Непохожие Резник Юлия
— Как думаешь, если бы ты разрешил, меня бы взяли на обложку?
Эта чёртова обложка для Мишки ну просто какая-то идея фикс.
— Не думаю. Это журнал для взрослых.
— Жаль. Маме бы, наверное, понравилось.
Ах вот что ею движет! Ч-чёрт! Я мог бы и догадаться.
— Мы можем отослать твоей маме фото.
— Нет. Это совсем другое. — Мишка сползает с моих коленей. В её голосе звучит неприкрытая досада. Будто я, глупый, не понимаю каких-то очевидных вещей.
— Почему?
— Потому что так меня никто не увидит. Мама не сможет похвастаться перед подружками, и всё такое…
Чёрт возьми. Ей же всего семь! Как так вышло, что она настолько хорошо понимает извращённую психологию собственной матери? Но, главное, как ей с этим пониманием живётся?
— А я, пожалуй, распечатаю эту фотографию и повешу в рамку. Пойдём…
— Поедем! — поправляет меня Мишель. — Мы же хотели покататься на самокатах!
С Мишкиной координацией катание даже на детском четырёхколесном самокате — то ещё испытание. Особенно для моей психики. Но я дал себе слово ни в чём не ограничивать дочь. И стараюсь следовать этому обещанию. Поэтому, когда она катится, я бегу вслед за ней в надежде, что если что-то случится, я успею её подхватить. Собственно, ничего нового в этом нет. Так обычно и развиваются отношения в вертикали родители-дети.
— Погоди! А ты сказал спасибо?
— Кому?
— Нелли! Это же она прислала фотографии?
Чешу в затылке.
— Ну, да. А знаешь что? Мы можем поблагодарить её лично, — слова вылетают прежде, чем я успеваю их как следует обдумать.
— То есть как это? — загорается предложением Мишка, лишая меня всякой возможности пойти на попятный.
— А, ты же ещё не знаешь…
— Не знаю чего?
— Того, что эта самая Нелли ко всему прочему наша соседка.
— Здесь? — Мишель тычет пальчиком в потолок.
— Нет. В коммуналке.
— Так это она живет в комнате принцессы?!
— В точку, — раздосадованно морщусь. Дёрнул же меня чёрт за язык. Теперь фиг с этой темы съедешь. Вон как у Мишки загорелись глаза. — Пойдём… Я только ключ возьму.
От нашей съёмной квартиры до коммуналки на самокате ехать минут тридцать, если дворами. Этого времени мне совершенно недостаточно, чтобы придумать какой-то достойный предлог для нашего визита. Впрочем, какого чёрта? Мне там уже принадлежат две комнаты, я не обязан отчитываться о своих визитах. Могу даже переехать.
Чтоб не тащить самокат наверх, оставляем его в обшарпанной парадной. Запрокидываю голову к потолку, обозревая, так сказать, фронт работ. М-да уж, я точно спятил, когда решил в это всё ввязаться. А, главное, ради чего? Ради того, чтобы попортить нервы какой-то малознакомой бабе… Вся вина которой заключалась лишь в том, что я захотел её слишком сильно.
— Ну, пойдём же! Пойдём… Скорей!
И Мишке на третий этаж пешком подниматься! Чем я только думал? Надо кончать с этой авантюрой, пока не поздно. Из-за двери доносятся голоса, шум, музыка… Проворачиваю ключ в замке. В глубине коридора замечаю женскую фигуру.
— Андрей Владимирович? Вы ли это? Никак пришли на свои владения посмотреть? — подбоченивается тётка, у которой я приобрёл квартиру. То ли Даша, то ли Маша. Интересно, какого чёрта она здесь забыла, если обещала ещё вчера съехать?
— Угу. И, кажется, выбрал не самый удачный момент, — кошусь на дочку, зачарованно оглядывающуюся вокруг. Мишка влюбилась в коммуналку с первого взгляда. Наверное, при желании, я мог бы как раз этой влюблённостью оправдать всё, что делаю, но… такого желания нет. Я привык быть с собою честным. К окончательному решению о покупке квартиры Мишка не имеет никакого отношения. Чего не скажешь об одной весьма настырной журналистке, которая не выходит у меня из головы. Может, проблема в том, что я не успел ей пресытиться?
— Что вы! Напротив. Вы поспели как раз к столу. Проходите! Лена… подайте приборы. Смотрите, кто к нам пришел! — кричит то ли Даша, то ли Маша куда-то в сторону кухни и снова поворачивается ко мне. — Мы как раз свадьбу Симочки и Василия Александровича отмечаем.
— Нет-нет, неудобно, мы без подарка, и вообще…
— Считайте, что подарили им отдельную квартиру! – отмахивается тетка. — Пройдемте, даже слышать ничего не хочу! Ребята, к вам тут новый сосед! Чуть не сказала «к нам», но я-то, слава господи, уже живу отдельно… — заливисто хохочет.
— Пойдем, пап! Я очень хочу невесту увидеть! – дергает меня за руку дочка. Интересно даже, что она скажет, когда узнает, что невесте семьдесят лет. Делать нечего. Прохожу в кухню, где за большим столом, похоже, собрались абсолютно все наши соседи. Взгляд помимо воли останавливается на Нелли, стоящей рядом с молодым бандитского вида парнем. Увидев меня, она бледнеет и вся будто приосанивается.
— Добрый вечер. Извините, что вот так нагрянули… И с праздником! Серафима…
— Аркадьевна, — подсказывает старушка.
— Аркадьевна. Василий Александрович, — пожимаю руку жениху. Его имя я почему-то запомнил. Может, потому что в первый наш визит этот дед зорким коршуном следил за каждым нашим шагом и, кажется, тогда даже мысли не допускал, чтобы продать квартиру, где провёл свои лучшие годы.
— Присаживайтесь. Василий, надо бы гостям стул.
— Да мы ненадолго… — без особой надежды на успех возражаю я.
— Нет-нет, присаживайтесь, мы вас никуда не отпустим. А тебя как зовут, малышка?
— Мишель! Какие у вас красивые цветочки в волосах…
— Правда? Это Нелли придумала. А я всё сомневалась. Что это за глупость в моём возрасте — цветы в волосы…
Для Мишель такие застолья в диковинку. Как, впрочем, и для меня. Но если я не могу избавиться от чувства неловкости, Мишка, напротив, легко вливается в компанию. Между делом благодарит Нелли за присланные фото, интересуется, когда выйдет статья. Нелли рассеянно отвечает. И ведь понятно, что ей наш визит поперёк горла. Но, к моему удивлению, Нелли не позволяет себе ничего, чтобы могло расстроить Мишку. И даже нехотя соглашается, когда та простодушно просит показать ей «комнаты принцессы». Вместе с нами на экскурсию увязываются и другие жители коммуналки.
— Хоромы ты, конечно, отстроила — дай бог. Но я всё ж не пойму, зачем ты собрала всю эту рухлядь, — комментирует Дашка (за столом я всё же выяснил, как её зовут), обводя рукой изумительный антиквариат.
— Ты и не поймёшь, — пожимает плечами Нелли в ответ. Звучит довольно высокомерно, и, видно тоже это считав, Дашка решает нанести ответный удар:
— Наверное, будет жаль это всё продавать.
— Понятия не имею. У меня таких планов нет.
— Ну да, ну да, — ухмыляется Дашка. — Кстати, Дим, ты уже выбрал квартиру? Даже наши молодожёны уже определились, а ты всё никак?
— А с чего ты решила, что Дима что-то продаёт? — Нелли тоже растягивает губы в приторно-сладкой улыбке. Глядя мне прямо в глаза, она касается спины мальчишки и ласково ведёт вверх.
— А вы не продаёте? Мой риелтор сказал, что выслал вам сразу несколько вариантов, — приковываю к себе взглядом несчастного сосунка. — Неужели соврал?
— Э-э-э, нет, то есть… — теряется бедолага.
— Ему поступило предложение получше.
Ладошка Нелли начинает медленное движение вверх, язычок призывно проходится вверх-вниз по губам. Что она затевает, и дураку понятно. Бедный парень вконец поплыл. Как дурак, залип на ее смоченных слюной губах. Сглотнул, прошелся жадным взглядом по изгибам великолепного тела соседки. До предела меня выбесив.
