Близкие люди Резник Юлия
Лиза накрыла руки Ярослава, покоящиеся на ее лице, ладошками и медленно кивнула. Обвинять в чем-то Яра сейчас было глупо. Потому что она и сама была хороша, если так разобраться! Большая гордячка, она очень быстро на Сережу переключилась. А ведь ей ничто не мешало сознаться Ярославу первой. Разве что эта самая гордость. И… может быть, страх, что она ему признается в чувствах, а он не сможет ответить взаимностью, и тогда между ними не останется вообще ничего общего. Даже дружбы.
– А теперь?
– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь?
Лиза поежилась. Таким холодом повеяло от его слов. Нет, конечно, на эмоциях нечто подобное мог ляпнуть кто угодно, но Яр… был тем, кем он был. И убивать ему приходилось наверняка много раз. Взять хотя бы ту ситуацию, когда они прорывались через блокпост. А сколько их, таких, было за время его работы? Нет… Лиза не питала на этот счет никаких иллюзий. Как журналист, она довольно четко представляла, какие задачи ставятся перед бойцами настолько высокого уровня подготовки. Но ей хватало ума не лезть на запретную территорию и ни о чем не спрашивать. Ни Сергея, когда он был жив, ни теперь Ярослава. Хотя после того, как она увидела его что называется «в деле», это было и трудно.
– Понимаю. Но знаешь, думаю, мы запросто обойдемся без жертв, – поддразнила Яра Лиза, желая чуть сбить зашкаливающий градус напряжения. – Меня от тебя теперь силком не оттащишь.
– Лиза, – шепнул тот, разглядывая ее с нескрываемой жадностью. Мелькнула мысль – а сколько же ему приходилось ее скрывать? И тут же утонула в его обжигающе-горячем поцелуе, к окончанию которого они оба дышали надсадно.
– Сколько нам придется воздерживаться?
– Еще недель шесть.
– О господи! – застонал Яр.
Переход от серьезного к чувственному был таким резким, что Лиза, не выдержав, прыснула в кулак:
– Ну, ты так сильно не расстраивайся, милый. Никто тебя не собирается держать на голодном пайке.
Яр обжег ее щеку дыханием, что на секунду замерло в его легких и тут же с хрипом вырвалось на свободу.
– Нет, Лиз. Тебе нужно больше отдыхать. Это главное. А в остальном как-нибудь справлюсь. Я тебя больше ждал.
Лиза была слишком мудрой женщиной для того, чтобы спорить. В тот раз она промолчала, да. Но дело в том, что в их дальнейшей жизни всему нашлось место. И отдыху, и смеху, и сексу, и любви… Огромной непостижимой любви. Такой, когда не нужно даже слов, чтобы понять друг друга. Когда нравится одно и то же – фильм, музыка, книга. Когда настройки двух наконец соединившихся душ настолько созвучны, что они поют день и ночь, вместе, и находясь порознь, не смолкая ни на секунду.
Лиза с Яром много времени проводили вдвоем. Но все же он отлучался на работу, тогда как она бездельничала. Это время Лиза целиком и полностью посвящала сыну, чувствуя некоторую вину за то, что не смогла этого сделать раньше. Это тоже была любовь. Благодаря которой Лиза, насколько это было возможно, легко перенесла собственный выкидыш. И смогла поменять свое отношение к произошедшему. Рассматривая то, что случилось, лишь как очередную неудачу на пути к своей цели. Да, иногда она замирала посреди квартиры, касалась ладонью абсолютно плоского живота и представляла, каким бы он мог быть спустя неделю, две, три, месяц… И каким никогда уж не будет. Но с болью, которую Лиза при этом испытывала, можно было жить и мириться. В конце концов, она выжила, выжил Фед, выжили Тени… И если ценой тому было ее несостоявшееся материнство, что ж… Иногда жизнь запрашивает слишком высокую цену. Она ее заплатила. В надежде, что полностью закрыла выставленный небом счет.
Может, от того, что Лиза старалась не впасть в уныние, ее физическая реабилитация тоже продвигалась довольно-таки успешно. Свое дело сделали витамины, мамины вкусности, прогулки на свежем воздухе – весна подходила к концу, было жарко, но зелень еще не успела выгореть на солнце и была по-весеннему сочной, и, конечно, любовь!
А еще у нее освободилось много времени. И она довольно часто стала возвращаться в мыслях к своему прошлому. К школьным годам, которые омрачались лишь тем, что Ярик Линдт не обращал на нее внимания, а то и вовсе в детсадовскую пору. И, конечно, воспоминания относили Лизу и к браку с Сергеем. Который она вообще предпочла бы забыть. Но забыть который не получалось. Все из-за тех же вопросов, ответы на которые она теперь никогда не найдет, сколько бы над ними ни билась. Почему это было для нее так важно? Ответ очевиден. Не зря же Лиза сделала себе имя на журналистских расследованиях. Ей нравилось докапываться до сути вещей. Ее это по-настоящему заводило. А тут… ведь ничего непонятно. Любил ли он ее когда-нибудь? А если да – почему спутался с другой? Чего ему не хватало? Лиза, как и тысячи, миллионы других женщин, совершала ошибку, выискивая причину случившегося предательства в себе.
Несмотря ни на что, то было счастливое время. Его почти ничто не омрачало. Лишь необходимость вновь и вновь сталкиваться со своим прошлым в лице родителей Сергея, которые очень навязчиво лезли в их жизнь.
– Ну, а что, Лиза, Ярик тебе жениться предлагает, или вы так жить будете? Гражданским браком? – поинтересовалась как-то Людмила Борисовна в один из солнечных майских дней.
Лиза перехватила Даньку поудобнее, сложила коляску. Та у них была очень удобной – складывалась в одно касание. И легкой. Яр провел целый день на мамских форумах, выискивая именно такую, функциональную.
– Да нет. Мы распишемся. Наверное, даже скоро.
Справившись со своей задачей, Лиза вскинула взгляд на бывшую свекровь и поразилась тому, каким некрасивым сделали ее лицо всего лишь недовольно поджатые губы.
– Как-то это не по-человечески.
– Что именно? – нахмурилась Лиза.
– Со дня гибели Сереженьки даже года не прошло.
Людмила Борисовна промокнула слезящиеся глаза платком. Белый в сине-розовый мелкий цветочек. Почему-то взгляд отмечал даже такие незначительные детали. Долбаные цветочки, кружащийся в воздухе пух (откуда только взялся, ведь высаженные здесь когда-то тополя давно уже вырубили застройщики) и поднимающуюся от раскаленного асфальта зыбкую рябь.
Лиза сморгнула эти ненужные ей подробности. Смерила свекровь долгим взглядом и, схватив покрепче одной рукой Даньку, другой – коляску, потопала к ступенькам, ведущим в подъезд, для себя решив, что ни за что не скажет ей… не скажет… А, к черту! Все ж обернулась.
– Я вам напомню, что мы с вашим Сережей были женаты, когда он моей подруге ребенка сделал. Это как… как-то вяжется с вашими представлениями о должном и правильном?
– Лиза, ну что ты? Я же не хотела ничего такого…
– А по-моему, хотели. Но знаете что? Я не буду занимать удобную для вас позицию. Вы не сможете навязать мне чувство вины. А если вас волнует, что по этому поводу скажут ваши подружки, придумайте что-нибудь. Вы же это умеете.
– Вот это да! А прикидывалась такой овечкой. Так, может, и с Яриком не все так просто, а, Лиза? Может, вам Сережа мешал?
Лиза сглотнула. Стало так мерзко, что захотелось помыться. Сию секунду. Прямо сейчас.
– Вот видите. Я же говорю, что для подружек вы что-нибудь придумаете, – не оборачиваясь, заметила тихо и, больше не задерживаясь ни на секунду, взлетела вверх по ступеням. Приятная прохлада, царящая в подъезде, чуть остудила горящую голову. Лиза прижалась губами к лобику Даньки, который нежность оценил. И звонко чмокнул ее в ответ, оставляя на щеке влажный след. Хоть Лиза в значительной мере успокоилась к возвращению Ярослава, о том, что с ней что-то не так, он догадался сразу. Едва переступил порог. Тайн между ними не водилось, и на его вопрос о том, что ее так взволновало, Лиза выложила все как есть. Параллельно накрывая на стол.
– Слушай, а тебе не все равно, что она сказала?
– Я просто поражаюсь наглости! – возмутилась Лиза.
– Ну, а что ты хотела? Им же надо его обелить, Лиз. Иногда я жалею, что…
– Что? – уточнила Лиза, с остервенением нарезая хлеб, а потому не видя, как исказилось лицо Ярослава.
– А, ничего, – взмахнул он дрожащей рукой и переключился на Даньку, который, встав по ножке стула, дернул отца за штанину. – Что? Ты тоже хочешь суп? Лиз, можно я ему дам?
– Только смотри, чтобы не попались кусочки.
В тот вечер Ярослав чуть не проговорился. Но довольно ловко в итоге выкрутился. Потом долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. А когда уснул все же, ему впервые за долгое время приснился кошмар. Все тот же. Мертвый Серый с аккуратной дыркой между широко распахнутыми глазами.
– Эй-эй! Это сон. Это всего лишь сон.
Захлёбываясь кислородом, Яр обвел полубезумным взглядом комнату. Лиза отбросила одеяло и на коленях подползла к нему.
