Карьера мятежника Казаков Дмитрий

Поэтому двигались мы медленно, едва не ползком, стараясь держаться заросших мест.

Да, любой патруль мы уничтожили бы за считанные минуты, но на шум явились бы другие. Ну а в схватке против сотен обученных бойцов у нас не осталось бы шансов просто выжить.

Две Звезды слово сдержал — тревоги они не подняли, громада Большого корпуса осталась темной, горели лишь несколько окон.

Тронный корпус виднелся вдалеке — главное здание в виде той же волны, копирующее трон Гегемона, и уходящие в стороны полосы ряби, или щупальца, по одному из них мы шли в тот день, когда мне вручили медаль. Он тоже прятался во мраке, наверняка обычно все обстояло иначе, но гражданская война продолжалась, и тут хоть и слегка, но маскировались.

А ведь где-то в пространстве еще болтается мятежный линкор «Слава Гегемонии», на борту которого очень не любили Табгуна… Способны ли его командиры нанести удар прямиком по дворцу, убить сотни людей, лишь бы только наказать того, кто их подставил много лет назад?

Хотелось верить, что нет.

Мы бегом пересекли очередную аллею, окунулись в густые колючие заросли. Закачались ветви, усаженные крупными, чуть ли не в человеческую голову цветами, сладкий аромат буквально ударил в ноздри.

И тут же сзади и сбоку донеслись шаги, и голоса!

Проклятье, патруль!

— Залегли, сети, — приказал я, и мы попадали на землю.

Маскировочные сети были на последнем издыхании, оказавшийся неподалеку Макс то появлялся из невидимости, то снова исчезал. По счастью у охраны не было приборов ночного зрения, они использовали мощные фонарики, но и только.

Шум приблизился, лучи света зашарили по аллее, выхватывая из темноты стволы, аккуратно подметенную дорожку, оставленные нами следы. Увидев их, я напрягся, и подумал, что мы пронеслись тут, будто стадо носорогов, но что дворцовых стражников вряд ли учили замечать подобное.

Вскоре я увидел патруль — десяток огромных, здоровенных мужиков с автоматами, укороченным «Шилом», в шлемах, но без бронезащиты. И они тоже что-то обнаружили, остановились как раз там, где мы пересекли аллею, и принялись изучать окрестности, водя фонарями туда-сюда.

Луч света уперся прямо мне в физиономию… и они пошли дальше.

— Фу, пронесло, — сказал Макс, когда шум им шагов затих вдали.

— Если так, то иди поменяй штаны, — буркнул я, и поднялся.

За стеной из веток, цветов и колючек лежала идеально круглая поляна с таким же прудом в центре.

Я прошел по ней всего метров пять, и тут растопыренные темные фигуры появились со всех сторон. Выпрыгнули из-под земли или обрушились сверху, этого я понять не сумел. Зашелестели угрожающе чешуйчатые плащи, и оружие тиззгха сказало свое обычное «та-так-так».

Я повернул автомат в сторону ближайшей фигуры, но тяжелое обрушилось мне на затылок. Меня буквально вдавило лицом в землю, шея моя хрустнула, в животе болезненно екнуло.

Я ощутил укол в затылок, и потерял возможность двигаться, но не соображать и ощущать.

Услышал крик, в ноздри полезла смесь запахов — соленые огурцы, сырая нефть, песок. Потом меня дернули вверх, словно безвольную тряпичную кухню, и мы взлетели на высоту деревьев — я, и тот, кто держал меня за спину непонятно чем.

Второй прыжок, и круглая поляна с прудом исчезла из виду.

Третий — и мы оказались в лесу таком густом, словно он рос на Бриа, а не в Столице. Затрещали ветки, зашуршали внизу опавшие листья, и меня потащили волоком, так что ноги болтались по земле.

Существо, делавшее это, обладало невероятной по людским меркам силой.

Потом я видимо на какое-то время отключился, поскольку пришел в себя в помещении. Поднял голову, и понял, что я без шлема, что лежу на мягком угловатом полу, вокруг кругом стоят несколько фигур конической формы, а дальше поднимаются стены, и над головой белеет потолок.

Он закачался, и я сообразил, что это нечто вроде палатки.

Наверняка эта штука не просто закрывала от непогоды, она еще маскировала каким-то образом, иначе зачем тиззгха ее ставить?

— Человввеккк, — произнесла одна из фигур, и следом за ней повторили остальные, так что злобное шепчущее эхо побежало по углам.

Я оперся на локти, и встал — тело слушалось с трудом, мускулы напоминали желе, но лежать перед этими нечеловеческими упырями я не буду, я буду смотреть на них сверху вниз.

— Ну что, поймали? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Человввекк, — Мать Кладки выступила вперед: она была чуть выше остальных, и единственная не держала оружия, но я понимал, что любому из этих карликов оно не очень нужно, если дело дойдет до рукопашной, они невероятно быстры и сильны. — Вот и мы. Радуешься?

— Безмерно, — ответил я.

И тут они обрушились на меня все разом — словно десяток тигров прыгнул со всех сторон. Я содрогнулся инстинктивно, попытался бороться, убежать, сделать все, о чем вопил инстинкт самосохранения, но незримые лапы уже вцепились мне в мозг и попытались его вскрыть.

Меня поглотил настоящий водопад из видений — цветастые обрывки воспоминаний, звуки, телесные ощущения, куски разговоров, давно забытые мысли и чувства.

Вот я деру Юнессу в лесу во время передышки между боями, тискаю ее сочные груди, она стонет подо мной и скребет мне спину… Вот мы в городе чужаков на Бриа, вокруг огромные здания как поставленные вертикально куски сыра… Вот я разговариваю с Надвизом, и он сообщает мне, что убил собственного ребенка, меня полнят гнев и отвращение…

— Глубжжже! Глубжжже! — голос Матери Кладки пророкотал, словно гром.

Меня дернуло вниз, я оказался в подземелье, увидел перед собой черный шар, проткнутый несколькими мерцающими стержнями, тот самый Уплотнитель Реальности, который тиззгха почему-то не могли забрать сами. В этот момент я попытался воспротивиться, выкинуть чужаков из своего сознания, но их было слишком много.

С одним я бы справился, даже с самой Тир-Тир-Вага-Хуммаа, я это уже делал, но не с добрым десятком.

Они буквально вмяли меня в землю, я ощутил себя тем богатырем, который ушел в почву сначала по колено, а затем по пояс. Сырое и чавкающее охватило мои бедра, я ощутил, что начинаю растворяться в нем, разваливаться на части, и меня охватила настоящая паника.

В моей памяти за время пребывания в Гегемонии кто только не копался, но сейчас фрагменты прошлого не просто изучали, их отрывали от меня, чтобы рассмотреть и выбросить, чтобы они растаяли черным дымом, превратились в ничто, ушли в небытие, чтобы рассыпалось то, чем я себя считаю, вокруг чего существует моя личность…

И я бросился к тому, что оставалось неподвижным в этом психическом шторме, к его центру, к Уплотнителю Реальности.

Его образ висел где-то рядом, я почти видел его.

Получилось как в айкидо, когда ты используешь силу того, кто тебя атакует, против него самого. Меня буквально понесло в нужную сторону, я буквально ударился о черный шар, который в этот момент размерами превышал двухэтажный дом, и не разбился на тысячу капель, как ожидал, а стал единым целым.

Тиззгха, похоже, не ждали от меня такого маневра, они растерялись и прозевали. Давление на мой мозг ослабело, я вновь осознал себя — стоящим все в той же палатке, среди фигур в зеленых чешуйчатых плащах, под которыми, как я теперь знал, крылась отвратительная, мерзотная плоть.

— Хрррр… — произнесла Мать Кладки. — Но ккаакк?

В моей руке было зажато нечто округлое и твердое.

Я поднял ее, и обнаружил Уплотнитель Реальности, стержни которого чуть заметно мерцали.

— Он работает! — Тир-Тир-Вага-Хуммаа сорвалась на крик. — Отберите у него! Немедленно!

Почему она сама не могла забрать артефакт, я не понимал.

Зато я очень хорошо понимал, что хочу выжить и остаться в здравом рассудке.

И я потянулся к Уплотнителю Реальности, призывая его откликнуться, ответить мне. Стержни вспыхнули ярким белым огнем, но чернота шара никуда не исчезла, он был словно намертво вмерзшая в мой кулак черная льдина.

