Ведьма. Открытия Чередий Галина

Глава 25

– И все же я чего-то не понимаю, – пробормотала я, поразмышляв с полчаса пути обо всех последних событиях. – Вот как так это?

– Конкретизируй, – повелел Лукин, прикручивая громкость музыки, исключительно иностранного старья из восьмидесятых, насколько смогла признать. Надо все же признать, что раньше музыка была лучше.

– Ну вот магия, у нее же есть правила? – повернулась я к нему.

– Есть.

– А мы их нарушили, выходит, с игошкой? Ну я о том, что ты говорил про нельзя без пожара и все такое.

– Обошли, Люськ. – ведьмак посмотрел на меня довольно, так если бы мое любопытство очень одобрял.

– То есть… так можно тоже?

– Нам – можно.

– В смысле нам? – опешила я. – Тебе и мне?

– Ага, мы же с тобой такие супер исключительные. Ты избранная, Люся! – провещал он замогильно и тут же заржал, а я уставилась на него с упреком. Язва динозаврическая, вот нельзя разве отвечать нормально.

– Лукин! Шутка – это когда смешно всем, а не только пошутившему.

– Василек, не дуйся. Можно ведьмам и ведьмакам, если башка эффективно варит и есть желание покреативить. – соизволил он таки пояснить отсмеявшись.

– Почему? И кому тогда нельзя?

– Помедленнее с вопросами. Смотри: мы же в отличии от магов сами в одном лице носители и источники силы, а не берем ее из эфира мира. Поэтому можем себе позволить вольности и эксперименты в разумных пределах. Или неразумных, если смысл жизни – кураж. Это у магов и колдунов, шаманов опять же обязательно построение исключительно правильного аркана на любое конкретное действие или точное исполнение всех фаз обрядов, и ошибиться или отступить не моги ни на чуть.

– А что будет тогда?

– В лучшем случае – не будет ничего, то бишь результата ноль, только потеря энергии, это для магов. Духи не откликнутся шаману, хоть он до смерти упляшись, пой сутками напролет и мухоморы ведрами жри. При худшем повороте – совершенно непредсказуемый результат, в тяжелых случаях магические увечья или смерть самому творцу аркана или безумие взывающему к духам и кого вокруг зацепит.

– Хм… Тогда выходит, что быть нами круче, чем магами, так?

– Неоднозначный вопрос, василек. Нами быть однозначно круче, чем простыми человеками, а с остальными – как поглядеть на это. Настоящие шаманы ходят среди духов, как ты по проспекту, и разговоры с ними ведут, уговорить могут на любое чудо. Нам такого не видать, все своими силами, потом и кровью. Сильные маги на такое способны… Мир с ног на голову перевернуть при желании и при помощи одних только накопленных знаний. Благо, что уходит на накопление нужных знаний времени до фига и, достигнув эдакой силы, они уже обычно и не хотят ничего переворачивать. А тех, кто не угомоняется, еще по пути упокаивают Ариец и его коллеги по всему миру. Но опять же, у всех есть свои фишки и плюшки, но и свои ограничения. Просто у нас больше возможностей их разумно или не очень обходить.

– Прикольно. – задумавшись, резюмировала я.

Вот интересно, я могу тоже попробовать обойти клятву о молчании, данную Волхову, и хоть намеками рассказать Даниле о визите мага и его угрозах? Обстоятельства ведь резко поменялись, и раз теперь он вроде как со мной во всем на ближайшие двенадцать месяцев, то знать должен. Да-да, господин Лукин, у меня для вас есть еще один сюрприз, помимо тех, что и так уже успел словить от нашего рода и силы.

– Ты чего так подозрительно ухмыляешься, Люська? – покосился ведьмак на меня.

– Помнишь я тебя расспрашивала про Чашу Первого? – начала я типа издалека.

– Ага-а-а, – как-то по особенному протянул Данила и косые взгляды его мигом стали острее. – На склероз пока не жалуюсь.

Мелькнуло гаденькое желание куснуть его на тему возраста, но решила быть выше и не отвлекаться.

– И говорила, что все прямо рассказать не могу. – Он кивнул, поощряя, а я нахмурилась, силясь как-то сформулировать дальнейшее. – Короче, меня посетил некий маг… – в горле ощутимо запершило, и я торопясь затараторила: – Который непосредственно связан с событиями в тоннелях, и сказал, что я теперь ему должна, потому что все полома…

Скрутило в приступе жесточайшего кашля, а в желудке как кислота разлилась. Данила резко вильнул к обочине и ударил по тормозам, и нас развернуло на заснеженной дороге. Я ничего не видела сквозь пелену слез и черные замельтешившие пятна перед глазами, слышала только как Лукин сдавленно матерится, чем-то шурша. А через полминуты где-то он с силой стиснул волосы на моем затылке и потянул, не щадя нисколько, вынуждая разогнуться и запрокинуть слегка голову. Плеснул в мой рот на судорожном вдохе какую-то гадость из очередного бутылька. Сначала я поперхнулась и закашлялась еще сильнее, но спустя некоторое время стало отпускать. Кашель перестал выворачивать наизнанку, угли в животе потухли и остыли, перед глазами прояснилось. Я задышала ровнее, а хмурый ведьмак взялся вытирать влажными салфетками вокруг моего рта и свои пальцы, и только теперь я заметила кровь.

– Попустило? – спросил Данила, я кивнула, а он взял и отвесил мне хорошего такого подзатыльника. – Дура такая! Ты не могла сначала предупредить меня о том, что собираешься нарушить клятву, данную своему сраному копу, а потом уже трепаться, а?! Я бы хоть заранее подготовился!

– Прости, – повинилась, чувствуя себя и правда круглой идиоткой. – Просто зашла речь о магах и обхождении правил, и я стала думать, как бы тебе рассказать по-хитрому все, потому что мы же вместе… то есть не вместе, но ты должен знать…

– Ой, я тя умоляю, Люська! Где ты и где хитрость! Спросить просто не могла, баранина мелькая?

– Спросить?

– Да! Я же, блин, учитель, с которым ты вместе-не вместе, – как обычно не обошелся без подколки он еще и меня передразнив. – Поэтому ты должна просто открыть свой ротик и спросить: свет мой, Данила, лучший мой любовник из всех возможных, а не подскажешь ли ты мне, как можно обойти клятву о неразглашении инфы, которую я, бестолочь непроходимая, но пипец какая красивая и сладкая, дала конченному копу. Понятно?

– Понятно. Виновата, исправляюсь. Так как?

– А вот так! – рыкнул Данила и сунул мне в руки пачку салфеток. – Давай вытирай тут все, смотри теперь брызги везде. Заодно зацени какой супер молодец этот гребаный Волхов, что сковал тебя клятвой, которая убить тебя способна.

– Раньше крови не было, – пробурчала я, послушно начав вытирать переднюю панель и даже лобовое от мельчайших красных брызг.

– А, то есть ты еще и не в первый раз нарушить ее пытаешься? Дура, вот как есть дура же!

– Я не пыталась. Просто хотела высказаться, потому что имею право! – возразила я. – Так ты скажешь мне или так и будешь обзываться?

– Называть все своими именами не обзывательство, а конструктивная критика. Скажу-скажу, – огрызнулся ведьмак, зыркнув раздраженно. – Такая клятва – обещание хранить молчание о чем-либо, поняла? Молчание. В самом прямом смысле этого слова и в том и вся суть. Ты не можешь говорить, писать или там даже языком жестов передавать. Тут же следует кара. Нужно молчать, василек. Молчать и кивать или мотать головой на наводящие вопросы, поняла? Тогда ничего тебе за разглашение то и не будет.

– А кивать или мотать что, не язык жестов? По мне так да.

– А по факту – нет. Дядя взрослый, дядя знает и опыт имеет. Обширный и в разных областях.

– Не очень способ, – оценила я. – Чтобы кто-то задавал тебе нужные вопросы, он должен быть хотя бы немного в курсе, но и тогда голова может отвалиться кивать и мотать, пока до истины доберешься.

– Ничего с твоей головой бестолковой не будет, она у тебя крепко приделана. И как хорошо, что у нас как раз тот случай, когда я в курсе о чем спрашивать. Какой я молодец.

Я только закатила глаза.

– Итак, к тебе приходил какой-то маг? – начал он допрос, и я кивнула.

Прислушалась к себе – вроде хуже не стало.

– Он причастен к ритуалу жертвоприношений белоглазых, так? – я глянула на него с “я же так и сказала” выражением и кивнула. Снова ничего.

– Предполагаю, что именно он и творил для них тот классный морок-камуфляж? – я снова кивнула.

– Кроме него еще кто-то в этом участвовал?

Опять пришлось кивать.

– Кто-то при власти? Доблестные отдельские, так? – я замешкалась, спрашивая стоит ли подтверждать. Они мертвы, какая уже разница. Но, скривившись от воспоминания об издевательствах, кивнула.

– Ясно. Всегда думал, что там гнид хватает. Так, продолжим. Маг этот явился, потому что от сделки с чудями и отдельскими не поимел того, что должен был? – кивок. – А хотел он ни много-ни мало, а Чашу Первого, – еще кивок. – И разнюхал как-то, что это твое участие все пустило под откос, решил с тебя и спросить?

– Уг… – начала на автомате, но от первого же звука резь в горле зародилась заново.

– Да, Люська, же! – прикрикнул на меня ведьмак и погрозил кулаком. – Ты пойми, что эта магия по нарастающей работает, горе ты мое! Каждый новый раз сильнее прежнего будет! – и уж гораздо спокойнее и тише, – Маг тебе как-то представился? – кивнула. – Угу, только это по сути бесполезно для нас. Он одиночка? – мотнула головой отрицательно. – Клановый? – кивок.

Данила сделал паузу, задумавшись и кусая нижнюю губу, я же послушно ждала новых вопросов.

– Вот сейчас очень осторожно, василек, не сорвись. – предупредил он, глянув строго. – Он говорил прямо на какой клан работает? – я покачала головой. – Но что-то же упоминал? О ком-то из подлунных? – я тоже закусила губу, чтобы не сорваться, и закивала. – Та-а-ак, на оборотней? – отрицание. – На ушастых? – я выкатила непонимающе глаза. – Ну на эльфов же, Люськ! – помотала головой с “Серьезно? Они тоже есть?” выражением. – Навии? Нет. Вампы? – я с облегчением закивала. – Мог и обдурить, как мы игошку, чтобы навести тебя на этот вывод, – я интенсивно замотала головой, припоминая слова Никифора о том, кем пахло от визитера, но тут же и остановилась.

А что если ведьмак прав? Если этот маг нарочно… ну не знаю… близко пообщался с вампирами, чтобы от него ими несло. Такое возможно? Блин, как же это неудобно все! И не спроси ни о чем толком.

– Аг-а-а. Ошейник рабский был на нем? – отрицание. – Ясно-понятно. Ну о внешности расспрашивать не стоит. Наверняка морок нацепил… хот-я-я-я! – еще больше оживился Лукин. – Он же к тебе прямо в дом приходил, так? – я подтвердила. – Какой тогда к хренам морок на твоей-то территории! Так, давай-ка ты мне его опишешь. Старый?

Дальше ушло еще не менее часа и сотни кивков и мотаний головой, пока мы с ведьмаком воссоздавали таким странно-неудобным, но единственно возможным образом портрет мага. Я даже вспотела от однообразных движений и наверняка заработала на завтра боль в шее. Но оно того стоило, потому что в итоге Лукин расплылся в кровожадной ухмылке и глянул на меня с торжеством.

– Походу знаю я твоего визитера, василек. – заявил он. – Рихар Бувье это.

Я чуть не ляпнула, что он мне Карелиным представился и замотала головой.

– Назвался по-другому? – понял ведьмак. – Да это же ерунда, Люсь.

– А как же правило насчет прямой лжи? – блин, прямо соскучиться по собственному голосу успела.

– Пфф! Так он тебе и не врал. Зачем? Он маг и живет черте сколько и за время жизни имен тех поменял по мере необходимости и в связи со страной проживания фиг знает сколько. Вот я, думаешь, по докам прям Лукин?

– Нет?

– Нет, Люсь, для нашего государства я зовусь совсем по-другому на данный момент. По моим изначальным документам мне уже должно быть… – он запнулся и косо глянул, – дохренища, короче. – Данила помолчал с полминуты, как будто зависнув где-то в своих мыслях, а может воспоминаниях, но тут же встрепенулся. – Так, к Бувье. Он и правда на вампов работает. Не раб, но насколько знаю, связан добровольной вассальной клятвой с Антонией Войтович уже лет сто пятьдесят. Ну и по слухам в любовниках у нее столько же. – Данила скривился, и быстро поскреб уже изрядно заросший подбородок, а я вдруг вспомнила, как ощущалась колкость его щетины на моей коже, когда он целовал меня с неимоверной нежностью, что вышибла слезу. Но противный ведьмак моментально разрушил морок посетившей меня сентиментальности. – Ты только прикинь, василек, сто пятьдесят лет спать с одной и той же ба… женщиной. С одной и той же! Еще и холодной. Еще и кровь она с тебя пьет, причем это не фигура речи. Б-р-р-р! Думаю, я даже знаю зачем ему эта самая Чаша.

– Зачем?

– Да избавиться он хочет, сто процентов, от этой связи вместе с опостылевшей Тонькой.

– А может он ее любит. – буркнула я, раздражаясь. Конечно, столько лет с одной и той же. Кошмар для такого, как ты, и самый страшный сон. Кобелина.

– Сто с лишним лет? – язвительно спросил ведьмак, – Не смеши. Даже у самой-пресамой безумной любви и страсти есть срок годности.

– Вообще-то он го… – заведясь, начала я и тут же опять схватилась за горло.

– Блин, я тебя сейчас сам прибью, чтобы уже не мучиться! – заорал Лукин и схватив с передней панели пузырек, пихнул мне в руку, – Глотни!

Глотнула, отпустило. Села нахохлившись и переживая момент своей непроходимой тупости под раздраженным зырканьем Данилы. Прав он – дура. Чего завелась-то? Не наплевать мне разве на его гипер-циничный взгляд на чувства. Тем более, он и не скрывал его ничуточки изначально.

– Так, подведем черту, – после паузы начал ведьмак. – Мы имеем во врагах одного очень не слабого мага и, возможно, целый клан вампов, стоящих за ним. Но есть вероятность, что он действует самостоятельно, преследуя некие цели, не связанные с целями клана, а может и прямо им противоречащие. Иначе на кой ему втихаря идти на сотрудничество с отдельскими. Тогда он сам по себе, и угроза менее масштабна. Этот вопрос нам стоит прояснить первым делом. Приедем, и я этим сразу и займусь. Люськ, а, Люськ, а у тебя для меня еще какие-нибудь дерьмо-сюрпризы есть?

– Нет, вроде.

– Волхов, конечно же, в курсе насчет мага?

– Угу.

– А тебе распространяться, значит запретил, – это он уже не спрашивал, а задумчиво проговаривал. – Хитрый, гад. Я бы тоже так сделал. Будет копать небось втихаря по своим каналам, но неофициально, раз там свои же и замараны, заодно и использовать это как повод к тебе подкатывать. Да и пусть себе копает, он нам не помеха. Рихар тоже подлунный, и случись что, копов это касаться не будет. Разборки подлунных.

Я обратила внимание, что насчет возможных подкатов Егора Лукин никак не высказался, но промолчала.

– А что может случиться?

– Да что угодно. Все будет зависеть от того, насколько Бувье упертый. Ну или терпеливый. Потому как пока ты моя подопечная – ни на кого левого работать не будешь, василек.

– А потом?

– Суп с котом. До потом еще дожить надо, Люськ. Учитывая, что вскоре ты можешь такой мощью обзавестись, что мама не горюй, Бувье имеет все шансы перестать считаться проблемой в принципе. Все, утихни, думать буду.

Я и примолкла, а потом и задремала, устав наблюдать за работой мысли ведьмака.

– Просыпайся, спящая красавица, – гаркнул Данила, и я села прямо, заморгав на свет яркого фонаря сквозь лобовое. – Уже подъезжаем.

– Мне побудка поцелуем как-то больше нравилась, – проворчала прежде чем сообразила остановиться.

– Не, Люськ, никаких поцелуев нам пока, – ответил ведьмак, сворачивая на улицу с моим ведьминским домом. – Так, сидишь дома, как мышь под веником. Никуда не высовываешься без меня. Заказов никаких не берешь без моего позволения, просителей тоже не принимай. Вообще лучше никого. Лучше вон выспись как следует, завтра я тебя подниму раненько, и начнется твоя новая жизнь.

– Да и так уже началась, – вздохнула, взявшись за ручку двери.

– Сидеть! – Данила вылез первым сам, огляделся на темной улице и даже как будто принюхался и только после этого распахнул дверцу и подал мне руку. – Нет, василек, прости за каламбур, но до сих пор это были только цветочки.

Он повел меня под арку и по-хозяйски толкнул дверь, что к моему удивлению покорно открылась.

– Это что же, ты теперь ко мне, как к себе домой вваливаться будешь?

– А ты как думала? Сила у нас общая и под моим контролем. Так что, спрятаться и отлынивать не выйдет. Все, бывай, до завтра.

Он плюхнул обе мои сумки на пол и ушел в темноту.

Глава 26

Я прищурилась в потемки холла. Блин, я ведь даже еще не знаю, где тут свет включается. Этим, очевидно, Алька занимался, который что-то не спешит меня встречать.

– Э-э-эй! – окликнула я и вздрогнула от неуютного эхо. – Народ! Я дома! Вы где?!

Вот, кстати, странно, что в этот раз я не ощутила той самой радостной приветственной волны от дома. Прислушалась к себе и к окружающей тишине. Прохлада вместо волны ликующего тепла. Настороженность. Вот что я уловила. А еще едва слышную возню где-то впереди и справа. Напрягла слух еще.

– Ступай вперед, чужеяд урюпый! – опознала я басовитое шипение Никифора.

– Сам иди, сиволап скапыжный! – пыхтел Алька в ответ.

Я невольно улыбнулась, поняв неожиданно, как соскучилась по этим их забавным препирательствам.

– То твоя служба – хозяйку встречать, тюрюхайло поганое! – упорствовал домовой.

Это что, они делятся, кому меня встречать выходить? Воспаление лени приключилось в мое отсутствие?

– А как не она это? Не чую я ее, как прежде! – удивил меня слуга. – Отстань, остолбень старый! Сам иди! Твое то дело, в дом кого попало не пущать!

– Моя забота – дом и порядок в нем блюсти, а не поклоны встречаючи ломать, – уже чуть громче бухтел Никифор. – Ступай, сказал, разлямзя глуподырый!

– Я только хозяйке поклоняться должон!

– Так то она и есть, оглох что ль, моркотник ты коломесный, иль ослеп?! Так раскрой уши с зенками бесстыжими!

– А на кой мне твои зенки с ушами, коли я прежней силы не чую, костеря ты королобый! А раз не чую – значит не она.

– Она, дуботолк безмозглый!

– Сам ты сдергоумок трухлявый! Не она!

– Развислай зряшный!

– Хохрик страхолюдный!

Так, весело, конечно, но меру надо знать.

– Алька, ты совсем что ли? – устала я слушать их уже в полный голос препирательства впотьмах. – Свет включи, пока я ноги не переломала, и что я говорила насчет ссор и обзывательств?

В темноте взвизгнули, завозились, и вдруг мне в лодыжку что-то врезалось. Я чуть сама не завопила с перепугу, но тут наконец зажегся свет, и заголосил Алька.

– Она! Хозяйка родимая вернулась! – он обхватил мою ногу и уставился снизу вверх круглыми желтыми глазищами, блеснувшими слезами на меховой физиономии. – А я говорю-говорю этому колупаю, мол, хозяйка вернулась, а он мне – не она это! А я знал, сердцем чуял.

– Тьфу ты, ерпыль дурковатый! – с чувством сплюнул домовой, выходя бочком из-за угла, и с достоинством поклонился. – Здрава будь, хозяйка.

– И вам привет всем. Алька, отцепись, сумки лучше наверх забери. Что это было тут вообще такое?

– Дак… – слуга отступил и потупился. – Ты вроде как другая стала. Вот и не признали мы.

– За себя говори, колоброд лоший. – пробурчал Никифор. – Я своим глазам да ушам верю и умом не ослаб еще.

– Ну я же… – хлюпнул носом меховой клубок. – Я же силу чую… узнаю…

– И что, в ней что-то сильно поменялось? – полюбопытствовала я.

– Угу, – виновато подтвердил Алька. – И есть она… и нет вроде. Прости-и-и, хозяйка-а-а!

– Да забей ты! – пресекла я в зародыше его истерику.

– Что и куда? – с готовностью отозвался Алька.

– Эм… В смысле ничего страшного, забудь. Это нормально. Наверное, – я погладила его по макушке. – Все у нас тут в порядке?

– А как не быть?! – выпучил честные глаза маленький хитрец. – Я же тут ни днем ни ночью глаз не смыкаю, не спамши-не жрамши блюду. Все вижу-слышу-запоминаю!

– От же брехло псоватое! – возмутился Никифор. – Целыми днями жрет да спит, блюдет он! Хозяйка, пришлецов и пришлиц было за сии дни тридцать два человека. Девять постучали и ушли, пятеро по пять раз возвращались, семеро сообчения оставляли ругательные на словах, десять – записки под дверь. Я их все собрал и честь по чести в твоей приемной на столе складывал.

– Ах ты, ерпыль хи… – начал слуга, злобно прищуриваясь.

– Цыц, Алька! А чего там в записках?

– Сие неведомо мне, грамоты не знаю я, – покачал бородатой головой домовик. – Но во всех цифери.

Ясно, видимо номера для связи. Завтра разберусь.

Я не успела и на десяток ступеней подняться, как Никифор вздрогнул и пробасил свое фирменное “К тебе пришлец” ровно за секунду до того, как раздался стук в дверь. Я вспомнила указание Лукина гостей не принимать и ни с кем не общаться, но из-за двери донеслось:

– Майор Егор Волхов с визитом к хозяйке, с уважением и по важному делу!

Ага, вот оно как, оказывается, звучит. Со стороны, наверное, странно выглядит, когда говорят с дверью, на которой никакого домофона нет, если не знать, что здесь его функцию домовой исполняет.

Сила внутри мигом заворочалась, опять начав мне напоминать впадающего в неторопливый охотничий азарт удава. То самое состояние, когда реального голода нет, но именно эту добычу упускать против натуры. Я постояла, раздумывая, не сделать ли вид, что меня нет. Понятно, что он знает, что это неправда, следилка-то никуда не делась, и судя по быстроте прибытия, он еще на нашем с Данилой подъезде к городу выехал ко мне, но разве опять встречаться лицом к лицу для нас хорошая идея? А с другой стороны, и прятаться совсем не по-взрослому. Вздохнув, я таки пошла к дверям.

– Привет! – кивнула ему и отступила в сторону, приглашая.

Выглядел Егор сегодня заметно лучше. Исчезли темные круги под глазами, скулы перестали казаться бритвенно-острыми. Отоспался нормально и успокоился немного, переварил недавние события? Снова защемило в груди, и пол почудился под ногами зыбковатым или же сами ноги не слишком надежными, но все уже без прежней остроты.

Волхов шагнул внутрь и окинул быстрым ищущим взглядом холл.

– Я одна, – ответила на незаданный вопрос.

– Доброй ночи, Людмила. Как съездила? – решил придерживаться своей изначальной невозмутимой вежливости майор, посмотрев наконец на меня. Но как-то странно, будто стараясь не концентрироваться. Эдакий взгляд сквозь объект. И это при его прежней манере вечно пялиться неотрывно и чуть ли не расчленяюще. Очень интересно.

– Хорошо съездила. Продуктивно.

– Узнала много нового?

– Да уж, без открытий не обошлось, – признала я.

– Ну у меня для тебя тоже кое-что есть. – Он расстегнул куртку и достал из-за пазухи листы формата А4, упакованные в прозрачную папочку для файлов. – Чаю предложишь?

– Да запросто, – я указала ему на лестницу и пошла сама вперед. – Альк, чаю нам организуй, пожалуйста.

Волхов кинул на стол бумаги и расположился напротив меня. И опять этот странный взгляд насквозь, как будто я стекло.

– Почитай. Это о твоем ночном визитере и предмете его интереса.

Я взяла файл и вытащила листы. Естественно, ставить Егора в известность, что уже предположительно обладаю нужной информацией, не стала. Вряд ли он обрадуется тому, что Лукин во все теперь посвящен. Это мягко выражаясь. Скорее всего, это может даже поставить жизнь ведьмака под угрозу. Хм… Или наоборот жизнь самого майора? Вот интересно, в прямом противостоянии насмерть кто для кого опаснее, учитывая, какими фокусами владеет Данила. И за чью победу в противостоянии топила бы я сама? Блин, Люда, сосредоточься! Стоит подумать в первую очередь о том, не захотел бы Егор меня пришибить за обхождение клятвы. Так что молчи и читай.

Так, что тут у нас.

“Имя при рождении (или появлении на свет любым другим образом)…“

Хм… ничего себе формулировочка.

“Рихар Валентайн Базиль Бувье

Известные имена и прозвища впоследствии:

Юстиниан фон Адилин

Грегоир Смертопряд

Джонотан Уолес

Георгий Карелин

Тео Кровник

Год рождения – тысяча семьсот девяносто восьмой (предположительно).

Родители:

Югханс Леманн (предположительно). Состоятельный землевладелец из Саксонии.

Аделаида Жоржина Ивлер Бувье. Проститутка.

Незаконнорожденный.

В пять лет (предположительно) в связи с нищетой и нежеланием заниматься воспитанием был отдан матерью в обычное дворовое услужение либо использование любым другим способом Антуану Люсьену де Близе – магу-некроманту.”

Я сглотнула, и меня передернуло. В пять лет. И что это за ужас – “использование любым другим способом”? Жуть и скотство какие.

“Спустя еще три года проявил способности к магии и самостоятельному обучению грамоте, был переведен де Близе из разряда слуг в ученики.

В тысяча восемьсот девятнадцатом в результате несчастного случая во время магического эксперимента (предположительно) де Близе погиб, а Бувье наследовал ему, в силу отсутствия у мага детей и прочих более старших или способных учеников к тому моменту.”

Предположительно – это потому, что юноша к тому моменту мог приложить руку к возникновению этого самого несчастного случая? Как там Лукин говорил? Магам нужно следовать всем правилам построений арканов исключительно дотошно.

“Обладая теперь средствами, продолжил обучаться магии дальше у разных магов Европы в течении следующих пятидесяти лет.

После пропадает на двадцать пять лет, и род его занятий на этот период до сих пор неизвестен. Предполагается, что он отправился в длительное путешествие с целью дальнейшего сбора магических знаний и артефактов, обширной коллекцией коих известен среди подлунных.

В тысяча восемьсот девяносто четвертом появляется в Лондоне, причем сразу оказывается уличен в построении запрещенного аркана “Гнев Вулкана” и приговаривается к устранению. Но внезапно приносит вассальную клятву клану Войтович, становясь также официальным любовником его повелительницы – Антонии Войтович, в связи с чем его устранение становится невозможным по политическим причинам.

Впоследствии статус его не изменился, в запрещенных магических действиях уличен больше не был, свободно не передвигается, проживает исключительно на территориях клана.”

Я подняла глаза и лишь мельком успела поймать прямой взгляд Егора. Тяжелый, пристальный, переполненный прежней похотью. Он не стал дергаться, перевел его в сторону окна медленно, явно дав мне все увидеть нарочно. Лоб вспотел, внутри заворочалось-зашаталось. Прекратить!

– А что значит “невозможность устранения по политическим причинам”? – прочистив горло, спросила я, откладывая лист. Волхов подался вперед и сразу забрал его.

– То и значит, Люда. К сожалению, мы не можем себе позволить просто взять и начать устранять всех подлунных подряд. Особенно тех, кто занимает высокое иерархическое положение, и их ближайшее окружение. Иначе быть открытому конфликту, широкой огласке и морям крови.

“К сожалению”, ага.

– Ясно. То есть имеется некая категория запрещенных к уничтожению подлунных, которых вы не тронете, что бы они не сотворили?

– Не совсем так. Они не сотворяют ничего заслуживающего немедленного устранения, мы их не трогаем. Нейтралитет.

– Не сотворяют или делают это без огласки, – пробормотала себе под нос, возвращаясь к чтению.

– Или так, – с циничной усмешкой признал Волхов.