– Извини. И правда какая-то дрянь приснилась.
Первый раз. До этого присутствие Лизы спасало его от кошмаров.
– Ничего. Бывает. Мне после некоторых моих расследований тоже снились кошмары. Я сейчас воды принесу.
Лиза подхватила подол тонкой батистовой сорочки и метнулась в кухню.
– Вот. Попей.
Яр взял стакан, но переоценил собственные силы. Все еще ватные руки были слишком слабыми, и вода пролилась. Прямо Лизе не грудь. Ткань тут же облепила тело. Желание вспыхнуло мгновенно. Их взгляды встретились.
– Ой, – шепнула Лиза и проказливо улыбнулась. Им было еще нельзя заниматься любовью традиционным способом, но это не мешало их интимной жизни. А скорее даже делало намного более разнообразной.
– Ой, – хмыкнул Яр. Организм после пережитого ужаса требовал других… более положительных эмоций. Ярослав накрыл облепленную тканью вершинку губами и с силой потянул. В ответ Лиза зарылась пальцами в его волосы. Соски моментально затвердели, натянув донельзя сорочку, трение о которую распаляло её еще сильней.
– Ляг…
Лиза послушно откинулась. Глядя ей в глаза, Яр собрал ткань у горла и, что есть силы, рванул вниз. Лиза даже пикнуть не успела, как он, устроившись на ней сверху, скользнул истекающим членом между грудей.
– Сожми! – рявкнул Ярослав, и никогда еще, пожалуй, она не видела его таким диким. Как такому противиться? Лиза быстро сделала, как он просил. Яр задвигался. Запрокинув голову к потолку и что-то цедя сквозь стиснутые зубы. Находясь в каком-то полуобмороке от скрутившего ее в ответ желания, Лиза расслышала:
– Ты моя, ты моя, ты моя…
Глава 22
– Лиз! Тут такое… Я, наверное, сегодня приду поздно и пьяный.
– Вот это заявление! – весело засмеялась Лиза.
– Ага. Ты не сильно расстроишься?
Лиза закатила глаза. Она была не из тех женщин, которые контролировали каждый шаг своего мужа. И даже предательство Серого не заставило ее пересмотреть свои взгляды. Впрочем, Яр, похоже, этого не понимал. Или ему просто нравилось дразнить Лизу.
– Ну, если повод достойный… – подыграла та, примеряя на себя роль сварливой бабы.
– Более чем! У Демьяна родился сын.
Голос Ярослава дрогнул. Может быть, он тоже, как и сама Лиза, прикидывал, каким бы сейчас был их ребенок? Сын или дочь… Они ведь даже не знали, кого потеряли. Срок был совсем маленький. Закусив губу, Лиза машинально прошлась пальцами по животу. На лицо набежала тень, но тут же исчезла, когда ей, демонстрируя сразу два только-только проклюнувшихся зуба, улыбнулся Данька.
– Отличные новости. Как назвали богатыря?
– Да какой там богатырь! Демьян сказал, что Мишка маленький, как котенок. Он его даже на руки взять боялся, представляешь?
– Это не Мишка маленький, – еще больше развеселилась Лиза. – А Демьян большой. Передавай ему мои поздравления. Красивое они имя выбрали сыну.
И символичное. Лиза сразу поняла, что малыша назвали в честь погибшего вместе с Сергеем Михея. «Почему не в честь Сережи?» – метнулся в голове вопрос, от которого Лиза спешно отмахнулась. В конце концов, может, Демьяну именно Миша был родней. А возможно, вовсе имя «Сергей» майор решил придержать для второго сына. Последняя мысль заставила Лизу широко улыбнуться. Как-то слабо у нее вязался образ Первого с ролью примерного отца и семьянина. Слишком крут он был.
– Ага. Ну, ты тогда не скучай.
– Постараюсь.
Лиза отключилась. Огляделась по сторонам и поняла, что не скучать ей с каждым днем все труднее. К тому моменту она уладила все вопросы, связанные с оформлением наследства, прошла необходимый курс лечения и даже сделала небольшую перестановку в их с Ярославом доме, докупив кое-какую мебель и всякие милые безделушки, которых там явно не хватало. Россыпь разноцветных подушек на диван. В тон картину, красивый торшер. Ну, и так, по мелочи… В комнате, которую Яр отвёл под спортзал, Лиза все же обустроила свой кабинет. А его тренажеры было решено переселить на лоджию. Та была большой и хорошо утепленной. В общем, как-то они разместились. Легко, будто играючи. Через пару недель Лизе стало казаться, что в этой квартире она всегда и жила. Ей в ней все нравилось. И все по ней было. И дизайн в стиле лофта, который раньше ей не особенно был по душе. То, как продуманно было организовано пространство. Но больше всего Лизе полюбились небольшие французские балкончики на окнах, где можно было растить цветы. Лиза высадила целые клумбы – благо еще было не поздно. Красивые петуньи, комнатные розочки и гортензии радовали глаз. Ярослав хохотал над ее проснувшейся тягой к земле. А Лизе нравилось. И поливать свой небольшой садик, и отрезать специально купленными садовыми ножницами отцветшие бутоны, и рыхлить маленькими граблями почву.
В общем, домашних дел хватало. Приготовь, убери, поиграй с сыном. Выйди с ним на прогулку, съезди в бассейн или на какой-нибудь осмотр в поликлинику. И Лизе нравилась ее новая жизнь. Но в ней все же недоставало чего-то важного, и особенно отчетливо это становилось понятно в дни, подобные этому. Когда Лиза оставалась одна.
Маясь от безделья, она обзвонила старых подруг. Но разговор особенно не клеился и казался натужным. Винить в том Лизе было некого. Она сама от них отдалилась. Сознательно. Сначала просто не желая, чтобы ее жалели, а когда узнала о связи Тани с собственным мужем… и вовсе стремясь исключить из своей жизни тех, кого раньше звала подругами. Само это слово ей теперь казалось ругательным. Да, конечно, было глупо мести всех под одну гребенку, но лишь спрятавшись ото всех в панцирь, Лиза сумела пережить то, что случилось.
И, пожалуй, в этом смысле наиболее несправедливо Лиза обошлась с Катей. Женой погибшего вместе с Сергеем Михея. Уж кто-кто, а она точно не заслужила Лизиного игнора. Катя пострадала не меньше. Но, очевидно, оказалась сильней. Ведь как-то же она нашла в себе силы прийти к Сереже на похороны. Хотя наверняка еще не отошла от похорон мужа.
Лиза уставилась на телефон. Перевела взгляд на часы. И решила позвонить Кате, после того как уложит Даньку спать. Тем более что появился такой замечательный повод возобновить общение! Кате определенно будет приятно узнать, что у Демьяна родился сын. И что тот назван в честь ее мужа. А впрочем, ей об этом уже могли сообщить другие.
Лиза искупала Даньку, приготовила бутылочку, прилегла с ним рядом и, дожидаясь, пока тот уснет, принялась успокаивающе поглаживать сына по голове. Ел тот как всегда жадно. Лиза улыбнулась.
Яр не соврал, когда сказал, что будет поздно. Был уже десятый час, когда, так и не решившись позвонить Кате, Лиза включила новостной канал. А там опять показывали какие-то ужасы. Несколько минут назад был убит бывший соратник президента, и по всем каналам наперебой выходили экстренные репортажи об этом. Лиза поймала себя на том, что и сама готова броситься к месту случившегося. Все же тяга к профессии брала свое… Ей так сильно не хватало этого ни на что не похожего ощущения нахождения в центре событий. Надолго же ее хватило! Злясь на себя, Лиза выключила телевизор и, не давая себе передумать, набрала Катин номер. А та сбросила… Наверное, этого следовало ожидать. Но сердце кольнуло, и так тоскливо стало в один момент.
А потом зазвонил Вайбер.
– Катюша!
– Ну, привет. Я за границей сейчас. Вот перезвонила, чтобы в роуминге не сожрало все деньги.
– За границей? Отдыхаешь? Или по работе? Я тебя отвлекаю, наверное.
– Ой, да брось! Я тебя безумно рада слышать. Как ты?
Последний вопрос Лиза с Катей выпалили синхронно. И засмеялись.
– Ты первая, – усмехнулась Лиза, вглядываясь в размытые дерьмовой связью черты старшей подруги. Той было уже под сорок. Но выглядела она всегда моложе и только теперь как будто осунулась. Уголки полных губ опустились вниз, а под глазами залегли тени, которые пробивались даже сквозь эту самую дерьмовую связь, да…
Лиза в который раз отругала себя за эгоизм. Им с Катей нужно было держаться вместе.
– У меня, Лиз, все неплохо. Сразу после похорон я с головой ушла в работу. А тут как раз потребовался человек на Занзибар. Осваивать, так сказать, новое туристическое направление. Ну, я и напросилась. Налаживать бизнес.
– И как?
– Да вроде неплохо. Мы почти сразу вышли на рынок. Сначала на базе имеющейся регулярной авиаперевозки, а теперь уже и чартеры пустили. Ой, ты прости, тебе, наверное, такие детали не интересны.
– Ну, почему? Очень даже. – Лиза помолчала. – Кать?
– М-м-м?
– А сама-то ты как?
– Ой, знаешь, сложно. Но отъезд помог, да. Только все кажется, вернусь домой, а там Миша… И вот сижу я тут, хотя по большому счету в этом уже нет абсолютно никакой необходимости. А дома дочка-первокурсница, и ей я, наверное, нужна.
– Жанка уже взрослая. Да и приглянуть за ней есть кому. На что ей бабушки-дедушки? Так что ты лучше о себе думай, Кать. Если тебе хорошо на Занзибаре, то там и оставайся.
– Да нет. Уже в цивилизацию хочется. Поэтому я скоро домой. Лишь последнее задание выполню. Представляешь, моя шефиня пригласила к нам на отдых какого-то знаменитого писателя. И сосватала ему меня в гиды. А я гидом в последний раз лет пятнадцать назад работала. И как ты понимаешь, не на Занзибаре, – под конец Катя даже рассмеялась.
– Так что ж твоя шефиня так опрометчиво разбрасывается кадрами? – обрадовалась случившейся легкости диалога Лиза.
– Говорит, что этот писатель шибко умен да начитан. И только я смогу удовлетворить его изысканный вкус. Вот же черт! Забыла, как его…
Катя действительно была одной из самых умных и образованных женщин из всех, что Лиза знала. А ведь по роду службы с кем только ей не доводилось сталкиваться.
– Ой, а я ведь тоже совсем забыла! У Богданова нашего сын родился. Ты знаешь, что он женился?
– Знаю-знаю! Сын? Какое счастье.
– Мишей назвали, – тихо заметила Лиза. А Катя глубоко вздохнула и отвела потерянный взгляд.
– Там океан, – сказала она. – Слышишь, шумит? Я бы показала, но ночью ни черта не видно. А вообще он безумно красивый.
– Может, и мы к тебе приедем туристами? – поддержала смену темы Лиза. – А что, вот Данька подрастет, и сразу. Данька мой сын.
– Да я знаю. Ты такая молодец, Лиза. Я восхищаюсь твоей силой духа. Зная правду, взять этого малыша… Наверное, я бы так не смогла.
– Значит, и ты все знала, – прошептала Лиза.
– Да все всё знали. Только не понимали, как тебе рассказать. Чтоб не ранить. И сохранить нормальные отношения в группе. Яр-то за тебя Серому чуть горло не перегрыз, когда все вскрылось.
– Правда? – Лиза отошла к окну и отдернула занавеску. Пальцы слегка подрагивали. Она уже простила… И Яра за молчание, и других Теней, потому что невозможно было злиться на тех, кто тебя спас. Но узнать, что Яр ее отстаивал… как он её отстаивал, было один черт приятно. Сам он ей об этом никогда не рассказывал. Скромничал.
– Правда-правда. Слышала, вас можно поздравить.
– Да рано еще. Мы все никак не распишемся.
– Ой, все эти росписи – такая глупость. Мы с Мишкой расписались, чтобы нам комнату в общежитии дали. У нас от той комнаты ничего даже не осталось. А вот от Миши много чего. Куда ни глянь – он. Я потому и сбежала. С собой взяла лишь его медаль. Ну, ту… посмертную. У тебя, наверное, тоже такая.
Лиза нахмурилась.
– Нет, Сережу не наградили.
– Вот козлы! – возмутилась Катя. – Я думала, посмертно их всем кому надо и не надо дают.
Да, Лиза тоже так думала. Но что-то пошло не так. И это отчего-то не на шутку её тревожило. Хотя к наградам мужа она относилась в лучшем случае ровно, а в худшем – вообще с холодком. Ведь каждая из них была свидетельством не только его доблести или отваги, но и опасности, которой тот подвергался каждый раз, выполняя свой долг.
– Кать…
– М-м-м?
– Я так рада тебя слышать. Ты прости, что я пропала. Все это было так тяжело, что если бы не Яр, я бы, наверное, с ума сошла.
– Да брось. Я все понимаю. Но раз уж ты объявилась, то, пожалуйста, больше не пропадай. Я соскучилась просто жутко.
– Не пропаду. А ты давай, возвращайся. Мы до этих пор роспись отложим. А потом ка-а-ак гульнем все вместе!
Катя засмеялась, попрощалась тепло и сбросила вызов. Окрыленная и встревоженная их разговором, Лиза поняла, что вряд ли уснет, и потому снова включила телевизор. А там опять все вокруг того убийства крутилось. Куда ни ткни. Рабочий чат, конечно, тоже гудел. Лиза перечитала сообщения коллег. Где-то посмеялась, где-то взгрустнула. Понимая, как же сильно ей не хватает ощущения вовлеченности в рабочий процесс.
Яр вернулся ближе к часу ночи. За дверью послышалась какая-то возня. Но вставить ключ в замочную скважину у Яра не вышло ни с первой попытки, ни со второй. А там уж ситуацию взяла в свои руки Лиза. Открыла и, улыбаясь, уставилась на пьяного мужа.
– А что, новоявленный отец тоже так накушался? – усмехнулась она.
– Нет. Ик… Ему Аля не разрешает. Ик. Мы за него… Ик… Обмыли.
Все веселее и веселее… Лиза откинула голову и захохотала в голос. Аля не разрешает. Ну, надо же, как мило.
– Садись. Я тебя разую…
– Я сам! – возмутился Яр, но, не устояв на ногах, осел на шикарную грубо обработанную скамью, специально выполненную под интерьер их дома.
Сев на колени, Лиза сняла с Яра кроссовки, но когда вновь поднялась, тот не дал ей уйти. Уткнулся лбом ей в живот. И долго-долго не отпускал. Хотя и ничего другого не делал.
Конечно, он был рад за своего шефа. Но еще он очень… очень тяжело переживал гибель своего первенца. И хоть с Лизой это случилось уже в четвертый раз, впервые она не чувствовала себя одинокой в своей потере.
Лиза зарылась пальцами в волосы Яра и прошептала:
– Все будет хорошо, любимый. Все будет хорошо.
Глава 23
– Ой, вы только посмотрите, кто к нам пришел!
Лиза усмехнулась, разглядывая новенькую в редакции девочку, которая ее явно боготворила и никак того не могла скрыть. А может, и не пыталась. Высокая, худая как палка, с широкой, слишком широкой для ее узкого лица улыбкой и смешными оттопыренными ушками, она была ужасно милой.
– О, наша звезда! Разрешите потискать… – вскочил из-за стола Стасик. Еще один штатный журналист газеты.
– Ты чего это? С дуба рухнул? – изумилась Лиза, приобнимая друга одной рукой, а другой продолжая удерживать сына. Любознательный, тот так и норовил схватить все, до чего мог дотянуться. И сунуть в зубастый рот.
– Кто рухнул? Я рухнул? Ты что, не слышала, что тебя номинировали на премию? Дубильет тут индюком ходил, увидела бы – посмеялась. Будто это ему заветную статуэтку дадут. Приставал ко всем. Вы, говорит, это видели? Моя школа! И в грудь себя бил.
– Так уж дадут… – закатила Лиза глаза.
– Ой! Вот только не надо лишней скромности. Ты видела количество прочтений статьи? Нет?
– Давненько уже не заглядывала.
Тут соврала. Смотрела… И по сайту газеты шарилась, вновь и вновь возвращаясь к текстам. Своим. И коллег. Тосковала. Пыталась эту тоску скрыть, но ничего у нее не получалось. Ярослав отлично понимал, что ее тревожит. Он ведь тоже маялся, отлученный от привычной работы. Лиза видела, как его тяготит собственная нереализованность. И только одного она никак не могла взять в толк – какого черта Теней отстранили от дела? Яр объяснял это постигшей их на последнем задании неудачей. Но Лиза в это не сильно верила. Слишком ценными были кадры, единичными, чтобы их репрессировать пусть даже из-за неудачи. В конце концов, и на старуху бывает проруха, а их работу могли делать от силы еще сто человек на всю страну. Так какого черта? Она задавала этот вопрос Яру, тот, смеясь, отвечал, что она пытается найти скрытые мотивы там, где их попросту нет. И списывал ее подозрительность на безделье. Мол, слишком много у нее свободного времени, чтобы себя накручивать.
А потом Демьяна повысили. И стало понятно, что эпоха Теней подошла к концу. Однако надо отдать ему должное, Богданов не забыл о своих ребятах. И потихоньку стал перетаскивать их во вверенное ему ведомство, расставляя на тех позициях, которые бы позволили ему единолично контролировать возглавляемый им сектор. Процесс предстоял долгий. Требующий уступок. Уже было понятно, что всех сразу в нужные точки определить не удастся. Необходимо было время, чтобы подчистить старые кадры. Сразу местечко отыскалось лишь для Яра и Леши. Остальных парней пока перебросили в штаб на должности помельче. Может, это и был выход. Мужики постепенно подбирались к пенсионному возрасту. У бойцов, подобным Теням, тот наступал несправедливо рано.
Ярослав особенной радости относительно нового назначения не выказывал. Но, вроде, сильно и не тосковал. Так, пока лишь вникал и присматривался. Насколько могла судить Лиза на основе той немногой информации, что Ярослав ей мог поведать. Но она… Если честно, в глубине души она была несказанно рада таким переменам. Лиза испытала невероятное облегчение, когда узнала, что её любимому мужчине больше не нужно каждый день собой рисковать. Как будто с ее плеч сняли прибивающий к земле груз, который так долго там находился, что она успела забыть, как это – без него. Никогда еще она не чувствовала в себе такой легкости.
– Полмиллиона просмотров за первые сутки. А сейчас я уж и не знаю. Наверное, все четыре! – возвращая ее в реальность, заявил Стасик.
– Круто.
– Ага. Поначалу, правда, процент дочитываний был неприлично низкий. И мы всей редакцией ломали над этим голову.
– И что? Нашли объяснение?
– Ну, конечно. Когда дочитывания сравнялись с заходами, стало понятно, что людям нужно было собраться с силами, прежде чем закончить. Махом они не могли. Слишком сильно.
– Полярникова! – обрадовался шеф, очень кстати заглянув в общий кабинет.
– Линдт!
– Тьфу ты, черт! Да какая разница?
– Большая.
– Хорошо-хорошо, не кипятись. Что ты тут застряла? Я тебя жду-жду. А ты, что? Небось, слушаешь хвалебные оды? Так вы это перестаньте, – велел Аркадий Семенович подчиненным. – У нее и так самомнение будь здоров. Да, Лиза? Не надо его лишний раз пестовать.
Стас и новенькая девочка переглянулись. А Лиза усмехнулась. В какой-то мере Дубильет был прав. Ложной скромностью она не страдала. И прекрасно отдавала отчет собственному дарованию, которое, впрочем, и ломаного бы гроша не стоило, если бы не ежедневная пахота. И фанатическая преданность профессии.
– Ладно, ребят, пойду я. А то еще достанется вам из-за меня. От грозного-то шефа. Сынок, помаши им ручкой… До свидания!
Данька сначала отрицательно мотнул головой, таким образом, видимо, демонстрируя собравшимся собственную независимость, но когда Лиза направилась к двери, заботливо приоткрытой для нее Дубильетом, все ж выглянул из-за плеча и энергично встряхнул пухлой ладошкой. Ее маленький краш.
– Ну, чего, Лиза? Не сидится тебе спокойно?
– Мне? Да я тут, Аркадий Семенович, вообще ни при чём. Это меня мой мужик на работу гонит. Велит прославлять его имя, раз уж взяла без спросу.
– Эко ж ты ему надоела! Запилила, небось, от безделья. А у меня для тебя и дельца никакого нет. Одно осталось, но там сложно…
– Надо куда-то ехать?
– Да нет, – нахмурился Дубильет. – Расследование можно провести не выезжая. Но дело касается самого… – Дубильет закатил глаза к потолку, из чего Лиза сделала вывод, что речь идет о президенте. И не ошиблась.
– Ну, вы мне расскажите хоть, что за дело. А там решим.
Данька заскучал сидеть у Лизы на руках и стал карабкаться на стол с настойчивостью маленького носорога. Аркадий Семенович, который нехотя все же начал свой рассказ, прервался. И улбаясь, покачал головой:
– Вот не знал бы, что этот малец тебе не родной, ни за что бы не поверил. Ты смотри, какой упрямый. Ну, ведь одно лицо! И когда недоволен чем-то, смотрит так же, как ты, из-подо лба.
– А он родной, Аркадий Семенович. И нет никого роднее.
– Ну, да. Ты прости. Я глупость сморозил.
За что Лиза любила шефа – так это за его готовность извиниться, если не прав. А чего терпеть не могла – его ослиное упрямство. Из-за которого они регулярно спорили. Почему только упирался? Она же все равно каждый раз получала желанное. Получит и тут. Потому как уже загорелась, хоть тема расследования для нее была и не слишком привычна. Обычно Лиза не любила копаться в чужом грязном белье, но тут… Тут главным было даже не то, что у президента вдруг обнаружилась вторая семья, а то, что на эту самую семью было записано столько активов, что невольно возникал вопрос – а, собственно, откуда деньги? Уж не за счет ли бюджетных средств содержался этот гарем? Конечно, так все и обстояло. Лиза была в этом уверена, ведь не получив железобетонных подтверждений от своих информаторов, Дубильет бы в жизни не дал делу ход. Но ей предстояло найти документальные подтверждения этому. А это очень большая и кропотливая работа. Как раз то, что нужно!
– За это я возьмусь.
– Тоже мне принцесса! За это возьмусь, за это не буду. Ты что, забыла свое место?!
– Так я же ни от чего не отказываюсь, – справедливо заметила Лиза. – И выбора у меня нет. Вы сами сказали, что не освоена пока лишь эта тема. Я за нее возьмусь, – повторила еще раз.
– Ты хоть представляешь, какая может последовать реакция? И никакой ведь страховки, Лиз. Я, даже когда за тобой присматривали, булки разжать не мог. А теперь что? Ребят-то, слышал, расформировали.
– Стоп. – Лиза выбросила перед собой ладонь, будто останавливая поток слов Дубильета. Но поняв, как глупо это выглядит, сделала вид, что хотела убрать из поля зрения сына тяжелое пресс-папье. – Присматривали? За мной? Вы о чем вообще?
– О том самом.
– Я не отстану, пока вы не объяснитесь.
– Я не отстану, пока вы не объяснитесь.
– Такое не объяснишь, – нахмурился Дубильет. – Скажем так… Уж не знаю, чем именно занималась группа Яра, и кому они вообще подчинялись, но к ним стекалось много информации. Очень много. И когда становилось понятно, что ты в очередной раз влипла, тебя прикрывали распоряжением сверху.
– Почему же вы мне никогда об этом не говорили?
– Зачем? Пугать?
– Тогда зачем говорите сейчас?!
– Затем, чтобы ты, наконец, поняла, по какому краю ходишь. Теперь, заметь, без страховки.
Лиза провела пальцами по волосам. Страха не было. Может, у страха тоже есть какой-то предел, за которым уже ничего не страшно? А может, просто она пока до конца не осознала, что то, что она считала своей везучестью, на самом деле никакого отношения к ней не имело. И то, что она все еще жива – во многом заслуга других людей. Неужели это Сергей о ней позаботился? И ничего не сказал… Или Яр? Да нет. В то время она была не его головной болью. Или… Снова «или».
– Давайте я начну. А там посмотрим, куда нас это приведет.
– Работы уйма.
– Ничего. Я справлюсь.
И, вероятней всего, Лиза бы действительно справилась. Размотала ниточку до конца. Вскрыла схемы. Но… все накрылось в один момент. Когда ей в руки попалось фото предполагаемой внебрачной дочери президента. Снимок сделали на максимальном приближении, и тот был не слишком качественным, но Алину, жену майора Богданова, Лиза узнала сразу. И так же сразу все встало на свои места. Удивительно, как она раньше не догадалась. Ведь тому было столько подсказок!
В памяти флешбеками вспышки… Она, еще не знающая всей правды. Яр…
– Я просто хочу знать, ради чего погиб мой муж! Ради Родины – понятие слишком абстрактное!
– Мы освобождали заложницу. И да, с ней все хорошо.
– Это что же за заложница такая? – вскинулась она тогда. – Кем нужно быть, чтобы за тобой послали вашу группу?
Теперь она знала, кем. Дочерью президента. Девочкой, которая отправилась волонтером в C*. И чью фотографию она увидела в миссии. Воистину, пути господни неисповедимы!
Тени погибли, спасая Алю. Сергей и Миша…
А уже Аля спасла Демьяна.
– Алька Первого с того света вытащила. Наш человек, на все сто, – так ей сказал Ярослав. Но кто в них стрелял? Алины похитители? Чего они хотели? Знали ли они, чья она дочь, а если знали, каковы были их требования?
Понятным становилось и отлучение Теней от службы. Наверняка, будь в этом всем замешан кто-то другой, к операции не было бы столько внимания. А тут, выходит, Теням предъявили за каждый их шаг. Еще и виноватыми сделали. Но в чем? Опять же… В чем заключалась их вина? Неужели кто-то допустил ошибку, которая могла стоить девчонке жизни? Пока это была наиболее правдоподобная версия из всех, что Лизе приходили на ум. Но кто это был?
Лиза растерла лицо. Пальцы немного дрожали. Она еще не понимала толком, что именно ей удалось нарыть. Но охватившая ее тревога уже едва поддавалась контролю. Когда Данька, проснувшись, взвыл, Лиза вздрогнула, как пугливый заяц. Пока успокоила, пока высадила на горшок, пока покормила… Глянула на часы – до прихода Ярослава еще было время, а она не могла бездействовать. Решила позвонить Кате и поговорить с ней. Вдруг ей было известно чуть больше, чем самой Лизе? Та, к счастью, практически тут же ответила. Поболтали ни о чем и обо всем сразу. Но изящно подвести Катю к нужному разговору так и не получилось. И тогда Лиза спросила прямо:
– Кать, а ты знаешь, как они погибли?
Кто «они», можно было не уточнять.
– Да как обычно в таких делах бывает. Слили их. Вот и все.
– Кто? Кто это был? Ты знаешь? – загорелась Лиза.
– Нет. Кто ж тебе скажет? Но мне это и неважно совсем.
– А что важно?
– То, что он сдох!
– Откуда ты знаешь?
– Мне твой Яр сказал… Я ведь тогда совсем обезумела. Бросилась на них. Требовала, чтобы они отомстили. Такую чушь несла… Это я сейчас понимаю, что чушь, да... А твой Яр так серьезно на меня посмотрел и сказал, что все виновные уже наказаны. Он за этим проследил лично. Ну, ты понимаешь, – снизила голос Катя.
Читать бесплатно другие книги:
