Падение Дуглас Пенелопа

Мы все втроем, включая Фэллон, выстроились в линию и делали выпады на деревянную ступеньку Испанского карьера в таком темпе, будто за нами гнался сам дьявол.

Сердце у меня колотилось так, словно какой-то гигантский зверь топтался на груди, пот заливал живот, лицо и спину.

И уши! Черт, у меня потели уши.

– Ненавижу вас обеих, – выдохнула я, по очереди ставя ноги на ступеньку – левой, правой, левой, правой. И снова, и снова, и снова, и…

Черт!

– Давай, – проревела Фэллон. – Быстрее! Полезно для задницы!

– Моей заднице нравится body pump! – отозвалась я. Ноги дрожали все сильнее. – В кондиционируемом помещении с музыкой, вентиляторами и смузи-баром неподалеку!

– Не будь размазней! – По виску Фэллон скатилась капля пота.

– Не останавливайся. – Тэйт держала в руках таймер. – Осталась всего минута!

– О боже, – простонала я, стиснув зубы. – Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой!

– Что ты делаешь? – спросила Тэйт.

Я сглотнула, во рту все пересохло, язык еле ворочался.

– Я так говорю в зале, когда приходится поднапрячься, – выдохнула я. – Это мотивация. Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы и…

– Трюфели и мороженое, о боже мой! – присоединились они, и мы все синхронно увеличили темп. – Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы и…

– Закончили! – воскликнула Тэйт, останавливая нас и изнеможенно улыбаясь.

Мы с облегчением рухнули на землю, пытаясь отдышаться.

Я слишком устала, чтобы шевелиться. Слишком устала, чтобы не шевелиться. Сидя, согнула ноги в коленях, а потом выпрямила. Грудь свело болью, и я откинулась назад, оперевшись на локти. Почувствовав приступ тошноты, снова наклонилась вперед, прижавшись грудью к коленям.

Я была не в форме. На заметку: чаще делать кардио.

Мы взяли с собой воду и полотенца, которые заткнули за пояс. Я была рада, что девчонки посоветовали мне так сделать. Я вся вспотела. Вытащив полотенце, вытерла живот – я была в одном спортивном бра, – а потом лицо, руки и ноги.

– Ну так что, Джаред и Джекс знают, где сейчас их отец? – Фэллон, бросив свое полотенце и снова взявшись за бутылку с водой, посмотрела на нас с Тэйт.

– Уверена, что если кто и знает, то это Джекс. – Тэйт взглянула на меня.

Я растерянно пожала плечами. Ответов об отце мне было от Джекса не добиться. Он не многим со мной поделился, но я утешала себя тем, что они с братом, по всей вероятности, никому ни о чем не рассказывали.

– Знаете, я никогда не одобряла отцовский бизнес, – начала Фэллон, – но это тот единственный случай, когда я считаю, что Джексу стоило воспользоваться предложением.

– Каким предложением? – спросила я.

Она серьезно посмотрела на меня.

– Мой папа хотел разобраться с его отцом. Но Джекс отказался.

– Разобраться? – повторила Тэйт. – То есть…

– То есть, – пояснила Фэллон, – обуть его в цемент и отправить погулять на дно озера Мичиган.

У меня глаза чуть не выпали из орбит. Судя по всему, Фэллон было довольно неловко об этом говорить. Вряд ли теперь мне когда-нибудь захочется познакомиться с ее отцом.

– Черт, – пробормотала Тэйт, опираясь на ладони и глядя в землю.

– Ну… – я кашлянула. – Я рада, что Джекс отказался.

– Серьезно? – Фэллон с любопытством посмотрела на меня. – Всем рано или поздно приходится расплачиваться за свои ошибки, а твой парень всегда на шаг впереди остальных. – Она подняла полотенце и перекинула его через плечо, выразительно глядя на меня. – Это не значит, что Джекс несогласен с предложением моего отца, Джульетта. Он просто хочет сделать это сам.

Остаток дня я всеми возможными способами пыталась отвлечься.

Проработала учебный план на последнюю неделю занятий, а потом пошла плавать в бассейне – вместе с Мэдоком, Фэллон, Тэйт и Джаредом.

Они заказали на ужин пиццу, но я не осталась с ними, объяснив, что мне надо постирать вещи. Нашла предлог, чтобы уйти.

Несмотря на то что Фэллон и Мэдок оказались очень гостеприимными хозяевами, наши отношения нельзя было назвать близкими. По крайней мере, пока. Я чувствовала себя какой-то приживалой, мебелью, которую без конца двигают туда-сюда.

Меня могли приютить родители Шейн, но там я буду ощущать себя точно так же. У меня кончались деньги и не было жилья и никаких реальных вариантов, которые пришлись бы мне по душе. Но я должна была решить этот вопрос.

Пора найти работу, а потом поискать соседку и снять комнату в аренду. На первое время денег мне хватит, но, чтобы удержаться на плаву, нужно работать.

Когда я жила у Тэйт или оставалась у Джекса, я не чувствовала себя неприкаянной. Но сейчас на меня внезапно снизошло осознание всего, что произошло за последние несколько недель, и я словно оцепенела. Я лишилась денег на обучение, лишилась матери, которая, несмотря ни на что, всегда материально поддерживала меня. Я лишилась своего столь тщательно спланированного будущего.

Я начинала все с нуля, но не чувствовала себя несчастной, а просто была напугана до чертиков. Никто больше обо мне не заботился.

Я притащила корзину с постиранной одеждой в бывшую комнату Фэллон, где меня поселили, и увидела, что телефон, лежащий на кровати, мигает. Подбежав к нему, нахмурилась: пропущенный вызов был от Шейн, а не от Джекса. Но потом закрыла глаза и мысленно пнула себя под зад.

Набрав ее номер, я даже не дала ей сказать «алло».

– Братан, прости, что забыла тебе позвонить. Черт. Не злись, пожалуйста!

Шейн же уезжала в Калифорнию, и мы собирались провести время вместе.

– Ладно, все нормально, – засмеялась она. – Правда. Но завтра я уезжаю, поэтому сегодня мы просто обязаны увидеться.

– О’кей, – выпалила я, обрадовавшись, что она не стала орать на меня из-за моей забывчивости. – Ну, я тут застряла у Мэдока с Фэллон, у меня нет ни машины, ни прав, поэтому тебе придется за мной приехать.

– Погоди, ты разве не у Джекса на вечеринке?

У меня вытянулось лицо.

У Джекса на вечеринке?

Я опустилась на кровать. Сердце замерло.

– Прости, что ты сказала?

– У Джекса вечеринка сегодня, – признесла Шейн серьезным тоном. – Все началось час назад, и я как раз собиралась ехать туда, но решила позвонить тебе и убедиться, что ты уже на месте.

Я покачала головой, стараясь дышать как можно медленнее.

– Да, точно. – Я проглотила комок в горле. – Забыла об этом. У меня последнее время ничего не держится в голове. Встретимся там, договорились?

– Но тебе же нельзя за руль! – заорала она в трубку, но я уже нажала отбой.

Я выскочила из комнаты и сбежала вниз по лестнице, впервые в жизни даже не взглянув в зеркало. После бассейна я переоделась в обрезанные джинсовые шорты и симпатичную майку, но волосы еще не высохли после душа, и я совсем не успела накраситься.

– Мэдок! – крикнула я, взяв ключи от его машины. – Я беру твою тачку. Скоро вернусь.

– Что?! – заорал он со двора, где они ужинали.

Но я выбежала за дверь раньше, чем он вошел в дом.

Вырулив на трассу, я ехала как профи. Я вела машину на механике всего лишь в третий раз, и пускай передачи еще переключала с трудом, в целом получалось у меня неплохо.

На самом деле думала я совсем не о машине.

Причин, по которым Джекс держал дистанцию последние двадцать четыре часа, могло быть миллион. Причин, которые я смогла бы понять и принять. Я все-таки на многое закрывала глаза.

Потому что доверяла ему.

Однако у него не было ни единой причины устроить вечеринку, не сказав мне об этом. Конечно, официальных подтверждений своего статуса я не слышала. Я его девушка? Или нет?

Но какая разница, как мы это называли? Он шпионил за мной в интернете, я отдалась ему, он замахнулся на меня ножом! Учитывая вот это все, я, черт возьми, заслужила хоть какое-нибудь объяснение.

Он не знал, что я в него влюблена, но ему было отлично, черт возьми, известно, что мне не все равно. Так в чем у него проблема?

Я въехала на пустую подъездную дорожку к дому Тэйт, еще издали заметив забитую машинами проезжую часть и группки ребят, сидевших на газоне.

Заглушив мотор и устало выдохнув, посмотрела на его дом. С виду все было в полном порядке. Я закрыла глаза и минуту просто сидела на месте, слушая песню Good Man группы Devour the Day, звуки которой доносились оттуда.

Все нормально. Я раздуваю из мухи слона. Джекс волновался из-за отца, собирался напиться или что-то типа того, и ему не хотелось, чтобы я это видела. Только и всего. Он все еще мой. Буду повторять это, пока сама не поверю.

Я вылезла из машины и зашагала к дому, не сбавив хода, когда меня догнала Шейн.

– Хочешь, я войду туда первой? – спросила она, пытаясь отдышаться.

– Зачем?

– Ну, он закатил вечеринку и не сказал об этом своей девушке. – Шейн произнесла это обеспокоенным тоном, как будто ожидала драмы.

– Я не его девушка, – прошептала я.

Я просто его. Я обхватила себя руками, пытаясь унять пробегавший по рукам холодок. Я скучала по его теплой коже.

Мы вошли в дом через широко распахнутую дверь. Людей внутри было больше, чем когда-либо. Я обвела взглядом лестницу. Люди поднимались и спускались по ней, и я гадала, где же среди всего этого бедлама может быть сам Джекс.

Он пьян? Или возится во дворе со своими игрушками, как и в прошлый раз? Здесь ли он вообще?

Заглянув в гостиную, окутанную сигаретным дымом, я увидела двух девчонок, танцевавших на деревянном кофейном столике. Еще в одежде, слава богу.

Однако комната была разгромлена. Тусовщики успели разбросать пластиковые стаканчики и бутылки из-под пива, пролить напитки и передвинуть мебель. Даже пара картин на стенах висели криво.

Я нахмурилась. Похоже, вечеринка началась уже давно.

Войдя в общую комнату, я искала глазами Джекса, но так и не нашла. Внутри у меня все сжалось еще сильнее. Мимо, шатаясь, прошел какой-то парень, а парочка в углу совсем забыла об осторожности.

Из кухни доносились крики парней, народ снимал с себя одежду, кругом творилось какое-то сумасшествие. Все напились в хлам.

Заправив волосы за ухо, я протиснулась через толпу в кухне и поморщилась, увидев двух девчонок, которые сидели за столом в лифчиках и играли в какую-то игру с употреблением алкоголя.

Что происходит, черт возьми? Джекс никогда не допускал подобного. Люди уважали его дом и его вещи, и все обычно оставались одетыми.

Я вышла на заднее крыльцо и тут же с облегчением улыбнулась.

Вон он.

Со своими игрушками, разумеется.

На его расслабленном лице мелькала улыбка, черные штаны, которые мне так нравились, сидели низко на талии, и его длинный мускулистый торс выглядел в высшей степени шикарно. Он провел рукой по волосам, отчего внутри у меня все затрепетало. Мне показалось, что он бросил взгляд в мою сторону, но потом кто-то ему что-то сказал, и он отвлекся.

Все было нормально. Он даже не выглядел пьяным.

Он рассмеялся над чем-то, а потом положил гаечный ключ в коробку на столе. И тут улыбка исчезла с моего лица. Он подошел к какой-то девушке сзади, притянул ее за бедра к себе и поцеловал в шею.

Какого…

У меня перехватило дыхание. Я отвела взгляд, пытаясь вернуть себе самообладание, но слезы все равно выступили на глазах.

Нет.

Я отчаянно пыталась не разрыдаться. Какого черта? Сердце колотилось в груди, меня била нервная дрожь, и я вновь и вновь сжимала руки в кулаки.

Его пальцы сомкнулись у нее на талии, а она прижалась к нему задницей, откинув свою светловолосую голову назад, на его грудь. Он положил ладонь на ее полуобнаженный живот, и его губы коснулись ее кожи.

Я вцепилась в деревянный столбик крыльца, глядя, как он разворачивает ее лицом к себе, а она обнимает его за шею. И снова отвернулась, поежившись. Нет, он не мог так поступить. Я же знала Джекса.

Моя мать, мой отец, Лиам – никто из них не понимал меня. Но Джекс! Мы делали друг друга лучше. Он бы никогда так не поступил.

– О господи, – прошептала Шейн, увидев то же самое, что и я.

Боль в груди была столь сильной, что мне хотелось рассыпаться на куски, но я решительно сошла по ступеням вниз, и Джекс немедленно остановил на мне взгляд, выпрямив спину. Девушка, прилипшая к нему, повернулась в мою сторону, проследив за его взглядом.

– Разве ты не у Мэдока должна быть? – произнес он почти со злостью, опускаясь в легкое садовое кресло и усаживая девчонку к себе на колени с таким видом, словно я была для него чем-то несущественным.

– Ты сукин… – начала Шейн, но я выставила руку, призывая ее замолчать.

Собравшись с духом, я смотрела на него.

Только на него.

В эти голубые глаза, которые были моими, пусть и недолго.

Я не обращала внимания на то, что его рука поглаживала другую девчонку по бедру. Это не причиняло мне боли. Он прикасался к другой, но мне не хотелось закричать, а мое сердце не истекало кровью в тысячу раз сильнее, чем тогда, когда я потеряла отца.

Я сжала кулаки, не обращая внимания на комок в горле.

Мне было не больно.

– Она что, твоя девушка? – спросила блондинка.

Джекс улыбнулся своей дерзкой улыбкой и коснулся ее живота, скользнув большим пальцем ей под блузку.

– Ну, если это и так, то я надеюсь, она поделится. – Он поцеловал ее в щеку. – Слишком уж ты хорошенькая.

Она тихо усмехнулась и произнесла ему в лицо:

– Ты говоришь так только потому, что я позволяю тебе делать со мной все, что тебе захочется.

Джекс с улыбкой запрокинул голову и посмотрел на меня.

– Если хочешь присоединиться, можем подняться в спальню.

Шейн тут же схватила меня под руку и потянула назад, но я вырвалась.

Я всегда уверяла себя, что заслуживаю самого лучшего, но, черт, верила ли я в это? Нельзя взять и что-то внушить себе. Сердце верит только тому, что чувствует, и опыт – лучший учитель.

Я схватила девчонку за руку и сдернула ее с колен Джекса.

– Эй, – жалобно произнесла она, но я наклонилась и, положив ладони на подлокотники кресла, пристально посмотрела в его умопомрачительно красивое лицо.

– Почему ты так поступаешь?

– Потому что могу, – ответил он, прищурившись.

Я покачала головой.

– Это не ты. Ты не жестокий, и ты не хочешь ее. Почему ты отталкиваешь меня?

– Это же просто летняя интрижка, – сказал он. – А теперь пошли трахаться или отвали.

Я впилась ногтями в его кресло, смотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть каплю нежности. Что-то теплое и родное. Что-то, что было мне знакомо.

Но видела только эту жутковатую улыбку.

– Мне плевать на нее, – прошептала я. – Я вижу только тебя. Твой отец не сделал тебя нечистым. То дерьмо, которое ты пережил, не замарало тебя. Вот это, – прошипела я, показывая на него пальцем, – вот это – то, что ты творишь здесь и сейчас, – делает тебя подонком.

Я оттолкнулась от кресла и отступила назад. Его глаза потемнели. Мне нужен был тот парень, который едва мог держать себя в руках, когда я готовила ужин у него в кухне. Тот парень, который ревновал, когда мне звонил бывший. Тот, кто называл меня своей девушкой.

Я хотела, чтобы он подхватил меня на руки, отнес в свою спальню и закрыл за нами дверь, чтобы мы растворились друг в друге так, словно никого, кроме нас, не существовало.

Но он продолжал сидеть не шевелясь.

Я боролась за Лиама, и посмотрите, что мне это принесло. Теперь пусть кто-нибудь поборется за меня.

Я развернулась и пошла прочь. Из глаз брызнули горячие слезы. Мне было больно, черт возьми. Я сжала губы, пытаясь остановить истерику, но все было бесполезно.

Я ненавидела его.

И любила.

А он сегодня переспит с кем-нибудь, если еще этого не сделал. Я была дурой. Конченой, патологической дурой.

Я схватила Шейн за руку и крепко сжала ее, протискиваясь вместе с ней через толпу к выходу из дома. Я увижу его. И, вероятно, не раз. И я расплакалась еще сильнее, понимая это. Слезы обжигали мне щеки, но, несмотря на то что они текли беспрерывным потоком, я не издала ни звука. От горя плачут тихо.

– Эй, куда ты?

Я остановилась и, подняв свои затуманенные глаза, увидела Тэйт. И Джареда. И Мэдока с Фэллон тоже. Похоже, они решили выследить меня всей честнй компанией.

Я шмыгнула носом.

– Домой. – Бросив Мэдоку ключи от его машины, я пошла дальше, но Тэйт снова схватила меня за руку.

– Эй-эй. Стой. – Она взяла меня за плечи, и я отвела взгляд. – Ты плачешь. Что случилось?

Я ничего не ответила. Мне не нужно было ни о чем говорить. Я всю жизнь совершаю ошибки, которые ничему меня не научили. И теперь мне просто хотелось немного побыть в одиночестве. Я хотела гордиться собой.

Я повзрослела.

Я обняла ее за плечи и крепко сжала. Лицо покалывало от боли, слезы струились по щекам.

– Я люблю тебя, – прошептала я, а потом отстранилась и сказала Джареду: – Прости меня, что использовала тебя в старших классах. – Затем я посмотрела на Тэйт, в глазах которой светилось беспокойство, и добавила: – Мне так жаль, что я тогда причинила тебе боль. Я была неправа и никогда больше не стану злоупотреблять твоим доверием.

– Джульетта… – произнесла Тэйт дрожащим голосом.

Но я уже повернулась и ушла.

Глава 26. Джексон

Не выношу, когда Гордон идет по лестнице следом за мной. Я хочу видеть его, мне всегда кажется, что он вот-вот столкнет меня. Сейчас я иду быстрее, чем обычно. То, что лежит у меня в кармане, придает мне храбрости.

– Вот он, мой мальчик, – слышу я, спустившись вниз.

Внутри все переворачивается от звука этого голоса. Шерилинн, подружка отца, всегда прикасается ко мне первой, но я не поднимаю глаз. Ее курчавые рыжие волосы, светлые у корней, и размазанная красная помада всегда выглядят одинаково.

Ее одежда, которая сидит так, словно мала, напоминает мне о том, чего она от меня хочет. Здесь все в грязи.

Все.

Если не смотреть на нее, то можно представить, что она симпатичная. Ее кожа, испещренная морщинами, станет нежной, а прокуренный хриплый голос будет приятным.

Я знаю, что есть и другие женщины. Чистые, милые и вкусно пахнущие. Девчонки в школе. Мои учительницы. Мамы моих одноклассников, которые приезжают за ними после уроков.

Меня никогда не обнимал кто-то, от кого хорошо пахнет.

Я подгибаю пальцы ног в старых, треснувших, купленных в секонд-хенде кроссовках и закрываю глаза, когда она запускает руки мне в волосы. Мне плохо, я словно хочу вдохнуть и не могу, и все вокруг погружается во мрак.

Влажный холодный запах плесени, сигарет и грязи заполняет мои ноздри, и меня тянет блевать.

– Хочешь другого? – спрашивает Гордон, стоя у меня за спиной.

Другого?

Шерилинн гладит меня по лицу.

– Да, думаю, что сейчас самое время. Иди приведи его.

Я резко вскидываю голову, открываю глаза.

– Кого?

– Твоего братца, придурок. – Гордон толкает меня в плечо. – Пора ему к нам присоединиться.

Я разворачиваюсь и с криком пихаю его в грудь.

– Нет!

Он хватает меня за волосы.

– Почему же нет, маленький ты говнюк?! – Он влепляет мне пощечину, звук эхом отдается в сыром подвале. Моя щека полыхает, но я не осанавливаюсь. Я пинаю его ногой. Мое лицо пылает от гнева.

– Не трогай его! – ору я.

Отец избил Джареда, пока я сидел в холодильнике, и сегодня я должен вытащить нас отсюда. Я должен отправить брата домой.

Я яростно машу руками, даже не думая, что делаю. Нет!

– Держи его, – ревет Гордон, и Шерилинн вцепляется в мои волосы. Мне больно.

Гордон отпускает меня, и его кулак тут же прилетает мне в лицо. Я падаю на пол, в ушах звенит, в голове все затуманивается.

Я слышу шаги на лестнице и нащупываю нож в кармане. Тот самый, который схватил со столешницы в кухне, перед тем как они привели меня сюда.

Я рассекаю ножом ногу Шерилинн. Издав вопль, она отпускает мои волосы. Гордон замирает на ступенях, а потом сбегает вниз и бросается ко мне.

Я шатаюсь, пытаясь устоять на ногах. Во всем теле тяжесть. Подняв кулак, делаю выпад.

– Оставь нас в покое!

И втыкаю лезвие прямо ему в шею.

Он замирает. Он выглядит удивленным.

Слезы застилают мне глаза. Прерывисто дыша, я смотрю на него.

Он качается и хватается за нож, торчащий в шее. А потом падает.

Я отхожу к стене, а он задыхается, ловит ртом воздух. Слезы высыхают. Я вспоминаю о Шерилинн, но в подвале тишина. Она должна была закричать. Я смотрю на нее.

Она лежит на полу, рядом с ее бедром лужа крови.

Я сползаю по стене и смотрю, как они оба наконец перестают дышать. Я не зову на помощь и не плачу.

Начался дождь, а я сидел в наушниках на заднем крыльце, положив руки на колени. Было раннее утро. В ушах у меня звучала песня Better Than Me группы Hinder, а в кулаке я сжимал мокрый листок бумаги. Берег то, что у меня осталось после нее.

Я люблю его и не хочу этого. Он не готов.

Я везде носил с собой этот лист, вырванный из тетради.

Прошло четыре дня. Четыре дня и девять часов с тех пор, как она в последний раз говорила со мной, смотрела на меня, была рядом. И с каждым проходившим днем пустота внутри росла, а мышцы слабели. Я упивался этим. Мне хотелось страдать. Мне хотелось боли. Я был несчастен без нее.

Я видел ее только в школе, но она даже не посмотрела в мою сторону. Она сидела в классной комнате, занималась с учениками и улыбалась, а потом воткнула в уши наушники и спокойно пошла домой – пешком до самого дома Мэдока. За выходные я не видел ее ни разу и не проверял, как у нее дела.

Я опустил голову. В животе урчало.

Сегодня утром я не смог завершить пробежку просто потому, что у меня не было сил. Не было сил, потому что не было аппетита. Не было аппетита, потому что я чувствовал себя паршиво.

Я провел рукой по волосам, слизав с губ капли дождя.

– Что делаешь?

Я поднял голову, услышав голос Джареда, и устало прикрыл глаза.

– Я не в настроении.

– Нам надо поговорить. Об отце, – сказал он. – Тебе удалось его найти?

Я ощущал лишь усталость. Поднявшись, побрел в дом, утомленно сказав:

– Прямо сейчас мне на него плевать.

– Господи, – ахнул Джаред, взяв меня за подбородок и посмотрев в лицо. Я вырвался. – Когда ты в последний раз спал, мать твою?

Протиснувшись мимо него, я вошел в кухню и направился к холодильнику.

Страницы: «« « ... 2122232425262728 » »»