Ведьма. Открытия Чередий Галина

Глава 30

– Сбежала? – ошарашенно переспросила, а в голове первым промелькнуло неуместное “а разве эти чертовы подлунные вообще бывают добрыми?”

Лукин ударил по тормозам, резко развернулся всем корпусом ко мне и вопросительно-требовательно поднял одну бровь.

– Сестра сбежала, – одними губами прошептала я. Нахмурившись, Данила кивнул, так же почти беззвучно велев – “Громкую связь”.

– Сбежала, Люсенька, – зазвучал дрожащий от тревоги голос бабули в тишине салона. – Мать твоя говорит, что пару дней она странная какая-то ходила, задумчивая сильно, чуть ли на каждом шагу на стены натыкалась, а Тепепуз ее сторониться стал чего-то. А сегодня на ночь глядя ни слова не говоря – шасть из квартиры втихую. Может, и не услышала бы, да пес-то как заголосил на дверь, как по покойнику. Мать за ней – Ленка бегом по лестнице. Только и видела в окно на лестничной клетке, как в машину она какую-то садилась. Окно распахнула, окликать стала, а Ленок ей рукой махнула, “Прощай, мама!” крикнула и укатила. Мать мне звонить да в полицию. Я прибежала, только след и учуяла нечеловеческий, дурной какой-то. Комнату ее обшарили – ни записки, ни вещички никакой не взяла, вообще ничего своего. Полиция без толку приехала, сказали, искать не будут, ведь она совершеннолетняя и силком никто не увозил. Люсенька, она даже паспорт не взя…

– Наталья Алексеевна, слушайте меня внимательно! – бесцеремонно оборвал бабулю ведьмак, отбирая у меня гаджет. – Возьмите расческу девушки или подушку обшарьте и найдите ее волосы. Не найдете их – ищите что угодно, подойдет и зубная щетка или нить, губная помада, платок с соплями и, пардон, прокладка, что угодно. На самый крайний случай – постельное белье, на котором она сто процентов лежала, или одежда не стиранная, которую носила. Вы понимаете о чем я?

– Да, родич, понимаю.

– Упакуйте, что найдете, как можно герметичнее и отнесите в вашем поселке на улицу Подгорную восемнадцать. Звонить в звонок или стучать не нужно. Просто прямо перед калиткой поклонитесь вежливо и скажите четко “со всем уважением прошу местного хозяина Лукьяна Хмурого передать посылку ведьмаку Лукину”. Оставьте, отзвонитесь нам, идите домой и ждите от нас с Люсей новостей.

– Так ночь ведь… – растерянно начала бабуля.

– Наталья Алексеевна! – с легкой укоризной произнес Лукин. – Вы ведь с подлунными дело имеете, детьми ночи, так что …

– Поняла. Прости, растерялась я, родич. – По голосу было слышно, что бабуля справилась с собой. – Сделаем сейчас все. Ты только помоги нам, а! Благодарны бу…

– Вот сейчас остановитесь, чтобы не пожалеть потом! – почти грубо оборвал Данила и ткнул в экран на отбой.

– Что делать будем? – спросила я ведьмака, резко тронувшегося и с визгом развернувшего машину почти на месте.

– Сначала определимся с местоположением, а потом уже решать станем, как действовать. – Он бросил на меня короткий, но тяжелый взгляд. – Но учитывая терки с кем у тебя… хм… у нас имели место быть, должен сразу сказать – прогноз весьма пессимистический.

– Терки?

– Ночной визитер. Забыла?

А моей первой мыслью почему-то была о мести отдельских. Не с участием Волхова, конечно, но других его коллег. Чокнулась совсем, Люся? Они так-то люди и представители власти, так что это дичь какая-то подумать, что они могли похитить сестру в отместку за смерть своего шефа и Гарпии. В конце концов, они для начала должны об этом узнать, а это сильно вряд ли. Пришли бы тогда уже за мной в первую очередь. Но однако же, подумалось. Подумалось, потому что схему с шантажом безопасности близким впервые в жизни именно люди и конкретно отдельские и провернуть пытались.

– Ты же, да и он сам, мне говорили, что у подлунных не принято родных трогать!

– Люсь… – Данила шумно вздохнул, как если бы ему совсем не хотелось развивать эту тему. – В любом правиле есть исключение или возможность его обойти, помнишь?

– Ты о чем вообще? Нельзя трогать родню – это значит нельзя и все! – Сама не заметив, сорвалась на крик. Мысль о том, что Ленка, моя застенчивая, беспомощная родная малявка сейчас один на один с какой-нибудь жестокой тварью, меня просто убивала, причем с каждой минутой все сильнее. При этом сила сидела тихо, как если бы прислушивалась озадаченно. То самое чувство, что есть мощь ударить, вот она под кожей, но бить-то куда? Бессилие силы, вот как.

– Псих и паника не помогут, – холодно одернул меня ведьмак. – Как и отрицание текущей ситуации.

Мгновение был импульс врезать ему. За вот это вот спокойствие. Но в следующее это же его спокойствие ощутилось микро платформой, мизерной опорой для обретения и моей собранности.

– Прости. Мне очень страшно просто, – призналась честно.

– У нас в качестве противников вамповский клан Войтович, вероятнее всего. Весь или некие его члены – не суть, – просто продолжил Лукин с того, на чем остановился. – И их способ обойти правило с неприкосновенностью родни – добровольность.

– В каком смысле?

– Охота пуще неволи, слышала такое расхожее выражение? Главное охотничье приспособление вампов, помимо силы и скорости – способность очаровывать представителей противоположного пола. Хотя и своего тоже, будь на то тайные или явные склонности.

– Очаровывать? Это же колдовство! Какая нафиг добровольность!

– Еще раз вякнешь – и я замолчу, – строго предупредил Данила, и я устыдилась.

– Прости.

– Так вот, в случае с вампирами очарование и очень быстро, почти мгновенно наступающее следом чувство любви – это не намеренное магическое воздействие, василек, это… ну нечто вроде естественной и даже непроизвольной особенности их вида. Мы, скажем, потеем и источаем запахи телесные, а они таким же образом излучают некую ауру, заставляющую их полюбить. Ведь только любя всем своим существом, можно отдать свою кровь другому, согласиться стать чьей-то пищей.

– Ты сейчас полностью серьезно? – в офигее уставилась на него. Как можно любить того, кто тобой питается? Как вообще тут можно слово “любовь” приплетать?

– Абсолютно. Как ты думаешь, вампы выживают до сих пор, когда любого другого монстра за прямое нападение с целью питания отдельские враз замочить могут? Окружить себя безумно любящими и готовыми официально, заметь, добровольно отдавать свою жизнь людьми – вот их основная стратегия выживания. Жертвы никакие не жертвы, а просто бесконечно и отчаянно любящие человеки. И поверь мне – реально любящие. И отменить это чувство невозможно, оно фатально, и даже если оторвать такую любящую особь от вампа, долго она не протянет.

– Что ты, блин, тут пытаешься мне сказать, а? – разъярилась я мигом. – Что моя сестра обречена и нет способа ее спасти? Это ты мне говоришь? Хренов адепт философии “нет правил, которые нельзя обойти”?!

– Твоя сестра обречена, – произнес Лукин так жестко, что это показалось отрезвляющей пощечиной за то, что опять сорвалась. – Спасти ее можно будет, только убив объект ее любви, причем на это есть буквально сутки-двое, не больше. Потом и это не поможет.

– То есть, если замочить ублюдка, то Ленка спасена? – уточнила я. – Вот и прекрасно, значит мы поедем и убьем вампа.

– Убьем вампа, Люська? – хохотнул ведьмак изумленно. – Думаешь, это какая-то фигня делов? Ты хоть представляешь, какой силищей обладает даже рядовой кровосос? А с какой скоростью он движется? Две недели по залу повалялась и возомнила себя Баффи?

– Кем? – не сразу сообразила я. – А. Но как-то же и кто-то их убивают? Есть охотники. Мы их наймем.

– Сомневаюсь, что за сутки-двое мы найдем кого-то, готового бодаться с Войтовичами.

– Почему? Зачем ты это делаешь? – взорвалась я, сорвавшись в дурацкие слезы. – Только даешь мне надежду и тут же ее убиваешь? Все время так поступаешь! Только я начну думать, что ты… А ты гад!

Данила снова резко остановил машину и, обхватив мой затылок и поборов сопротивление, уткнул лицом себе в грудь.

– А я гад, – со вздохом согласился он, помолчал несколько минут, пока я справлялась со срывом, и только потом продолжил. – Так, василек, давай придерживаться первоначального плана. Сейчас мы установим где и, при большой удаче, с кем наша сестра, а потом уже станем решать, как с этим быть. Пойдем.

Он вылез первым из внедорожника и, обойдя его, снял меня с сиденья, уже успевшую распахнуть дверь. Мимолетно чмокнул в висок, взял за руку и повел, еще всхлипывающую, к массивному зданию, на фасаде которого не наблюдалось ни одного светящегося окна, да и над крыльцом освещения не было.

– Ведьмак Данила Лукин и его подопечная ведьма Людмила Казанцева к артефакту поиска, – произнес он четко, нашаривая что-то в одном из многочисленных карманов.

В двери или за ней защелкало и негромко залязгало, и открылось маленькое окошечко – только руку и просунуть.

Данила вытащил две тускло блеснувшие монеты, похоже, золотые, и одну отдал мне, второю на раскрытой ладони сунул в окошко. Едва заметно вздрогнул. Убрал руку и кивнул мне.

– Не пугайся, они золото, только в крови омытое, принимают. Давай.

Толком испугаться я не успела. Только рука оказалась погруженной в полную тьму окошка, как раскрытую ладонь полоснуло острой болью крест-накрест, а через мгновенье тяжесть золотого кругляша перестала чувствоваться, и в двери опять залязгало, открывая нам вид на едва освещенный самыми настоящими вонюче чадящими факелами коридор. Длиной он был метров десять, потом еще одна дверь – и мы очутились в приличного размера зале, с тоже довольно скудным освещением и рядами подобия примерочных кабин вдоль стен, часть из которых была закрыта тяжелыми шторами, а часть была открыта. К одной из них меня и повел Лукин. Указал на мягкий стул, которых там стояло три штуки, и задернул за нами шторы.

– Мы где и зачем? – шепотом спросила его.

– Можешь не шептать. Если шторы закрыты, то сразу полог тишины срабатывает. И мы пришли за посылкой от твоей бабули, – объяснил Данила, усаживаясь со мной рядом. – Надеюсь, они долго возиться не станут.

– А как собственно… – начала я, осматриваясь.

Кроме стульев тут была только большая каменюка с плоским верхом, испещренным едва различимыми в здешней полутьме знаками.

– Запоминай на будущее, василек. Если тебе нужно что-то получить из некоего удаленного места, то ехать туда не обязательно совсем. Достаточно иметь в этом месте другого знакомого подлунного, который с помощью своего алтарного камня организует тебе передачу необходимого сюда или в любой другой зал малых порталов. Не бесплатно все, конечно, и приходится потрудиться, обзаводясь этой сетью, так сказать, из готовых посодействовать. Но оно того стоит.

– То есть отправить можно из дому, а получить там же нельзя?

– Ну если только ты не совершенно сумасшедший и готов открыть доступ к своему алтарному камню каждому встречному-поперечному. А таких среди подлунных…

Он не успел договорить, прерванный звонком моего сотового.

– Да, бабуля! – поспешно ответила я.

– Сделано все как велено, – успела услышать я, как вдруг вырезанные на камне значки засветились сначала бледно, но быстро набирая яркость до режущего глаза белого, ослепляя, и почти сразу потухли.

– Получено! – сказал Данила над моим ухом, явно адресуя это бабуле, пока я еще моргала часто, восстанавливая способность видеть. – Все, работаем.

Он взял небольшой пакет с уже совсем темного камня и, снова ухватив меня за неповрежденную руку, повел куда-то. Прямо по залу с кабинками к еще одной темной массивной двери. А я стиснула его жесткую широкую ладонь, прижавшись всем телом к его боку, внезапно отчаянно благодарная за такую вроде бы мелочь, как возможность получить это прикосновение-поддержку. Крошечный контакт, что в моем состоянии и этой ситуации ощутился вещью огромной важности. Настолько, что даже моя сила вроде как перевернулась внутри сбоку на бок, “заметив” как-то по особенному ведьмака и послав мне импульс… ну, не знаю… чего-то очень напоминающего изумление. Нечто похожее на любопытное “надо же, посмотрите кто у нас здесь”. Интересно, это попадание Лукина в фокус внимания моей силы к добру или к худу? И значит ли это, что сила стала откликаться и вступать в созвучие со мной не только в моменты злости или похоти, но и поддерживать другие эмоции?

Лукин вдруг споткнулся и покосился на меня, но ничего не сказал, потому как мы перешли в следующее помещение. И увиденное там заставило меня на пару секунд застыть с открытым ртом, потому что появилось ощущение, что я шагнула прямиком в какой-то фантастический фильм. Все такой же лишенный нормального освещения зал, размеров которого из-за этого не понять, и единственно яркое гигантское пятно – исполинский круглый стол, на котором от края до края располагался макет, как я понимаю, города. Хотя подойдя ближе, я поняла, что застывшим макетом это не было. По микроулицам передвигались машины, даже фигурки людей различались. Это скорее уж напоминало некую транслируемую в реальном времени очень четкую голограмму.

– Сюда, василек, – подтолкнул меня Данила ближе к столу.

В мягком свечении крошечных копий уличных фонарей и ярких вывесок я рассмотрела на краю стола две темные зоны, по очертанию отметины человеческих ладоней.

Ведьмак распаковал пакет и извлек из него расческу и тюбик сразу опознанного мной любимого Ленкиного бальзама для губ. Снял волосок с зубьев расчески, аккуратно поместил его на место в форме ладони на столе, взял теперь мою пораненную на входе руку и уложил поверх. Со второй рукой сделал то же самое, но без волоска, и накрыл сверху своей, обхватив свободной конечностью вокруг талии, прижимаясь ближе некуда, и выдохнул в самое ухо: “Позволяю”.

Секунду ничего не происходило, а потом я рухнула лицом вперед, не сумев сдержать вскрика. Правда, еще секунду спустя поняла, что никуда я не падаю, по-крайней мере физически, все так же стою на месте, прижатая плотно к мощному телу Лукина, просто это голограмма – или что оно там на самом деле– внезапно надвинулась на меня, затянув будто в себя, окружив со всех сторон, увеличившись, но не до реальных еще размеров. Причем она не пребывала в неподвижности, а двигалась, неслась мимо. Или, скорее уж, это я неслась в ней куда-то, перемещаясь в пространстве с бешеной скоростью, и не только по дорогам вместе с авто и даже сквозь них, но и стены не были преградой и люди. Голова дико закружилась, и желудок скрутило тошнотой.

– Как этим управлять? – просипела я, принявшись часто сглатывать, борясь с этим приступом.

– Никак, Люсь, терпи, – судя по голосу Данилы, ему тоже было не сильно-то в кайф все. – Артефакт поиска творение еще лемурийцев предположительно, и как им управлять – никому не ведомо, даже его нынешним владельцам. Приходится использовать его по его же правилам. Ты еще молодцом держишься, меня в первый раз досуха выполаскало.

– Ясно, – я стала медленно вдыхать-выдыхать, убеждая свой желудок и вестибулярку, что ничего не происходит, и попыталась сосредоточиться на том, что вижу. Но в голову упрямо лезло то, как же хорошо, что Данила рядом, и его широкая ладонь на моем животе работает, похоже, куда лучше моих собственных усилий по борьбе с тошнотой.

Тем временем здания почти перестали мелькать вокруг нас, и машин стало меньше, фонари почти пропали. Нас “вынесло” за пределы города. Я узнала даже трассу – это та самая, по которой мы с Лукиным ездили ко мне в поселок. Значит, Ленка и ее похититель еще в пути. Логично, даже очень быстрой езды от моего дома сюда часов шесть, а они час-полтора как выехали.

Прошло еще минуты три по моим ощущениям, пока нас “несло” с жуткой скоростью по трассе, а потом движение замерло опять с жесточайшей внезапностью, и я “упала” вниз, не сумев удержать откровенно визга, потому как летела прямо на крышу одной из машин. Рухнула сквозь нее, потом меня переворачивало как-будто самым жутким образом, из-за чего рвоту удалось сдержать не иначе, как каким-то чудом, и оп! – все остановилось! Я дико озиралась в салоне незнакомой машины, часто моргая и силясь понять, что не так. Я лежала поверх чужого, незнакомого на ощупь и не источавшего тепла мужского тела на широком, словно диван, заднем сидении чужой машины. Чужая прохладная рука перебирала мои-не мои волосы, и лупала я не своими глазами. Это были глаза моей сестры!

– Василек, не зевай, скажи мне с кем она! – прозвучал голос Данилы откуда-то издалека, хотя я четко ощущала прикосновение его теплых губ к своему уху. – Ну же, поторопись!

Я вскинула голову и уставилась в лицо мужчине, на котором и лежала… не я. Узкое суперпородистое лицо с такими тонкими и остро-красивыми чертами, что у меня с первого же взгляда дыхание перехватило. Светлые, почти белые длинные волосы, пребывающие сейчас в легком беспорядке, и пронзительный, буквально взрезающий сознание взгляд больших голубых глаз, в темных провалах зрачков которых светились крошечные багровые искры. Он позволил мне смотреть на себя пару секунд, пока на его идеально очерченных губах медленно, хищно-лениво даже, расплывалась улыбка, от жуткой красоты которой я вся похолодела.

– Ну здравствуй, ведьма, – произнес он голосом-бархатом. – Скоро увидимся.

И, подняв руку, мягко коснулся указательным пальцев моего-не моего лба. Меня вышвырнуло обратно в собственное тело так, будто я была снарядом, выпущенным из пушки, и я пролетела всю обратную дорогу за мгновенье. Шатнуло так, что я и ведьмака сшибла, и теперь уж организм взял свое, так что еще какое-то время меня, стоящую на четвереньках, выворачивало до искр из глаз. После Данила помог мне подняться и мы пошли, но я не видела ничего вокруг, настолько еще было плохо, и мозг продолжал ощущаться интенсивно взболтанным в черепушке и никак не желал занять статичное положение. Толком в себя я пришла в ярко освещенной, совершенно современной туалетной комнате, выполненной в сиреневых тонах, стоя над раковиной с продолжающим меня придерживать сзади ведьмаком.

Благодарно застонав, умылась и прополоскала рот, радуясь тому, что внутри воцаряется порядок.

– Рассказывай, кого ты видела, – потребовал Лукин, только я выпрямилась.

– А ты разве не видел? – удивилась я, потому что у меня создалось четкое ощущение того, что он был рядом во всем этом моем магическом путешествии.

– Нет, Люська, я твой сестре родич все же названный, а не кровный, так что ее глазами только тебе можно было посмотреть при везении.

– Это был мужчина, блондин жуткий, но красивый. Жутко-красивый. Черты лица у него… ну просто идеальные какие-то. До невозможности… И глаза … голубые нереально и искры эти багровые…

– Шнобель от такенный? Типа римский. Волосы длинные? – внезапно пальцы Данилы защелкали у меня перед носом, и я осознала, что зависла, оказывается, только вспомнив лицо и взгляд жуткого красавца.

– А? Да. Почему это? – Я постучала себя по виску.

– Ну, ты побыла чуток в голове своей сестры и посмотрела на ее возлюбленного ее глазами, так что представь, каково ей. У тебя-то пройдет скоро, а вот у нее… Короче, Люська, врать не буду: шансов у нас никаких практически.

– Почему?

– Потому что судя по описанию, за твоей сестрой отправили самого Петшу Дрэкулу Войтович, – ответил ведьмак, мрачно глядя мне в глаза отражении зеркала.

– Блин, Лукин, не надо театральных пауз, объясняй все сразу! – потребовала я. – Кто он такой, и почему это важно?

– Петша Войтович – единственный сын Антонии Войтович, рожденный ею еще в бытность человеком и ею же в последствии обращенный. И это не просто важно, а решающий фактор. Потому что мы не найдем никого, кто отважится убить этого ублюдка. Никого, василек. Потому что за его убийство Тонька не просто будет преследовать убийцу и его семью, пока не вырежет всех, она реально город в крови утопит.

Глава 31

– И что? Предлагаешь мне пойти у них на поводу и достать им эту проклятую Чашу? – зло прищурилась я его отражению.

– Не вижу тут проблемы, раз уж все так сложилось, – пожал ведьмак плечами.

– То есть они победят? Не ты ли сам говорил, что подобным артефактам лучше оставаться там, где они и спрятаны, а не являться в мир?

– Победят – не победят, какая, к хренам, разница? Тебе что важнее – сестру спасти или же гордыню свою соблюсти в целости и сохранности? А насчет последствий для мира… – Лукин пренебрежительно скривился. – Не пофиг ли? Главное, чтобы нас потом не зацепило, а мир сам за себя.

– Ну конечно, классическая позиция подлунного – лишь бы нас не зацепило! – в сердцах выпалила я.

– Ага, и устыдиться ты меня не заставишь, – насмешливо скривился Данила. – Для нас важно спасти Лену. Отдать Чашу – единственный способ это сделать. Чего еще рефлексировать-то? Ответственность за последствия? Да в жопу! Тебя принуждают, а значит от нее ты освобождена. Весь спрос с Войтовичей.

Мне очень хотелось согласиться. Где-то на поверхности сознания, той инфантильной частью натуры, что всегда ищет как проще и соглашается почти со всем, лишь бы не вступать в противостояние. Но вот теперь под этой моей прежней слабой и склонной к смирению во имя удобства и спокойствия оболочкой ворочалась дикая мощь еще и неизведанной полностью силы, и ее ответ в данной ситуации был – нет. Не будет этим гадам Войтовичам Чаши, уж не до того, как я переберу все варианты избежать этого, вытащив сестру.

– Нет, – повторила я свою мысль вслух, вытаскивая из кармана телефон. – Не готова я смиряться еще.

– Ожидаемо, – с усмешкой прокомментировал Данила и добавил, беспардонно глядя в экран гаджета через мое плечо. – Напрасно.

А я, только уже ткнув на вызов, подумала, что Волхов сейчас наверняка плотно занят той смазливой ведьмой и скорее всего и не ответи…

– Да, Люда! – оборвал мои мысли его полный той самой, слишком мне знакомой хрипотцы голос, и сила моя встрепенулась от ревности и торжества одновременно. Он не один, но ответил сразу, как если бы ждал.

– Мне нужно увидеться с тобой, и это очень срочно, – не стала расшаркиваться я. Пошлет – так пошлет сразу, каждая минута ведь на счету.

– Смогу быть у тебя минут через двадцать, – ответил Егор и оборвал связь, но я успела услышать на заднем плане женское раздраженное восклицание.

И-и-и новая волна мрачного торжества пополам со жгучей кислотой. Отставить все это сейчас! В своих-не своих эмоциях я стану позже ковыряться, пока только действие.

– Знаешь, я мог бы встать в позу и запретить тебе обращаться к копу, – сказал Лукин, когда мы уже ехали к моему дому. – Но только совсем тупой учитель станет запрещать, заведомо зная, что запрет будет нарушен.

– Спасибо, что не запретил, – поблагодарила рассеянно.

– Тем более, что гораздо лучше будет, если ты сама убедишься в том, что черта с два майор станет тебе помогать, – как и не услышав меня, продолжил Лукин. – Нежели я, как дурак, стану распинаться, убеждая, и буду иметь бледный вид, потому как сомнения все равно останутся.

– Почему не станет?

– Проблемы подлунных копов не колышут, пока это простых человеков не задевает. Хотя у тебя, само собой, есть чем его заинтересовать. Что, предложишь ему себя?

Я только сейчас глянула на ведьмака пристально и нарвалась на буквально полыхающий бешенством косой взгляд. И будто заразилась им.

– За то, чтобы спасти сестру? Да без колебаний! – практически рявкнула я. Какое у него право смотреть вот так? И говорить таким тоном, будто я какая-то дешевка. – И только посмей мне сказать, что и сам не поступил бы так же! Разве не ты мне постоянно талдычишь, что секс – это лишь секс и ничего сверх этого, целей своих нужно добиваться любыми методами, а совесть и нормы морали – они исключительно для людей, коими мы не являемся.

– О, ну надо же, мой василек хоть что-то усвоил! – хохотнул Лукин, мгновенно меняя агрегатные состояния. С бешенства на одобрение, за которым, однако, мне слышалось еще что-то. Разочарование? – Себя я копу точно бы не предложил, мы же с ним оба натуралы, не сошлись бы, но в общем и целом ты права – целей можно и нужно добиваться любым способом.

Дальше мы ехали уже молча и до появления Волхова тоже и словом не обменялись. Алька только показался, пискнув про чай, но словив два тяжелых наших взгляда, тут же понимающе потерялся в недрах дома. Майора Никифор пустил без доклада, так что он просто появился в моей столовой и уселся за длинным столом напротив ведьмака, так как я расположилась во главе, на максимальном удалении от обоих.

– Слушаю, – кивнул Егор, и я быстро пересказала ему все последние новости и события.

– Не вижу повода для вмешательства отдела в данную ситуацию, – своим обычным безэмоциональным тоном заключил он, дослушав меня. – Даже если в процессе дознания будет установлен факт не полной добровольности девушки, то помочь ей…

– Моей сестры, – процедила я, перебивая его, глядя исключительно прямо перед собой. Не на Волхова и не на наверняка торжествующего ведьмака. – Это моя сестра, и зовут ее Лена! Она глухая от рождения и совершенно беспомощная, стесняется говорить с посторонними и вовлечена в это, потому что вампирские сволочи хотят заполучить долбанную Чашу Первого! Она человек, которого подлунные захватили и используют, так что это твоя прямая, черт возьми, обязанность, спасать таких, как она!

– Люда, я мог бы ткнуть тебя в то, что отсутствие силы не делает твою сестру не подлунной, учитывая, в какой семье она рождена, но не стану этого делать. – Все тот же ровный голос, за который мне остро захотелось запустить чем попало в его голову. В его бесстрастное красивое лицо, в которое я сейчас отказывалась смотреть. – Я буду говорить о другом. Прямые обязанности отдела – ограждать людей от действий подлунных, расследовать их преступления против людей и стремиться к снижению жертв среди них же, хоть мы и отдаем себе отчет, что совсем избегнуть их невозможно. Но самая наша главная функция – не допускать взрывов насилия, то бишь принуждение к соблюдению относительного мира. Если я вмешаюсь в это дело и устраню Петшу Войтовича, обвинив в насильственном захвате твоей сестры, условно человека, то весь гнев его клана и Антонии в частности обратится против отдела, то бишь, против людей. Они посчитают, что руки у них развязаны, и прольются реки крови. Вампы – одна из самых тяжело смиряющихся рас подлунных, и для резни им нужен лишь крошечный повод. Прецеденты уже были и неоднократно. Конечно, каждый раз нам удается их утихомирить и загнать в исходные рамки, но всегда это оборачивается массой жертв. Теперь скажи мне, Люда, должен ли я развязывать бойню в городе ради того, чтобы вырвать из лап вампира девушку, пусть и крайне дорогую тебе, для которой, есть большая вероятность, уже слишком поздно спасаться?

– То есть ты тоже считаешь, что я должна покориться и добыть им Чашу?

– А вот тут точно нет и по тем же практически причинам. Появление, точнее, возвращение в оборот настолько опасного и могущественного артефакта – то, чему я обязан и буду препятствовать любыми методами, ибо оно может стать поводом для небывалого конфликта среди подлунных, неизбежно вовлекая в это и людей.

– Любыми? – вот теперь я посмотрела ему в лицо. – Убьешь меня, если придется?

– Это слишком радикально, Люда.

– Он тебя запрет где-нибудь на недельку, до того момента, пока спасение Лены не окажется неактуальным действием.

– Выходит, я еще и подставилась, попросив у тебя помощи? – желчно процедила я сквозь зубы, боясь дать вырваться полыхающей внутри ярости. – Радуйся, Лукин, ты прав оказался.

– Радоваться повода не вижу, – буркнул тот в ответ.

– Да и делать пессимистические выводы насчет меня и ситуации в целом я причин не усматриваю, – невозмутимо продолжил Егор. – Во-первых, необходимо изначально оценить состояние… твоей сестры при личной встрече. И если оно еще не безнадежно, то возникает во-вторых. Напоминаю, Люда, что у тебя в должниках есть навий, для которого убийство Петши не станет никакой проблемой, и последствий бояться причин нет. Ничего ему вампы в отместку сделать не смогут. Ни-че-го.

– Навий. В должниках, – проворчал ведьмак, качнув головой. – И почему я снова не удивлен. Мой василек и ее бесконечные сюрпризы, да?

– Почему не смогут? – спросила у майора, проигнорировав и ехидное замечание Данилы, и это нарочитое “мой”.

– Убить уже мертвое нельзя. Навии являются по сути бессмертными сущностями. Можно разве что… скажем, прекратить его существование, но средствами для этого конкретного обладает исключительно наш отдел. Никого близкого в этом мире у навия не осталось, так что и им отомстить невозможно. Адрес Мейхровича напомнить?

– Да, я не особенно запомнила, как мы ехали. Ты можешь позвонить ему и предупредить о встрече? – попросила и тут же внутренне поежилась. Не будет ли то, что я обращусь к Игнату Ивановичу через посредничество Волхова, выглядеть как своего рода принуждение? Он же сам только что упомянул о наличии у отдела “средств для прекращения существования”. Хотя… с моральными аспектами я разберусь постфактум, в конце концов от всей души попрошу прощения у Мейхровича.

– Я позвоню и сообщу, что ты придешь. А я тем временем нанесу визит Войтовичам, чтобы оценить состояние твоей сестры.

– Нет! – мигом вскинулась я. – Я с тобой поеду!

– Хреновая идея, – заявил ведьмак. – Нельзя тебе туда ездить.

– Вынужден согласиться, – сухо кивнул Егор. – Посещать дом Петши тебе не стоит.

– Почему? – изумилась и насторожилась я. Да чтобы эти двое хоть в чем-то соглашались друг с другом?!

– Потому что, – отмахнулся ведьмак.

– Это не ответ. Должна быть очень весомая причина для того, чтобы я доверила оценку состояния сестры…

– Люда, ты умеешь разбираться в степенях зависимости жертв вампиров? – перебил меня майор.

– Нет, но я… – Я знаю мою мелкую, я должна почувствовать, разобраться.

– Эмоциями своими ты так же владеешь неважно, – продолжил монотонно Егор, заставляя скрипнуть зубами от злости. – Значит, есть большая вероятность возникновения конфликта во время посещения. Это первое. Второе – мой визит логически обоснован, просто проверка твоей жалобы на неправомерные действия вампов.

– Согласен, – поддакнул Лукин, снова изумляя меня настолько, что даже ярость отступила. – Появление копа с официальной проверкой заявы или же мое, как твоего опекуна, представителя и защитника твоих прав, логично и предсказуемо. Личный же твой визит в дом этого… Петши будет мало того, что небезопасным, так еще и нелогичным.

– Верно, – кивнул Волхов, и у меня волосы зашевелились.

– Что. Там. Творится? – зарычала, поднимаясь из-за стола и чувствуя, что готова сорваться и бежать туда. Пофиг, что не знаю еще куда.

– Василек… – отзеркалил мое движение Данила.

– Люда, то, что обычно творится с девушками в доме этого мерзавца Войтовича, не имеет никакого отношения к тому, что будет с твоей сестрой. – Егор не поднялся, но уставился на меня цепко и тяжело, будто стремясь удержать на месте этим взглядом. – Ты ведь отдаешь себе отчет, что твою сестру используют лишь как рычаг воздействия на тебя, она не рядовая обращенная для Петши. Поэтому, если не смогут использовать с данной конкретной целью, то скорее всего устранят за ненадобностью и в наказание тебе.

– Офигеть! И, по-твоему, меня такая перспектива должна наполнить спокойствием и помочь справиться с эмоциями?

– Однозначно, Люська. Просто смерть лучше, чем роль способной жить хоть вечно продажной шлюхи, покорно исполняющей любой, ЛЮБОЙ каприз клиентов, в которых превращает белобрысый ублюдок своих надоевших женщин. Поэтому тебе нечего ездить в его дом и видеть, что там происходит.

От приступа нахлынувшей дурноты меня согнуло, и пришлось упереться ладонями в столешницу и продышаться.

– И вот этому… вот такой твари вы позволяете жить и дальше бесчинствовать? – Частично справившись с собой, я подняла глаза, горящие от готовых хлынуть слез, на майора. – Это ваше долбанное принуждение к миру?

В ледяных голубых глазах его вспыхнуло жгучее пламя, но так кратко, что могло лишь померещиться мне.

– Именно так, – отчеканил Волхов. – Единичные погубленные судьбы в обмен на сотни тысяч сохраненных спокойных жизней людей, даже не подозревающих, с кем и чем живут рядом. У всего есть цена, Люда, ты ведь и сама это уже знаешь.

– Знаю, – буркнула, первая отводя глаза.

Мой упрек и злость не по адресу. Не Егор так устроил этот мир, что подлунный, что существующий при свете Солнца. Не в его силах все радикально изменить. Да и ни в чьих, наверное. За любое нарушение пусть и жестокого, но равновесия и стабильности, последует расплата кровью. Чаще всего совсем не тех, кто его нарушил. А я не отношусь к числу эдаких вождей по натуре, что считает чужую кровь неизбежными расходниками для задуманных ими изменений.

– Ладно, тогда давайте действовать по плану. Меня Данила везет к навию, ты едешь к Войтовичам. Так?

– Все верно. Выдвигаемся, время дорого, – поддержал майор и поднялся. – И, Люда! Обязательно надень тот оберег, что я дал тебе перед визитом к Мейхровичу. Навии они… сущности с иным восприятием и логикой поступков.

– Хорошо, – кивнула, припоминая, где же у меня припрятан тот заскорузлый кожаный ремешок с узлами и бусинами. У Альки спросить надо.

– Дашь взглянуть? – на удивление спросил, а не потребовал ведьмак уже в салоне авто, когда мы выехали.

Я одернула вниз рукав и продемонстрировала ему подарок Егора. Ведьмак глянул бегло, притормозил, хлопнул по тумблеру, включая свет, и протянул руку, ухватить меня за запястье. И тут же ее отдернул, будто обжегшись, и присвистнул.

– А коп у нас склонен к необычайной щедрости, да? – ухмыльнулся он.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что эта невзрачная штучка по стоимости превышает… ну, скажем бриллиантовое колье до пупка длиной, василек. Очень-очень старый и могучий оберег. К тому же, как я предполагаю, с вплетенной возможностью удаленного открытия портала, дабы выдернуть тебя в момент угрозы жизни. Я читал, что такие штуки раньше могущественные маги и ведьмы создавали для своих детей, еще не владевших силой, ну или для любовников из числа людей.

– Возлюбленных, – на автомате прошептала я.

– Чего?

– Я говорю, что наверняка подобной силы вещи создавались для тех, кто правда дорог, а не просто для любовников.

– Может и так, – после секундной заминки и раздраженного взгляда буркнул Лукин. – Но это уж точно не наш случай.

– Юноша, вам бы я входить не советовал, – заявил Даниле Игнат Иванович вместо приветствия, встретив нас, как и в первое мое посещение, на пороге. – Не искушайте меня. Людмиле я не опасен, Луной клянусь, а вот если вы добровольно переступите мой порог, гарантировать того же не смогу.

– Жду в машине, – проворчал Данила и совсем уж тихо мне, – Василек, думай над каждым словом и не дай уже себя сделать обязанной.

– Людмиле нечего опасаться подобного от меня, юноша! – Мягкий стариковский голос мгновенно обратился жутким рычанием монстра, кожа хозяина дома потемнела, и он прибавил в росте. – Даже пожелай я ей нанести вред, такая древняя кровь и чистая душа мне не по зубам!

– Чистая душа? – усмехнулась я, очутившись уже на его уютной кухне. – Я к вам пришла, чтобы эту свою душу как раз запятнать, Игнат Иванович. Не буду ходить вокруг да около: я пришла вас просить убить для меня вампира Петшу Войтовича.

Бледно-желтый, почти бесцветные радужки мужчины залило той самой пугающей чернотой, но он моргнул и вернул себя к исходному благообразному состоянию.

– Могу я узнать за что? – спросил, наливая мне в кружку чай.

– Да, конечно.

И рассказала ему о похищении Ленки, избегая однако любых упоминаний о Гарпии, Филимонове и Чаше.

– Правильно ли я понимаю, что рассказать мне абсолютно все вы не вольны? – уточнил он, выслушав не перебивая.

– Верно, я очень во многом не вольна в этой ситуации, Игнат Иванович.

– Стоит ли тогда упоминать об ущербе чистоте вашей души, если иного выхода вам не предоставлено другими? Впрочим, это всего лишь болтовня, на которую у нас еще будет время, если вы сделаете мне честь общаться и дальше, после того, как увидите… хм… в деле, так сказать.

– Я … – попыталась подскочить возмущенно, но навий остановил меня одним лаконичным и очень каким-то веским жестом руки.

– Не давайте никаких обещаний сейчас, Люда. И давайте к делу. Вы видели меня в иной ипостаси, так? – Я кивнула, подтверждая. – Но вы видели меня в ограниченном в действиях и агрессии состоянии. Как только я перейду в по-настоящему боевую форму, никому лучше не находиться в пределах моей досягаемости. А я должен буду в нее перейти, потому как столь старый вампир, как Петша, совсем не легкая добыча. – Добыча! И это о создании, что является по сути одним из наделенных дикой силой и влиянием иерархов среди подлунных, как я понимаю. – Вы, Люда, еще могли бы избегнуть моего нападения, потому как навий во мне помнит вас и то, что вы сделали, но стопроцентной гарантии я бы не дал. Но я чую, что вы носите дополнительную защиту, предполагаю, с подачи майора Волхова, так что в безопасности. Но больше никто. Мы понимаем друг друга?

– Да. К тому моменту, как вы покончите с Войтовичем, нас не должно быть рядом, так?

– В идеале вас не должно быть рядом и к моменту начала действа, но я понимаю, что это вряд ли возможно. Так что я обещаю, что устраню вампира и его сопровождающих, что обязательно будут, а вот уйти как можно скорее будет исключительно вашей задачей, и я стану отнюдь не вашим союзником в этом.

– Поняла.

– Хорошо, Люда. Тогда запишите мой номер для связи, пожалуйста. Я прибуду сразу же, как вы призовете.

– Спасибо! – я подскочила и потянулась на эмоциях пожать ему руку, но Игнат Иванович отступил.

– Не стоит. Предвкушение, – лаконично пояснил он. – И это не повод для вашей благодарности, как и не должно быть причиной моей алчной радости. Но однако же она есть. До встречи, Людмила!

Глава 32

– Ну что? – спросил меня Лукин, вцепившись в лицо напряженным взглядом.

– Похоже, кавалерия, ну или, скорее уж, тяжелая артиллерия, у нас есть. Вот только тут проблема, что бить она станет, когда включится, без разбору, и нашей задачей номер один станет вовремя унести ноги.

– А поэтому важен будет выбор места действа, который нам хрен кто предоставит, – проворчал Данила.

– Скорее всего, – согласилась я и стала набирать Волхова.

Он не ответил, а спустя минуту пришло сообщение “Через полчаса у тебя”. И чем-то повеяло совсем паршивым от этого поверх и общей тревожности.

– Что? – покосился ведьмак.

– Едем ко мне. По телефону Егор говорить не хочет.

– Все плохо, – подтвердил подлунный и так возникшее у меня предчувствие.

К моменту, как добрались до дома, майор уже ожидал меня, стоя под мелким дождем около своего авто.

Повинуясь его жесту, мы молча вошли и поднялись в большую столовую.

– Девушка обращена, Люда, – оставшись стоять у окна сообщил мне Волхов. – На данный момент она преодолевает стадию первой жажды, причем уже в фазе ее угасания, потому как смогла вполне адекватно отвечать на мои вопросы, без попыток осушить. И подтвердила полную свою добровольность, как и ожидалось, причем аргументированно.

– И что это значит?

– Что убийство козла Петши ничего уже не исправит, процесс необратим, – буркнул ведьмак. – Они действуют наверняка и подстраховались от возможности решить вопрос таким образом, каким задумали мы.

– Судя по состоянию твоей сестры, впервые укушена она была еще даже до побега из дому, – продолжил Егор бесстрастно. – Скорее всего, их расчет и состоял в том, чтобы ко времени, когда ты все узнаешь, сделать ничего уже нельзя было бы общеизвестными методами.