Ведьма. Открытия Чередий Галина
– Трав-а-арь! – я уже начала переворачивать Чашу, как меня схватили и дернули к берегу. – Не смей!
Не мешкая больше, я опрокинула артефакт, успевая таки вылить все в реку до того, как меня с силой швырнули назад, выдергивая из воды и хорошенько прикладывая спиной об песок. Даже дух вышибло, а нога Петшы, которую он поставил мне на грудь, не давала исправить положение и вдохнуть.
– Как ты посмела, дрянь бесполезная, отобрать у меня мое? – наклонился он, надавливая еще сильнее. Из-за багрового свечения глаз и верхней половины лица не видно, зато зубищи, длинные и тонкие как иглы, я разглядела прекрасно, как и маячивших по бокам двух бледных здоровяков в ошейниках, как у псов, что извлекли меня из реки. – Ты немедленно прикажешь своим подельникам вернуть Мируну сюда и отменишь сделанное! Или я заставлю тебя так страдать, что ты будешь умолять о смер…
Огромное нечто, черное, размыто-стремительное врезалось в него, снося и самого Петшу, и обоих его “собачек”. Мужики, что, видимо, и были теми самыми кровными рабами-людьми, которым вода нипочем, так и остались валяться на песке неподвижными. Сам глав-вамп сделал кульбит в воздухе и приземлился на три точки. На обе ноги и чуть коснувшись песка левой рукой. Оскалился еще пуще прежнего, зашипел и кинулся на навия. Они сшиблись с тошнотворным звуком и укатились в темноту. Уф, Игнат Иванович, вы вовремя. Хотя я же не наблюдала за происходящим на берегу и не знаю, может, он с самого начала уже в деле. Хватая воздух, которого усилиями гада кровососущего так не хватало, я перевернулась и попыталась вскочить, одновременно нашаривая взглядом и отлетевшую куда-то Чашу, и осматривая поле боя. Секундой позже рядом появился некто, ко мне потянулась рука с жуткими когтями. Новый воздушный толчок, рядом с агрессором возникает один из тех плечистых незнакомцев – и пуф! – исчезают оба. Испугаться не успела – только раз моргнуть.
Ведьмака не увидела, но из темноты откуда-то дальше по берегу доносился его голос, точнее, матерное рявканье, и то и дело что-то сверкало и бахало, и на фоне вспышек мелькали разлетающиеся тела. Будь ситуация другой, а я той прежней Людой Казанцевой, поразилась бы мультяшной сюрреалистичности всего этого. Ослепительные вспышки, вопли, резкие тени, изломанные тела в полете и на песке. Сейчас же на окраине сознания только мелькнула мысль, что, видать, тот, кто эти мультики рисует, хоть раз был свидетелем противостояния подлунных.
Встать сразу не получилось – в голове так поплыло, что пришлось ограничиться подъемом на четвереньки. И так пока сойдет, тем более, что Чаша обнаружилась всего в метрах четырех от меня, подмигнув многочисленными камнями в очередной вспышке света, сотворенной Лукиным.
Я торопливо поползла по песку и сцапала уже артефакт, но тут же и заорала о боли. На мое запястье с силой опустилась чья-то нога, отбивая его. А в следующую секунду я получила пинок в голову, едва успев только прикрыть чисто инстинктивно лицо.
– Прошу прощения за эту грубость, госпожа Казанцева, – произнес надо мной упавшей на бок на песок Бувье, быстро поднимая Чашу с песка. – Поверьте, насилие над женщинами совсем не мой метод достижения желаемого.
– Не поверю, – прохрипела, прижимая к груди поврежденную руку здоровой и садясь. – Бог с ним со мной, но разве не для насилия над волей любимой якобы женщины вы так стремились получить эту чертову железяку? Что, замучило чувство собственной ничтожности и неполноценности на фоне властной любовницы и захотелось поверховодить над ней, принизив хотя бы с помощью магии?
– Не нужно думать, что ваших мизерных умственных способностей хватает для того, чтобы понять мои побудительные причины и замыслы на будущее, девушка, – презрительно процедил маг, вертя и осматривая Чашу. – Спасибо за артефакт, госпожа Казанцева, и даже за первое его испытание, что вполне себе могло закончиться крайне плачевно из-за скудности информации или погрешностей переводов. Но теперь я вынужден откланяться.
Вот значит как. Ну хорошо хоть не знала этого.
– И что же, бросите своего босса без помощи в такой момент? – дернула я головой в ту сторону, откуда еще доносились жуткие звуки схватки глав-вампа и навия.
– Если он не в состоянии сам одержать победу, то какой же из него босс, – отмахнулся Рихар и вдруг вскинул и вытянул вперед руку, соединяя большой и указательный палец кольцом, в котором тут же заклубился огненный шарик. – Стойте, где стоите, майор Волхов!
Я глянула влево и действительно увидела Егора, что как раз целился в район головы мага из пистолета.
– Данному артефакту присвоен высший уровень опасности, Бувье. Вы сдаете его мне немедленно, или я вынужден буду…
– Что? – насмешливо перебил его маг. – Убить меня? Застрелить? Да ладно вам, Волхов, мы оба знаем, что я успею ударить первым, и после Стрелы вулкана вы будете однозначно мертвы, а даже попади вы мне чудом в голову – это не гарантирует вам моего летального исхода. Смысл геройствовать?
Шарик пламени заметно подрос и стал тихо гудеть и потрескивать.
– Я уже отослал коллегам сообщение о том, что ты завладел Чашей, Бувье. Убьешь меня или нет – наши не оставят тебя в покое, пока не выследят и не прикончат, – явно не собирался отступать майор.
– За то время, пока они будут выслеживать, я много чего успею сделать, обладая возможностями Чаши, – отмахнулся Рихар. – Так что опусти оружие и отойди, Волхов. И тогда ты еще поживешь и сможешь поучаствовать в моих поисках. Если, конечно, уже завтра не будешь у меня в услужении, как и все вокруг.
Фигасе, у кого-то планы наполеоновские. А ты, глупая Люда, все любовь-любовь. Прав Лукин.
Вместо ответа ему, Егор обратился ко мне, впрочем, не меняя позы и не отводя оружия и взгляда от противника.
– Люда, ты в состоянии идти самостоятельно?
Я оперлась на здоровую руку, которую сразу лизнула речная волна.
– Да, – ответила ему, незаметно подцепляя воду горстью.
– Тогда вставай и уходи. Может зацепить.
“Водица текучая, сила твоя могучая, преград не знающая, помоги! Ветром-воздухом лети, огонь ворога лютого погаси-изведи!” торопливо сформулировала я приказ в голове и ощутила, как в кулаке стало очень холодно, и в кожу впились острые грани.
– Неправильное решение, Волхов, – раздраженно прокомментировал это маг и чуть двинул рукой, еще увеличивая свое огненное орудие, и оно сорвалось с его пальцев, а я разжала ладонь. – Ох, неправильное!
С ревом шар пламени понесся в майора, белая вспышка, грохнул выстрел. Ледяные кристаллы взвиваются и, в мгновение ока обращаясь острыми иглами, прошивают убийственный пламенный мяч, аннигилируя его в считанных сантиметрах от груди майора, что уже валился на бок в попытке уклониться и продолжая стрелять. Вспышка-вспышка-вспышка, грохот выстрелов сливается и исчезает. Бувье дергает и отбрасывает, он падает на спину. Егор же наоборот взвивается на ноги, выхватывает здоровенный нож и бросается к Бувье, наваливается, и через секунду я слышу влажное тошнотворное бульканье, хрип и хруст.
Когда Волхов встает, с его рук и лезвия ножа капает кровь, а тело мага оказывается обезглавленным. Куртка на груди майора таки пропалена насквозь, кожа под ней, наверное, тоже, потому что он болезненно кривится, направляясь ко мне.
– Ты цела, Люда? – спрашивает он.
– Относительно, – отвечаю и в попытке опереться на песок, натыкаюсь на холодный металл Чаши.
– Давай помогу встать, – протягивает мне руку Егор. – Нужно уходить, пока навий совсем не разошелся, и вампы у него не закончились.
– Данила! – я начала озираться в тревоге, осознав, что уже не слышу его голоса и не вижу вспышек.
Понятно, что на убийство мага ушло по факту всего две-три минуты, а то и меньше, но на тех скоростях, на которых тут все происходит, этого хватит сто раз ведьмака растерзать.
– Его Хлысты успели раненного вытащить, успокойся! Давай, надо поторопиться! – продолжил настаивать Егор, протягивая руку и извлекая одновременно из кармана фонарик. – Сейчас найду эту…
“Творцом завещано: в людские руки никогда не должна быть отдана. На свет солнечный во веки веков не должна быть явлена,” – внезапно громко и отчетливо прозвучало в моей голове услышанное прежде, заглушая и слова бывшего любовника.
– Руки… – скривилась я нарочито, судорожно соображая, как быть. – Помой, пожалуйста.
– Не до того сейчас.
– Пожалуйста! – целенаправленно добавила я жалобности в голос, уже принимая решение и незаметно задвигая артефакт за спину.
Волхов досадливо выдохнул, костеря наверняка чокнутую бабу за капризы, и повернулся к воде, присел, торопливо начав смывать кровь Бувье.
Я схватила Чашу, вскочила, молясь, чтобы не рухнуть сразу же после удара по голове от Бувье, и шагнула мимо него в реку. Развернулась и бухнулась на колени лицом к лицу, роняя артефакт.
– Что ты… – начал Егор, отшатываясь, но я сцапала его за руку своей и чиркнула услужливо выстрелившими когтями второй по коже его ладони.
Доля секунды – Чаша опять у меня, сразу с водой, и я успела подхватить в нее несколько капель его крови до того, а майор вырвался и отскочил.
– Ты что задумала! Отдай! – тут же кинулся он обратно, стремясь отнять кубок.
Но я вскочила и пнула воду, отправляя в полет кучу брызг и закричав вслух: “Закрой-оборони-не навреди!”, и между нами встает стена изо льда.
– Люда! Ты что творишь?! – орет Волхов и колотит по ней.
– Освобождаю, – шепчу я в ответ.
Моя сила, что все эти минуты не ощущалась чем-то отдельным от меня, внезапно настораживается, но я не даю ей времени.
– Меоруб Инвии Вунатиш, велю тебе человека, чья жива в тебе с водой земной смешана, от оков, наложенных моей силой, освободить! – “Не-е-ет!” взрывается в сознании и над ним возмущение, мигом становящееся яростью. – Весь вред причиненный вспять обрати, тягу уничтожь, силы все до капли верни, память со…
И тут сила мне врезала! Это было похоже на то, как если по мне всей и всюду вмазали одновременно и снаружи, и изнутри. Причем со всей дури, заставляя себя почувствовать адски опустошенной. Если бы содранная шкура могла бы как-то себя чувствовать, то это бы и было то, что прилетело мне. Куда там Бувье с его пинками!
Как только перед глазами перестало вспыхивать, я заморгала и увидела, что ледяная стена стремительно оседает. Торопливо попятившись, я рухнула спиной в реку, позволяя подхватить себя и потянуть на глубину. Привычно закрутило-закачало-огладило, утешая, снимая боль и избавляя от пустоты, но на этот раз от воды шла не радость, а скорее уж настороженное изумление.
– Меоруб Инвии Вунатиш, слушай меня! – четко произнесла я у себя в голове. – Слушай и отвечай!
– Слушаю! – прошелестело металлически.
– Приказываю тебе отпустить все силы, которыми ты обладаешь, и перестать быть.
– Нет твоей власти требовать такого. Только у творца!
Ладно, мы не гордые и пойдем другим путем.
– Волей той, кто тебя призвал, и всей мощью воды текущей, мне подвластной, отныне имени я тебя лишаю. Я услышана?
– Услышана.
– Отзываться на любой зов, людской ли, нечисти ли, нелюди любой запрещаю! Я услышана?
– Услышана! – на этот раз в безэмоциональности металла мне почудилось облегчение что ли.
– Сокрыта будь до скончания времен и ни под свет солнца, ни под свет луны никогда не смей явиться. Я услышана?
– Услышана-а-а! – Вот теперь это уже была радость. Радость освобождения.
Я разжала руки, позволяя артефакту исчезнуть и веля воде сокрыть его навсегда. Ну его к черту с такими силами играться.
Эпилог
Возвращаться из ласкающей и умиротворяющей водной толщи назад, туда, где дерутся, рвут друг друга, ненавидят, лгут, алчут власти и могущества, так не хотелось. Тут тихо, невзирая на этот фоновый неостановимый капельно-водопадный хор. Не болит ничего. Не хочется тоже ничего. Ничего не надо решать вотпрямсчаз. Ни с кем сражаться. Однако воспоминание о недавнем нападении студеницы живо выдернуло меня из благости. Так-то и изначально неизвестно, сколько отпугивающая магия Рихара будет работать из-за нестабильности в Ветрозим, так еще и самого мага Волхов прикончил. Вдруг нет мага – нет его магии и к моим ногам уже тянутся из глубины кристаллические щупальца, чтобы мигом превратить в ведьму в ледяной глазури.
– Наверх! – скомандовала с легкой паникой, и меня буквально вышвырнуло на берег, как пробку из бутылки.
Но вот только не на тот самый пляж, а в какие-то околоводные заросли. Сквозь них были видны световые пятна недалеких уличных фонарей, но это никак не помогало понять, где же я конкретно. Отнесло вниз по течению? Учитывая, как крутило и вертело, могло с тем же успехом и вверх. А дом ведьмака выше или ниже был?
Начала продираться сквозь кушири, клацая зубами от пронзительного ветра и напрягая тормозящую от холода память, вспоминая “сеанс связи” с Чашей на мостках. Походу, все же дом Лукина ниже по течению того места, где происходила сама разборка.
Пробравшись сквозь заросли, я осознала, что двигаться дальше в мокрой, сковывающей тело одежде больше не могу, и стала сдирать ее с себя. Голышом можно хотя бы бежать и греться, а так точно околею.
– Людмила! – закричал где-то неподалеку незнакомый мужской голос, вынуждая замереть. – Люда, ты где?!
В Караганде, блин! Счаз, так я и отозвалась, когда знать не знаю, кто ты такой.
– Люда! Меня Данила послал! Отзовись!
Я все еще колебалась, избавляясь от одежды. Откуда мне знать, послал он тебя за мной или в пеший эротический.
– Люда! Он велел сказать про игошку! Отзовись, блин! Замерзнешь же!
Да уже почти. Ладно, рискнем.
– Я здесь! – вышло не криком, а хрипом.
Секунда тишины, новый уже знакомый воздушный толчок в грудь, и рядом возникает один из тех самых плечистых крепышей, что унесли Лену, а потом и участвовали в драке, утаскивая наших противников.
– Херасе! – хохотнул парень, окинув меня, раздевшуюся уже до белья, оценивающим взглядом. – Вот это я удачненько прыгнул. Замерзла сильно?
– А так не видно? – практически пролязгала я зубами.
– Ща будем исправлять! – расплылся он в нахальной улыбке и вдруг без всякого предупреждения сцапал и притиснул к себе.
А только вдохнула, чтобы заорать в возмущении, как мой желудок скакнул к горлу куда-то, кувыркнулся, как и я, кажется, тоже, и вот мы уже стоим посреди комнаты с камином в доме ведьмака.
– Слышь, Хлыстов, я тебя посылал спасти ее, а не лапать кидаться! – ворчливо прискрипел голос Данилы откуда-то слева, и, вывернувшись из нахальных лап незнакомца, я увидела его в кресле, укутанным по уши в плед.
В комнате свет был сильно приглушенным, и разглядеть, в каком Лукин состоянии, было невозможно.
– Я ваще ни при чем! Она все сама! – заржал парень. – Иду такой, а она уже разделась и сила ее как давай меня облизывать! Еле уговорил до дому потерпеть.
– Ха-ха! Смотрю, у вас тут слет юмористов-похабников, – огрызнулась я, с неудовольствием, однако, признавая, что насчет силы наглец прав. Она успела уже “прикинуть его пищевую ценность” и отправить мне импульс употребить по назначению, то бишь сожрать. Потому как потратилась я будь здоров, Волхова отняла у нее и вообще, у него так аппетитно сердце бьётся в груди, а лучше бы уже в моей руке было. Бр-р-р!
– Ну все, тусня закончилась основная, там только коп этот по берегу и шастает, зовет… – говоря это. в комнату как раз вошел второй крепыш, очень похожий на первого, но чуть постарше и осекся на полуслове, начав щупать меня таким же беспардонно лукавым взглядом, как у его брата, очевидно. – Хм… вот это я удачненько зашел. – О, ну точно братья, одни шутки-прибаутки. – Люда, как я понимаю? Людочка, готов пожертвовать четвертью своего сегодняшнего заработка за обещание разок сходить со мной на свидание.
Высокий, широкоплечий, в черной косухе, как и его родич. Он обаятельно разулыбался, являя завлекательные ямочки на обеих щеках. Балда, не старайся ты так, моей силе все равно, насколько ты ловок в соблазнении, она и тебя оценила сходу как пригодный для употребления продукт.
– Слыш, Хлыстов, поверь, ты мне сам готов будешь вдвое приплатить, чтобы этого не случилось. Этой девочке вы оба, попрыгунчики шустрые, на один зубок, – фыркнул насмешливо Лукин, следом тихо охнув.
– Да-а-а ла-а-адно! – протянул Хлыстов номер один. – Такая милая девочка.
– Внешность обманчива. Все, валите из моего дома! За расчетом завтра приезжайте, как оклемаюсь.
– Жаднючий ты, Лис, – упрекнул его Хлыстов-второй.
– Эй, постойте! – опомнилась я. – Где моя сестра?
– Понятия не имею, – безразлично пожал плечами ближний ко мне брат.
– Что зна… – начала я, но Данила продолжил препирательства, перебивая.
– Ага, привык платить, а не делиться. В путь! – раздраженно велел он.
– Людочка, а мое предложение остается в силе!
– Насчет скидки за услуги? – пробурчала я, но они уже исчезли.
Я обернулась и подошла ближе к Даниле и к камину заодно, подобрав с пола валявшеесятам одеяло.
– Как ты? – спросила, укутываясь, но не слишком приближаясь.
Потому как и его тоже сила была очень даже готова слопать. Причем с особым энтузиазмом, потому как и продегустирован и ослаблен, а значит – легкая добыча. Ну она… мы и прорва алчная! А с другой стороны, еще странно, что меня не качает от слабости или не бросаюсь зверем из-за истощения, о чем Лукин предупреждал.
– Нормально, хотя терпеть не могу хоть чем-то в себе делиться, особенно не добровольно, – проворчал ведьмак.
– Тебя укусили? Пили кровь? – обеспокоенная, я все же подступила ближе.
– Какого черта ты мнешься, василек? – возмутился Лукин и откинул плед, оказываясь совершенно голым. – Иди, отпразднуем победу и обретение крутого артефакта обнимашками и разнузданным сексом.
Он выглядел страшно бледным в полутьме, а на шее и обоих запястьях розовели четкие следы укусов. Уже не открытые раны, но пугающие шрамы.
– Крови-то на это хватит? – нервно хохотнула я, наоборот чуть попятившись. – И прежде чем праздновать, надо точно знать, где Лена. И Волхову мне нужно позвонить, он же беспокоится… наверное.
Если у меня получилось отменить всю его зависимость, то может так статься, что ему на меня теперь глубоко плевать и все его волнующее на данный момент – судьба унесенной мною Чаши? Запросто. Но все же нужно хотя бы сказать, что жива, а не утонула.
– Сюда иди! – продолжил упорствовать Лукин. – Все нормально с твоей сестрой.
– Данила, я сейчас опасна, – предупредила его. – И что значит все нормально?
– Значит, что она ушла отсюда на своих ногах, изъявив такое желание, и мы не видели причин ее задерживать.
– А как она… – Себя чувствовала? Точнее – кем. Ему-то знать откуда. – Что-то говорила?
– Что она нас ненавидит. А потом, что должна подумать, – ответил Лукин, продолжая удерживать протянутую ко мне руку. – Василек, ты забыла, что я тебе говорил? Подлунный плюс подлунный – силы множатся у обоих.
– Я помню. Но моя сила сейчас намекает на то, что ты слишком слаб, чтобы рассматривать тебя как партнера. Больше на жертву тянешь, как и эти Хлыстовы.
– Не переживай, я сумею переубедить ее. Не впервой же.
– Мне нужно позвонить.
– Обойдется пока.
– Данила! – укоризненно посмотрела на него.
Выдохнув сквозь зубы нечто явно нецензурное, он выудил из складок пледа свой телефон и продемонстрировал мне его, явно давая понять: хочу его получить – придется подойти.
Ладно, сам так хотел. Я шагнула к нему и позволила схватить себя за руку с мигом полезшими наружу когтями и затянуть к нему на колени лицом к лицу. Данила притиснул меня рывком, сильно, причиняя боль, загреб мокрые волосы, натянул, открывая шею, и поцеловал в нее, так крепко, что скорее на укус было похоже. Шумно вдохнул у моей кожи несколько раз.
– Люська… зараза такая… – пробормотал он, взбрыкнул подо мной, бесстыдно обозначив наличие возбуждения у себя и включая этим мое, и тут же чуть отстранил, сунув гаджет в руку. – Звони уже. Мне на хрен не надо, чтобы нам потом мешали.
– Я не помню номер, – призналась я и нахмурилась, вспоминая, где в его доме я оставила перед выходом свой аппарат. Похоже, в спальне.
– Что бы ты без меня делала! – закатил ведьмак глаза, потыкал в экран и вернул мне телефон. – На!
– Откуда ты …
– У кого-то визитки по дому всякие валяются.
Ну да, Лукин и личные границы или неприкосновенность чужой собственности. Не-а, не слышали.
– Да! – отрывисто отозвался Волхов.
А я зависла, прислушиваясь к себе и отклику силы, какой она стабильно раньше выдавала даже на его голос. Но нет, или связь оказалась оборвана двусторонне, либо сила сейчас была довольна и занята, заполучив ведьмака.
– Это я.
– Люда, где Чаша?
Вот, значит, как.
– Спасибо, что поинтересовался, в порядке ли я.
– Ты бы не могла мне позвонить, будь это не так. Где. Чаша?
– Ее больше нет. – Лукин, вовсю занятый к этому моменту тисканьем моих ягодиц, замер и напрягся.
– Как это понимать? – судя по голосу, Егор тоже так среагировал.
– Именно так, как я и сказала. Чаша утрачена навсегда и больше не будет призвана никогда и никем. Так было нужно.
– Почему я должен верить тебе?
– Можешь не верить. Я у Лукина, приходи, арестовывай, обыскивай, пыта…
– Чуши не городи! – рявкнул майор неожиданно зло. Помолчал с полминуты и спросил как-то очень глухо: – Что ты сделала? Со мной? Что это было?
– Свобода. Я же сказала сразу. Я освободила тебя от ущерба, нанесенного моей силой, и от зависимости, этим порожденной. Теперь все, как было до… нас.
Снова воцарилась тишина, а Данила, похоже, вообще обратился в камень подо мной.
– Знаешь, Люда, за что я ненавижу подлунных больше всего? – наконец произнес Волхов.
– Скажи.
– Вы все уверены, что вам позволено вторгаться в судьбы, сознание, жизни людей, просто потому, что вы это можете. Что вам дано право решать за других и менять все что угодно, пренебрегая мнением и желаниями тех, в чье существование вы вмешиваетесь.
– Я…
Но связь уже оборвалась.
– Ну что, словила ответный пинок за доброе дело? – ухмыльнулся Лукин, отбирая телефон. – Привыкай, василек. А сейчас быстренько забыла об этом мудаке и сказала мне, что про Чашу ты все красиво соврала и, умница такая, припрятала ее для нас.
– Нет.
– Нет?
– Нет, – повторила я со вздохом, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.
– Да ну Люська же!!!
Конец второй книги.
Читать бесплатно другие книги:
