А в мечтах ты моя Резник Юлия
– Так ведь президент.
– А, да как обычно. То, что люди хотят слышать. Кстати, как я и думала, такие съемки готовят заранее. Или же на задний план подкладывают другой фон. Он ведь снят на фоне очертаний столицы, а сам находится здесь…
Юлькина болтовня достигала Дуниных ушей с опозданием. И как-то странно, будто сквозь толщу воды. Может, выпавшие снега все же растаяли? И затопили все кругом?
Дуня пыталась кивать там, где надо, тянула губы в улыбке, не испытывая при этом ни капли веселья.
– Ты где была? – подозрительно сощурился Чернов, когда она вернулась за стол.
– Да это я дочь заболтал, Володь. Ты уж не серчай, что мы тебя в незнакомой компании бросили.
– Да какие же мы незнакомые? – пьяно возмутился Сиваков, который взял на себя почётную миссию – наполнить бокалы собравшихся. – Он – уже наш парень. Правда, Дунь?
Дуня кивнула, спрятавшись за бокалом с игристым. От поднимающихся кверху газов щипало в носу. А может, снова вернулись слезы. Так больше не могло продолжаться. Дуня решила, что будет веселиться! Во что бы то ни стало. Обвела взглядом вновь собравшихся у стола друзей, поразилась тому, как комфортно, несмотря ни на что, чувствовала себя в компании их, таких разных, перевела взгляд на Чернова и медленно выдохнула. Вот интересно, почему так? Среди настолько разношерстной толпы, умеющий найти общий язык с кем угодно, он все равно казался чужим на этом празднике. Да что там – казался? Он и был… чужим. Чужим даже для неё. И то, что они были с Володей вместе пять лет, не сделало его ближе, как бы она ни пыталась убедить в этом и себя, и других.
Она не могла остаться с Красновым. Но и оставаться с Владимиром было тоже неправильно. Едва эта ужасная в своей смелости мысль мелькнула в ее голове, забили куранты. Кто-то вскочил, обнимаясь, кто-то стал жечь салфетки с желаниями, отовсюду звучали тосты, смех и пожелания. Дуня тоже поднялась. Вышла из-за стола. Обнялась с Веткой, кивнула отцу, дотянулась даже до Когана…
– Пять, четыре, три…
Отступила, вновь попала в чьи-то объятья.
– Два… Один! С Новым годом! – завопили.
– С Новым годом, Дуня, – криво улыбнулся Семен. А после его потянула к себе Сандалова, а Дуню – Чернов. Так они и разъединились. Может быть, навсегда. Или нет. Если верить приметам.
– С наступившим!
– Не хочешь поздравить меня как следует?
– Хочу. Но я оставила твой подарок в гостинице, – Дуня сделала вид, что не понимает, на что намекает ее жених.
– Лучший мой подарочек – это ты! – усмехнулся Чернов и полез целоваться. Дуне ничего не оставалось, кроме как вытерпеть это все, чтобы не выставить его полным идиотом. Но все же она освободилась практически сразу же. Стоило Володе на миг отстраниться, чтобы набрать в легкие воздуха.
– Пойду, помогу… – в отчаянии она осмотрелась, – Мариам!
– Погоди, мы же не закончили!
Дослушивать Чернова Дуня не стала. Обошла стол и протянула руки к малышке, покоящейся на руках матери.
– Давай я ее подержу, ты хоть поешь нормально.
Оправдание – так себе. Учитывая то, что все это время с Наной в основном возился гордый отец. Уж если кто и не успел поесть, так это Кравец. Но Мариам не сплоховала. Обвела взглядом Дуню, хмурого Чернова и, правильно оценив ситуацию, послушно вручила дочурку в руки подруги.
– Ты – просто золото! С тех пор, как начало прибывать молоко, я постоянно голодная.
Володя нахмурился и, то ли не желая продолжать тему грудного вскармливания, то ли демонстрируя Дуне свое недовольство ее поведением, как-то очень быстро переключился на разговор с будущим тестем.
– Спасибо, – беззвучно произнесла та, касаясь носом макушки Наны.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Мариам.
– А вот это ты зря. Я ведь могу и украсть такую красавицу! – решила поддержать непринужденный тон беседы Дуня.
– Ну, уж нет! Давай как-то сама… – шутливо возразила та.
