все это значит, что он сейчас испытывает, скорее всего очень сильную боль. — Ты, Егор, умный чувак, не только добрый и честный… Поэтому я на тебя и обратил внимание, тогда еще, когда ты этого шестилапого засранца спас, и работал хорошо. Помнишь?

Как же не помнить?

И значит верно я догадался — Дирргу что-то от меня нужно.

Но лучше бы он сказал все это мне в другой момент, а не сейчас, когда с меня льет, а в ботинках хлюпает, когда в брюхе кишки с голоду дерутся, а ноги и спина гудят от усталости — да, стимуляторы помогли, и экзомускульные накладки сняли часть нагрузки, но семь часов беготни по лесу есть семь часов беготни по лесу.

— Да я ж не соображаю ни бельмеса, — выдавил я, расстегивая ремешок шлема. — Может потом?

— Об этой нашей встрече точно никто не узнает, сейчас на линкоре суматоха, — сержант-техник смотрел на меня серьезно, и я понимал, что ему что-то нужно, требуется нечто серьезное.

И я сдался.

— Ну, что? Только сидя, — и я опустился прямо на пол, оперся рюкзаком о стену: снимать лень, вряд ли разговор затянется до утра, а если снять, то потом снова надевать. — Говори уже, пока я в голодный обморок не упал.

— Спасибо, — Диррг грузно опустился рядом. — Я в тебе не сомневался, Егор… Ситуация такая… Мне нужно кое-что найти на «Гневе Гегемонии», я ради этого сюда и завербовался. Ведь давно гражданство получил, дембельнулся, мог дома сидеть, жену и детей радовать.

От этих слов у меня в сердце закололо — да, я бы тоже хотел дома сидеть.

— И сам понимаешь, что в одиночку это невозможно, — продолжил сержант-техник. — Линкор сам по себе город, и…

— Подожди! — я вскинул руку. — Чем я тебе помогу, если я обыкновенный боец? Выполняю приказы той же Лирганы, да еще и Геррат за мной присматривает! Никакой свободы, никакого лишнего времени, чтобы обыскивать эту огромную космолетину! Кстати, что мы ищем?

— Пока ты не согласишься, я не могу сказать. Но это очень мне нужно, очень. Клянусь седалищем Гегемона.

Диррг замолк, видимо пережидая очередной приступ боли, и со стороны прохода к лифтам донеслась брань офицера — кому-то из «тупорогих обмылков» доставалось на орехи и по щам, судя по звукам ударов.

— Ты будешь расти, наберешь опыта, станешь десятником, потом и центурионом, — продолжил сержант-техник. — У тебя будет больше свободы, Лиргана уйдет в другую часть, Геррат займется другими делами… так всегда бывает.

Я хмыкнул — это все может сбыться, но для этого мне нужно тупо выжить. Помимо того, я не собрался делать военную карьеру на «Гневе Гегемонии», срублю бабла и домой, к Сашке и Юле.

— И я могу их отвлекать, обманывать, — добавил Диррг.

— Давай так, — веки мои были такими тяжелыми, что мне хотелось придержать их пальцами, усталость туманила мозг, обволакивала тело. — Ты это мне докажешь, и я буду помогать… сделаешь так, что у меня появится возможность, и я весь твой, с потрохами. Годится?

— Годится.

— Отлично, — я поднялся с тяжким кряхтением, словно древний старец. — А пока… Пока лучше нам не светиться вместе.

Мы обменялись рукопожатием — жест использовали все народы Гегемонии, благо ладони у всех выглядели одинаково — и я затопал в ту сторону, откуда пришел, а Диррг остался в своем закутке.

Глава 13

Огромная серо-зеленая палатка, которую мы пытались установить, сражалась с нами отчаянно, словно тайно вступила в сговор с бриан.

— Твою же перемать, — пропыхтел я, когда воткнул наконец колышек среди твердых узловатых корней.

— И не говори, — подтвердил Макс, дернул со своей стороны, и все сооружение с мрачным шелестом рухнуло, так что мы остались таращиться друг на друга над брезентовыми останками — злобно и разочарованно.

Пять часов назад нас выгнали из линкора, погрузили в транспортеры, потом оставили с кучей разного скарба на поляне и приказали разбить тут лагерь — палатки, канавы от дождя, полевые сортиры, все прочее, что делают, когда устраиваются надолго. Меня перспектива зависнуть в этом лесу с ночевкой, да не с одной, не очень порадовала.

Даже в детстве я не особенно любил все эти «выезды на природу», где комары, холодно, грязно и все такое…

— У вас пятнадцать минут! — рявкнула пробегавшая мимо Лиргана. — Потом в бой! Если не успеете, будете жить в луже!

Не знаю как, но мы справились, даже затащили внутрь спальники, коробки с сухпаями и ящики с боеприпасами. Потом нашу центурию выстроили и погнали в лес, в эту зеленую, влажную, полную шума и жизни гущу, которую я за последнее время успел возненавидеть.

Дю-Жхе скользил впереди так, словно вообще ничего не весил, густые заросли он проходил, не зацепив и веточку. Я же топал за ним как мрачный носорог, все шипы цеплялись за меня, ноги проваливались в ямы или натыкались на кочки, злобные кровососы пикировали сверху, и только спрей держал их на расстоянии.

В небе с ревом проносились самолеты, впереди громыхало — там уже шел бой. Насколько я знал, затевалось нечто большое, но нам, простым солдатам, естественно не докладывали.

Обрисуют, что мы должны делать — и то хорошо.

Потом мы наткнулись на дорогу, первую дорогу бриан, которую я видел, и стало полегче идти — серые гладкие плиты, уложенные так тесно, что в щели не протиснется трава, слегка пружинили под ногами. Уже через километр правда нас согнали на обочину, чтобы пропустить танки, грохочущие чудовища с многочисленными стволами разного калибра.

Пока они с ревом ползли мимо, изрыгая смрадный выхлоп, мы отдыхали.

— Зачем мы вообще нужны, если они есть, ха-ха? — спросил Макс, вытирая лицо. — Самолеты, пушки, танки, линкор целый, а нас гоняют по лесу, как в девятнадцатом веке! Вапще бредятина!

— Только руками разумного можно одолеть врага! — случившийся рядом Аюльвао принял вопрос на свой счет и понес обычный милитаристский бред. — Только победа! Разумные должны воевать! Воины — истинная элита разумных!

Самое смешное, что принадлежал он к народу бюдрака, который пару веков назад конкурировал с Гегемонией, а потом с треском ей проиграл, лишился независимости, и вот теперь такие пушистые округлые чуваки сражаются под знаменами прежнего врага наряду с прочими варварами…

Первый танк, отползший метров на сто, вдруг загорелся ярким алым пламенем.

Я упал наземь еще до того, как осознал, что происходит, и в следующий момент к рокоту моторов добавились выстрелы. Танк взорвался, на удивление тихо, клочья пылающего металла полетели вверх и в стороны, точно шаровые молнии.

— Сюда! — закричала Диль, и я пополз туда, где они с Йухиро укрылись за упавшим деревом, ствол которого, поросший мхом, доходил до пояса.

Несколько пуль свистнуло надо мной, под ногами чавкнуло, я пригнулся, рядом присел Макс. Аюльвао куда-то исчез, но я не сомневался, что он уцелел — какую бы ерунду этот тип не выдавал, он был солдатом всем на зависть, реагировал быстро и как нужно.

Второй танк уперся в пылающие останки первого, и теперь со скрежетом пятился. Третий разворачивал главную пушку, малые уже нащупали цели и с тяжким уханьем лупили куда-то в чащу.

Над дорогой пронесся самолет, обдав нас тяжелым ревом, и повис на месте, точно колибри. Огненная стрела ударила в него снизу, и летающая машина с воем пошла в сторону, за ней остался дымный след.

— Ни хра сбе дикари! — пробормотал я, проверяя автомат.

Мы пока врага не видели — бриан стреляли из чащи, но на глаза не показывались.

Подул ветер, между деревьев появились белесые пряди тумана, поползли в нашу сторону. Круживший передо моим лицом комар отвесно упал вниз, за ним второй, третий. Небо в мгновение затянуло хмарью, я ощутил сладковатый запах, запершило в горле, заслезились глаза.

Йухиро закашлялся, Диль прерывающимся голосом забормотала молитву.

— Газ… — пропыхтел Макс. — Тьфу!

Я со злостью подумал, что противогазов нам не дали — и правильно, зачем?

Да, «жалкие аборигены» пустили в ход химическое оружие, но то ли не рассчитали, то ли их отрава не могла подействовать на существ немного иной биологической природы, но она нас не убила, не отключила мозг, не выжгла глаза, не заставила выблевать собственные кишки. Я слегка одурел, да со зрением случилась какая-то ботва.