В голове у меня зазвучала музыка, и я увидел…

Не знаю, как это назвать, но похоже я начал воспринимать реальность так, как воспринимал его этот древний прибор… как набор реализованных вероятностей, пиков на трехмерном графике… я понимал и принимал все это, но вряд ли бы смог выразить свое понимание в словах.

Тиззгха вокруг были как раз такими пиками, и они перемещались, еле-еле, чуть-чуть.

Я потянулся к одному из них и просто стер его, словно полоску пыли на подоконнике. Меня качнуло, что-то вокруг изменилось, и я вернулся к обычному восприятию, чтобы увидеть, что чужаков вокруг меня и правда стало меньше, что в их кругу возник просвет, которого ранее не было.

Я стер второго, и он просто сгинул, будто его никогда и не было.

— Аааааа!!! — орала, скорее всего, Мать Кладки, и ее крик хлестал меня, как бич, но попадал по броне, по незримому панцирю, который создал вокруг меня Уплотнитель Реальности.

Прав был Две Звезды — эта штука работала только у того, кто взял ее первым.

И я стер их одного за другим, не убил, не пролил ни капли крови, просто ликвидировал. Последней оказалась Тир-Тир-Вага-Хуммаа, она даже успела дотянуться до меня щупальцем, прикоснулась к закрытому броней предплечью, и в следующий момент ее не стало.

Тут же сгинула и палатка, и я очутился посреди все того же парка, один, с зажатым в кулаке Уплотнителем.

* * *

Стержни пылали, сам артефакт мелко подрагивал, и я понимал, что из него понемногу утекает сила, что он рассеивается, безжалостно расходует свой потенциал, и что если он погаснет, то никто, кроме может быть создателей, никогда не сможет извлечь из него какой-то пользы…

И я вновь потянулся к Уплотнителю.

Да, от тиззгха я избавился, но мне нужно избавиться от их «подарка», от живой дряни у меня в голове. И сделать это будет сложно, нужно разобрать ту реализованную вероятность, которой я являюсь, на множество составляющих, и аккуратно устранить одну.

Это не удар молотком, а ювелирная работа.

Меня колотило, по лицу и спине тек пот, и я хорошо воспринимал все это, хотя возился совсем не с обычными инструментами, к которым привык… Но я смотрел на это как на еще одну задачу ремонтника — убрать то, что мешает, выяснить, где оно спряталось, и аккуратно открутить…

Я не стер свой пик, а приблизил его и увеличил, он распался на множество маленьких горок. И среди них проявилась одна, что резко отличалась от других, цветом, вкусом, настроем музыки, который она играла — всем этим сразу и все же чем-то другим, что я не мог назвать.

Я знал — это то, что мне надо.

Если раньше я орудовал тряпкой, то эту «пыль» пришлось стирать даже не пальцем, а кончиком иглы.

Чудовищная боль возникла в голове, там разгорелся настоящий пожар, струи огня потекли по нервным путям. Что-то содрогнулось там, пытаясь выбраться, и я ощутил себя носителем Чужого, который вот-вот вырвется из меня, только не через брюхо, а через лоб или затылок.

Уплотнитель Реальности пульсировал, дергался, выбрасывая алые, желтые и синие лучи.

— Д-давай… — прошептал я, ощущая, что силы у меня кончаются, что я вот-вот сдамся и отступлюсь, не доведя дело до конца.

И тут боль утихла, сгинула без следа.

Я упал на колени, и меня вырвало кислым и горячим, остатками того, чем нас кормили в гегемонской кухне. Уплотнитель Реальности погас, сделался таким же, каким был до активации, но все же что-то в нем изменилось, он словно потерял большую часть своего веса, стал намного легче.

А в следующий момент я увидел, что стержни начинают таять, очень медленно превращаются в белый дым.

Прибор, изготовленный неведомо когда не очень понятно кем, совершил свои чудеса. Он буквально уплотнил реальность для меня, сделал тот, что должен был, и теперь необратимо разрушался.

Интересно, что с его помощью хотела сделать Тир-Тир-Вага-Хуммаа?

Наверняка добиться еще большей власти и богатства — почему все, у кого такие штуки есть, хотят загрести еще больше?

Стержни рассеялись, и черный шар пропал с тихим хлопком, исчез без следа.

Я кое-как вытер с лица пот и принялся разбираться, где я и что у меня есть. Невероятное облегчение испытал, когда обнаружил, что тиззгха в спешке не сняли с меня рюкзак и даже не посмотрели, что там — Обруч лежал на месте, ждал встречи с Сашкой.

Шлем мой валялся неподалеку, а вот автомата не было, наверняка я его выпустил, когда меня сцапали.

— Прием, — сказал я, когда надежная тяжесть угнездилась на макушке. — Дю-Жхе, Макс?

Это было очень рискованно, но другого мне не оставалось — нужно понять, где они.

— Слушаю, — отозвался ферини, и я радостно вздохнул.

— Вы где?

— Там, где нападение было. А ты?

Тут я принялся оглядываться, пытаясь по каким-то ориентирам определить, куда меня уволокли тиззгха.

Тронный корпус все так же на севере, разве что я смотрю на него теперь немного сбоку. Выходит, я оказался много восточнее, почти на самом краю дворцового комплекса, а вот насколько далеко — неясно.

— Ждите там, — велел я. — Замаскируйтесь. Я вас найду.

Фляжка, к счастью, никуда не делась, и в ней даже осталось немного воды, так что я смог прополоскать рот и попить. Подвигал туда-сюда забрало, которое почти отвалилось, и решил, что оно будет только мешать, оторвал и выбросил в кусты.

И почти тут же метнулся туда сам, поскольку услышал хруст веток и шелест листьев под чьими-то ногами. Влез под очень раскидистый куст и вжался в землю, попытался выставить перед собой автомат, и только после этого вспомнил, что его у меня больше нет.

Пришлось вытащить нож.

На полянку, где стояла палатка тиззгха, выскочили пятеро дворцовых охранников. Остановились и завертели головами, лиц я видеть не мог, но на них явно было написано тупое недоумение.

Вроде был шум, а теперь ничего и никого.

— Это чего тут такое? — спросил один на общем с сильным акцентом.

— Да Гегемон его знает, — буркнул другой. — Сигналка сегодня вообще с ума сошла… Нелюди эти еще всюду топчутся, убирай за ними потом.

— Типа ты будешь убирать? — с издевкой вмешался третий. — Всяко не нас…

— Тихо, — вмешался командир, и они утопали прочь, переругиваясь и выясняя отношения.

А я поднялся и двинулся следом за ними, стараясь особенно не отставать, но и не терять из виду. Мы прошли по мостику над каналом или речушкой, изящному, выгнутому, точно спина рассерженной кошки — они в полный рост и неспешно, я бегом и пригнувшись.

Затем мне пришлось снова залечь, на самом берегу, в зарослях растения, похожего на осоку.

Она мерзко пахла, а еще тут водились мелкие летучие твари, которые не кусались, но толпами садились на кожу. Они проникали во все щели, и вскоре мне казалось, что они ползают везде, и в паху, и на макушке, и это было противно, хотелось раздеться и прыгнуть в воду.

Но неподалеку шлялись охранники, да и времени на подобные развлечения не было. Темнота на востоке начинала бледнеть, пока очень слабо, и это означало, что скоро утро, время неумолимо стремится к полудню, к моменту коронации Табгуна.

Ну а нацепив корону, он мигом избавится от всех попавших ему в лапы родственников.

Наконец очередной патруль убрался прочь, и я смог вскочить на ноги, остервенело растирая лицо, чтобы хоть с него убрать паразитов. По краю обогнул квадратную площадку, уставленную местными аттракционами — что-то вроде качелей, небольшие вышки и прочие штуковины, назначения которым я не знал. Сбоку остался видимо дендрарий, где была натыкана куча совершенно не похожих друг на друга деревьев, и на каждом висела табличка.

Еще один канал, новый мостик, и вот с него я увидел знакомый круглый пруд в центре такой же поляны.

Уловил шорох сзади, развернулся, вскидывая нож, и обнаружил, что ко мне несется Котик. Неведомо как, но он понял, где я нахожусь, и добрался сюда, во дворец из южной части города.

— Хррр! — рявкнул зверь и вцепился мне в штанину, потащил за собой.

Я уже сталкивался с таким, поэтому не стал тратить время на размышления, что тут не так. Просто побежал следом за шестиногим, и он без раздумий повел меня в ближайшие заросли. Ветка, усеянная длинными узкими листьями, ударила мне в лицо, я споткнулся о кочку и решил, что хватит, упал наземь, в какой уже раз за эту ночь.

Когда оглянулся, то выяснилось, что по мостику двигается новый отряд охраны, куда больше всех предыдущих, в два десятка стволов.

Вели они себя спокойно, в мою сторону никто не смотрел.

— Спас ты меня, мохнатый, — прошептал я Котику, что устроился рядом, поджав под себя лапы.

Я погладил его, и он заурчал, почти как земные коты.

Охрана утопала прочь, и я рискнул подняться, и двинулся дальше, проламывая стену из веток и тонких стволов. Открылась та же поляна, и я понял, что понемногу различают цвет травы и воды в пруду, и это значит, что утро уже скоро, и когда вылезет солнце, нам придется куда сложнее.

Потом я вышел на открытое место — наши должны быть где-то тут.

— Давай к нам, — Дю-Жхе явился из зарослей так, что не дрогнул ни один листик.

Через мгновение я уже был среди своих, на меня смотрели с радостью и удивлением, наперебой спрашивали «что случилось?», «как ты выбрался?», но я только отмахивался, намекая, что потом, сейчас не до того.

— Как вы? Все целы? — спросил я, и по тому, как начали опускать и отводить глаза, я понял, что нет, не все.

— Юнесса, — сказал Макс, очень серьезный и спокойный, каким я его редко видел. — Похоронили уже. Там мало что осталось.

Да, я помнил, что делает тиззговское оружие, буквально разрывает в клочья.

Я вспомнил, как увидел ее впервые, когда она только вошла в казарму на «Гневе Гегемонии», и все взгляды обратились на нее, мужские с вожделением, женские с завистью и ненавистью… Вспомнил, как она рассказала мне о своем прошлом, о выкидыше и смерти о мужа, о том, почему она завербовалась… Как она обнимала меня, как нам было хорошо…

Проклятье, она хотела, чтобы я ушел к ней от жены, и погибла, спасая эту самую жену.

— О нет, — сказал я. — Как же так? Земля пухом…

Горестно было, страшно и больно, почему-то всегда казалось, что уж ей-то, такой красивой и полной жизни, ничего не может угрожать.

Но что делать, надо действовать дальше, вот-вот взойдет солнце.

— Автомат ее цел? — я вовремя вспомнил, что остался без оружия.

— Нет, но твой мы подобрали, — и Нара торжественно вручила мне «Иглу», целую и невредимую.

— Спасибо, — я похлопал ее по боку и обвел взглядом бойцов. — Ну что, на штурм?

— Их тут сотни, — сказал Макс. — Как сказал Махатма Ганди — козой слона не задавишь. Мы просто поляжем, ха-ха.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — я постарался вложить в эти слова всю уверенность, что у меня оставалась.

Не слишком много, честно говоря.

Глава 24

Я молился только об одном — чтобы территорию дворцового комплекса не патрулировали с помощью летающих аппаратов типа дронов, поскольку в этом случае нас бы обнаружили мигом. Но почему-то тут использовали только пешие патрули, может быть по традиции, может быть еще по каким-то причинам, но главное, что местные вояки о нас пока не знали.

Ну, Две Звезды не в счет.

От того места, где мы сидели в зарослях, до Тронного корпуса оставалось метров пятьсот. Но дальше лежало открытое пространство, подстриженная лужайка и редкие кусты, а наши маскировочные сети уже ни на что не годились, заряда в батареях просто не оставалось.

Ломиться силой мы не могли, слишком мало нас оставалось, всего двадцать два.

— Вот они, — сказал я, когда из-за угла выступил тот самый отряд, который мы видели уже несколько раз, по численности примерно равный нашему.

Они ходили по одному маршруту, между Большим корпусом и Тронным, и на этом маршруте имелось очень удобное для засады место — тенистая ложбина, с двух сторон от которой вздымались стены зелени. Вот только проблема заключалась в том, что стрелять мы по определенным причинам не очень хотели, и вовсе не из-за шума, нет.

— Да, идут, — отозвался Дю-Жхе, и мы бегом вернулись к своим.

Очень бы пригодилось нелетальное оружие, но увы, пехоту им не вооружают.

Мы засели с двух сторон от дорожки и теперь ждали, вслушиваясь в приближающийся топот. Сердце мое колотилось словно бешеное — если не преуспеем сейчас, то можно копать могилу не только мне, но и Сашке, и Юле, и это в момент, когда цель находится совсем рядом.

Офицер протопал мимо, даже не глянув в мою сторону.

— Есть! — рявкнул я.

И мы обрушились на них словно лесные демоны.

Я проломился через ветки, ударил прикладом с размаху, целясь в затылок, и командир патруля начал падать. Я развернулся и врезал другом, прямо по физиономии, ломая нос. Захрустело, брызнула кровь, раздался негромкий вскрик, потом хлопок выстрела через глушитель.

И все оказалось закончено — двадцать тел, без сознания или без жизни, остались лежать на дорожке.

Эти парни были крепки и могучи, но по-настоящему сражаться они не привыкли. Ходить дозором и сидеть в караулке — совсем не то, что драться с джунглях с хитрыми и ловкими бриан, ежедневно рискуя получить пулю.

— А теперь стриптиз, — сказал я.

— Э… и мне тоже? — спросила Нара.

Она была на голову ниже любого из охранников, так что форма на ней болталась бы, словно мешок.

— Ну нет, тебя мы как-нибудь спрячем, — буркнул я.

Снимать бронезащиту было физически больно, я ощущал себя черепахой, сдирающей с себя панцирь. Чужой шлем сидел на голове криво, мундир и штаны тоже подходили мне не очень хорошо, хотя расставшийся с ними парняга по комплекции не сильно от меня отличался.

Мы раздели всех, кроме командира, связали их теми же маскировочными сетями и утащили в кусты.

— Просыпайся, — сказал я, и похлопал офицера по румяной кайтеритской щеке.

Тот вздрогнул, принялся озираться, созерцая нашу банду, помятую и изнуренную, в чужой одежде похожую на похмельных клоунов, разве что без красных носов и белил на физиономиях.

— Кто? Что вам? — забормотал он, пытаясь отползти от меня подальше.

— Тихо, тихо, — сказал я. — Говорить будешь, только когда я тебе разрешу, дело такое. Отвечай кивками. Понятно?

— Да, но…

Я врезал ему по физиономии так, что захрустели костяшки пальцев — нет, к этому типу я враждебности не испытывал, но речь шла о моих девчонках, и всякую жалость и мягкость я оставил позади.

— Кивками, — повторил я. — Понятно?

Офицер некоторое время пялился на меня с ужасом, потом кивнул.

— Ты знаешь, где держат пленников? Тех, кого Табгун хочет расстрелять сегодня?

Он кивнул снова.

— А теперь рассказывай, где именно, и как их охраняют.

Офицер облизал губы и заговорил, с трудом подбирая слова, пытаясь справиться с одолевавшей его дрожью. Понятно, только что ты был королем мира, гордым командиром оравы вооруженных оболтусов, а теперь ты стал практически никем, падалью в руках непонятно откуда взявшихся злых чужаков.

Он говорил, а я смотрел на план дворца, я задавал вопросы, уточнял, переспрашивал. Слишком многое стояло на кону, и я не хотел допустить небольшой ошибки, из-за которой все пойдет прахом.

Предназначенных на заклание родственников Табгуна держали в нескольких комнатах прямо рядом с тронным залом. Ну а сам корпус изнутри охраняли лично преданные новому правителю Гегемонии головорезы из Внешних секторов, при упоминании которых мне вспомнился легат Зитирр.

Какое счастье, что мы убили его еще на Бриа.

— Все понятно, — сказал я, когда командир патруля замолк. — Теперь ты поведешь нас. Автомат я тебе дам, но незаряженный. Если не выкинешь какого фокуса — останешься жив. Уяснил?

— Но нет, я не могу… как же так?.. Вы не мо…

Пришлось врезать ему еще раз, чтобы привести в чувство.

— У тебя нет вариантов, ха-ха, — пояснил ему Макс. — Или мы расстреляем тебя на месте. Хочешь?

Этого он не хотел.

И вскоре по дорожке в обратном направлении топал вроде бы тот же самый патруль. Впереди шагал тот же самый офицер, за ним нестройной толпой тянулись остальные, и Нара пряталась в задних рядах так, чтобы из окон Тронного корпуса все смотрелось как нужно.

Место засады осталось позади, и мы вышли на открытое пространство, под лучи только что показавшегося из-за горизонта солнышка.

* * *

— Никаких фокусов, — повторил я, когда до входа в караулку осталось метров пятьдесят.

Командир патруля кивнул.

На крыльце лениво переговаривались и жевали что-то два бойца в бронезащите, украшенной звездой Внешних секторов. Вид у них был самый скучающий, автоматы висели на могучих плечах, забрала шлемов были подняты.

И правильно — кого тут опасаться?

— Чего вам? — спросил один, необычайно мощный игва, настоящий великан для своего народа.

Глаза второго, мощного шаввана, подозрительно сузились, он что-то увидел.

— Ничего, — я шагнул в сторону, выходя из-за спины пленника, и спустил курок.

То же самое сделал Дю-Жхе, и два тела отлетели назад, рухнули на ступеньки, заливая их кровью. Четверо моих бойцов тут же ринулись вперед, оттащили убитых в сторону, избавили от ненужного более оружия.

Боеприпасы у нас оставались, но было их, честно сказать, немного.

— Давай тебя свяжем, — сообщил я пленнику, который стоял, открыв рот.

Пока я крутил ему руки, мои бойцы во главе с Дю-Жхе открыли двери и пропали внутри. Оттуда донеслись даже не хлопки, а негромкое постукивание, словно очень много молоточков били по маленьким гвоздям.

Может проснуться тот, кто дрыхнет в соседнем помещении, но и только.

Я подтолкнул пленника в спину, и мы зашагали вверх по ступенькам — оставлять следов снаружи не стоит, поэтому и убитых мы сейчас заволочем, и аккуратно положим где-нибудь. Внутри обнаружилось настоящее кровавое месиво — все, находившиеся в караулке, оказались убиты в несколько мгновений, никто даже не успел взяться за оружие.

— А ты пожалуй нас проводишь, — сказал я командиру караула, побледневшему так, что на фоне простыни его физиономия оказалась бы невидимой.

И мы двинулись вглубь Тронного корпуса.

Пятерых во главе с Максом я оставил в караулке на случай, если кто еще появится. Убивать больше никого не нужно, главную ударную силу в этой части дворца мы обезвредили, и мне было их ничуть не жалко — эти типы со звездой на броне стреляли в нас еще на Бриа, и они держали в плену мою жену и дочь.

Длинный коридор мы прошли, никого не встретив, а вот у входа на лестницу нам попался слуга-шавван. Рыбьи глаза его едва не вылезли из орбит, он прижался к стене, явно опасаясь даже дышать.

— Доброе утро, — сказал я ему, проходя мимо. — Все хорошо. Секретная операция. Вернись в свою комнату и оставайся там.

— Э… уф… ыы, — выдавил он, и рванул вверх, перескакивая через две ступеньки.

Ну а наш путь лежал вниз.

Дю-Жхе и еще двое бойцов, лучших стрелков, обогнали меня, одолели первый пролет. И тут же начали стрелять, едва успев развернуться, и я остановился, понимая, что надолго это не затянется.

— Готово, — сообщил ферини почти тут же.

Второй пролет заканчивался мощной дверью, и около нее лежали еще двое вояк из Внешних секторов. И тут на стене висели самые обычные ключи, металлические и здоровенные, только кабанов глушить, с причудливыми фигурными бородками.

Дю-Жхе снял их и вставил в скважину.

Раздалось негромкое клацанье, и дверь распахнулась, нашим глазам предстал короткий коридор с дверями по правую и по левую сторону. Одна из них открылась, и в коридор выглянула женщина, которую я видел в тронном зале, когда сам прежний Гегемон повесил на меня медальку.

Светлые волосы, смуглая кожа и алые глаза, даже не наивные, а пустые, равнодушные. Чертами лица очень похожа на Юлю, и теперь я знал почему — у них были общие предки, они приходились друг другу дальними родственницами.

Дочь прежнего хозяина звездной империи.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»