Зажмуриваюсь. Считаю про себя до десяти. Какого черта, спрашивается, у меня такая реакция? Я ведь прекрасно все про нее понимаю, но… Все равно бесит. Бесит так, что в висках начинает ломить. Или это от того, что я настолько сильно сжал челюсти? Хрен его знает! Все здравые мысли в моей голове вытесняет абсурдное желание прямо сейчас, у всех на глазах, показать ей, кто на самом деле здесь что-то решает.
Интересно, как далеко она зашла, чтобы переманить несчастного молокососа на свою сторону?
– Нелли всегда думает лишь о себе, - доносится от двери тихий голос. Я оборачиваюсь. Эта… Лена, кажется, настолько невзрачная, что ее присутствие замечаешь в последнюю очередь. Но приглядевшись повнимательнее, можно понять, что происходящее между Нелли и Димкой не на шутку ее задевает. Возможно, она влюблена в парня? Интересно. А Нелли-то об этом знает? Или ей действительно похрен, что таким образом она причиняет боль другим? Это особенно бесчеловечно хотя бы потому, что эта серая мышь вообще ей не конкурентка.
– Мы могли бы жить все-все вместе! – находит, как ей кажется, идеальное решение Мишка. – Было бы здорово. Правда? Папочка!
– Боюсь, это невозможно, – цежу я, – здесь будем жить ты и я. Ух ты ж черт! – бросаю взгляд на часы, – Вот это мы задержались! Боюсь, нам уже пора.
– Но, папочка…
– Никаких возражений. Иди, попрощайся со всеми.
Следом за Мишель из квартиры Нелли спешат ретироваться и остальные гости. Мы остаемся одни. Но, видно, это в планы Нелли не входит. Она проходит мимо меня к двери. Широко ту распахивает:
– Надеюсь, вам понравилась экскурсия.
– Да уж. Она была весьма познавательна.
– Да? И что же вы успели узнать?
Ничего нового, только подтвердить свои о тебе догадки. И от этого еще гаже. Ну, что я за придурок? Почему меня манят вот такие красивые расчётливые стервы? Я бы и сейчас не отказался ее нагнуть и… Да пошло оно все! Одарив на прощание Нелли полным презрения взглядом, и так ничего ей и не ответив, переступаю порог. Дверь за моей спиной с тихим щелчком захлопывается. У Нелли ко всему прочему отменное самообладание. Ну, ничего, тем интереснее будет на нее посмотреть, когда она проиграет.
Глава 14
Нелли
Когда за Казаком закрывается дверь, я не сразу вновь выхожу из комнаты. Мне требуется некоторое время, чтобы вернуть себе самоконтроль. Ну, Дашка! Ну удружила… Какого чёрта? Испортил такой вечер! А ведь как было хорошо. Душевно… До того, как всё пошло псу под хвост, я действительно получила массу удовольствия. И узнала много нового из того, что в суете дней проходило мимо меня.
Оказывается, Василий Александрович был влюблён в Симочку всю свою жизнь. Их семьи жили бок о бок в этой самой старой коммуналке, дети с детства дружили… Одна беда: Симочка была на четыре года старше, и чувств Васьки никогда не воспринимала всерьёз. В семнадцать выскочила замуж за моряка, уехала на долгие годы. Василий помаялся и тоже женился. Отучился, стал инженером. Парнем он всегда был толковым. Его заметили, карьера пошла в гору. Строил Василий Александрович гидроэлектростанции. Сначала у себя на родине, потом даже помотался по миру. Казалось бы, всё хорошо, а счастья нет. Не спасло даже рождение детей, Игоря и Маришки. Скорее, наоборот, они, сами того не желая, стали препятствием на пути к тому самому счастью. Ведь когда Симочка развелась и вернулась домой, Василий тоже хотел всё бросить. Это Сима ему не позволила. Не захотела становиться разлучницей и забирать у детей отца. Василий Александрович кричал, требовал, ругался… Симочка была непреклонна. Так они расстались ещё на четверть века. И съехались вновь, лишь когда Василий Александрович овдовел. Ну как съехались? Стали соседями. А потом очень медленно, очень осторожно зашагали навстречу этому дню, не спеша нащупывая оборванные давным-давно ниточки и сплетая их в толстые канаты… Очень вдохновляющая, надо сказать, история. Хоть роман пиши. Даже жаль, что мой потолок — статья. На большее моего таланта не хватит. Я себя оцениваю очень трезво. Самокритичности у меня не отнять.
Возвращая меня в реальность, раздаётся стук в дверь. Открываю. На пороге стоит хорошо подвыпивший Димка.
— Привет!
— Привет, — удивляюсь я. — Ты что-то хотел?
Димка ухмыляется. Касается моей щеки пальцами, а сам нагло так проходится взглядом по груди.
— Угу! Старики разошлись. А я предлагаю… ик… продолжить веселье.
Недоумённо отстраняюсь. Это что ещё за номер?
— Я пас. Хочу лечь пораньше.
— Окей! Такое окончание вечера мне нравится даже больше, — смеётся этот дурачок, делает шаг и едва на меня не падает.
— Совсем спятил?! Эй! Какого чёрта?
— Я могу чем-то помочь? — раздается тихий голос Лены из глубины коридора.
— Всё в порядке, Димка чуть перебрал, — хмурюсь я, выталкивая парня из квартиры.
— Кто сказал?! — горячо возмущается тот.
— Да ты на ногах еле стоишь. Двери перепутал.
— Двери, значит, перепутал? То есть ты меня к себе не приглашала?
— Я?! Дим, ты спятил?
— А спину мне кто наглаживал? Если это не приглашение, то что?
Ну, допустим, я. Но ведь это было шоу вовсе не для Димки! Мне и в голову не могло прийти, что этот идиот примет всё за чистую монету. И на свой счёт.
— Нет, не было. Всё, Дим, дай пройти. Это уже не смешно.
Протискиваюсь между Димкой и стенкой. Трусливо скрываюсь в кухне. Народ разошёлся, а прибрать за собой забыл. Чтобы занять руки, начинаю собирать со стола тарелки. За спиной раздаются шаги...
— Я сказала Симочке, что всё здесь уберу. Не дело это — в брачную ночь мыть посуду, — тихо замечает Лена.
— Думаешь, в таком возрасте у них… кхм… что-то будет?
— Я об этом не думаю.
Закатываю глаза. На мой взгляд, библиотекарша мнит из себя невесть что. И это по какой-то совершенно необъяснимой причине меня задевает. Я затягиваю тарелку с остатками пирога плёнкой и попутно интересуюсь:
— Что ты имела в виду, когда сказала, что я думаю лишь о себе?
— Именно то и имела. Тебе плевать на всех нас. На наши интересы. Ты всех вокруг используешь.
—Я?!
— Конечно. Мы для тебя пустое место. Так, ступеньки к желаемому.
— Интересно. — Я ставлю тарелку с пирогом в холодильник, захлопываю дверцу и, подперев его задницей, складываю руки на груди: — И на основе чего ты сделала такие выводы?
— На основе своих наблюдений. Тебе ведь Димка всё это время и даром не нужен был. А стоило только запахнуть жареным, как ты тут же о нём вспомнила и распушила хвост.
Упрек справедливый. У меня начинают гореть щёки. Это и стыд, и злость на то, что Лена позволила себе озвучить то, чем я, по большому счёту, совсем не горжусь.
— Ну, прости. У меня не так много способов укрепить свои позиции. Я, в отличие от некоторых, так просто сдаваться не собираюсь.
— А тебе не приходило в голову, что мы не сдаёмся?
— Другого названия этому у меня нет.
— Мы просто не хотим ввязываться в бой. На самом деле это никому, кроме тебя, не нужно.
— Вот как? Ты же образованный человек, должна понимать, какое это уникальное место. Памятник архитектуры! Да просто даже к нему прикоснуться, не то что здесь жить, дорогого стоит! А вы так глупо сливаетесь.
— О, да ладно! Как будто тебя это волнует.
— Волнует! Ещё как.
— Тебя волнуют исключительно понты. Какое ты произведёшь впечатление, что про тебя скажут… Вот и всё.
— Намекаешь на то, что я — бесчувственная пустышка? — подпираю кулаками бока.
— Сама решай.
— Нет уж, договаривай, если начала!
— Окей. Давай представим, что у тебя есть деньги купить здесь всё. — Лена рисует рукой овал в воздухе.
— И что?
— Ты бы продолжала кричать о том, что мы теряем вместе с этой квартирой, или же, напротив, попыталась всех нас поскорей расселить? — Я молчу. Ответ понятен. Лена задумчиво растирает виски. По факту она меня уделала в словесной дуэли, но никакого торжества у неё на лице нет. Лишь бесконечная усталость. — Вот видишь. Ты и сама всё понимаешь. Плевать тебе на нас с высокой колокольни.
— Я, по крайней мере, действую в открытую.
— Когда пудришь мозги глупому мальчишке?
— А тебе-то что? — злюсь я. — А, постой… Дай-ка угадаю. Ты сама имеешь на него виды?
С бледного лица Лены сходят все краски. Что бы она обо мне ни думала, я вовсе не хотела её задеть. Знай я чуть раньше о её чувствах, никогда бы так не поступила. Чёрте что!
— Это не имеет значения.
— Имеет. Твою ж мать… — пробегаюсь пальцами по волосам. Отлипаю от холодильника и делаю шаг к соседке. — Извини. Я же не знала, что ты…
— Это не имеет значения, — повторяет она попугаем и отворачивается.
— Имеет. Я не стерва. Что бы ты обо мне ни думала. Давно ты по нему сохнешь?
Молчит. Хлопает по карманам. Достаёт пачку сигарет. Она, оказывается, курит! А я не знала, хотя мы бок о бок живём вот уже четыре года. Может, Лена права, и я действительно слишком на себе зациклена? Ничего не вижу вокруг… Всё бегу куда-то. А куда — не знаю. У меня, по большому счёту, даже друзей нет. Никого нет. Ни одного близкого человека. В детстве мы так часто переезжали из одного гарнизона в другой, что я просто не успевала толком с кем-то сдружиться так, чтоб навсегда. Ну а во взрослой жизни, уже когда я осела, мне очень скоро пришлось усвоить, что человек человеку волк… По крайней мере, в мире глянца, который меня затянул с головою.
— Сохну… Я думала, это слово уже не употребляется. — Лена неожиданно улыбается. У неё красивая улыбка, которая полностью преображает лицо.
— Может, и не употребляется. Да и какая разница, если мы обе поняли смысл сказанного?
— Не уверена. Сохнуть… это означает питать какие-то надежды на взаимность? У меня же никаких иллюзий нет.
— Теперь-то ты не будешь отрицать, что сдаёшься? — усмехаюсь я. — Или снова будешь оправдываться тем, что не хочешь воевать?
— За Димку, что ли? Тут без вариантов.
— Откуда такая уверенность? Ты вообще хоть когда-нибудь пыталась обратить его внимание на себя?
— А зачем? Я его на целых шесть лет старше. Да и… посмотри на меня. Где я, а где те девушки, что ему нравятся? Глупый разговор.
— Разговор как разговор. А не смотрит он на тебя исключительно потому, что ты выглядишь как старая дева. А тебе сколько? Двадцать восемь?
— Ага.
— А мне уже тридцать стукнуло!
— Никогда не дружила с модой. Впрочем, на мою зарплату особенно и не разгонишься.
— Деньги здесь ни при чём. У тебя есть какие-то накопления?
— Да. — Взгляд Лены становится настороженным. — Я копила на мебель в новую квартиру. А что?
На фразе «в новую квартиру» я морщусь. Но от выбранного решения не отступаю. Если я не сделаю что-нибудь хорошее, меня доконает чувство вины.
— Завтра пойдём на шопинг. Окажу тебе услуги стилиста.
— Нет. Глупости это всё. Кого волнует, как я выгляжу?
— Всех. Мужики сначала на внешность смотрят, кто бы и что ни говорил. До внутреннего содержания доходит лишь потом. И то — если повезёт.
— В тебе сейчас говорит большой опыт?
— И да, и нет. Так что? Соглашайся. Мои услуги так-то стоят огромных денег, а я тебе за обед в Макдаке всё сделаю.
Я на что угодно соглашусь, лишь бы не сидеть одной в четырёх стенах, изводя себя мыслями о Казаке. Этого вслух я, конечно, не произношу.
Лена колеблется. Смотрит на меня исподлобья.
— А! Я поняла… Ты просто хочешь, чтобы у меня не осталось денег на мебель.
— Ты слишком меня демонизируешь.
— Вот как? А что если я скажу, что всё равно перееду?
— Казак уже нашёл для тебя подходящий вариант? — хмурюсь.
— Ну, не совсем он.
— Его люди? Это ничего не меняет.
— Я из-за Димы за свою комнату держалась, — Лена растирает между пальцами сигарету, — а теперь поняла, какой была дурой. Надо пользоваться моментом... С Димкой мне ничего не светит.
— Да-да, это я уже слышала. Ты старше… Бла-бла… Только знаешь, это всё полная херня. Доказательство — наши молодые.
— Да уж. Их пример вдохновляет. Но слушай, глупо это всё. Я даже не знаю, зачем обсуждаю это с тобой. Ты мне даже не нравишься. Да и я тебе, полагаю, тоже.
— Почему это?
— Хотя бы потому, что я продаю свою квартиру твоему конкуренту.
— Трудно назвать конкурентом того, с кем я не могу конкурировать. Денег, чтобы выкупить твою долю, у меня всё равно нет.
— Но Димкину ты всё равно выкупаешь? Не понимаю, что тебе это даст.
— Я не отдам ему мой дом! Это дело принципа! А в Димкиной комнате я тогда могу сделать столовую и…
— Нифига. Нельзя переносить мокрые зоны. Ещё и в таких домах.
— Никто не узнает.
— Думаешь, тебе как-то удастся это скрыть от соседа? Да брось. К тому же, я слышала, он — адвокат. Настучит на тебя куда надо, что будешь делать?
Я закусываю губу. Нога нервно дёргается, постукивая по полу.
— Значит, сделаю в его комнате кабинет. Библиотеку! Да что угодно… Но Казак ни за что не получит моего.
— Какая глупость.
— Что, прости?
— А то. Ты же наверняка не так это всё себе представляла.
Да, не так. Но будем откровенны, с моим доходом мне пришлось бы работать ещё не один год, чтобы всё здесь выкупить. Я уж молчу, сколько лет мне потребовалось бы, чтобы привести это всё в порядок. Три комнаты — не такой уж плохой вариант. Другое дело, что он вряд ли устроит Казака. Да я и сама с трудом представляю, как буду жить с ним под одной крышей. А если он приведёт женщину? И почему, блин, меня это так сильно волнует? Наша ночь была абсолютной случайностью. Я очень хорошо это понимаю. У нас не может быть ничего общего. И вообще…
— Ну и пусть, — отмахиваюсь я, мрачнея. — Так что на счёт шопинга? Учти, второй раз я свои услуги предлагать не стану.
— Звучит почти ультимативно, — смягчается Лена.
— Вообще-то тебе это надо больше, чем мне.
— Значит, это одолжение?
— Нет. Считай, я извиняюсь за идиотскую историю с Димкой. У меня даже мысли не было тебя обидеть. Если бы знала, как ты к нему относишься, ни за что не стала бы к нему лезть.
— Ну ладно. Выдвигаемся прямо с утра?
— Вот ещё. Раньше двенадцати даже будить меня не смей, — устав от этого разговора, я ещё раз обвожу глазами кухню и, удостоверившись, что мы навели порядок, прощаюсь с соседкой. Ближе к ночи на телефон падает письмо с результатами сданных анализов. К счастью, все показатели в норме. Не то чтобы я сомневалась. Пересылаю письмо Казаку. И тут же получаю от него такое же… Он, как и я, чист. Вот и славно. На этом можно ставить точку. По крайней мере, в личном.
Глава 15
Андрей
Если Нелли и не видит ничего плохого в одноразовом сексе, то, по крайней мере, она осторожна. Об этом свидетельствуют результаты её анализов у меня в почте. Самое смешное в этой идиотской истории то, что я напрочь о них забыл. До того момента, как мне самому поступил ответ из лаборатории. Стоит ли теперь отрицать, что я затеял это дерьмо вовсе не из-за беспокойства о своём здоровье, а чтобы найти предлог увидеть её ещё раз. И наказать… Да мало ли за что. Поводов она мне дала более чем достаточно. Взять хотя бы идиотскую статью, что прочитала Мишка, или тот факт, что, получив своё, Нелли просто сбежала от меня посреди ночи, будто я… не знаю, мужчина-проститутка, которого она сняла на час. Я уж молчу о её бараньем упрямстве в отношении квартиры. Кажется, про такое говорят — сам не гам и другому не дам. Нелли не может не понимать, что эта коммуналка достойна лучшего. И в этом городе не так уж много людей, которым по силам вернуть ей прежний облик. Уж Нелли это точно не по зубам. Так какого же чёрта?! Ещё и мальчишку в это втянула, открыто мне демонстрируя, что в этой борьбе пойдет на всё, на любые уловки. Маленькая доступная дрянь… На которой меня какого-то чёрта заклинило.
Интересно, она уже расплатилась с сосунком своим идеальным телом? Было ли это хоть вполовину так хорошо, как я помню? А свою карьеру она таким же макаром сделала? Я ведь не поленился — узнал, что она из себя представляет. Немало, если так разобраться.
Под утро понимаю, что за ночь так и не смог обуздать бурлящие во мне эмоции. Их слишком много. Они кипят внутри, выплёскиваются через край, отнимая непозволительно много внутреннего ресурса, времени, самой моей сути. Надо бы с этим завязывать. И ведь я даже знаю, как. Именно скорость мышления делает меня блестящим юристом. Получив вводные, я молниеносно анализирую данные, просчитываю оптимальные варианты и безошибочно нахожу идеальный. В данном случае идеально было бы ей пресытиться. Нажраться до отвала, чтобы затошнило… Однажды в детстве мы с ребятами ходили в поход, где я так пережрал жареного на костре сала, что с тех пор ни разу его не ел. Стоит только вспомнить вкус — передёргивает.
Пресытиться. И… наказать, да. Не слишком сильно, конечно. Так, щёлкнуть по носу. Чтобы эта дурочка поняла, как опасно играть в подобные игры с взрослыми дядями. Это я многое ей спущу, а на свете полно подонков. В тех кругах, что она общается, можно вляпаться в серьёзные неприятности. Неужели она этого не понимает?
Нащупываю брошенные на тумбочке в изголовье кровати часы. Звонить риелтору рано. Значит, нужно найти, чем заняться. Валяться в кровати и дальше бессмысленно. Час отрываюсь в зале. Нагрузки, как и предполагалось, бодрят. Дальше по расписанию душ. И приготовление завтрака. У Галины Сергеевны до сих пор больничный, так что приходится вспомнить, как это — жить без домработницы. Себе варю кофе, Мишке — овсянку. С гораздо большим аппетитом она бы съела сухой завтрак, но у нас договор — овсянка чередуется с «Несквиком». И сегодня как раз её день.
Мишель выходит аккурат когда я принимаюсь накрывать на стол. Заспанная, в тёплой пижаме она выглядит не очень-то довольной жизнью. Я улыбаюсь, отвернувшись к плите.
— Ты приготовил какао?
— Вот. Я отойду на минуту, надо позвонить…
— Я могла бы сама, — зевает моя малышка.
— Решил дать тебе поспать, — подмигиваю я. Мишка топит ложку в каше, забавно наморщив нос. Я нахожу в контактах риелтора и прикладываю трубку к уху. Ждать дольше нет сил. Семь утра — вполне приемлемое время для звонка. А если у Григория иные соображения на этот счёт, думаю, комиссионные, которые он получает, вполне способны изменить его мнение.
— Алло!
— Казак беспокоит.
— Доброе утро, Андрей Владимирович. Что-то случилось?
— Это я у тебя, наверное, должен спросить. Какого чёрта мальчишка пошёл на попятный?
— Какой мальчишка?
— Дмитрий, кажется.
— Сулима? Что вы, Андрей Владимирович! Там всё на мази, я сбросил ему сразу несколько вариантов. Парень молодой. У него не слишком большие запросы.
— Ты, может, и сбросил. Но он уже не прочь продать свою комнату Нелли.
— Нашей проблемной соседке? — тупит риелтор.
— Именно.
— Постойте… А вы с чего это взяли?
— Да какая теперь разница? Я вот чего, собственно звоню…
— Да…
Читать бесплатно другие книги:
