Карьера мятежника Казаков Дмитрий
— Э, ваше высочество, — сказал я, вспомнив, как обращались к Табгуну во время визита его на «Гнев Гегемонии». — Не стоит волноваться… мы не причиним вам вреда, все хорошо. Вернитесь к себе.
Она не закричала, она просто смотрела на нас, удивленно хлопая глазами.
Я оставил пленника бойцам, и сам двинулся дальше, заглядывая в одну дверь за другой. За второй обнаружился крепко спавший на широкой кровати немолодой кайтерит из той же гегемонской семейки; длинным лицом и тяжелым подбородком он сильно напоминал Табгуна.
Вроде бы у последнего имелся старший брат.
А вот в третьей комнате я их нашел.
Тут стояли две кровати, обе для взрослых, окон не было, имелся столик, два стула и шкаф. Но самое главное, что на одной из кроватей преспокойно сопела в две дырочки Сашка, а с другой на меня смотрела Юля, и в глазах ее мешались надежда, удивление и недоверие.
— Нельзя же так… — произнесла она после того, как несколько секунд мы просто молча таращились друг на друга. — Ты же мне снишься? Этого не может быть? Эх, ты… Егор… сон… нет?
Ноги у меня ослабели так, что я просто каким-то чудом не осел на пол, сердце вроде бы остановилось совсем. Но я ухитрился броситься к ней, и обнял, ощущая родной, такой родной запах, принялся гладить по шелковистым волосам и бормотать какую-то ерунду.
Юля шмыгнула носом и вдруг заплакала, теплые капли потекли у меня по виску.
— Все будет хорошо, я пришел за тобой, никто вас не обидит, я вам обещаю, — сердце мое разрывалось от счастья, любви и нежности, и всех слов мира не хватило бы, чтобы выразить эти чувства.
— Да, — сказала Юля, и оттолкнула меня. — Дай на тебя посмотреть. Грязный весь… Небритый. Ужас.
— Мама… — произнес Сашкин голос у меня за спиной. — Папа? Это ты?
— Я, — и я повернулся к дочери.
Выглядела она куда хуже, чем когда мы виделись в последний раз, под глазами темные круги, сама бледная и похудевшая.
— Папа! — повторила Сашка, и я бросился уже к ней, обхватил и прижал к себе.
Она шмыгнула носом и уперлась носом в мою щеку, наверняка уколовшись о щетину. Наверняка так бы мы и просидели в обнимку не один час, но тут я вспомнил, что кое-что принес.
— Настало время процедур, — я отстранился от дочери, принялся стаскивать рюкзак. — Юля, ты умеешь пользоваться Обручем?
— Да там все просто, — жена моя откинула одеяло, и оказалась в незнакомой пижаме цвета лежалого снега. — Надеваешь на голову, и он работает… Ну по крайней мере должен.
Сияющий Обруч явился на свет, качнулись вуали-паутинки, отразили лучи утреннего солнца драгоценные камни.
— Ух ты, какая красивая корона! — воскликнула Сашка. — Это мне?
— Только поносить, — строго сказал я.
И аккуратно надел золотую ленту ей на голову так, что одна вуаль оказалась на лбу, другая на затылке. Обруч тут же сжался, обхватил ее голову, и засветился мягким, успокаивающим зеленым огнем.
Сашка замерла, глаза ее округлились.
Я сжал кулаки, Юля ухватила меня за предплечье, и мы застыли, точно три статуи, созданные совсем не древнегреческим скульптором. Мне показалось, что я слышу очень тонкое, еле различимое жужжание, а затем волны света побежали по телу дочери, сверху вниз, точно омывая ее.
— Ой, щекотно… — сказала Сашка. — И хорошо.
А потом и вовсе засмеялась, так заливисто, как не смеялась с того дня, как у нее появилась болезнь. В тот же миг зеленый свет потух, Обруч с мягким щелчком ослабел, и я дрожащей рукой забрал его.
— Ну что, пошли отсюда? — сказал я.
* * *
Когда мы поднялись в караульную, я закрыл Сашке глаза рукой, и специально взял ее для этого на руки. Она захихикала, решила, что это игра такая, и принялась вертеться и отдирать мою ладонь.
— Ничего себе, там снаружи, — сказал вдруг Макс, стоявший у окна. — Сам Табгун!
— Забери ее, — я передал дочь Юле, а сам бросился к земляку.
И точно, мимо преспокойно шагал будущий Гегемон, в обычном роскошном мундире, длинный, словно каланча, и сопровождали его всего лишь четверо телохранителей.
— Давай, быстро! — скомандовал я.
Если оставить эту гниду в живых, так он нас отыщет где угодно, чтобы отомстить.
Я вылетел на улицу первым, за мной с тяжелым топотом ломанулись остальные. Телохранители повернулись в нашу сторону, сдвинулись, закрывая принца, и даже начали поднимать автоматы.
Двое тут же упали, нашпигованные пулями, третий успел выстрелить, и только после этого свалился, четвертый рванулся бежать, но это ему не помогло.
— Хм? — сказал Табгун, вскидывая руку, и я понял, что не могу двигаться.
Я вроде бы перебирал ногами, бежал куда-то, но почему-то оставался на месте. Колышущийся вокруг туман то густел, так что я оказывался в сплошной белой дымке, то становился прозрачным, и тогда я мог видеть принца, который рассматривал меня без страха, с отстраненным любопытством.
— Сильным сила, нечего сказать, — проговорил он наконец. — Вот ты куда забрался? Ничего… себе… И ведь мог бы даже выжить, если бы… не повернул оружие против меня. Просто бы скажем убежал. Нет, потом я бы тебя все равно убил, но хотя бы не сегодня.
«Стреляйте в него! Стреляйте!» — хотелось закричать мне, но мускулы горла мне тоже не повиновались, я едва мог дышать.
Краем глаза видел, как раскачивается на месте Дю-Жхе, как ходит туда-сюда автомат в его руках, как искажено покрытое татуировкой лицо. Ферини явно пытался сбросить наваждение, но сил у него не хватало, он проигрывал в этой битве так же, как и я.
— Я ждал, что ты явишься, — продолжил Табгун. — Но думал, что тебя поймают раньше. Все… кто тебе помогал, будут наказаны, их казнят по древнему обычаю Кайтера, как слуг, предавших господина… в первый день отрежут пальцы ног, во второй рук, потом ступни и ладони, и так далее… Жену твою я хотел просто убить, но теперь я с ней позабавлюсь. Красавица… всегда была такой, и я всегда хотел ее… что за глупый запрет не спать с родственницами? Ну вот теперь я его отменю… для себя… ты рад этому, Егор?
Его алые глаза впились в мои, и вместо ярости, что должна была прийти после таких слов, я испытал лишь глухое отчаяние.
— Прдлоб, — выдавил Дю-Жхе и упал вперед, перекатился на бок.
— Не надо бороться, я сильнее вас всех, — сказал Табгун. — Мой разум сильнее.
И тут я увидел у него за спиной прижавшийся к земле светло-бежевый силуэт. Неведомо куда сгинувший в ночной суматохе Котик вернулся, и теперь подкрадывался к принцу сзади.
— Тебе я распорю брюхо, — Табгун двинулся ко мне, на ходу вынимая из ножен кинжал. — Очень… удобно, что ты снял бронезащиту. Не придется тебя из нее выковыривать. Интересно, твоя жена оценит тебя с вскрытым животом? Понравятся ей твои внутренности?
Он взял меня за подбородок, и рука его оказалась горячей, словно не из плоти, а из раскаленного металла.
И тут Котик прыгнул, я увидел острейшие когти, впившиеся в ухо и шею принца сзади. Хлынула кровь, глаза Табгуна расширились, он пошатнулся, но устоял, свободной рукой потянулся себе за голову.
Котик рвал и терзал четырьмя нижними лапами, обрывки кожи и пучки волос летели наземь.
— Это… что… — принц ухитрился схватить зверя за бок и даже потянул, но только навредил себе.
Котик взвыл и вцепился зубами в макушку Табгуна.
И тут наведенное оцепенение спало, я понял, что могу двигаться и мускулы мне повинуются. Сзади прозвучало несколько мягких ударов — мои бойцы, судя по всему, попадали, точно сбитые бревном манекены.
Но я устоял.
Я даже спустил курок.
— А? — Табгун удивленно глянул вниз, на дырочку, появившуюся в его мундире.
Он отшвырнул Котика прочь, и тот с воем улетел в кусты, алые глаза загорелись вновь. Но я уже выхватил из руки принца его собственный нож, и ударил, целясь повыше воротника. Отчего-то показалось в этот момент, что пулей это существо не возьмешь, что передо мной оборотень.
Лезвие вошло в плоть с мягким хрустом.
— Ну нет, — с бульканием проговорил Табгун. — Нет… так не может быть…
Из-под ножа хлынула кровь, и без пяти минут правитель Гегемонии упал назад, прямой, точно столб, раскинул руки, да так и остался лежать, глядя в светло-розовое утреннее небо.
— Егор! — от дверей в караулку ко мне неслась Юля, глаза распахнуты, волосы растрепаны, вид совершенно дикий.
— Да куда ты? — я шагнул ей навстречу, и она обняла меня, едва не сбила с ног, так слаб я оказался. — Что там с с Сашкой?
— Я ее оставила девушке с сиреневыми глазами, — Юлю трясло, она цеплялась за меня, точно детеныш ленивца за мама.
Ага, то есть Наре, и та, я надеюсь, увела девочку обратно в подвал.
— Все хорошо, все хорошо, — я обхватил жену за плечи. — Теперь уже точно все хорошо.
— Хр? — сказали снизу, и мне в лодыжку ткнулось нечто теплое.
Вид у Котика был помятый, но воинственный, он прихрамывал сразу на две лапы. Однако хвост его гордо торчал вверх, а уши с кисточками ходили туда-сюда, намекая, что никакой враг не подберется незамеченным.
— Молодец, — я нагнулся и погладил зверя по напруженной спине. — Что бы я без тебя…
Котик уселся и принялся облизываться, а я полез рукой за ворот, к болтающейся на шее «звездочке».
— А он точно мертв? — спросила Юля, разглядывая труп Табгуна.
— Надеюсь, — я сжал «звездочку», она завибрировала.
— Да? — донесся из нее голос Геррата. — Егор, если ты…
— Трибун, у меня есть для тебя подарок, — перебил я его. — Тело того, кто хотел править Гегемонией… Нет, какие шутки? Прилетай во дворец, убедишься. И Обруч готов тебе отдать. Только в обмен на кое-что.
Глава 25
Чтобы привести в себя бойцов после атаки Табгуна, понадобилось минут пятнадцать. Юля вернулась во дворец, отыскала там слуг, те притащили питьевой воды, увидели тело принца и с выпученными глазами побежали обратно.
Ну и отлично, через полчаса весь дворец будет знать о том, что произошло.
Кто теперь займет трон — меня не очень волновало, претендентов оставалось предостаточно. Не хотелось только, чтобы впавшая в панику охрана начала стрелять в нас, и для этого я собирался использовать того же командира патруля, которого мы наконец развязали.
— Все, моя война окончена, — сказал я ему, показав на дочь и жену. — Мы уходим. Возвращайся к своим бойцам, забирай их, и делайте что хотите…
— Э, ну, да… — он вроде бы соглашался, но по оловянным глазам было видно, что не очень хорошо понимает, что творится и что делать дальше.
Отпустив его, мы зашагали через парк на юго-восток, оставив Тронный корпус за спиной. Именно где-то там спряталась взлетно-посадочная площадка, куда вскоре должен прибыть Геррат — исполнить то обещание, которое я у него буквально вырвал, ну и заодно навести тут порядок.
Пора Службе надзора вмешаться, ой пора.
Большой корпус остался справа, и в какой-то момент мы наткнулись на патруль бриан. Просто они и мы практически одновременно вышли на просторный луг с разных сторон.
— Не стрелять, — сказал я, останавливаясь.
Наверняка Две Звезды отдал своим нужные приказы, ну а если нет…
Мои бойцы топтались на месте, я ощущал копившиеся за спиной злость и нетерпение. Бриан, а их было пятеро, смотрели на нас с сомнением, но не спешили наводить на нас длинные ружья.
Затем я взял и помахал им.
Один из бриан, видимо командир, в ответ склонил голову, и они отступили, растворились в зелени.
— Ну вот, даже и не подрались, ха-ха, — пробормотал Макс, но в голосе его прозвучало не столько разочарование, сколько облегчение.
За последние дни мы сражались и убивали столько, что хватит на много лет вперед.
Мы прошли через луг, усеянный крупными желтыми цветками вроде астр, оставили за спиной небольшую скалу, с которой низвергался водопад, на вид совершенно как настоящий. Над зарослями впереди показались очертания нескольких летательных аппаратов такого типа, каких я еще не видел — по форме нечто вроде нашего линкора, но гораздо меньше и изящнее.
Яхты для космических прогулок, чтобы Гегемону было на чем покататься?
Естественно, ВПП была огорожена, и ломиться через забор мы не стали, повернули и двинулись вдоль него: с одной стороны столбы с сеткой, высотой метра в четыре, и за ними начинаются серые толстые плиты, с другой — все тот же парк, в этом месте похожий на дикий лес, очень неаккуратный и заросший.
И когда из него явились чужаки, я в первый момент не понял, что происходит, да и вымотанные бойцы среагировали не сразу.
Двое упали сразу, я метнулся в сторону, прикрывая собой Юлю, но кто-то оказался сзади. Удар по затылку вынудил меня упасть на колени, голова моя свалилась на грудь, и некоторое время я потратил на то, чтобы не упасть самому.
А затем меня подняли, и я обнаружил перед собой смуглое лицо, ежик седых волос, карие, совершенно человеческие глаза.
— Вот это поворот, снова свиделись, — проговорил самозваный «дядюшка» Иван, благодаря которому я некогда и попал в Гегемонию.
Я дернулся, чтобы врезать ему по морде, но меня держали за руки.
Юля стояла у меня за спиной, я слышал всхлипывания перепуганной Сашки. Остальные мои бойцы лежали на земле, и чем их свалили так быстро, я понять не мог. Некоторые двигались, но шевелились вяло и неуверенно, словно пытались проснуться. Только Дю-Жхе оставался на ногах, но его держали точно так же, как и меня.
Удивительно, но Котика это странное оружие тоже зацепило, он напоминал мохнатую гусеницу, только кончик хвоста подергивался.
— Чего ты хочешь? — спросил я. — Табгун, который использовал вас, мертв. Все кончено.
Лицо Ивана перекосилось, глаза полыхнули настоящим безумием, руки затряслись. Впервые я увидел, чтобы нормальный вроде бы человек в одно мгновение превратился в буйного сумасшедшего.
Похоже тот факт, что орден Трех Сил был лишь игрушкой в чужих руках, слегка порушил картину мира моего родственника.
— Ты все испортил! — заорал Иван. — Дары Судьбы были с тобой! Но ты не справился! Поэтому ты достоин наказания!
И он поднял автомат, нацелил его на меня и добавил:
— Этого в сторону.
Меня потащили прочь, и я сообразил, что собирается сотворить этот ублюдок.
— Нет! Стой! — заорал я.
— Поздно, — Иван целился в Сашку с Юлей, с подбородка его капала слюна, точно у бешеной собаки.
И в этот момент Дю-Жхе сорвался с места.
От державших его уродов он избавился с удивительной легкостью, и через миг стоял прямо перед Иваном.
— Ааа! — заорал тот, спуская курок.
Пули с чавканьем вонзились в плоть ферини.
Хватка на моих руках ослабла, и я не стал разбираться почему, отчего вокруг столько мельтешения и криков. Я рванул туда, где Дю-Жхе продолжал стоять, закрывая моих жену и дочь, и напротив него замер Иван.
Он успел повернуться в мою сторону, и только.
Я буквально свернул ему шею, услышал этот мерзкий хруст под ладонями, и тело «дядюшки» повалилось наземь.
— Это достойная смерть, — сказал Дю-Жхе торжественно и спокойно. — Прощайте. Предки примут меня.
«Нет, нет, нет!» — орало что-то внутри меня, но я не мог произнести ни слова. Разочарование и отчаяние стискивали гортань не хуже пары сильных рук, и я только смотрел, как он опускается, оседает, уходит.
И я знал, что даже Обруч тут не поможет.
— Эй, — меня осторожно взяли за плечо, и повернувшись, я обнаружил трибуна Атхайно в бронезащите и шлеме.
Глаза с темного гирванского лица смотрели с сочувствием, а на груди красовался символ мятежного линкора.
— Ты разобрался с Табгуном? — спросила она. — Мы опоздали?
— Не совсем, — я все же смог заговорить. — Вы спасли нас от этих вот, чтоб я сдох… Сашка, Юля, вы как?
Они оказались в порядке, дочь прижималась к жене и глаза ее были крепко зажмурены. Продолжала всхлипывать, но ни на той, ни на другой не было ни капли крови, ни своей, ни чужой.
— Она ничего не видела, — сказала Юля. — Я сразу ее закрыла и отвернулась.
— И сейчас тут будет очень много контрразведки, — сообщил я Атхайно.
Бойцы в такой же форме, как у нее, добивали подручных Ивана, поднимали на ноги моих. Получалось это не со всеми, и сердце мое вздрагивало всякий раз, когда я понимал, что еще один никогда не встанет, и еще один.
— Ничего, с ними мы как-нибудь договоримся, — отозвалась трибун.
Я обнял Юлю, погладил по голове Сашку, и та перестала дрожать и всхлипывать.
А затем пошел туда, где сложили тела тех моих бойцов, кто погиб в этой схватке — пятеро, считая Дю-Жхе. Надо же, пройти через невероятное количество боев, полноценные войсковые операции, высадки, окружения, чрез плен, побеждать бриан, тиззгха, спецназ Гегемонии разных видов, и погибнуть от рук сошедшего с ума сектанта.
Хотя сам ферини наверняка был доволен.
— Эх… ну как так? — сказал Макс, когда я подошел, и я понял, что по лицу его текут слезы.
Я похлопал друга по плечу, и принялся вспоминать всех товарищей, сложивших голову за эту безумное время. От тех, кого убили в первой же стычке, когда мы были еще необстрелянными новобранцами, и до тех, кто закончил свою жизнь тут, в Столице, когда мы стали дезертирами и мятежниками.
И много их было, слишком много…
* * *
Геррат смотрел на меня с недоверием и восхищением, так наверняка биолог созерцает крысу, не только прошедшую лабиринт с первого раза, но и не ставшую есть отравленное мясо. Усики свои он гладил не переставая, и я понимал, что свежеиспеченный легат нервничает.
Встретились мы на ВПП, у него за спиной стоял только что опустившийся вертолет с эмблемой контрразведки на боку.
— Вот, — сказал я, и протянул Обруч. — Этот предмет мне больше не нужен. Работает. Проверено.
— Я вижу, — Геррат перевел взгляд уже за мою спину, где Юля что-то втолковывала Сашке, а та недовольно бурчала в ответ.
Взяв Обруч, он несколько мгновений придирчиво его осматривал, но потом кивнул и передал ординарцу.
— Теперь я хочу, чтобы ты выполнил свое обещание, — продолжил я.
Тут произошло нечто более удивительное, чем появление трехголового огнедышащего змея на Красной площади — прожженны офицер контрразведки смутился, глаза его забегали и он принялся совсем по-человечески чесать в затылке.
— А ты конкретно уверен? — спросил он. — В этих обстоятельствах… Табгун мертв. Новым Гегемоном станет Даргуб, и твоя жена может занять положенное ей место при дворе. Если уж даже твои рядовые получат каждый центуриона, то ты…
— Нет, я уверен, — перебил я его.
— Мы уверены, — Юля оказалась рядом со мной, и Сашка, которую моя жена держала за руку, хмуро уставилась на желтолицего дядю с усиками. — Я не хочу ничего из этого. Убирайте.
И она протянула руку, над запястьем которой высвечивал невероятно большое значение браслет-классификатор.
— И с меня, — я повторил ее жест.
— Ну, что же… — Геррат обещал мне не просто физическое уничтожение браслетов, а полную их дезинтеграцию, ликвидацию всей связанной с ними информации, всех навыков, достижений и бонусов.
Моего двадцать третьего класса и юлиного девятьсот сорок третьего.
И если для меня это была ерунда, то для нее… скорее всего тоже ерунда, поскольку ничего хорошего ей этот статус не принес; отца с матерью убили, самой пришлось бежать, братья сгинули где-то на просторах галактики.
— Ну что же, — повторил Геррат, и в руках у него оказался странный прибор, напоминающий разводной ключ.
С легким клацаньем он перекусил мой браслет, и на плиты ВПП шлепнулась уже бесцветная ленточка. Я потер запястье, проследил, как ту же самую операцию проделали с Юлей, и почувствовал, что у меня со спины упал очень, очень тяжелый груз.
Теперь я больше не часть Гегемонии, и моя жена тоже.
— Теперь остальное, — сказал я.
Геррат вновь посмотрел на меня с сомнением:
— А ты уверен? Ведь вы останетесь безо всякой связи с нами, безо всякой помощи. Добираться обычным способом от ближайшей планеты около шестидесяти лет.
— И прекрасно, — я удовлетворенно потер руки. — Или вы уже усмирили гирванов? Лишили их всех порталов?
— Ну, нет, — вынужден был признать контрразведчик.
— И это значит, что они могут вновь явиться за мной. Дело такое.
Геррат махнул ординарцу, тому же, или другому, и тот притащил рюкзак, точно такой же, как мой, только новый, и забитый под завязку.
— Там все, что нужно, — сообщил контрразведчик. — Инструкция и остальное.
Я развязал рюкзаку горло — внутри лежали аккуратные серые брусочки, а поверх них два листочка материала, похожего на бумагу.
— Спасибо, — я распрямился.
— Ну что, вы готовы в путь? — спросил Геррат.
— Надо проститься, — и я пошел туда, где кучкой стояли мои бойцы.
Пятнадцать — все, что осталось от полной центурии.
— Ну что, парни и девчонки, — проговорил я, ощущая, как печаль распирает грудь. — Честно — буду скучать.
Нара всхлипнула, кинулась мне на грудь, и меня не смутило, что все происходит на глазах жены.
— Макс, ты с нами? Или останешься? — я посмотрел на москвича.
— С вами. Тут весело, конечно, ха-ха, но дома есть кое-какие дела, — проговорил он. — Уверен теперь, что с ними справлюсь.
— Хр? — спросили снизу.
Котик смотрел на меня вопросительно, в черных глазах мерцали золотые искры зрачков.
— Насчет тебя не спрашиваю, с тобой все понятно, — сказал я, и зверь удовлетворенно моргнул.
* * *
Фиолетовое пламя обхватило меня, на миг показалось, что я падаю, лечу вперед, в огненную бездну. А потом нога моя, занесенная для очередного шага, наконец-то ударилась о твердое, и я вдохнул хорошо знакомого офисного запаха — пыль, бумага, пластик, дерево, кофе.
— О, какой неожиданный визит? Опять вы? — повелитель двух крохотных комнатушек поднялся из-за стола и двинулся мне навстречу.
Я готов было поклясться, что с момента нашей первой встречи ничего в нем не изменилось: тот же галстук, те же жидкие прилизанные волосы, и даже лоснящиеся щеки не покрылись щетиной. Наверняка это существо некогда нарисовали на некоем могучем компе, анимировали и поставили функционировать.
— Не только я, — и я нацелил на него автомат.
Перед тем, как войти в портал, я переоделся в гражданское, но вот оружие оставил.
— Это мы, — заявил явившийся из лилового пламени Макс с Котиком в охапку.
И замкнула нашу процессию Юля, тащившая Сашку, и тут подбородок нашего хозяина неприлично отвис.
— Но как же так? Снова мятеж? — забормотал он. — Противоречие всем инструкциям! Разночтения основополагания имеет место быть!
— Заткнись, — велел я. — И встань туда.
Он замолк и отступил в угол между шкафом и окном.
— Вы идите вниз, там вроде кафешка какая-то есть, — сказал я Юле, она кивнула, и за ними с Сащкой закрылась дверь.
— Происходящее находится вне рамок организационных процедур… восприятие данных нарушений может быть передано в службу контроля… — продолжал бормотать представитель ООО «Гегемония» на планете Земля, точно робот, который не в силах остановить заложенную в него программу, но шепотом.
Но едва я вскрыл рюкзак, и принялся доставать брикеты взрывчатки, офисный планктон обернулся офисным тигром. Он с ревом бросился в мою сторону, я только уловил мелькнувшую тень и получил тяжелый удар в бок, отбросивший меня на ближайший стол. Громыхнулся упавший на пол принтер, полетели детали, с сухим треском рассыпались карандаши и ручки.
Второй удар, и достаточно основательный, прилетел мне в голову, судя по всему коленом, между ушей зазвенело.
— Ах ты паскуда! — рявкнул Макс.
Котик издал боевой мяв, послышался треск ткани, невнятные булькающие звуки.
С некоторым трудом, покачиваясь, словно пьяный, но я все же сумел подняться. Расплывающееся изображение наконец пришло в фокус, и я обнаружил, что хозяин офиса все так же рвется ко мне, несмотря на то, что Макс держит его за шею, а Котик висит на бедре, вцепившись всеми шестью лапами.
На безупречно отглаженных брюках расползалось темное пятно, но кровавые потеки это напоминало мало.
— Рррыыыбррр, — целлулоидное лицо шло волнами, под кожей словно двигались мелкие живые существа, глаза бешено вращались в орбитах.
Он затих, только когда ствол моего автомата уперся ему в живот.
— Какой сильный, — пожаловался Макс. — А так и не скажешь… У, гнида!
Мы уложили офисного работника на пол, содрали пиджак и использовали, чтобы связать руки за спиной. Темная жидкость потекла у него из штанины, нечто маслянистое, с резким химическим запахом.
И правда робот? Какое-нибудь искусственное существо?
— Давай я буду взрывчатку кидать, а ты читай инструкцию, ха-ха, — предложил Макс. — Как сказал Илон Маск — если не умеешь составлять документы, то нечего тебе делать в изобретателях.
Я кивнул, и мы принялись за дело.
Обычный портал уничтожить легко — консоль, дуга, все прочее оборудование хрупкое и повреждается без труда. Но дело в том, что нам нужно было уничтожить мультипортал, охвативший своими щупальцами всю планету, все огромное множество выходов, через которые Гегемония вербовала наемников для своих войск… и сколько их было всего, мы знать не могли.
Несколько сотен, не меньше.
Только в этом случае мы можем чувствовать себя в безопасности, можем быть уверены, что никакие гирваны, Служба надзора или агенты Трех Сил не появятся тут раньше, чем через шестьдесят лет… А к этому времени столько воды утечет, что мы сами, если все вдруг будем живы, окажемся никому не интересны.
— Ну все, поехали, — сказал я, прочитав инструкцию Геррата и встав за консоль.
И Макс принялся швырять бруски взрывчатки в работающий портал, который я замкнул сам на себя. Лиловое пламя моргнуло, проглотило первый, второй, третий… лежавший на полу хозяин офиса издал громкое шипение, словно прокололи очень большую шину, и… пропал.
Читать бесплатно другие книги:
