Неизбежное зло Мукерджи Абир

Тридцать два

Оставив Энни на ступенях Баньян-Махала, я помчался обратно в Розовый павильон, где Несокрушим все еще продолжал копаться в бумагах Голдинга. Вскоре стало ясно, что эта пробежка была ошибкой, день выдался слишком жарким для подобного рода упражнений, но я был не в состоянии мыслить рационально. Несокрушим остолбенел, когда я ворвался к нему в насквозь мокрой, прилипшей к спине рубахе.

– Надевайте пиджак, сержант, – скомандовал я. – Мы отправляемся еще раз навестить мисс Бидику.

Мы вышли наружу. Еще возле Баньян-Махала я попросил Энни поехать со мной в старый форт и допросить мисс Бидику, но она отказалась. «Меня пригласили прогуляться по дворцу», – объяснила она и сказала, что встретится со мной перед тигриной охотой. В спешке я не стал ее расспрашивать. А теперь задумался, кто же ее пригласил, хотя времени на размышления все равно не было. Откровения евнуха ошеломили меня. Сначала я решил, что он шутит: сама идея, что новый юврадж ухаживает за женщиной, арестованной за убийство Адира, казалась нелепой. Но Сайид Али говорил искренне и настаивал на своих словах.

– Почему нам никто не сказал об этом? – недоумевал Несокрушим, когда автомобиль выехал из дворцовых ворот. Сержант придерживал рукой волосы, развевавшиеся на ветру. Даже второпях выскакивая за дверь, он успел прихватить расческу и на бегу причесаться.

– Евнух говорит, это не всем известно, – ответил я. – Он говорит, что знает об этом только потому, что управляет зенаной. Пунит поручал ему добывать подарки, которыми он ее осыпал.

– Должно быть, вы искусно его допрашивали, сэр. Жаль, что я не был свидетелем этого события.

– Там не на что было смотреть. Он выложил информацию по собственной воле.

Сержант замолчал. Опять это выражение у него на лице.

– Что?

– Сэр…

– Что на этот раз?

– Уверен, это пустяки, сэр, – наморщил он лоб. – Я просто не могу понять – зачем?

– Что зачем?

– Зачем евнух добровольно рассказал вам об этом?

Резонный вопрос. Только накануне вечером полковник Арора сказал мне, что евнухов ценят за их умение хранить тайны. Тогда почему Сайид Али раскрыл секрет? Быть может, расспрашивая наложницу, я слишком близко подошел к чему-то, что мне не полагалось знать? Или кто-то приказал ему поделиться со мной этой информацией?

– Не знаю. – Я разозлился на себя, что не подумал об этом раньше.

Очертания старого форта подрагивали в жарком мареве впереди.

Я предпочел сменить тему.

– Вы нашли что-нибудь полезное в бумагах Голдинга?

– Ничего, – качнул он головой. – Отчета там нет.

* * *

Шофер остановил автомобиль во внутреннем дворе, мы с Несокрушимом выпрыгнули из машины и отправились в кабинет майора Бхардваджа.

Нас проводил высокий офицер с подбородком, выступающим вперед, как нос корабля. Майор встретил нас с кислым выражением лица. Если в прошлый раз он был не слишком приветлив, то сейчас – откровенно враждебен.

– Приказ, – бросил он, вскакивая из-за стола. – Я не получал никаких приказов, позволяющих вам доступ к заключенной. Кто вы такие, что врываетесь в мой кабинет и ждете, что я начну плясать под вашу дудку? Не вы тут повелеваете, капитан.

– Верно, но человек, который тут повелевает, попросил меня провести расследование, и именно этим я намерен заняться. До меня дошли сведения, что мисс Бидика, возможно, не была со мной достаточно откровенна. Так что либо вы оказываете мне всяческую поддержку, либо я звоню во дворец, и посмотрим, что скажет на этот счет Его Величество.

Мы уставились друг на друга, как пара быков в одном загоне.

– Если позволите, сэр, – вылез из-за моей спины Несокрушим, – я убежден, что майор не меньше, чем мы, жаждет услышать, что скажет мисс Бидика. Мы все играем в одной команде, так сказать.

Я вовсе не жаждал, чтобы Бхардвадж нас подслушивал, но был согласен на компромисс, если это поможет достичь цели.

– Не возражаю, – выдавил я. – А вы, майор?

Бхардвадж, оценив предложение, медленно кивнул.

* * *

Он повел нас к башне, где держали под стражей Шрейю Бидику.

– «Играем в одной команде»? – пробурчал я, когда мы свернули за угол. – Вы давно уже не в Кембридже, Банти.

– Да, сэр. Просто мне это показалось удобным вариантом выхода из тупика.

Мисс Бидика лежала на кровати и читала потрепанную книгу. Страницы с загнутыми уголками выпадали из рваной, вытертой обложки. Она отложила книгу и встала.

– Мистер Уиндем и его сержант-бенгалец, – сухо приветствовала она. – Чем обязана удовольствию видеть вас?

– Принц Пунит, – коротко сказал я.

Она моргнула.

– А что с ним?

– В прошлый раз я ушел отсюда с впечатлением, что вы испытываете неприязнь к этому человеку.

Ответа не последовало.

– Вы не упомянули о своих отношениях с ним.

Бхардвадж ахнул:

– Что за чепуха, капитан? Вы заставляете меня думать…

Я прервал его, не сводя глаз с женщины.

– Итак, мисс Бидика?

Она подошла к столу, отодвинула стул, но садиться не стала.

– Не было никаких отношений, – сказала она.

– Разве? А я слышал, что принц очень настойчиво ухаживал за вами.

– Он увлекся мною. Как и многими другими женщинами прежде. Он думал, что может купить меня.

– Но не смог?

– Если бы смог, я бы сейчас сидела в зенане, а не здесь.

Это, конечно, было правдой, и тем не менее что-то она недоговаривала.

– И все же, как мне сообщили, вы несколько раз тайно встречались с ним.

– Первоначально его семья подослала его улестить меня. Убедить прекратить агитацию против их правления. Он предложил мне завидное место в зенане. Сказал, что это шанс повлиять на ситуацию в стране и добиться перемен.

– Он хотел, чтобы вы вышли за него замуж?

– Нет, – горько усмехнулась она. – Во всяком случае, сначала. Сначала он просто хотел сделать меня своей наложницей. Я, разумеется, отказалась и выложила все начистоту.

– Но продолжили с ним встречаться?

Она отошла к окну, посмотрела на храм за рекой.

– Он попросил меня. От такого лестного предложения нелегко отказаться. Он сказал, что ни одна женщина раньше не разговаривала с ним так и что он хочет перемен в государстве. Потом пошли подарки. А спустя месяц он предложил мне стать его женой. Сказал, ему нужна умная женщина рядом.

– И вы отказали ему?

Она повернулась и взглянула мне в лицо:

– Я не собиралась становиться частью этой семьи. Я сказала «нет», а потом прищемила ему хвост – напомнила о проклятии, которое поражает первых жен сыновей семейства Сай.

– И как он отреагировал?

– Уж точно без восторга. Сначала, думаю, был несколько смущен. Он, кажется, считал это своеобразной игрой – охотничий азарт, как говорите вы, англичане. Но когда понял, что я не передумаю, смущение сменилось гневом. Этот мужчина привык получать все, что пожелает.

– И что он сделал?

Она нервно оглянулась на майора Бхардваджа.

– Сначала угрожал. А потом случилось покушение на его брата, и внезапно я очутилась здесь.

– Думаете, вас засадил сюда принц Пунит? – взревел майор Бхардвадж. – На приказе о вашем аресте стояла личная печать махараджи. – И обратился ко мне: – Это просто смешно, капитан. Я намерен положить конец этому фарсу.

– Даже если Пунит и не имеет отношения к моему аресту, – ответила мисс Бидика, – он знает, что я здесь, и знает, что я невиновна. Ему достаточно пальцами щелкнуть, чтобы меня выпустили, но мое заточение вполне отвечает его целям.

– Зачем ему это? – удивился я. – Чего он добьется?

– Хочет сломить мою волю. Наверное, думает, я раскаюсь и паду к его ногам, умоляя о прощении и освобождении. Но чего будет стоить такая свобода? Не следует недооценивать его, капитан Уиндем. Он, может, и строит из себя милого добродушного дурачка, но на самом деле он очень умный человек.

– Достаточно умный, чтобы спланировать убийство собственного брата?

– Довольно, Уиндем, – злобно рявкнул майор.

Он открыл дверь и вызвал охрану. Когда нас уже выталкивали из камеры, сзади донесся голос Бидики:

– Помните, капитан Уиндем, он очень умен. Я не думаю, что он способен на такое, но что меня арестуют за убийство, я тоже не думала.

* * *

Полковник Арора ждал нас около Розового павильона.

– Где вы пропадали? – нервно глянул он на часы. – Нужно спешить, иначе мы не доберемся вовремя до Ушакотхи.

– Ушакотхи? – переспросил Несокрушим.

– Лес, где состоится тигриная шикар. Двадцать пять миль отсюда – два часа езды.

– Надо послать кого-нибудь за мисс Грант, – сказал я. – Она собиралась ехать с нами.

– Нет нужды, – ответил он. – Она полчаса назад уехала с Его Высочеством принцем Пунитом.

Несокрушим все понял по моему лицу.

– Кажется, нам нельзя терять ни минуты, – резко бросил он.

– Точно, – согласился я. – Отлично.

Тридцать три

Ушакотхи находился в медвежьем углу беспросветной глухомани – в чащобе, добираться до которой нам предстояло два часа через царство чахлого кустарника и почерневших деревьев, покрытых коркой пыли.

Крыша «кадиллака 55» была опущена, мы с Несокрушимом сидели на заднем сиденье, жадно впитывая благословенный прохладный воздух. Арора и шофер, сидевшие впереди, отрешенно молчали. Монотонное движение убаюкивало.

Я вспоминал войну. Когда янки в конце концов появились на фронтах Европы, в таких машинах разъезжали большие шишки – даже на улицах Парижа в 1917 году их довольно редко можно было встретить. А уж в жидкой грязи прифронтовых дорог их и вовсе не видели. Да и наши штабные появлялись там не чаще.

Полковник прервал мои грезы.

– Лучшее время для охоты – раннее утро, – сказал он. – До жары. Но Его Высочество предпочитает послеобеденные часы. Не так прохладно, конечно, но к этому времени он обычно просыпается.

Автомобиль свернул на грунтовку, проехал через старые железные ворота в глинобитной стене и вырулил на дорогу, петлявшую по иссохшему лесу и через несколько миль внезапно обрывавшуюся на большой прогалине. Шофер подъехал к двум белым шатрам, размером со свадебные, и заглушил мотор. Нас окутала тишина леса, нарушаемая лишь пощелкиванием остывающих двигателей. Серое небо нависало над головой тягостно низко, как будто боги накрыли покрывалом эту поляну.

Мы выбрались из автомобиля, потянулись, разминая затекшие спины, и вслед за Аророй направились к одному из шатров. Для охотничьего бивуака совсем недурно – мне доводилось бывать в кирпичных домах, которые выглядели не так внушительно. Пока вы укрывались за матерчатыми стенами шатра, лес вокруг казался чем-то эфемерным, надежно отгороженным персидскими коврами, французской мебелью и дюжиной корзин для пикника от «Хэрродз и Фортнам»[80].

Энни в брюках галифе и охотничьей куртке расположилась в плетеном кресле с бокалом розового шампанского и листала «Татлер». Рядом сидела Эмили Кармайкл в небрежно повязанном вокруг шеи нежно-зеленом шелковом платке. Устроившийся напротив них принц в своих брюках гольф и твидовом пиджаке уместнее смотрелся бы в Оркни, чем в Ориссе.

Фитцморис с сигарой в руке стоял в сторонке и о чем-то тихо совещался с Кармайклом и Даве. Последний был одет не для охоты – он выбрал деловой костюм в полоску и туфли «оксфорды», которые были бы совсем не лишними в гардеробе Кармайкла.

– Вы все же добрались! – воскликнул принц, определенно обрадовавшийся, что можно начинать охоту. – Шампанского бравому капитану и сержанту, – воззвал он, вставая с кресла.

Я взял два бокала с тут же появившегося подноса, протянул один Несокрушиму. Сделав глоток, я почувствовал, что за мной наблюдают. И обернулся как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как Фитцморис поспешно отводит глаза и выпускает облачко сигарного дыма изо рта. Он был похож на человека, который пытается скрыть волнение. Я решил, что пора поговорить с ним. Но не успел я прикинуть, как проделать это наедине, как он сам, оставив собеседников, двинулся в мою сторону.

Фитцморис весь как-то съежился, его природное чувство превосходства словно бы присмирело, уступив место чему-то иному. Несокрушим тоже это заметил.

– Кажется, у сэра Эрнеста что-то на уме, – прошептал он и махнул рукой в сторону корзин для пикника: – Если не возражаете, сэр, я бы сделал себе сэндвич.

Общеизвестно, что англичанин по природе своей терпеть не может делиться сокровенными мыслями. Вот почему мы с такой готовностью приняли Реформацию: нам трудно исповедоваться, даже священнику. И если уж мы не готовы излить душу перед служителем Божьим, нет ни малейшего шанса, что мы откроемся туземцу – это было бы проявлением слабости.

– Отличная мысль, – сказал я. – Только приглядывай за нами.

Сержант кивнул и удалился ровно в тот момент, как подошел Фитцморис.

– Капитан Уиндем.

Шея сзади у него вспотела. А спереди была почти багровой.

– Могу я обменяться с вами парой слов?

– Не лучше ли выйти наружу? – предложил я. – Здесь слишком душно.

Я приподнял парусину, закрывавшую вход, и придержал, дожидаясь, пока он выйдет. Мы медленно направились к опушке. Под ногами сухо похрустывала лесная подстилка. Фитцморис шумно сопел.

– О чем вы думаете, сэр Эрнест? – спросил я.

– Я думаю… – Он замолчал, словно собираясь с духом, чтобы продолжить. – Я думаю, что моя жизнь в опасности.

Я постарался не выдать своего изумления.

– Что заставляет вас так думать? – глядя прямо перед собой, поинтересовался я.

Коммерсант дрожащей рукой поднес ко рту сигару и затянулся.

– Здесь, в Самбалпуре, есть один человек, англичанин, по имени Голдинг…

Он запнулся, вынуждая меня заполнить паузу. Но я не собирался ему помогать.

– Он, кажется, пропал.

За спиной послышался шорох. Я обернулся, думая, что Несокрушим, выбравшись из шатра, следит за нами. Но вот кого я точно не ожидал увидеть, так это дивана, Даве, пристально глядевшего нам вслед.

Я предпочел не обращать на него внимания и продолжил как ни в чем не бывало дружески болтать с Фитцморисом.

– Не понимаю, – сказал я. – Разве вы дружны с Голдингом?

– Вроде того. – Фитцморис остановился на краю поляны, погасил сигару о чахлый ствол дерева и бросил окурок на землю. – Он раньше работал в Англо-Индийской алмазной. Вчера мы должны были встретиться, но он не появился. Я пытался его разыскать, но никто не знает, где он может быть.

Я вспомнил о дневнике Голдинга. Там не было пометок о встрече с Фитцморисом. Значит, либо Голдинг забыл записать, в чем я сомневался, либо намеренно не стал оставлять никаких записей. Или Фитцморис лгал.

– И вы думаете, что из-за его исчезновения ваша жизнь в опасности?

Фитцморис посмотрел прямо на меня. В лице его не осталось ни кровинки.

– Голдинг принимал непосредственное участие в предстоящей сделке Англо-Индийской компании с княжеской семьей. Он готовил отчет, содержание которого принципиально важно для сделки. Я пытался убедить его сначала показать этот документ мне…

– И каким же образом вы это делали?

– Подробности не имеют значения, – мотнул он головой. – Важно то, что он пропал. В Самбалпуре есть люди, которым могло не понравиться, что Голдинг советовался со мной.

– Думаете, его могли за это убить?

– И его, и меня.

Кажется, он говорил всерьез.

– Они могут убить англичанина из-за такой ерунды?

Фитцморис кивнул:

– Эти люди не похожи на нас, капитан. Они жаждут мести.

Может, это и правда, и все же я никак не мог ему поверить.

– В таком случае, – сказал я, – тигриная охота – это последнее место, куда вам следует отправляться. Заряженные винтовки и дикие звери вокруг едва ли создают безопасную обстановку. Почему вы все еще не на пути в Калькутту?

– Я думал об этом, поверьте. Если бы не ваше присутствие здесь и не личная просьба принца Пунита, я бы с радостью пропустил это мероприятие. Впрочем, сегодня вечером я уезжаю.

Из шатра вышел Пунит и окликнул Фитцмориса.

– Послушайте, сэр Эрнест, нам лучше не мешкать. Уверен, вам не терпится проявить себя, да?

– Разумеется, – отозвался старый англичанин. – Такой славный спорт.

Принц хлопнул в ладоши, и мы с Фитцморисом вернулись к шатрам.

* * *

Оруженосцы подали ружья отличные, как и все остальное на этой охоте. Производство «Пардис оф Мэйфэр» – оружейников Британской Короны, европейской аристократии и прочих богатых ублюдков, которым необходимо стрелять в тех, кто не может выстрелить в ответ.

Принц Пунит картинно рассмотрел оружие и прицелился в воображаемого зверя где-то слева от моей головы.

– Охотились когда-нибудь, капитан? – спросил он.

– Не могу ответить утвердительно, – признался я, – но с оружием обращаться умею.

– Великолепно! – Он улыбнулся, обернулся к слуге в ливрее и что-то приказал ему.

Прозвучал охотничий рог, и на опушку, тяжело ступая, вышли четыре слона, роскошно украшенные зелеными и золотистыми попонами, с серебряными хауда на спинах – помостами для сидения, покрытыми бархатными подушками. Рядом с каждым животным вышагивал погонщик.

– Как рассядемся? – обратился к нам принц. – Предлагаю по двое на каждого слона. Мисс Грант поедет со мной, сэр Эрнест – с капитаном Уиндемом, затем мистер и миссис Кармайкл и, наконец, сержант Банерджи и полковник Арора.

– А мистер Даве? – спросил я.

– Он не любит охоту, – беспечно отмахнулся принц. – И ему нужно возвращаться в Самбалпур.

Если принцу и казалось странным, что диван два часа ехал в дикую глушь только для того, чтобы почти сразу отправиться обратно, он не подал вида. У меня, впрочем, тоже не было времени погружаться в размышления по этому поводу. Мне жутко не нравилась мысль, что Энни и Пунит усядутся рядом на слоне. Более того, у меня была причина возражать. Отличная, профессиональная причина – я хотел в конце концов добиться от Пунита ответов на вопросы.

– Ваше Высочество, – сказал я, – я надеялся, что смогу сопровождать вас. Мне говорили, что Ваше Высочество выдающийся охотник.

Принц заколебался, разрываясь между стремлением продемонстрировать сахибу свою мудрость и шансом восседать на слоне вместе с Энни.

– Отличная мысль, – встряла Энни. – Сэм рассказывал, что он никчемный стрелок. Может, он смог бы поучиться у вас всяким приемам?

Это решило дело.

– Что ж, капитан, – сказал Пунит, – вы поедете со мной, и я поучу вас, британца, охотиться на тигра. Мисс Грант составит компанию сэру Эрнесту.

Гости начали рассаживаться по назначенным им слонам. Я успел схватить Энни за руку.

– А ты, кажется, имеешь влияние на принца, – шепнул я.

– Ты ведь не ревнуешь, а, Сэм? – улыбнулась она. – Тебе следовало бы поблагодарить меня. Он бы ни за что не согласился, если бы я не вмешалась.

Поездка на слоне – определенно не самый приятный опыт, даже если удобно устроишься в роскошном хауда. Помост мотает из стороны в сторону, когда животное переставляет ноги, и ты чувствуешь себя как в лодке во время шторма.

Тем не менее путешествие по тропическому лесу под пение птиц в древесных кронах и тяжелую ритмичную поступь слонов не лишено удовольствия.

Затем послышались голоса.

Мы вышли на другую поляну, большего размера, где стояло около сотни туземцев, худых темнокожих и голоногих мужчин в белых рубахах и белых тюрбанах, защищавших от жары. Некоторые держали в руках барабаны; у большинства были палки и какие-то дубинки или рогатины.

– Чало![81] – прокричал принц, и толпа взревела. Загрохотали барабаны, и люди скрылись в зарослях. Слоны, однако, не двинулись с места.

– Нужно отпустить барабанщиков подальше вперед, – пояснил принц. – На вашей лисьей охоте вы пускаете гончих вспугнуть добычу. Мы используем людей вместо собак, но принцип тот же.

Может, и так, но я никогда не слышал, чтобы лиса разорвала в клочья гончую.

– А бывает так, что барабанщик пострадал? – спросил я.

– Иногда, – ответил принц. – Но нечасто, и когда такое случается, об их семьях хорошо заботятся.

Очень утешительно.

– Я однажды охотился на лис в Англии, – продолжал принц, – но мне не показалось это интересным. – Он поморщился. – Весь день под дождем скачешь верхом, преследуешь нечто, напоминающее крупную крысу, а потом смотришь, как все удовольствие достается собакам. Довольно уныло.

– Как и вся Англия для вас, – хмыкнул я. Я понял, что он имел в виду. Некоторым трудно оценить простые радости воскресной погони за лисой по мокрым болотистым пустошам в Лестершире, а уж тем более принцу, привыкшему стрелять в тигров со спины слона.

* * *

Крики и барабаны звучали все глуше и дальше, но вот принц отдал приказ, и мы нырнули в подлесок.

– Будьте осторожны, посматривайте на деревья, – предостерег принц.

– А что такое?