Неизбежное зло Мукерджи Абир

Тридцать семь

Розовый павильон тонул в ночной тьме, единственная лампочка светила в гараже внизу. Мы с Несокрушимом пробрались по лестнице на второй этаж и дошли до кабинета Даве. Я вставил в замочную скважину тот ключ, что побольше, и осторожно повернул.

Входя в комнату, я достал из кармана коробок и чиркнул спичкой. Крошечный огонек скупо осветил просторный кабинет, разделенный на две зоны: неофициальная гостиная с мягкими диванами и журнальным столиком, а чуть дальше на небольшом возвышении рабочее пространство с огромным письменным столом в центре и одним-единственным креслом. Стены украшали официальные портреты раджей и рани, пол устилали ковры.

– А где же сейф? – удивился Несокрушим.

– Посмотрим позади стола, – предложил я.

Спичка догорала, обжигая пальцы, я задул ее. На краю стола стояла медная лампа с абажуром зеленого стекла. Несокрушим закрыл ставни и включил лампу, озарившую помещение мягким аквамариновым светом. Никаких бумаг на столе не было.

Сержант выдвинул ящики стола и принялся рыться в них. Я тем временем осматривал комнату, ища хоть что-нибудь, похожее на сейф.

– Ну как? – спросил я несколько минут спустя.

– Пока ничего, – рассеянно отозвался Несокрушим, пролистывая какие-то документы. – А что с сейфом?

– За картинами пусто, – сказал я. – А больше здесь практически негде его спрятать.

– Может, полковник ошибся?

– Он должен быть здесь.

– Но если не под столом и не в стене, то где?

– Не знаю.

Несокрушим продолжал копаться в куче бумаг, вывалив их на стол. Я подошел поближе.

– Есть что-нибудь? Скажи, что тебе удалось что-то найти.

Он поднял голову:

– Геологические отчеты, кажется.

– Это имеет отношение к алмазным копям?

– Не могу сказать, сэр.

– Ладно, это лучше, чем ничего. Хватай их и пойдем, – скомандовал я, выключая лампу.

В кромешной тьме мы ощупью пробирались к двери. Где именно заканчивалось возвышение – чертова ступенька, разделявшая кабинет, – ни я, ни сержант не запомнил.

Я шел первым, первым и споткнулся, грохнувшись на пол. Приземлился так неудачно, что сморщился от жгучей боли, пронзившей левую лодыжку. Секунду спустя Несокрушим растянулся рядом.

– Да чтоб тебя, – прошипел я, растирая ушибленную ногу. – Ты в порядке?

– Да, сэр. А вы?

Я медленно поднялся, осторожно перенес вес на левую ногу и с облегчением выдохнул.

– Кажется, да. Какому идиоту понадобилось устраивать ступень посреди комнаты?

Ответ полыхнул в мозгу, прежде чем Несокрушим успел ответить. Я проковылял обратно к столу и включил лампу.

– Ковер, – скомандовал я. – Помоги сдвинуть.

Мы вдвоем отвернули ковер за письменным столом, я опустился на колени и разглядел контур четырехугольника около квадратного фута площадью, вырезанного прямо в полу. С одной стороны виднелось углубление, куда едва можно было всунуть палец. Я аккуратно приподнял и вытащил деревянную панель. Под ней обнаружился металлический ящик с медной табличкой, на которой было выгравировано: «ФИШЕ, Париж». Я победно взглянул на Несокрушима:

– Вуаля, сейф несгораемый, одна штука.

Достав из кармана второй ключ, поменьше, я вставил его в замок.

В сейфе лежала стопка тонких серых папок, маленький бархатный кисет и револьвер – благодаря полковнику Ароре я теперь знал, что это кольт, точно такой же, как тот, из которого застрелили принца Адира. Не трогая оружие и кисет, я вытащил папки и передал их Несокрушиму. Сержант опять уселся за стол и начал просматривать первую.

– Ну?

– Финансовые отчеты. – Он закрыл папку, отложил в сторону, открыл следующую. И тут же вскинул голову, улыбаясь. – Кажется, это оно. Отчет Голдинга о стоимости алмазных приисков Самбалпура.

– Отлично. Кладем на место все остальное и сматываемся отсюда.

* * *

Десять минут спустя, вернув на место ковер и заперев дверь, мы уже были в своем кабинете. Несокрушим сел за стол и открыл серую папку. Два толстых документа выскользнули на зеленое сукно стола. Он внимательно изучил заголовки, затем быстро пролистал оба и нахмурился.

– Что там? – нетерпеливо спросил я.

– Здесь два отчета. Называются одинаково, оба подписаны Голдингом и датированы позавчерашним днем.

– Две копии одного отчета?

– Не совсем. Подписи различаются. Взгляните, сэр, – передал он мне бумаги.

Он был прав. Подписи едва заметно отличались. Я поднес листки ближе к свету и обнаружил еще кое-что.

– Чернила тоже разные. Обе подписи сделаны синими чернилами, но разных оттенков.

Я вернул документы Несокрушиму, он раскрыл оба на первой странице и начал сравнивать. И вскоре опять поднял взгляд.

– Более того, сэр, – сказал он, указывая на один и тот же абзац в документах, – цифры не сходятся.

– На сколько?

– Весьма существенно. Как будто описываются два совершенно разных комплекса шахт.

– Как такое может быть?

– Мне нужно просмотреть более детально, но из того, что я прочел в общих выводах, один из докладов оценивает запасы алмазов на сотни кроров рупий выше, чем другой.

Там, где мы используем слово «миллионы», индийцы говорят «лаки»[82] и «кроры». Это всегда сбивало меня с толку, но не нужно быть профессором математики, чтобы понять, что сотни кроров рупий – это чертовски большая нестыковка.

– В котором отчете цифры больше?

– В этом, – показал Несокрушим. – Кажется, вы были правы, подозревая Даве, сэр.

Он продолжил читать бумаги, и внезапно лицо его помрачнело.

– Не могли бы вы объяснить мне вашу теорию, сэр.

– Легко, – согласился я. – У Даве есть некий незаконный бизнес, связанный с добычей алмазов. Возможно, он работал на сторону или получал долю от продаж и заметал следы, занижая цифры алмазных резервов. А тут заявилась Англо-Индийская компания, желающая купить месторождение, и было принято решение его продать. Адир поручает Голдингу подготовить отчет о стоимости. Значит, афера Даве вскроется, поэтому он убивает принца и устраивает исчезновение бухгалтера. Потом заполучает документ и подделывает цифры.

Несокрушим совсем поник.

– Ну что еще? – разозлился я. – Какая часть схемы тебя не устраивает?

– Не то чтобы не устраивает, сэр, – возразил он. – Просто у меня есть вопросы.

– Много вопросов?

– Четыре.

– Четыре?

– Да, сэр.

Я перестал расхаживать по кабинету и устроился в кресле напротив.

– Принц Адир недолюбливал англичан, – начал Несокрушим. – Сомневаюсь, что он был рад предоставить им контроль над объектами, которые, по сути, являются источником всех доходов для Самбалпура.

– Ладно, – согласился я. – Значит, кто-то еще убедил махараджу продать копи. Необязательно Адир.

– Тогда почему убили Адира? Если диван пытался сорвать продажу, Адир был бы его ближайшим союзником.

Не поспоришь, но, обдумав все как следует, я решил, что возражение сержанта не так уж фатально для моей концепции.

– Полагаю, сначала так и было, – сказал я. – Но когда Адир дал распоряжение Голдингу подготовить отчет, он решил судьбу Даве. Тот убил Адира, чтобы наложить лапу на документ, предполагая, что в отсутствие принца бумаги автоматически попадут к нему. Должно быть, рассчитывал, что сможет подделать отчет и купить молчание Голдинга. Насколько я понимаю, Голдинг отказался продаваться.

– Хорошо, – кивнул Несокрушим. – Что приводит к моему второму вопросу: если Даве виновен в смерти Адира, почему он сегодня пытался убить еще и принца Пунита?

– Ты прежде уже сам ответил на этот вопрос. Два покушения могут не быть связаны друг с другом. Возможно, за покушением на Пунита стоит полковник Арора, который подозревает Пунита в убийстве Адира. Даве может не иметь к этому никакого отношения.

Сержант, поразмыслив, еще раз кивнул.

– Вопрос номер три? – спросил я.

– Если Голдинг такой щепетильный бухгалтер, почему он раньше не обнаружил аферу? Если, как утверждает Арора, Голдинг считал каждый пенни, потраченный королевским двором, невозможно представить, что он не знал о происходящем на алмазных копях. Это основной источник доходов, а масштаб нестыковок в отчетах заставляет предполагать, что махинации тянулись годами. Как можно не знать о таком?

На этот вопрос у меня не было ответа.

– Давай вернемся к этому позже, – вздохнул я. – И каков твой четвертый вопрос?

– Как я уже упоминал, несовпадения грандиозны, сотни кроров рупий. Это миллионы фунтов…

– Я в курсе, сколько это, – перебил я, не желая признавать, что не знаю, сколько именно миллионов.

– Да мне просто любопытно, сэр… Человек, который присвоил такие деньжищи, стал бы богат почти как махараджа. И если он понял, что игра окончена, почему просто не сбежал, чтобы наслаждаться своим богатством где-нибудь еще? Зачем оставаться здесь на беспокойной должности дивана?

Я чертыхнулся. И на этот вопрос у меня тоже не нашлось убедительного ответа. Проблема казалась неразрешимой. Я знал, что Даве каким-то образом связан с исчезновением Голдинга, но требовалось время, чтобы выяснить, как именно.

– Тщательно изучи оба отчета, – велел я, – и потом доложи мне, в чем там конкретно разница.

– На это потребуется время, сэр.

– У тебя в распоряжении целая ночь.

– А вы не останетесь со мной?

– Это чем-то поможет?

– Нет.

Я бросил ему ключи от двери и сейфа, Несокрушим ловко поймал их одной рукой.

– Тогда я вернусь на вечеринку, – сказал я.

* * *

Я спустился по лестнице и вышел в ночь. Огни королевского дворца сияли за парком, мерцая и переливаясь, как мираж в пустыне. Мелодии американских песен плыли в воздухе, и сама мысль о том, чтобы вернуться туда и наблюдать, как Пунит флиртует с Энни, казалась невыносимой.

Я прислонился к стволу дерева и закурил. Расследование выходило из-под контроля. Пунит, у которого всего двенадцать часов назад были самые очевидные мотивы убийства старшего брата, стал вероятной целью покушения и сейчас пытался охмурить Энни при помощи ничего не подозревающего Эла Джолсона. Между тем полковник Арора, которого я считал почти союзником в этом диком месте, вполне мог оказаться участником заговора. А есть еще теория Несокрушима, что убить планировали меня, а вовсе не принца, не говоря уже об опасениях Фитцмориса за его жизнь. Может, то и другое – паранойя, но один англичанин уже пропал, а Самбалпур, с его заговорами, интригами, шепотом за спиной, как раз то самое место, где здоровая доза паранойи может сохранить жизнь.

Я думал об исчезновении Голдинга и роли Даве. Я был уверен, что эти двое встречались тем утром, когда пропал бухгалтер. Но как вписать Даве в общую картину? Теперь у нас, по крайней мере, есть отчет Голдинга. Точнее, целых две версии отчета.

По правде говоря, у меня имелся только бесконечный список вопросов. А требовались ответы. Самый верный способ получить их – допросить человека, запертого в камере в сотне ярдов отсюда. Я развернулся и решительно направился к казармам. Пора покончить с этим делом.

Тридцать восем

Казарма была полна солдат, сменившихся с дежурства. Те, что лениво болтались снаружи, курили биди[83] и играли в карты, проводили меня удивленными взглядами.

Тишину скудно освещенной гауптвахты нарушало только шуршание газеты, которую при свете керосиновой лампы читал дежурный офицер.

– Я хочу видеть заключенного, – заявил я.

Унылая физиономия дежурного была побита оспой и корява, как ананас.

– Нет возможно, сахиб. Заключенного увезли.

– Что? – обалдел я. – Куда? В лазарет?

– Нет, сахиб. В форт.

– Когда? И по чьему приказу?

– Десять минут как. А приказ вот. – И он развернул передо мной записку с личной печатью махараджи, а рядом неразборчивая подпись.

– Полковник Арора это видел? – спросил я.

– Не знаю, сахиб, – покачал головой дежурный.

* * *

Оставив офицера дежурить дальше, я забрал приказ и помчался через королевский парк во дворец.

Суаре было в самом разгаре, Арора маялся в углу со стаканом виски.

Подскочив к нему, я ухватил полковника за рукав:

– Мне нужно с вами поговорить. Срочно.

Мы вышли в коридор, и я продемонстрировал ему документ.

– Это ваш приказ?

Он недоуменно уставился на меня:

– А что это такое?

– Документ, подтверждающий, что пленника приказано перевести в форт к майору Бхардваджу. Доставлен двадцать минут назад.

– Что? – Арора выхватил бумагу у меня из рук. – По чьему приказу?

– Я надеялся, что вы мне объясните.

Арора таращился на приказ.

– Это печать махараджи, но я не узнаю подпись. – Скомкав листок, он сунул его в карман: – Пойдемте со мной.

Мы прошли в кабинет, где он снял трубку телефона.

– Кому вы звоните?

– Бхардваджу.

Полковник быстро проговорил несколько слов. В трубке повисло молчание, потом на другом конце линии заговорили. По мере того как полковник слушал, лицо его мрачнело все больше.

Наконец он резко швырнул трубку на рычаг.

– Никаких узников не доставляли сегодня вечером. Более того, они не получали никаких распоряжений, что кого-то привезут. Когда забрали пленного?

– Минут пятнадцать назад.

Полковник вновь взял телефонную трубку. Судя по его вопросам, он обзванивал казармы.

– Кто взял пленника под опеку? – рявкнул он. – Что?

Повесив трубку, он обернулся ко мне.

– Кто его забрал? – не утерпел я.

– Один из евнухов.

– Евнух?

В голове у меня все смешалось.

Внезапно вспомнился Сайид Али, его силуэт в окне второго этажа зенаны, когда он разговаривал с… Но этого не может быть.

– Скорее! – ринулся я к двери. – Нам срочно нужно в Розовый павильон.

* * *

Мы пулей пронеслись по королевским лужайкам, стремительно покрыв расстояние до павильона. Арора бросился к парадному входу.

– Нет! – крикнул я. – Нам нужно в гараж!

– Зачем?

– Надо проверить кое-что.

Обогнув здание, мы рывком открыли гаражную дверь. Внутри царила темнота. Полковник включил свет, и внутри у меня все оборвалось.

– Необходимо перекрыть все дороги, ведущие из города, – выдохнул я. – Как можно быстрее.

– Зачем?

Я ткнул пальцем в пустое место в ряду машин:

– Потому что не хватает пурда-мобиля.

Арора уставился на то место, где должен был стоять автомобиль. Мотнул головой:

– Не понимаю.

Я тоже не был уверен, что понимаю. У меня были только предположения.

– Что, если это Девика, Третья махарани?

– О чем вы?

– Что, если за покушением на Пунита стоит она? Что, если она пытается посадить на трон своего сына?

Арора отказывался верить.

– Принца Алока? Не могла же она…

– Но как иначе в это дело оказался замешан евнух? Она, наверное, приказала ему нанять убийцу, а теперь помогает тому скрыться. Кто еще смог бы запросто раздобыть печать махараджи?

Внезапно выражение лица полковника изменилось.

– Но это означает… что и в смерти Адира виновна тоже она.

Глаза его блеснули. Он развернулся и побежал к телефонному аппарату, висевшему на стене.

– Постойте! – крикнул я вслед. – Это только предположение.

– Да, – отозвался он. – Предположение, которое соответствует фактам. – И мгновение спустя Арора уже кричал что-то в трубку на хинди. Через пять минут он вернулся и сказал, направляясь к «альфа-ромео»: – Я сообщил Пуниту. А сейчас нужно ехать в город, проверить блокпосты.

– Я еду с вами.

– Нет необходимости, капитан, – ответил Арора. – Я сообщу вам, как будут развиваться события.

– Но я хочу присутствовать, – настаивал я.

Полковник с сомнением оглядел меня:

– А вы не хотите поставить в известность сержанта Банерджи?

– Он занят другим делом.

Арора вопросительно приподнял бровь:

– Вы нашли отчет Голдинга?

– Да. Целых два.

* * *

Арора гнал «альфа-ромео» по улицам города, свет фар прорезал тьму. Лицо полковника застыло, бесстрастное как камень. После разговора с Пунитом он все время напряженно молчал. Взвизгнули на повороте тормоза, и вот мы уже почти в центре города.

– О чем вы думаете? – спросил я, нарушив тишину.

– Помимо побега нашего пленника?

– Да.

Он не ответил, остановив машину около отеля «Бомонт».

– Это самое высокое здание в центре, – сказал он. – Мы устроим наблюдательный пункт на крыше.

Мы влетели в лобби, напугав клерка. Арора прорычал что-то на хинди и двинулся к лестнице. Лучше было не отставать. Преодолев четыре лестничных пролета, полковник распахнул дверь и вышел на крышу. В янтарном свете уличных фонарей я разглядел темные силуэты его людей, занимавших позиции.

К нам подбежал гостиничный администратор и протянул полковнику записку.

– Прошу простить меня, капитан, – сказал Арора, прочитав. – Мне нужно позвонить. Я скоро вернусь.

Он отправился вниз, а я подошел к парапету и взглянул на спящий город. Где-то там внизу нашего узника спешно вывозили из города в багажнике пурда-мобиля, и побег устроил евнух княжеского двора. Возможно ли, чтобы все это организовала девушка? Мысль по-прежнему казалась фантастической.

Внезапно внизу взревел мотор «альфа-ромео», и я успел подбежать к противоположному краю крыши как раз вовремя, чтобы увидеть, как умчался Арора. Я слетел по лестнице в лобби, выскочил на улицу, но машина уже скрылась из виду.

Клерк за стойкой регистрации делал вид, что с головой ушел в чтение. Я вырвал книгу у него из рук, схватил парня за грудки и притянул к себе, почти вытащив из-за стойки.

– Что было в записке, которую ты принес полковнику Ароре? – рявкнул я.

Его глаза забегали, как загнанные в угол ящерки. И плевать, чья тут юрисдикция, – приятно видеть, что все еще можешь вселить ужас в чье-то сердце.

– Ничего, сахиб! – взмолился он. Я чувствовал кислый запах из его рта.

– Что значит «ничего»?

– Когда вы вошли, полковник-сахиб велел мне подождать пять минут, потом подняться на крышу и вручить ему бумажку.

Я отпустил бедолагу, и он шлепнулся на свой стул. Всему виной моя тупость. Несокрушим предупреждал меня, чтоб я не доверял полковнику, а я не послушал и теперь торчал здесь, в «Бомонте», абсолютно беспомощный, а Арора тем временем… Впрочем, я понятия не имел, чем сейчас занят Арора.

Я прикинул варианты. Можно реквизировать какой-нибудь транспорт и вернуться во дворец или прочесывать улицы в поисках Ароры. Ни то ни другое не казалось продуктивным. И я выбрал третий вариант.

– Бар открыт? – спросил я.

– Да, сэр, – озадаченно пролепетал клерк. И махнул рукой: – Вон та дверь.

Я двинулся было туда, но помедлил и глянул на часы. Поздно, но терять уже нечего. Вернулся к стойке.

– Пожалуйста, передайте письменное сообщение мисс Пемберли из пятнадцатого номера. Скажите, что капитан Уиндем просит прощения за беспокойство в столь позднее время, но он сейчас в баре и, если она не занята, предлагает составить ему компанию.