Мужская работа Казаков Дмитрий

То ли ей передавали данные с самолетов-разведчиков, то ли иным образом, но центурион явно знала, что рядом бриан, и что они двигаются в нашу сторону и могут нас обнаружить. Мы лежали, прикидываясь ветошью, а джунгли вокруг нас рычали, визжали и чавкали.

Потом где-то рядом зазвучал мужской голос, и я подобрался, нацелил в ту сторону автомат. Но один возглас, другой, третий, а потом эти звуки поглотила частая стрельба и разрывы в стороне лагеря.

Там-то сражение продолжалось.

— Вперед! — воскликнула Лиргана через какое-то время, что показалось мне часом. — Медленно, но тихо.

Мы уже не побежали, пошли цепочкой — передо мной Макс, за спиной Крыска. Обошли маленькое озеро с изумрудно-зеленой мутной водой, со дна которого поднимались огромные пузыри, а в центре на огромных листьях сверкали крохотные алые цветки.

Наткнулись на странный агрегат, настолько покрытый вьюнками, что было вообще непонятно, что это — то ли упавший на брюхо механический слон, позволивший растительной жизни одолеть себя, то ли машина, выращенная подобно дереву, но заброшенная за ненадобностью. Мне захотелось коснуться торчащей из зелени трубы, понять, из какого она материала, а еще лучше — разобрать эту чудище на части, отремонтировать и запустить.

Оказался на другой планете, на громадном расстоянии от Земли, и чудес с красотами тут должна быть прорва, а я толком ничего не видел, кроме надоевшего леса — что за ботва!

Громыхание, рев и стрекотание оставались за спиной, но постепенно затихали. Болота понемногу отступали, почва становилась суше, и мы видели такие растения, которых не встречали ранее — невысокие «елочки», увешанные радужными глазками, сплетения колючих ветвей, перед которыми черная малина уважительно сняла бы шляпу, стройные исполины, чьи вершины колыхались в полусотне метров над землей, а листва была темно-темно зеленой.

— Привал! — объявила наконец Лиргана, и мы остановились. — В дозор пойдут…

Не услышав собственного имени, я облегченно вздохнул, а потом вздохнул еще раз — избавившись от рюкзака.

— Как думаешь — куда нас гонят? — спросил Макс, усевшись наземь рядом со мной. — Что за «специальное задание»?

Я пожал плечами.

Все дело казалось странным — для спецопераций есть ударная когорта, снаряженная, вооруженная и обученная не в пример нам.

— Сунувший голову в пасть волку не спрашивает о цвете его хвоста, — глубокомысленно изрек Дю-Жхе.

Вот спасибо, ободрил.

— Мы должны обойти и ударить с тыла! — заявила Пира с очень важным видом. — Ужасненькая атака!

Она была девушкой умной, очень много знала, но как многие умники, часто попадала впросак в ситуации, когда нужно было сложить два и два — ну какая атака с тыла силами одной центурии?

— Нет! Мы нападем на дворец бриан, ха-ха и украдем их принцессу! — глаза Макса заблестели. — Мы им покажем! Клево же, да!

— И ты на ней женишься, — добавил я.

Он бросил в рот таблетку расслабона, и я отвернулся — я знал, что отрава снимет усталость, поможет забыть об опасности, уберет тревоги и ослабит напряжение, но понимал, что мне нельзя.

— На самом деле я знаю, — неожиданно подал голос Янельм, сидевший, как обычно, отдельно от всех, в одиночестве.

— Откуда? — Макс посмотрел на него недоверчиво.

— Слышал разговор командиров, — и Янельм выразительно пошевелил почти кроличьими ушами — да, слух у юри-юри, если судить по этим локаторам, должен быть куда лучше нашего. — Мы — карательная бригада, будем нападать на селения и жечь их. Отвлечем бриан, заставим их распылить силы… Мило, но война — это такая засада. Понятно, что мы не одни такие, что в разные стороны посланы сразу несколько групп.

Меня словно под ложечку ударили.

Жечь селения? Но нет, только не это…

Я согласен воевать с мужчинами, у которых в руках оружие, как и у меня, но не готов стрелять в женщин, стариков и детей, вести себя как озверевший эсэсовец на оккупированной территории!

Мои соратники о чем-то болтали, но я уже не слушал.

Рука моя словно сама скользнула в тот кармашек, где хранилась упаковка розовых таблеток. Я сделал все механически, и только ощутив во рту вкус расслабона, понял, что все-таки сломался.

* * *

Сухпаи, как выяснилось на том же привале, нам выдали не обычные, а усиленные. Вскрыв свой, я помимо обычного набора обнаружил увесистый ломоть — на ощупь мяса — в той же упаковке из фольги.

— Открой — будет сюрприз, — посоветовал Янельм.

Я осторожно потянул за ленточку, фольга с хрустом разошлась, и ломоть на моей ладони начал разогреваться. Я торопливо положил его на рюкзак, кусок мяса раздулся и оказался горячим стейком будто только со сковородки; запах потек такой, что я невольно облизнулся.

— До чего техника дошла, ха-ха, — и Макс принялся шарить в своем сухпае, отыскивая такую же штуку.

Я откусил небольшой кусочек, горячее, перченое, сочное мясо коснулось языка. Тут же откусил второй, и принялся жевать, ощущая как уходит изо рта вкус расслабона, а в тело возвращаются силы.

Нет, никогда больше этой дряни!

— Хр, — сказали у меня под боком, и я поглядел туда, уже зная, кого увижу.

Котик сидел на траве, подергивая круглыми антеннами ушей, и в черных его глазах мерцали золотые искры.

— Ты-то зачем за нами увязался? — спросил я. — Сидел бы на линкоре, дурень!

Зверек посмотрел на меня оскорбленно, а затем перевел взгляд на мясо — сам ты дурень, и грубые слова я тебе прощу, если поделишься со мной вон той очень вкусной штукой, и давай, не жмоться.

Пришлось делиться, и Котик радостно захрюкал.

Но я стейк дожевывал на ходу, поскольку Лиргана подняла нас и погнала дальше.

— Не ходи с нами! — сказал я Котику. — Возвращайся! Там опасно!

Но он независимо дернул шкурой на спине и сделал вид, что мои слова относятся не к нему и что вообще он ничего не слышал.

Не прошли мы и сотни метров, как один из бойцов-вилидаро запнулся и свалился в мелкую черную лужу. Подняться ему помогли, но он тут же начал дергаться, извиваться и кричать «чешется, жжется!». В мгновение содрали с него снаряжение и одежду, чтобы обнаружить — по телу у него ползают длинные белые черви, оставляя канавки в серо-фиолетовой коже.

Увидев сочащуюся из них кровь, я понял, что стейк готовится покинуть мой организм.

— Спреем его! — велела центурион, и орущего бойца торопливо опрыскали.

Черви попадали с него точно сухие листья с дерева, но какие-то, видимо, уже залезли внутрь. Вилидаро затих, но одеться не успел, схватился за грудь, содрогнулся несколько раз и умер.

— Да, это вам не парк с лавочками и не подмосковный лес, — пробормотал Макс.

Черные лужи мы с этого момента обходили, и начали шарахаться от каждой твари, даже самой мелкой. Но через пару часов из джунглей вылетело нечто полосатое, стремительное, и ударом лапы повалило наземь одну из девчонок из подчиненных десятника-игвы, та даже взвизгнуть не успела.

— Не стрелять! — закричал Йухиро. — В стороны!

Да, если сейчас поднять стрельбу, то мы и друг друга положим, да еще и себя выдадим — пальбу далеко слышно, и бриан могут быть рядом.

Тварь взревела, задрав к небу острую морду, на которой почти не видны были щели глаз. Мы поспешно шарахнулись от нее, и хищник, напоминавший помесь свиньи с крокодилом, перегрыз жертве шею и с хрустом, словно орех, раздавил в челюстях шлем.

Удача, что на месте этой девки не оказался я!

Мы дважды натыкались на агрегаты вроде первого, покрытые растениями, частью ушедшие в землю. Они напоминали заброшенные буровые платформы или ракетные установки, и веяло от них такой древностью, что вспоминались греческие пирамиды и Стоунхендж.

Интересно, это создали «дикари» бриан, или до них на этой планете кто-то жил?

Новый привал Лиргана объявила, когда мы начали шататься от усталости. Расположились мы на поляне у ручья с водой удивительно чистой и прозрачной, но обеззараживающие таблетки все равно пошли в ход.

Береженого и Гегемон бережет.

Я отправился в кустики, и некоторое время провел в уединении, а когда пошел обратно, то наткнулся на центуриона.

— Гуляешь? — спросила она, разглядывая меня почти такими же узкими и хищными глазами, как у напавшего на нас свинокрокодила.

— Ну да… — ответил я.

— Снимай штаны, — велела она.

— Нет, — ответил я не задумываясь.

Да, Юнессе я не смог отказать, но она же мне безумно нравится, и я ей небезразличен… Эта же удовлетворит свою похоть, использует меня как секс-игрушку, которой сама была когда-то, плюнет в рожу и уйдет…

Наверняка она мстит мужикам за унижения, как Диль… только иным способом.

— Что? — Лиргана, похоже, не поверила собственным ушам.

— Нет. Все, хватит, — буркнул я. — Да, ты командир, но с тобой совокупляться, — последнее слово я выделил, добавил презрения, — я больше не буду.

Когда мы покидали линкор, я сунул в рюкзак пингвинчика дочери, глупо надеясь, что он будет за мной присматривать, напоминать о семье, о доме, уберегать от дурацких поступков, в том числе от измен. Но понятно, что в одиночку, без меня, он не справится.

— Ой развонялась куча дерьма… — лицо центуриона исказилось: обида, злость. — Неужели нашел себе другую подружку? Не ту ли чешуйчатую мелочь, которую я практически сдернула с твоего члена?

Большого труда стоило не отвести глаз — Лиргана почти угадала.

Но хватит разврата… сколько будет тот же самый член управлять мной, и сколько буду я позорить Юлю?

— Я женат, в конце концов… — выдавил я, и тут же понял, что этого говорить не стоило — вот идиот, ведь наш центурион мечтает о браке с гражданином Гегемонии, а пока она у нас одинокая женщина, которая вынуждена использовать служебное положение, чтобы не оставаться без секса.

Пощечина обожгла мне лицо, но я даже не дрогнул.

А вот когда Лиргана попыталась схватить меня за причинное место, я отступил.

— Я же сказал — нет!

Злить ее я не хотел, но и сдаваться не собирался.

— Ах ты дерьмо… — протянула Лиргана, по лицу которой ползли красные пятна. — Решил, что ты у нас честный и моральный? После того как трахнул всех баб центурии?

Ну не всех, это точно…

— Ты можешь сказать «нет», но потом… — она сделала паузу. — Последствия. Понимаешь? Я же тебе отомщу. Не сегодня, не завтра, но ты будешь корчиться у моих ног, лизать мне ботинки и умолять, чтобы я позволила вылизать еще и задницу… Понимаешь это?

Я ничего не сказал, только решительно засопел.

— Смотри, — Лиргана успокоилась, по крайней мере внешне. — Я предупредила. Слово же мое — не червяк чихнул.

Она еще несколько мгновений смотрела мне в лицо, а потом развернулась и зашагала прочь.

* * *

Ближе к вечеру начали встречаться поля — участки обработанной земли посреди джунглей, на которых что-то росло аккуратными рядками. Что именно, я не определил бы даже на родной планете — огурец от помидоры отличу, конечно, но только на столе, в тарелке.

Лиргана выслала дозоры вперед и в стороны, и вскоре нам велели остановиться. Йухиро сгрузил со спины блок связи, который волок на себе все это время, и после короткого разговора с линкором нам озвучили приказ готовиться к бою.

— Все-таки бой? — обрадовался Макс. — Не карательная операция?

Я посмотрел на него косо, но ничего не сказал, а вскоре Лиргана развеяла все сомнения.

— Задача — убивать всех, кого встретим, уничтожать все, что можно, — сообщила она, когда нас разбили на боевые группы. — Под землю соваться не будем, но купола эти нужно взрывать, через них идет вентиляция, а без воздуха в норе долго не просидишь. Сдохнешь от собственной вони.

На меня накатила волна отвращения, а Макс повесил голову.

На первого бриан мы наткнулись на краю очередного поля — пожилой мужчина нес на плече обычную лопату, как у садоводов, и насвистывал себе под нос. Увидев нас, он замер, открыл рот, но крикнуть не успел — хлопнул выстрел, из груди аборигена брызнула кровь, и наземь рухнул уже мертвец.

— Убивать всех, — сказал Йухиро, уложивший «врага». — Нечистые души обречены!

«Ты оправдываешь себя кровожадной гирванской верой, — подумал я со злостью. — А как быть неверующим?».

И тут я не выдержал, полез за расслабоном, после него стало легче.

Мы ринулись вперед через редкий лес, в зарослях мелькнул один бурый купол, второй — все они были открыты, полукруглые створки торчали в стороны, открывая беззащитное нутро. Десятник бросил гранату в один, Фул зашвырнул в другой, громыхнули два взрыва.

Тут же стрельба началась севернее — в дело вступили соратники.

Навстречу нам выскочил мужчина с ружьем, успел выстрелить один раз, и его скосили очередью. Очередной купол закрылся прямо у меня перед носом, но из-за него выскочил брианский подросток лет пятнадцати, если мерить нашими мерками — волосы обстрижены коротко, не как у взрослых, на бледном лице испуг, но в руке острый нож.

— Беги! — закричал я ему. — Беги!

Палец мой закаменел на спусковом крючке, я не хотел стрелять, не мог стрелять. Время словно остановилось, я увидел, как мальчишка нерешительно замер, а потом бросился на меня, занося оружие.

Я закрыл глаза и начал стрелять — промахнуться на таком расстоянии невозможно.

— Боже, боже… зачем? — шептал я, судорожно выкидывая пустой магазин и вставляя новый, стараясь не смотреть на тело.

Потом закинул в рот еще одну таблетку — забыть, поскорее забыть.

Да, я убийца, я ненавижу себя, но все ради Сашки, ради дочери, ради проклятых денег, без которых ничего не сделать…

Потом некоторое время я ничего не соображал, механически перемещался от укрытия к укрытию, вроде куда-то стрелял, надеялся, что ни в кого не попал. Вокруг метались тени, одни в бронезащите и шлемах, другие в брианских нарядах, но я не всматривался, не пытался осознать, очень хотел спрятаться за тем, что я — это не я.

Из апатии меня вырвал протяжный крик и радостный, презрительный смех.

Смеялся Равуда.

— Твою мать… — я обнаружил, что меня трясет, а стою я рядом с дымящимися останками купола — тогда, в первый день на этой планете, они показались нам очень прочными, но затем мы научились их взрывать.

А у другого купола, уцелевшего, Фул и Молчун держали за руки высокую женщину в длинном платье, ее медно-красные волосы полоскались по ветру, на лице застыло отчаяние. А Равуда неспешно тискал женщину за грудь, обеими руками сразу, и улыбался во всю пасть.

Ах сученыш…

Я двинулся прямо к нему, забыв обо всем.

— Стой, Егор, — Макс сцапал меня за плечо, я сбросил его руку резким движением.

Но на пути у меня вырос Дю-Жхе, а когда я попытался его обойти, он буквально прыгнул на меня и обхватил, словно один борец другого. Макс сцапал мою правую руку, кто-то еще левую, и я бессильно забился, скрежеща зубами.

Я должен ей помочь, должен!

Равуда резким движением разорвал платье, и грудь женщины вывалилась наружу, крупная, молочно-белая, с очень маленьким соском.

— Стой, Егор, не хватало вам еще сейчас сцепиться, — настойчиво шептал мне в ухо Макс. — Она все равно труп, она враг, она бы убила тебя, если бы у нее была возможность, ха-ха…

Мне хотелось кричать, но я не мог, горло сжало судорогой.

Волосы у женщины были темные, а кожа очень бледной, но чертами лица и фигурой она напоминала Юлю. И это мою жену укладывали на землю два урода, и на ней задирал подол Равуда, отложивший в сторону автомат, зеленый подол, украшенный янтарно-синей вышивкой.

Кайтерит разорвал платье совсем, навалился на женщину сверху, загоготали его приятели. Брианка попыталась укусить насильника, но он сжал ей горло и стиснул так, что она захрипела.

— Наслаждайся оказанной тебе чееестью… — прошипел он.

Равуда насиловал ее жестко и ритмично, словно вколачивал свой отросток в землю. Молчун пялился на его мускулистый зад, Фул глупо улыбался и пускал слюни, явно надеялся стать следующим.

А я лишился сил, обвис в руках Дю-Жхе.

— Все, отпустите, ничего я не сделаю, — пробормотал я, ощущая, как на глазах выступают слезы.

Хватка на моих конечностях ослабла, ферини отступил на шаг, и я снова полез в карман за расслабоном. Отвернулся, не желая видеть, что творит Равуда, но женщина закричала снова, протяжно, надрывно.

— Ублюдки, — сказала Крыска — именно она держала меня за вторую руку. — Понимали бы, каково это, когда тебя вот так… нет-нет-нет… но вы еще узнаете…

В этот момент она выглядела не жалкой, как обычно, а очень опасной.

— Прекратить! — голос Йухиро прозвучал как гром. — Нужно срочно уходить! Большой отряд бриан совсем рядом!

Несмотря на сожранный расслабон, я похолодел от страха.

Одно дело сражаться с местными, когда у тебя и линкор рядом, и танки, или щипать их беззащитные тылы… И совсем другое — силами одной-единственной центурии воевать с аборигенами в их родных чащобах…

В окрестностях поселка, где ты, гордый воин Гегемонии, только что жег, убивал и насиловал.

— Ой нет, — прошептал Макс, а Крыска прижала ладони к щекам.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Равуда одним движением сломал шею женщине, похожей на мою Юлю.

Глава 20

Очередь взрыла землю прямо у меня перед носом, полетели огрызки травы, комья земли. Я ответил своей, целясь по зарослям, где прятались бриан, а затем перекатился вправо, под защиту одного из бурых куполов, которые мы совсем недавно так прилежно разрушали.

Пули зацокали по его огрызкам, одна с визгом срикошетила.

— И с этой стороны не пройти, дело швах, — пробормотал я, поднимая забрало и вытирая пот с лица.

— Вижу, — отозвался Йухиро.

Уйти из разоренного поселка нам не дали, бриан обрушились на нас из леса и зажали со всех сторон. Нам пришлось занять круговую оборону среди трупов, дымящихся куполов и горящих построек — кое-что аборигены возводили на поверхности, как люди: склады, амбары, гаражи.

— Придется вызывать поддержку с воздуха, — буркнул десятник.

Лиргана, спрятавшаяся в яму на месте одного из куполов, возилась с блоком связи, который тот же Йухиро волок на себе помимо обычного груза — что-то бормотала, нацепив на голову наушники, подкручивала регуляторы на овальном корпусе, над которым мерцал виртуальный экран.

— Поддержка — это да, ха-ха, — в голосе Макса не было энтузиазма, и я понимал — почему.

Наши бравые летуны могут расколбасить бриан в кашу, но поскольку с точностью у них порой трудности, то вместе с врагами они размолотят в кровавый порошок и нас. Куда проще превратить в набор кратеров полсотни квадратных километров, чем выбирать мелкие цели.

— Залегли, укрылись! — завопила Лиргана, и я с холодком в животе понял — договорилась, сейчас начнется.

Вот и пригодились ямы, которых мы наделали в брианском поселке.

В небесах возник протяжный рев, усилился, перешел в гром, и среди облаков замелькали силуэты штурмовиков. На этот раз их никто не встретил зенитным огнем, и всякая взрывчато-убийственная дрянь полетела к земле беспрепятственно, ухнуло раз, второй, потом все слилось в единую канонаду, начали падать деревья.

Громыхнуло совсем рядом, по шлему моему забарабанили комья земли, что-то тяжелое ударило в бок. Следующий же разрыв отключил мой слух, меня словно изо всех сил ударили в лицо и в поддых одновременно, перед глазами все расплылось, сознание закувыркалось внутри черепа точно сбитая птица.

— …несущий рассвета сверкающий меч, нечистую плоть он обязан отсечь! — услышал я, когда слух и разум вернулись. — Спасающей правды да вспыхнет огонь! Рассеется мерзости прелая вонь!

Йухиро речитативил очередной священный гимн, на фоне бомбардировки тот звучал мрачно и грозно. Летчики продолжали утюжить лес вокруг поселка, но разрывов становилось меньше, одна за другой крылатые стремительные тени уходили на восток, в сторону линкора.

— Да присмотрят за нами надзирающие! — десятник мгновение помолчал. — Вперед! Егор, давай!

Задачи на случай отхода распределили заранее, и я попал в число разведчиков.

Мысленно перекрестившись, я выскочил из своей ямы и понесся вперед, туда, где совсем недавно были густые заросли, а теперь среди рытвин и воронок торчали огрызки пней. Нога поехала по сырому, я чуть не сверзился в одну из ям, удержался только чудом.

Миновал то, что осталось от бриан, едва не разорванного в клочья, потом другого, нашпигованного осколками, но еще живого. Глаза на залитом кровью лице открылись, меня обожгло сочащейся из них ненавистью, но рука врага лишь задрожала, подтянуть к себе оружие он уже не смог.

Ну и я не стал тратить на него пулю, моя задача — разведать путь и доложить.

Метров через двести начались девственные, не тронутые бомбардировкой джунгли. Над головой сомкнулись густые ветки, и тут же в голове родилась тягучая боль, как сироп она потекла от макушки вниз по стенкам черепа — к затылку, к ушам и носу.

Нет, только не сейчас!

Я бежал по лесу, лавируя между глазастых «елочек» и шипастых кустов вроде барбариса, и одновременно я шел по улице в родном городе, и еще я шагал по нашему торговому центру, по третьему этажу, мимо ресторанов к кинотеатру, и еще брел по набережной одного из питерских каналов… И я не понимал, какая из этих реальностей реальна, а какие лишь плод воображения, вымысел.

С бега перешел на шаг, и все равно влетел в густые заросли, получил веткой по забралу. Столкнулся с кем-то в торговом центре, на меня едва не наехал безумный велосипедист из Северной столицы, а богатый дурак влез на тротуар, чтобы запарковать свой джип.

Я остановился, изо всех сил ударил себя по шлему в районе уха, словно мог так поставить на место съехавшие мозги! Отчего переводчик вновь отказал именно сегодня, в самый опасный момент, ведь я не забыл проглотить желтую «витаминку» ни вчера, ни сегодня!

Может быть дело в расслабоне… его я сожрал тройную дозу.

Ничего не соображая, я развернулся и побрел обратно, хотя еще не добрался до нужной точки. Метров через сто увидел мельтешение в зарослях — горбатые из-за рюкзаков серо-зеленые фигуры в бронезащите и шлемах, с автоматами и болтающимися маскировочными сетками.

На лице десятника-игвы, что шагал первым, отразилось изумление, он о чем-то спросил меня, но звуки, вырвавшиеся изо рта у этого сородича Молчуна, имели для меня не больше смысла, чем уханье филина или кваканье лягушки — что-то чужое, царапающее слух, неприятное. Но я сообразил, что от меня ждут ответа, и на всякий случай кивнул, а потом второй раз — для уверенности.

Голова не болела даже, она полыхала, больно было моргать.

Десятник прошел мимо, за ним прошагала Азини, как обычно под кайфом, на пушистой физиономии широкая ухмылка. Лиргана, Йухиро, Равуда, Фул — я помнил все имена, но не смог бы поговорить ни с кем из них, ведь хитроумный прибор, вставленный мне в голову Гегемонией, дал дуба.

— Что с тобой? — спросил очутившийся рядом Макс. — Снова оно? Во же твою мать!

Я кивнул — да, Макс видел тот приступ в казарме, и знает, что у меня за проблема.

— Идти можешь? — он подхватил меня под локоть и буквально потащил за собой. — Дю-Жхе, помогай!

Они вели меня, и я шел, перебирал ногами, и все понемногу возвращалось в норму. Исчезали другие миры, в которых я якобы находился — Питер, улица Ленина у нас в центре, коридоры торгового центра, боль слабела, сжималась, охватывала уже не всю голову, а небольшой ее кусочек.

Я мог дышать, мог слышать, а когда Лиргана отдала новый приказ, я его понял.

Но в тот момент, когда боль ушла совсем, и я понял, что твердо стою на двух ногах, впереди зазвучали очереди. Я поднял голову и увидел, как десятника-игву буквально подняло и отшвырнуло на идущего следом бойца, как разлетелось вдребезги забрало Азини, а она сама рухнула на спину, выгнулась на рюкзаке.

Ну а дальше мое тело отреагировало само, без участия рассудка.

Я рванулся в сторону, уходя с линии огня, автомат в моих руках ожил, выплевывая короткие очереди.

— Обходи их! Обходи! — орала Лиргана так, что слышно было, наверное, в уничтоженном нами поселке.

Судя по плотности огня, бриан перед нами было немного, но их нужно уничтожить очень быстро, пока на стрельбу не сбежались остальные, или пока этих самых остальных не позвали на помощь. О том, какими системами связи пользуются аборигены, и пользуются ли вообще, мы до сих пор не знали.

Черт, если бы не переводчик, если бы я прошел еще двести метров, как должен был, то обнаружил бы эту засаду…

Мысль эта мне не понравилась, но я отодвинул ее в сторону, сосредоточился на обычной работе солдата. Перебежка — залечь, дать очередь, перебежка — залечь, дать очередь, и опять, и снова, чтобы взять врага в клещи, не дать отступить, уничтожить всех до единого.

Ни одного бриан я так и не увидел, но внезапно в лесу наступила тишина.

— Готово! — объявила Лиргана, появляясь из зарослей. — Где этот рыжий дерьмосос? Егор, тащись сюда!

Голос ее вибрировал от злости.

Я вздохнул и поднялся — накосячил, так теперь отвечай, и всем насрать на то, что у тебя проблемы с головой, ведь если ты отказался эвакуироваться домой и пошел в бой, то ты здоров, и точка.

— На твоей совести семь трупов, мудила, — сказала центурион через стиснутые зубы. — И будет еще, если эти лохматые падлы успели навести на нас своих.

Я ежился под ненавидящими взглядами соратников, мне очень хотелось провалиться сквозь землю, вернуться домой, я страшно жалел, что отверг вчера две черные капсулы… лежал бы сейчас в лазарете, кушал полезные лекарства, и не грызло бы душу озверевшее чувство вины!

— У тебя один выход, — продолжила Лиргана. — Искупить героической смертью.

И шагнув вперед, она ударила меня по лицу, голова моя дернулась назад, в основании шеи хрустнуло. На ногах я удержался, но ощутил на губах соленое, а один из зубов верхней челюсти качнулся.

— Центурион, разрешите обратиться? — подал голос Равуда. — Можно я его отделаю? Кровью харкать бууудет и костями срать.

Меня словно из ведра окатили — ведь отделает, и никто его в этот раз не осудит.

С ненавистью и презрением на меня смотрели все, даже Крыска и Пира, даже Дю-Жхе, все, кроме Макса.

— Нет, — отрезала Лиргана. — Еще один раненый нам не нужен. После возвращения. Если он выживет.

Кайтерит широко улыбнулся, и я понял — нет, не выживу.

— А теперь вперед, со всех ног! — приказала центурион. — Отставших расстреливаем.

Соратники проходили мимо, кто не глядел вовсе, кто смотрел так, будто собирался плюнуть.

— Я с тобой, — сказал Макс, оказавшись рядом. — Как сказал Наполеон — своим парням надо помогать, даже когда они накосячили, ха-ха. И мы еще всем им покажем, да.

Я благодарно улыбнулся и потрусил следом за остальными.

Как бы ни вышло, я не окажусь тем отставшим, которого сегодня расстреляет Лиргана.

* * *

По дороге ползли то ли механизированные живые существа, то ли машины, сделанные по образу и подобию огромных насекомых — с такого расстояния я рассмотреть не мог. Блестели зеленые панцири с многочисленными наростами, покачивались многочисленные дула или хоботки, шагали по обочинам бриан.

— Твою мать, когда же они закончатся? — Макс разочарованно потер глаза.

Мы добрый час сидели в зарослях, ожидая, когда чужие войска пройдут мимо. Солнце сегодня жарило как в земной Африке, и под бронезащитой и шлемом я был весь мокрый от пота; зверски хотелось спать и есть, но о том и другом оставалось только мечтать.

От уничтоженного поселка мы ушли, вот только добраться до лагеря или линкора пока не смогли. Трижды мы наткнулись на крупные отряды бриан, сумели уклониться от столкновений, но вынуждены были уходить все севернее и севернее, и после очередного марш-броска уперлись в эту дорогу.

На все это дело ушли сутки, и за это время я спал часа полтора, и то на ходу. Единственным плюсом было то, что я мог с чистой совестью не докладывать ничего Геррату, вообще не вспоминать о спрятанном в рюкзаке крохотном передатчике.

— Никогда, — ответил я.

— Хрр… — подтвердили из кустов, и я обнаружил, что в мою сторону преспокойно направляется Котик.

Вот еще один товарищ, который меня, похоже, никогда не бросит.

— И ты тут? — я погладил густой мех цвета кофе с молоком. — Не послушался меня? Вот дурачина. Шел бы ты отсюда, еды у меня все равно нет, а пристрелить тебя могут в любой момент, чтобы под ногами не путался.

Котик жмурился, шевелил носом, но уходить явно не собирался.

По цепочке передали сигнал готовиться к рывку, и я подобрался, бросил взгляд на дорогу. Механизированные насекомые исчезли, осталось лишь несколько бриан с ружьями и автоматами.

Счастье, если это арьергард.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»