Карьера мятежника Казаков Дмитрий

Створки грузового трюма начали медленно закрываться, и я напрягся так, что у меня свело скулы. Если наши успели пробраться внутрь, то все хорошо, а вот если не успели, то мы потеряли эту возможность.

Они сошлись с гулким щелчком.

Солдаты выстроились неровной колонной и дружно зашагали прочь, чтобы пропасть из нашего поля зрения за соседним складом. Им на смену явился небольшой транспортер, из которого вылез, судя по форме, летчик, обменялся приветствиями с техниками и забрался внутрь.

Вертолет с тихим гулом пробудился к жизни, если бы у него были винты, как у земных машин, то я бы сказал, что они закрутились. Техники погрузились в тот же самый транспортер, тот заложил лихую дугу и умчался вслед за солдатами.

— Ну… ну… где вы там? — шептал я себе под нос, сжимая кулаки.

Выходить на связь было опасно — нас запросто могли услышать, поскольку вещали мы на обычных армейских частотах.

Если все идет по плану, то Дю-Жхе должен сейчас приставить автомат к затылку летчика. Тот докладывает диспетчеру о каких-то пустяковых проблемах и задержках, а Нара тем временем открывает нам дверь.

Ведущая в кабину дверца и вправду распахнулась, и высунувшаяся наружу веша замахала нам.

— Бегом! — гаркнул я, хотя подгонять никого не требовалось.

Бежать во включенных маскировочных сетях, да еще толпой, страшно неудобно. Удивительно, насколько мешает то, что ты не видишь собственного тела, ну и понятно, что не видишь остальных, то и дело с ними сталкиваешься.

У самого вертолета бойцы по одному отключали маскировку и заскакивали внутрь.

Я подождал, чтобы пропустить всех, а когда влез, то дверца за моей спиной со стуком закрылась. Глазам моим предстал испуганный пилот-кайтерит в сдвинутом набок шлеме, чтобы слышал не только то, что в наушниках, и спокойный, как слон, Дю-Жхе с автоматом.

— Полетели? — буднично спросил он.

— Да, — я кивнул.

— Прошу разрешения на взлет, — подал голос пилот, и он у него оказался тонким, то ли от рождения, то ли от ужаса.

— Аккуратно взлетаем, — инструктировал его Дю-Жхе. — И идем по твоему маршруту… — ферини повернулся ко мне. — Он везет всякое барахло на юг. Отлетим немного и повернем.

Меня трясло от нетерпения, очень хотелось рвануть прямиком на запад, но это не вариант — на базе мигом сообразят, что не все в порядке, и попытаются нас посадить или даже сбить. Поэтому да, сначала идем по назначенному маршруту, потом инициируем технические проблемы и начинаем заниматься своими делами.

Ноги мои вжало в пол, ВПП пошла вниз, открылся вид на базу целиком, на садящийся вертолет. Потом горизонт расширился, и мы увидели всю южную окраину Столицы, небоскребы в дымке, неровное пятно Отсутствия, дымы многочисленных пожаров, разрушенные здания и взорванные дороги.

Война правила бал в величайшем городе Гегемонии.

* * *

С высоты все выглядело иллюстрацией из рекламного буклета для миллионеров «Скромные дворцы на берегу моря»: утопающие в зелени дома цвета восхода, остроконечные крыши, голубые пятнышки бассейна, полоса пляжа. Но я смотрел на это с ненавистью — тут располагалось гнездо ордена Трех Сил, тут держали мою жену и дочь.

Очень хотелось, чтобы у них прямо на территории располагалась площадка для вертолетов, чтобы мы могли свалиться прямо им на голову. Но ничего подобного не было, только узкая дорога, серой змеей лежавшая между скал, и пристань с парочкой катеров.

— Давай прямо на дорогу, — велел я пилоту. — Перегородим заодно.

Он глянул на меня умоляюще, я ответил ободряющей, ну может быть немного злобной улыбкой. Вертолет пошел на спуск, скалы, похожие на исполинские стертые зубы, оказались справа и слева, внизу закачались густые кусты на обочинах, и мы мягко опустились на землю.

— Нара, останешься тут, — велел я. — Присмотришь, чтобы этот не сбежал. Дело такое.

— Но вы же обещали меня отпустить? — проблеял пилот.

— Отпустим, конечно, — я похлопал его по плечу. — Когда ты будешь больше не нужен. Немножко позже.

Я распахнул дверцу и выскочил наружу, и в лицо мне ударил жаркий чистый воздух. Поначалу я задохнулся от запахов горячего камня, травы, соленого ветра с моря — всего, что ассоциируется в первую очередь с отдыхом, с отпуском где-нибудь на юге.

Дорога уходила на запад, к морю, и я находился в считанных шагах от цели, от осознания этого кружилась голова.

— Дю-Жхе — вперед, разведка, все как обычно. Остальные следом, — распорядился я.

Вертолет остался за спиной, исчез за поворотом, открылось море и стоящий на плоском мысу замок, отгороженный от прочего мира высоким забором. Я успел бросить на него только один взгляд, и тут меня словно ударили в подбородок со всей силы, кто был в нокауте, тот меня поймет — перед глазами потемнело, земля вывернулась из-под ног, в голове что-то зашевелилось.

— Эй, командир? Что с тобой? — я ощутил, что меня подхватили под руки.

— Норм-нормально… — сумел произнести я, когда зубы мои лязгали.

Удивительно, но в таком состоянии я сохранил способность мыслить более-менее ясно. Целенаправленная атака или я просто напоролся на тот барьер, который ранее мешал мне общаться с близкими?

Тогда ощущения были похожими, и удар тоже приходился на те импланты, что установили мне в голову тиззгха.

— Не обр-ращать внимания, — я стоял на четвереньках, мотал головой и дышал, словно загнанная лошадь. — Все знают, что делать… — меня шарахнуло еще раз, я покачнулся. — Вперед!

Судя по топоту, меня послушались.

— А я с тобой останусь, — сказал Макс без обычных своих похохатываний и шуточек. — Мало ли…

Я хотел сказать, чтобы он валил тоже, что я справлюсь, но затем понял, что ужасно благодарен ему.

Я знал, как отключить переводчик, который изготовили инженеры Гегемонии, существа, в общем-то устроенные как люди. Но я не имел ни малейшего представления, как вырубить аппаратуру негуманоидов-тиззгха, устройство, питающееся энергии моего мозга.

Ведь эта хрень останется со мной и после того, как я спасу Юлю с Сашкой.

Но об этом потом…

— Ого, стреляют, — сказал Макс, и я понял, что цокающие, квохтающие звуки — очереди.

И я начал бороться — как я могу пускать тут слюни, когда мои бойцы сражаются ради меня? Меня ударило в третий раз, но я попытался встать, несмотря на кружение и дрожание в голове, оторвал от земли одну руку, затем вторую, вообразил некий незримый щит, прикрывающий меня.

Четвертый удар, и этот оказался куда слабее прежних, меня только чуть мотнуло.

— Что с тобой происходит? — Макс стоял передо мной, лицо у него было встревоженное. — Чем помочь?

— У них защита… блокада… действует только на меня, — сообщил я. — Воды… дай…

К губам моим прижалось горлышко фляжки, я глотнул несколько раз, и стало легче. Дурная пульсация в башке осталась, но я мог не обращать на нее внимания, я вновь осознавал свои конечности и мог ими нормально управлять.

— Пошли, надо к нашим, чтоб я сдох, — сказал я.

Макс посмотрел на меня с сомнением, но промолчал, а для него это настоящий подвиг.

Впереди, около забора шел бой, наши перемещались короткими перебежками, обходили справа и слева, где ограда упиралась в пропасть. С той стороны по ним били из нескольких стволов, похоже что прямо из зарослей — то ли там прятался замаскированный пост охраны, то ли нас заметили заранее и успели выдвинуться навстречу.

Ну что же, покажем этим трехсильным засранцам! Только бы не ушли морем!

— Эй, ты куда?! — крикнул Макс, когда я рванул вперед.

А меня вела чистая, беспримесная ярость, ненависть к тем, кто украл Сашку, кто вынудил Юлю приехать сюда, кто лишил меня самых близких людей на свете, и в этот момент я не боялся никого и ничего.

Эх, как бы сейчас пригодился подствольный гранатомет, который я так и не получил!

— Прикрывайте! — гаркнул я, бросаясь прямиком к воротам.

С той стороны не ждали такого наглого напора, и я успел расстрелять замок с близкого расстояния и упасть наземь. И только после этого пули засвистели у меня над головой, одна даже зацепила плечо, то самое, куда я получил рану не так давно, и которое до сих пор болело.

Я выцелил то место в зелени, откуда били по мне, и нажал на спусковой крючок.

Мимо меня пробежал один из бойцов, залег чуть впереди, другой справа ухитрился обойти забор и теперь выглядывал из-за края обрыва. Еще двое появились слева, и тут враг сообразил, что этот рубеж ему не удержать, среди деревьев замелькали убегающие фигуры в бронезащите.

Интересно, кто у нас тут защищается?

Ворота остались позади, мы очутились в роскошном, невероятно ухоженном парке — всюду цветы, трава подстрижена с невероятной аккуратностью, маленькие прудики с рыбками, фонтаны, чтобы глаз отдыхал буквально на всем; мои бойцы смотрелись тут словно варвары, явившиеся грабить зажиревший Рим.

Уходящая вперед дорога разветвилась на две, и я остановился в задумчивости.

— Дю-Жхе, ты и Макс идете вправо, я влево, — на принятие решения мне понадобилось несколько секунд.

Нельзя допустить, чтобы Юлю и Сашку вывезли у нас из-под носа!

Мы почти сразу уткнулись в огромный гараж: навес, под которым в ряд стоят местные аналоги дорогущих тачек, за ними небольшое здание, что-то вроде офиса механиков, рядом с ним обычная ремонтная яма с эстакадой, видимо штука универсальная по всем мирам, где изобрели колесо. Из-за автомобилей выскочил шавван в комбинезоне, но тут же вскинул руки и повалился на колени, всем видом показывая, что у него нет оружия, он мирный, и он вообще мимо проходил.

— Где держат пленниц? — прорычал я, наставив автомат ему в морду. — Мать и дочь! Девочка совсем маленькая!

— Ничего не зннн… — он напоролся на мой взгляд, и сменил пластинку. — Алый корпус! Дальше! У моря!

— Показывай дорогу, — я рывком поднял его за шиворот и толкнул вперед.

Алый корпус назвали так не зря, его и правда словно выкрасили кровью, свежей, горячей. На окнах обнаружились решетки, а у входа — засада, устроившаяся среди кустов, подстриженных в форме шаров.

Едва началась пальба, я отпустил незадачливого шаввана-водителя, и он рванул прочь.

— Дю-Жхе, что там у вас? — спросил я, когда мы залегли и начали отвечать.

— Слуги. Бормочут, что хозяев никого нет, и что пленники в Алом корпусе.

— Мы уже около него, — подтвердил я, и тут осознал сказанное ферини до конца: «то есть как хозяев нет»?

Сердце мое будто стиснула ладонь изо льда.

— Слышу, где вы, — флегматично отозвался Дю-Жхе. — Сейчас будем.

— Ждать еще вас, — пробормотал я. — Юнесса, прижимайте их огнем… Ррагат, за мной!

Зачем ломиться в лоб, ведь можно выбить одно из окон, и никакие решетки нам не помешают…

Или найти задний вход — для слуг.

Таковой обнаружился сбоку — без роскошных кустов, прочих украшений, просто дверь. Из препятствий тут нас встретил только замок, на который хватило нескольких выстрелов.

Мы влетели в вестибюль с необычайно высоким потолком, настоящий колодец. Отражения наши мелькнули в зеркалах с золочеными рамами, колыхнулась сверху огромная люстра, настоящий монстр из кристаллов разного цвета.

Боковая дверь распахнулась, и очередь буквально скосила Ррагата, он полетел на пол, заливая все вокруг кровью.

Я развернулся и дал ответную, но большая часть моих пуль ушла в молоко, впилась в обтянутые золотистыми обоями стены. Прыгнул в сторону, уходя из зоны обстрела. Мчавшиеся за мной бойцы в мгновение распластались на полу.

— А, дерьма кусок! Явился наконец! — донесся из дверного проема женский голос, и меня от его звуков буквально перекосило.

Лиргана! Как она ухитрилась с такой скоростью попасть сюда?

Или адепты ордена Трех Сил могут не только наводить глюки?

— Явился, — ответил я, и бросился вперед.

Такой самоубийственной атаки она не ждала, и поэтому замешкалась на несколько секунд. Я увидел три голубых глаза под забралом, расширившиеся от удивления, «Иглу» в ее руках, и жахнул щедро, на опустошение магазина.

Лиргана задергалась, задрожала, броня погасила часть пуль, но удержать все не смогла.

— Ты… — выдавила она, непонятно как ухитряясь стоять на ногах. — Это… не червяк…

Видно было, что она силится спустить курок, но не может, руки и ноги ее дрожали, лицо кривилось.

Я торопливо сменил обойму, но тут Лиргана все же опустилась на одно колено, потом на второе. Из нутра ее явился какой-то злобный вой, в котором не столько читались, сколько угадывались слова.

— Я снова вернусь!

— Ну уж нет, — ответил я, и начал стрелять, теперь уже в голову.

Бойцам махнул, чтобы они бежали дальше, обыскивали все, сам же бросился назад, к Ррагату.

— Ааа… тыыы… — произнес он, еле-еле шевеля губами. — Достали меня все же… Грустно, братва… но это было отлично… не зря… надеюсь, что найдешь своих девок…

— Нет, погоди! — я сдернул рюкзак с плеч: у меня же есть Обруч, он лечит все, что угодно, должен справиться и с ранами.

Но не со смертью.

А Ррагат дернулся в последний раз и затих.

— Проклятье! — рявкнул я, и выматерился по-настоящему, от души, во все горло.

— Командир, — позвали меня из-за спины. — Там записка… для вас… и кое-что еще.

— Что? — я повернулся и вскочил.

В следующей комнате все было в зеленых тонах — обои, роспись на потолке, ковры на полу. Половину одной стены занимал громадный экран, матовая темная поверхность. Середину оккупировал овальный стол, словно вырезанный из малахита, и на нем поверх листа бумаги лежало кольцо из черного металла с сиреневым отливом.

Устройство для передачи посланий, которое использовал один очень гнусный тип…

Я схватил его и нацепил на палец.

— Слушай меня… внимательно, — мягко произнес принц Табгун.

Мы с ним болтались в центре усеянной звездами черной сферы, и я с ненавистью глядел на длинную физиономию высокородной твари.

— Твоя жена… ох, красота к прекрасному… у меня. И дочь тоже. Тут их нет.

Сердце мое не то что упало, а рухнуло в бездну.

— Я решил собрать при себе всех уцелевших родственников, — продолжил принц. — Чтобы… уничтожить их в честь своей коронации, ну а она назначена на завтрашний полдень. Совершенно ничего личного… — он развел руками, — она мне даже нравится, очень сильно… Только я должен устранить конкурентов. Гегемония будет моей. Ну а ты…

Было полное ощущение, что он смотрит прямиком на меня, прямо в глаза, хотя я понимал, что это всего лишь запись.

— …ты увидишь, как это будет происходить, не сомневайся. До встречи.

И Табгун пропал вместе со звездной сферой, а я вернулся в зеленый зал, ошарашенный и злой. Как Юля с Сашкой попали ему в руки, откуда принц узнал, где их держат… или нет… может быть он с самого начала стоял за Иваном, вообще за орденом Трех Сил, то ли нашел его остатки, то ли возродил, чтобы использовать, не вызывая подозрений?

Экран на стене ожил, и на нем появился тот же Табгун, и за спиной у него был знакомый мне пейзаж — тронный зал, где нас награждали медалями.

— Приветствую вас, мои подданные, — начал он, и все стало ясно: этот упырь захватил трон, и теперь считает себя Гегемоном.

Я вскинул автомат и расстрелял проклятый экран, словно он был в чем-то виноват.

Глава 21

Глаза у пилота были как две сливы, багровые и вытаращенные, а тонкий голос звучал уже как визг:

— Да вы что?! Рехнулись!! Нет, я не полечу!!

— Тогда я тебя просто застрелю, — сказал я. — Хотя нет, отрежу ухо. Или другой огран. Который не нужен, чтобы летать.

Что-то такое он увидел в моих глазах, что сразу поверил.

— Ыыы… эээ… ладнно, — его трясло, по лицу катились капли пота. — Нас же собьют!

— Подберись как можно ближе, а там уж мы разберемся, — буркнул я. — Поехали!

Он зашевелился, и машина начала подниматься.

Дворец на мысу мы обыскали, но не нашли никого, кроме еще некоторого количества слуг. Большая часть защитников погибла, несколько ухитрились сбежать, но мне на них было очень сильно наплевать.

Вертолет мчался на северо-восток, бойцы дремали в грузовом отсеке, кто на полу, кто на ящиках. Мы с Дю-Жхе менялись, приглядывая за пилотом, каждые пятнадцать минут — чтобы этот тип ничего не выкинул.

Затем под нами оказались Мусорные болота, чудовищный пейзаж победившей цивилизации. Отсутствие осталось справа, огромные трущобы, нечто слабо представимое, когда думаешь о могучей звездной империи.

А потом я наконец увидел тот город, на который впервые посмотрел в кабинете Геррата еще на «Гневе Гегемонии» — золотистые небоскребы, парки в несколько уровней, настоящие реки в приподнятых над землей ложах. Толь вот небоскребы оказались разрушены, не все, но некоторые, в парках полыхали пожары, в одном и вовсе валялся сбитый самолет, и царило полное запустение.

Жители то ли сбежали, то ли попрятались.

— Все, нас заметили, — сообщил пилот, еще минут через десять. — Спрашивают, кто мы. Охрана дворца…

Он уже не заикался, и говорил, а не визжал, но был бледным, как полотно.

— Играй в идиота, тяни как можно дальше, — велел ему я.

— Это самоуб… — начал он, но напоролся на мой взгляд и осекся, сгорбился над панелью управления.

Нам дали пролететь еще километров десять.

— Сейчас начнут стрелять! — рявкнул пилот. — Я сажусь!

Вертолет пошел вниз, буквально нырнул к земле, так что меня швырнуло вверх и в сторону. Шлемом я приложился о потолок кабины, потом свалился обратно, спиной прямо на дверцу. Ощутил, как она прогнулась у меня под спиной, мелькнула идиотская мысль, что она сейчас выпадет, и я вместе с ней.

Но полет выровнялся, и я сумел вернуть равновесие.

Но только для того, чтобы увидеть несущуюся к нам ракету — черную точку, увенчанную хвостом выхлопа.

Пилот заложил новый вираж, мы неслись прямо над верхушками деревьев, мелькнула и пропала лента реки. От перегрузок у меня закружилась голова, показалось, что это просто дикий сон, что я сейчас проснусь у себя дома, рядом с Юлей, и все хорошо, и все здоровы, и вокруг мир и покой.

Мы вновь упали, почти спикировали, и тут позади громыхнуло, вертолет тряхнуло.

— Аааа! — рявкнул пилот, и зачастил такими словами на общем, которых я не знал, хотя выучил достаточно ругательств — то ли это был жаргон, то ли обсценная лексика очень глубокого залегания.

Наш летательный аппарат закрутился на месте, точно волчок, ему явно отрубили стабилизатор. В грузовом трюме что-то с грохотом упало, долетели испуганные крики. Внутренности мои пытались эвакуироваться через горло, и рвотный порыв я сдержал с немалым трудом.

Мы пошли вниз, в сторону, снова вниз, и с тяжелым хряском ударились о землю.

Зубы мои клацнули с такой силой, что наверняка полетели искры, меня второй уже раз швырнуло вверх. Но в этот раз я оказался готов и ухитрился даже сгруппироваться, но спину все равно пронзила острая боль, а во рту появился солоноватый привкус крови.

И вдруг стало тихо.

— Твою мать… твою мать… твою мать… — повторял где-то в грузовом трюме Макс. — Вапще клево, а?

Мы стояли на брюхе посреди густого леса, неведомо как вписавшись между стволами.

— Вон из машины! — заорал пилот. — Может взорваться!

Я потянул носом, и ощутил запах дыма.

Дверца открылась не с первого раза, что-то заело в замке, и пришлось его несколько раз дернуть. Распахнув ее наконец, я кубарем выскочил наружу, и убедился, что из-под брюха вертолета и правда идет дым.

Инстинкты выли — удирай, беги прочь! Но я задавил их. Я командир, я не могу!

Бойцы вылетали один за другим, и я на автомате подсчитывал их, ведь слишком мало нас осталось. Последним выскочил Дю-Жхе, за ним пилот, и мы рванули в заросли, точно стадо плохо размявшихся спринтеров, зачем-то напяливших еще на себя кучу различных шмоток.

Замелькали по сторонам стволы, зашуршала под ногами трава.

Грандиозный бабах раздался позади, отчего меня толкнуло в спину, и я полетел носом вперед. Приземлился на выставленные руки, запястья дернуло болью, забрало с хрустом воткнулось в землю.

Но я был жив и цел, мог дышать и двигаться.

Я сумел даже развернуться, чтобы увидеть, как среди деревьев поднимаются в небеса языки пламени, а от них уходит столб дыма.

— Но вот теперь мы тебя отпустим, — сказал Дю-Жхе так спокойно, словно мы беседовали за обеденным столом. — Спасибо за то, что выручил. Это было просто отлично. Поверь мне.

— Да ну? — летчик поглядел на него с кислой ухмылкой. — Сейчас прилетят! Охрана! Всех повяжут!

— Ну а уж с этой проблемой, — вступил в разговор я. — Мы как-нибудь справимся.

* * *

Голос Геррата из зажатой в моей руке «звездочки» доносился искаженно, временами я его совсем не слышал. Но говорил он вещи, которые не могли меня радовать — что помочь он сейчас не может, Служба надзора под серьезной угрозой в связи с тем, что Табгун захватил трон.

— Ну хотя бы информацией! — воскликнул я. — Что там творится? Сколько охраны?

— Хорошо… — сказал контрразведчик. — Я попробую. Выйду на связь.

Ждать, пока кто-то явится нас «вязать», мы не стали, сразу же зачапали на север, в сторону логова Гегемонов. Пилота отпустили, и он почти побежал в противоположном направлении — только чтобы оказаться подальше от нас.

Лес был на удивление дикий, неухоженный, словно мы шагали по глухим местам, а не по окрестностям колоссального города. Ничуть не напоминал жалкую чащу рядом с военной базой — высокие деревья с раскидистыми кронами, свисающие с них зеленые бороды то ли мха, то ли лиан, упавшие стволы, покрытые цветастыми наростами местных грибов, и огромное количество живности.

Пришлось шарить по рюкзакам, искать баллончики репеллента, иначе бы местные летучие кровососы просто сожрали бы нас живем. Из-под ног то и дело выскакивали совсем мелкие твари, существа вроде летающих белок парили между веток и гадили очень-очень прицельно.

Мягкий свист, пришедший сверху, в эту природную идиллию никак не вписывался.

— Неужели за нами? — спросил Макс.

К моему удивлению над кронами показался не самолет и не вертолет, а нечто вроде классической летающей тарелки — два составленных вместе блюдца с торчащими снизу ногами. Сверкнули ее лоснящиеся бока, эта штуковина зависла на месте, и из открывшейся дыры начали выпадать какие-то свертки.

Я не сразу сообразил, что это тиззгха в своих чешуйчатых плащах!

— Залегли! — наконец сориентировался я, и моя бойцы дружно попадали наземь.

Лес огласило нестройное «ты-тык-тык», и ствол одного из деревьев переломило, точно спичку. С тяжелым хрустом оно начало валиться точно на нас, но зацепилось за соседние и остановилось.

Это еще не хватало!

Тиззгха, вроде бы неуклюжие и толстые, перемещались невероятно быстро, они припадали к земле и будто скользили по ней. Выцеливать их было невероятно сложно, и приходилось лупить по площадям, не давая им шевельнуться, поднять голову или что там у них, подобраться ближе.

Кончилось это тем, что они тоже залегли.

— Юнесса, обходите их справа, — велел я. — Дю-Жхе, можешь подстрелить эту штуку?

Тарелка висела на месте, только вертелась туда-сюда.

— Попробую, — ответил ферини, поднимая автомат.

Он выстрелил раз, второй, мне показалось, что искорка вспыхнула на брюхе летательного аппарата. Но больше ничего не произошло, а нелюди снова ринулись вперед, затрещало еще одно дерево, на этот раз далеко за нашими спинами.

На этот раз я точно попал!

Раскоряченная зеленая фигура подскочила, словно ее ударили снизу, и осталась лежать без движения.

— Есть! — заорал я. — Лупи их!

Свалился второй тиззга, третий, и тут они наконец пробежали достаточно, чтобы подставиться под удар сбоку.

— Давай, Юнесса! — приказал я.

И дело оказалось сделано.

Да, у нелюдей имелось неплохое оружие, сами они показывали неслабую физподготовку. Но все же они были в первую очередь торговцами, и не воинами, и в тактике имели, похоже, довольно слабое представление, она у них сводилась к одному простому принципу — бежим вперед и всех валим, кроме того человека, которого нужно взять в плен.

Странно, что никто не попытался вывести меня из строя через имплант в моей голове.

Или на этой тарелке нет Матери Кладки?

Двое самых упорных тиззгха почти добрались до наших позиций, и только тут свалились, прошитые десятками пуль. Из-под зеленых плащей потекла темная густая жидкость, похожая то ли на нефть, то ли на смолу, и ветер принес знакомую смесь запахов.

Дю-Жхе выстрелил одиночным, снова целясь по летательному аппарату, но вновь ничего не добился.

Зато тут показала себя охрана гегемонского дворца, которая видимо проморгала тарелку, а теперь неожиданно ее обнаружила. Что-то мелькнуло вверху, громыхнуло, ударная волна от взрыва пригнула кроны, и вниз посыпались горящие обломки, которых оказалось на удивление мало.

— Вапще, бах — и нету, — сказал Макс.

А я поднялся и зашагал туда, где лежали в зарослях убитые тиззгха, чтобы узнать наконец, что прячется под их жутким одеянием. Стволом автомата подцепил край зеленого плаща и тот противно зашуршал, захрустел, зашелестел, когда я попытался отвести ткань в сторону.

Желудок мой сжался, накатило отвращение такой силы, что на глаза навернулись слезы, рот наполнился горькой слюной.

В человеческих языках не было слов, чтобы описать это, хотя оно имело определенную форму и конструкцию. Скопление органов, кое-как слепленных друг с другом: сизые мешки, черные трубки, серые ленты и палки, налипшие там и сям штуки вроде морских огурцов и морских звезд, прозрачные шарики, внутри которых что-то пульсирует, зажигается и гаснет.

И почему-то все это забыли завернуть в кожу, чешую или перья.

Судя по звукам, за моей спиной кого-то стошнило — и это бойца, прошедшего через войну, видевшего не один десяток трупов, как своих, так и чужих.

— Ну и гадость, — рядом со мной появился Дю-Жхе, невозмутимый, как обычно. — Ничего удивительного, что они прячутся… У нас есть сказка о Собирающих Себя, о существах, которые начинаются с беглой части какого-то организма, которая нападает на других, отгрызает у них детали и приделывает себе… она растет, становится злее и опаснее.

— Ну и сказочки у вас… — пробормотал я.

Висящая на моей груди «звездочка» Геррата нагрелась и запульсировала, давая знать, что он хочет выйти со мной на связь.

— Слушаю, — сказал я, вытащив ее.

— Что там у вас конкретно творится? — спросил он. — Какой-то воздушный бой?

— Долго рассказывать, но это не мы, — буркнул я, отводя взгляд от туши тиззгха. — Самолетами мы пока не обзавелись.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»