– У самой такое не выйдет.
– Точно. Тогда муж тебе в помощь.
– Нам об этом думать рано. Я совсем не готова стать матерью, – не слишком уверенно заметила Дуня и сама того не поняла. Мариам иронично вздернула бровь, глядя на подоспевшего мужа.
– Женька тоже до последнего не был уверен, что готов стать отцом. А ты только посмотри на него…
– Кто это не был?! – возмутился тот. – Еще как был. Да, моя сладкая принцесса?
Очень быстро Нана перекочевала в руки отца, Дуня даже не успела насладиться теплом ее крохотного тельца. Да и Мариам, оказавшись в обществе мужа, невольно сосредоточилась вся на нем. Поэтому, когда к их компании все ж присоединился Володя и будто вскользь пожаловался на головную боль, Дуня предложила вернуться в гостиницу. Мешать им никто не стал. Праздник набирал обороты, и всем было не до этого.
Лишь оказавшись наедине с женихом, Дуня поняла, что, возможно, и им следовало задержаться. Она ведь так толком и не решила, что делать со своей жизнью дальше. Честнее было бы, конечно, расстаться. Несмотря ни на что, Вовка был достоин любви, а она… Почему-то именно в эту ночь она до конца поняла, что не любит его. И никогда не любила. Впрочем, расставаться в Новый год было как-то не по-людски. Да и прежде чем делать такой ответственный шаг, хотелось еще раз все обдумать. Не так-то легко это, после стольких лет вместе. Привычка брала свое. К тому же они действительно готовились к свадьбе. В гардеробе ее столичной квартиры своего часа дожидался подвенечный наряд. Ресторан был заказан, а гости приглашены. Чернов будет выглядеть полным идиотом, если она сейчас все отменит. А она… она будет выглядеть дурочкой, которая не знает, чего хочет от жизни.
– Иди ко мне…
– Ой, я же совсем забыла о подарке! – не дав Володе осуществить свой план, Дуня вскочила на ноги. – Вот!
– Это что? Унты? – удивился тот.
– Что-то вроде того. В них можно по дому ходить. У тебя всегда холодные ноги. Ну-ка примерь. Нравится?
Дуня поняла, что нет. Обычно они с Вовкой дарили друг другу более изысканные и предсказуемые подарки.
– У меня для тебя тоже кое-что есть. Вот. Как извинение за ту историю с Мерсом. По-идиотски как-то все вышло.
Дуня неуверенно уставилась на голубую коробочку Tiffany. Учитывая, что ее не отпускали тяжелые мысли о расставании, принимать дорогие подарки было как-то неправильно. К тому же…
– Ты ведь уже реабилитировался за машину, – напомнила она.
– Это когда же? – не понимая, почему она мнется, Владимир сам потянулся к коробочке, желая ее открыть.
– Когда прислал приглашения в театр.
– Какие приглашения?
Чернов выглядел по-настоящему обескураженным. Дуня моргнула. В ее мозгу что-то щелкнуло. Будто кто-то ударил ладонью по выключателю, включая свет, и в нем картинка, которую она выстроила в своей голове, проступила гораздо отчетливее. И на ней проявились все до того незаметные несовершенства.
– Значит, те приглашения были не от тебя, – прошептала она.
– Какие приглашения? Ты говоришь загадками! – в голосе Володи слышалось явное раздражение.
– Мне прислали приглашения в театр. На постановку Туманиса. – Дуня растерла лоб, думая о том, кто бы это мог сделать. – А к пригласительным была приложена, записка… Она-то и сбила меня с толку.
– И что же в ней было написано?
– Надеюсь, это как-то меня реабилитирует за предыдущий неудачный подарок.
– Интересно, о каких неудачных подарках речь.
Чернов встал и, нервно тряхнув рукой, отошел к окну.
– Это, наверное, Сёма. Он собаку мне подарил. Ну, ты в курсе… – Дуня успокаивающе коснулась рукой локтя жениха, но тот сбросил ее ладошку. – Ты злишься, – вздохнула.
– Да! Я злюсь. Злюсь на то, что тебя нельзя оставить одну. Сразу что-то случается!
– Это несправедливо. Я не виновата, что попала в аварию и…
– А кто виноват? Я?! Ты же на это сейчас намекаешь? – хмыкнул Чернов. Его пшеничного цвета волосы растрепались. Упали на лоб. Голубые глаза сверкали якобы праведным гневом, на который, по правде, он не имел права.
– Все ясно. Лучшая защита – это нападение. Так, получается? – Дуня не смолчала, хотя и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно ровней.
– Ты мне теперь за этот промах с тачкой выклюешь весь мозг!
– Хорошее же у тебя мнение о будущей жене.
– А я, между прочим, вынужден был экономить. Свадьбы в Италии, знаешь ли, нынче обходятся дорого.
– Так, может, ну её, такую свадьбу? И меня заодно?
– О, нет! Не надо. Не надо думать, что тебе удастся все сломать моими руками. Хочешь вернуться к этому своему… вояке? Имей смелость сказать мне это в лицо.
– Вы спятили. Ты… Отец. Я ни к кому не собираюсь возвращаться. Но, знаешь, может, мы и впрямь поторопились со свадьбой, – выпалила Дуня и спряталась за дверями ванной. Это было неожиданно. Совсем. И немного страшно… Произнесенные слова невозможно было забрать назад. Да и не очень-то ей хотелось. С другой стороны, Дуня верила, что им с Володей удастся расстаться красиво. Тогда как прямо сейчас все свидетельствовало об обратном.
В растрепанных чувствах Дуня приняла душ и медленно приоткрыла дверь в комнату. Чернов лежал на боку, отвернувшись к окну. Идиотская ситуация! А ей что делать? Демонстративно укладываться на диване? Или попытаться туда отправить его?
– Ложись, Дунь. Мы спали вместе тысячу раз. К тому же утро вечера мудреней.
– Я не хотела, чтобы все так закончилось.
– Ничего и не закончилось. Нам просто нужно немного времени, чтобы остыть. Вот и все. Завтра я уеду. Через неделю отсюда уедешь ты. И все будет, как прежде.
– В этом я не уверена, – вздохнула Дуня, осторожно устраиваясь на краю кровати.
Глава 20
Это было неправильно – просить друзей собрать информацию по Дуне в новогоднюю ночь. Хотя бы потому, что Краснов прекрасно знал, что ему не смогут отказать. И примутся за дело, тогда как у ребят семьи и наверняка совершенно другие планы. Но после Дуниных слов о том, что она уезжает, потому как ей предложили партнерство, где-то там, за рубежом, куда ему на постоянное место жительства не было хода, он просто не мог иначе. Особенно когда на его беспощадное «я – невыездной», она со всхлипом заметила:
– Я знаю. Поэтому не стоит и начинать. Я могу отказаться от Володи… Но я не могу отказаться от своей мечты.
А он… Он ведь понимал, что не посмеет ее просить. Отказаться. Потому что это – неправильно. Да и не простит его Дуня за такое, когда туман, вызванный любовной горячкой, спадет. И это, в свою очередь, означало, что ему нужно было придумать какой-то план. Альтернативу. Чтобы и рыбку съесть, и… Ну, вы поняли. Дело усложнялось лишь тем, что у него совсем не было времени. Это здорово выбивало из колеи. И внушало неуверенность, которой Краснов не испытывал, чего уж греха таить, последние лет десять так точно.
Он бы, наверное, сошел с ума в ту ночь. Если бы Дуня, не иначе как от отчаяния, заметила, что во всем этом Чернов – вовсе не решающий фактор. И хоть Семен знал, каждой клеткой чувствовал, что никакой огромной любви в тех Дуниных отношениях нет, все же услышать из ее уст тому подтверждение было чертовски приятно. Правда, его радость немного померкла, когда Чернов стал распускать свои загребущие руки. От расправы бедолагу спасло лишь то, что Дуня быстренько это все прекратила. Наверняка понимая, что Краснова лучше не злить. И не размахивать красной тряпкой перед его лицом. Может, даже вспомнив о том, чем для нее закончился последний раз, когда он вышел из себя в ее присутствии.
Семен поморщился, прокручивая присланный по защищенному каналу связи отчет. По роду службы он в свое время просмотрел сотни подобных файлов. По большому счету, его работа в разведке подразумевала то, что он всегда действует за спиной, а не напрямую. Краснов не видел в этом ничего предосудительного. Но он так же понимал, что личные отношения – это совсем другое. Наверное, в них так нельзя было действовать. Он бы и не стал. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, которые, по факту, не оставили ему иного выбора.
– Ну, Дуня… – присвистнул он, изучая досье, которое не могло не произвести впечатления. Семен впервые почувствовал, как это, когда от гордости распирает грудь. Подивился, что это не образное выражение, как он всегда думал, не преувеличение ради красного словца, а самое настоящее физическое проявление. Когда, кажется, еще немного, и услышишь, как трещат ребра, не в силах уместить теснящихся внутри чувств.
Значит, Берлин… Он там как-то был. Раз или два. По работе, конечно. Как же еще? Наверное, это был классный город для жизни и профессиональной реализации. Удобная локация, особенно для человека, которому, как Дуне, приходится много и часто летать.
Абсолютно закрытый для него город.
Понимая это, Семен даже всерьез рассматривал вариант… с исчезновением. Наверное, при желании, он мог бы подстроить собственную смерть и обзавестись новыми документами. Но кем бы он был в том Берлине? Сколько бы это заняло времени? Год? А может, два? Плюсом к пятнадцати, уже потерянным… Нет. Он не мог ждать. И не мог найти, сколько ни пытался, какого-нибудь… цивилизованного способа убедить Дуню остаться. В конце концов, она, наверное, могла бы сотрудничать с Берлинским офисом, находясь здесь, с ним. У нее даже было свое архитектурное бюро в столице. Краснов не собирался просить ее бросить карьеру. Лишь только немного пересмотреть логистику. Наверняка она смогла бы что-то придумать, если бы захотела. Или получила наглядную возможность оценить альтернативу…
Вот тогда в голове Краснова и родился этот безумный план.
Для начала ему нужно было позаботиться о том, чтобы избавить Дуню от тех, кто мог помешать его реализации. Чернова Семен всерьез не воспринимал, тем более что у того был куплен билет на самолет сразу же после Нового года. Проблему составлял лишь Андрей Викторович. Впрочем, Краснов очень быстро сообразил, как того выманить в столицу. Пришлось, правда, вновь задействовать связи на самом высоком уровне, но что уж теперь? Он не так часто обращался к Первому.
Словом, второго числа в аэропорт отправился не только Дунин жених, но и отец, консультации которого вдруг срочно понадобились в столичной мэрии. Краснов лично поехал к назначенному времени, чтобы убедиться, что эти двое наверняка улетели, хотя ему могли об этом доложить. Одного Семен не учел – то, что прощание Дуни с Черновым станет для него еще одним испытанием. Его напрягало даже то, что тот просто держал ее за руку. Что уж говорить о поцелуях или других нежностях, которые Чернов себе позволял? Семен зажмурился, уговаривая себя, что это – ненадолго. Но ревность оказалась сильнее.
Убеждая себя, что поступает правильно, Краснов подкараулил Дуню на выходе из аэропорта. Вертя рыжеволосой головой по сторонам, та явно выискивала машину такси. Семен притормозил, опустил стекло и улыбнулся:
– Привет. Подвезти?
– Привет, – Дуня как будто бы растерялась. – Я такси вызвала. А ты здесь какими судьбами?
– Заезжал по делам. Отменяй такси. Нам все равно по пути.
– Откуда ты знаешь? – пробурчала Дуня, но все же скользнула в приоткрытую дверь. Краснов хищно улыбнулся – птичка попала в клетку.
– Догадаться нетрудно. Ты же там остановилась?
– У меня могли быть дела в городе.
– Но их нет.
Видимо посчитав, что спорить с ним глупо, Дуня лишь равнодушно повела плечиком.
– Не хочешь заехать в Рубен?
– Зачем?
– Вспомнить молодость. Там случилось наше первое свидание. Помнишь?
– И последнее тоже.
Семен заледенел. События пятнадцатилетней давности встали перед глазами. Ужас сковал затылок, спустился холодком по позвоночнику. Свел зубы. Наверное, он как-то себя выдал. Может, что-то изменилось в лице… Потому как Дуня тут же пошла на попятный.
– Прости! Я… я не хотела. Не стоило напоминать, – прошептала она, накрывая его лежащую на коробке передач руку своей – нежной и прохладной. Семен отрывисто кивнул. Перехватил инициативу, изменив положение так, что теперь уже он обхватил ее тонкие пальцы. Прошелся от кисти к запястью, стал нежно водить большим пальцем – туда-сюда.
– Ты, наверное, знаешь, что я служил…
– В спецназе. Да, знаю. – Дуня натужно рассмеялась. – Ты, Семен, личность ужасно загадочная. Пожалуй, наши моют тебе кости чаще всего.
– В спецназе? – Краснов будто бы удивился, но потом очень быстро взял себя в руки и добавил: – Ну, да. Что-то вроде того.
– Что-то вроде? – Дуня с намеком повела бровью.
– Ага. Если не вдаваться в детали.
– В которые тебе вдаваться, я так понимаю, нельзя?
Как любая женщина, Дуня была любопытной. Никак не комментируя ее замечание, Семен пожал плечами. К чести Дуни, она все поняла правильно. И не стала пытаться выведать что-то сверх. Ведь ко всему прочему она еще была очень умной. Его Дуня. Его… Тряхнув головой, чтобы вконец не растечься лужей, Семен сказал:
– Я вообще к чему вел? К тому, что в этой жизни по роду службы я много чего видел… – он чуть повернул голову, чтобы видеть Дунины глаза, которая сидела, вжавшись в кресло, и, кажется, не дышала даже, как будто боясь спугнуть его откровения. – Видел такие ужасы, которые обычному среднестатистическому человеку невозможно представить. Но знаешь, даже они не сравнятся с тем смертельным страхом, который я испытал, когда понял, что чуть было с тобой не сделал.
– Сёма…
– Прежде чем двигаться дальше, я должен у тебя спросить – ты правда меня простила?
– Господи! Ну, конечно! О чем ты? Это был всего лишь несчастный случай.
– Именно так. Я никогда не причиню тебе боль намеренно. Не причинил бы тогда, и уж тем более сейчас, когда я прошел специальное обучение.
– Я нисколько в этом не сомневаюсь. Ты чудесный, Сёма… Был. И есть.
– Спасибо. – Почему-то его голос осип.
– Уверена, ты сделаешь счастливой любую женщину.
– Я не хочу любую. Я хочу тебя.
Застрявший было воздух с тихим шипением покинул Дунины легкие. На скулах проступил яркий алый румянец.
– Сёма…
– Я люблю тебя. И всегда любил.
Лицо Дуни исказила мука. Она зажмурилась. Коснулась ладонями щек. Замерла и с остервенением потерла.
– Я, оказывается, так хотела это услышать. Хотела столько лет… А услышала, когда стало слишком поздно.
– Почему поздно? Кто это решает? Тебя тянет ко мне, меня – к тебе. Мы должны быть вместе. Дай мне немного времени, и ты сама в этом убедишься.
– Мы это обсуждали. У меня нет времени! Я не могу отказаться от работы в Берлине.
– Еще как можешь! У тебя есть собственное архитектурное бюро. Ты можешь претендовать на участие в любых международных проектах.
– Нет! Не могу. Немецкая контора – одна из самых престижных в мире. А я…
– А ты – архитектор с именем! Если для заказчика важнее, к какой конторе ты принадлежишь – он идиот!
Краснов резко перестроился. Отовсюду послышались сигналы возмущенных водителей. Дуня в отчаянии вжалась в кресло.
– Пожалуйста, Семен, следи за дорогой!
Она была права. Трасса была скользкой, а потому еще более опасной. Краснов сбавил обороты, заставляя себя успокоиться. На некоторое время в машине повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дорожного трафика – шорохом шин, мерным гудением мотора и раздражающими звуковыми сигналами светофоров.
– Ты проехал поворот, – вздохнула Дуня некоторое время спустя.
– А что там с домом? Проект как-то движется? – вместо того, чтобы как-то отреагировать на ее слова, Краснов перевел тему.
– Проект готов. Я делала его под себя, но… Мне кажется, он гораздо больше подойдет тебе. И еще…
– Да?
– Обещай, что ты не пойдешь в отказ сразу.
– Смотря о чем пойдет речь.
– Я хочу, чтобы ты присоединил к своему мой участок. – Дуня растерла лоб.
– Хорошо. Что еще?
– Ты серьезно? – Дуня была явно удивлена. – Признаться, я думала, тебя придется уговаривать.
– Я за равноправие. Будем считать этот участок вкладом в наше совместное будущее.
– Ты опять за свое? – обреченно покачав головой, Дуня вновь отвернулась к окну. – Не понимаю, зачем ты мучаешь нас обоих. И куда мы едем, в конце-то концов?!
Семен молчал, бесстрастно глядя на дорогу.
– Ты слышишь меня? Я спросила, куда мы едем?
И снова ответом ей – молчание. Дуня разозлилась. Потянулась к двери, но в тот же миг замки щелкнули, блокируя пути к отступлению. Не то чтобы она собиралась выпрыгивать на ходу, но такое положение дел здорово удивило. И такая наглость. У Дуни даже рот открылся. Она медленно повернулась к Семену:
– И что это означает, позволь спросить? Куда ты меня везешь?
– В одно укромное местечко, где нам никто не помешает.
– В каком это смысле?
– В прямом. Нам нужно побыть вместе, узнать друг друга заново.
– Постой-ка! Я не собираюсь никуда с тобой ехать. Останови машину, – понимая, что это бесполезно, Дуня все же подергала дверь. – Немедленно остановись! Слышишь?! Это незаконно, в конце концов!
– Что именно?
– Увозить меня вот так! Это похищение! Сколько у нас дают за похищение?
– Собираешься заявить на меня в полицию? – беспечно усмехнулся Краснов. Как будто точно знал, что ничего ему не будет. Даже за такую выходку.
– Если ты меня не отпустишь сию секунду! Семен, я не шучу. Это же срок. И немаленький.
– Думаешь, мне есть что терять?
– Думаю, да! – воскликнула Дуня, не сумев скрыть дрожи в голосе.
– Ты боишься меня?
– Я не знаю, что и думать!
– Не бойся. Ничего плохого я тебе не сделаю. А что касается потерь… Я не могу потерять лишь тебя. Со всем остальным я справлюсь.
Дуня зачарованно моргнула. Прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу и снова покачала головой:
– Ты спятил. Поверить не могу, что это происходит на самом деле. И сколько ты собираешься меня удерживать?
– Столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла…
– Что поняла?! – заорала Дуня, встрепенувшись.
– Что только здесь, со мной, ты будешь счастлива.
Глава 21
Дуня моргнула. Повернулась к нему всем корпусом и принялась шарить по его лицу ищущим неспокойным взглядом, надеясь разглядеть какой-то подвох, искорки смеха в глазах или дрожащие от едва сдерживаемой улыбки губы. Но очень быстро поняла, что он и не думал смеяться.
Телом пробежал холодок. Память услужливо вытолкнула на поверхность недавний разговор с отцом:
– …я знаю таких, как Краснов! Они ничего просто так не делают… Он вознамерился тебя получить! Разве ты не видишь?
– И? Ну, вознамерился. Допустим. Дальше что? Как, по-твоему, он меня получит, если я не собираюсь ему себя вручать?
– Думаешь, он тебя спросит?!
Дуня тогда фыркнула. Ведь все опасения отца ей казались чрезмерными. И, если на то пошло, даже параноидальными.
– Нет? Тогда что – выкрадет и под замок посадит? – спросила она беспечно. А теперь вот смотрела в глаза Семена – бесстрастные, пустые глаза, и понимала, что этот безумец действительно ни перед чем не остановится. И вполне может быть, она зря недооценивала как его самого, так и возможности, которыми этот мужчина теперь обладает. Господи… Он ведь с президентом за ручку здоровается. Он служил в какой-то наверняка засекреченной структуре, да и сейчас не особенно-то отошел от дел. Что такому, как Краснов, стоило ее спрятать? Навсегда! Ведь только за последние годы было несколько случаев, когда каким-то чудом находились женщины, попавшие в руки маньяков. Может, Семен тоже маньяк? Что она о нем, нынешнем, знает?!
Абсурдный страх перехватил горло. Тяжело дыша, Дуня схватила сумочку. Достала телефон – свою последнюю надежду на спасение, но, как того, наверное, следовало ожидать, Семен тут же перехватил ее руку.
– Лучше пусть он у меня полежит, – сказал он, вынимая гаджет из ее занемевших пальцев.
– Ты совсем, что ли? Это мой телефон! Моя жизнь. Немедленно прекрати. Ты до чертиков меня пугаешь! – Дуня развернулась к двери и что есть силы задергала ручку. А когда та не поддалась, стала бить по обшивке и стеклу ладонями.
– Перестань, Дунь, пожалуйста. Ты поранишься.
– Как будто тебе не все равно! Чертов маньяк… – Дуня, которая в своей жизни не обидела ни одного живого существа, набросилась на Краснова с кулаками.
– Прекрати! Здесь опасный участок…
– Так остановись!
К удивлению Дуни, Семен вывернул руль, послушно съезжая с дороги. На его лице красовался отпечаток ее ладони. На поросшей темной щетиной щеке с остервенением бился пульс.
– Немедленно разблокируй дверь, – дрожащим голосом попросила она.
– Ты боишься меня. Знаешь, но боишься. Или как раз поэтому?
Если в голосе Дуни и впрямь звенел страх, то в его – болезненное недоверие. И даже разочарование. Как будто она, черт его дери, не имела права на свои чувства! Как будто это она его этим предала. Страх в груди потеснила злость.
– Не знаю, Семен! Господи, мы ведь пятнадцать лет провели порознь. Живя каждый своей чертовой жизнью!
– А в мечтах ты была моя.
Дуня медленно подняла взгляд. Чувствуя, как мучительно в груди колотится ее сердце, а в ушах громким эхом разносятся его слова. И как только в этом шуме она услышала щелчок разблокируемой двери? Как во сне, не глядя, снова потянулась к ручке. Дверь открылась. Дуня вывалилась из салона и пошла, как пьяная, вдоль обрыва.
«А в мечтах ты была моя»…
– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – заметил Семен, устремляясь за Дуней следом.
– О, подозреваю, тебе нетрудно собрать на меня целое досье.
– Да, нетрудно. Но я не узнал из него ничего нового.
И снова Дуня недоверчиво обернулась. Он что, серьезно за ней шпионил? Она не знала, плакать ей или смеяться. Она вообще не понимала, что испытывает по этому поводу. С одной стороны, Дуню жутко бесило то, что он посмел так бесцеремонно нарушить ее границы. С другой (и это неправильно – спросите любого психолога!) – просто безумно льстило. Вызывало щемящий трепет в груди и…
– Ты любишь свеклу и не очень любишь морковку, ты не пересматриваешь Хатико, потому что когда сделала это впервые, прорыдала все выходные. Ты любишь театр и, несмотря на то, что являешься большой гурманкой, не умеешь готовить. Твой любимый цвет – зеленый, но нравится он тебе вовсе не потому, что подходит к твоим глазам, а потому что мать, в твоих воспоминаниях о ней, была в зеленом платье. Ты очень добрая, умная и целеустремленная. По факту ты добилась всего, о чем мечтала. Так что мое досье – это полная чушь. Я и так знал о том, что там будет написано. Потому что никогда в тебе не сомневался.
Дуня ухватилась за ветку нависающего над пропастью дерева. Опустила голову на сложенные руки и, боясь дышать, впитывала в себя его голос.
– Ты практически не изменилась, – подвел итог Семен, опуская ей на плечи руки. – Даже внешне, – от его теплого дыхания на ее коже выступили мурашки и нырнули за воротник парки. Дуня задрожала, не пытаясь этого скрыть. Понимая всю бесполезность усилий.
– Льстишь, – усмехнулась она.
– Нет. Даже красивей стала.
– Зато изменился ты.
– Я не изменился в глобальном смысле. А все изменения, что со мной произошли, уж поверь, сделали меня только лучше.
Может, от того, что они были в высокогорье, где разреженный кислород, а может, по какой-то другой причине, Дуня все сильней задыхалась.
– Ну, не знаю. Тому Семену, с которым я встречалась в семнадцать, и в голову бы не пришло меня похитить.
– Ты была слишком хорошего обо мне мнения. Знала бы ты, сколько раз я мечтал утащить тебя в свою берлогу и никуда… никуда не отпускать.
– Так почему же не утащил?
– Потому что у тебя были другие планы на жизнь. Это не сделало бы тебя счастливой.
– Они и сейчас другие. Но ты все равно привез меня сюда.
Читать бесплатно другие книги:
