А если это любовь Резник Юлия
– Что есть – то есть.
– Красивые у нас получаются дети.
Родион чуть повернул голову. Ирина смотрела на него с надеждой в глазах и взволнованно кусала губы. Он знал, чего она хочет. И, тем не менее, все же дал слабину. А она этим тут же воспользовалась. Припала к его губам жарким поцелуем. Мурадов по привычке ответил. И по привычке же обхватил ладонью её затылок, готовый в любой момент перехватить инициативу. Но, к счастью, опомнился. Потянул не к себе, а от себя… Хотя был полностью готов. И чтобы получить свое, ему только и нужно было уложить Левку спать. Ну, или, если по-быстрому, уединиться с Иркой в ванной.
– Ир, нет. Не надо.
– Почему? Ты же хочешь!
– Это не более чем физика. Закрыли тему.
– Мы могли быть так счастливы! – всхлипнула она. Кажется, в этот раз даже непритворно. Родион тяжело вздохнул, подумав, что, вероятно, она и права. Сейчас, когда он богат, они действительно могли бы… Да только куда деть эти вбитые с детства «и в горе, и в радости, в богатстве и бедности»?
– Я вас провожу… – поставил точку.
И проводил ведь. Больше не обмолвившись с Иркой ни словом. Взвалил Левку на плечи и понес. Через парк, вверх по ступенькам. Проводил до квартиры и ушел. А уже дома набрал Бэллу, которой за последний месяц звонил больше раз, чем за весь предыдущий год.
– Привет. Я хочу девочку.
– Привет. Без проблем. Я пришлю фото свободных.
– Ты не поняла. Я хочу ту девочку. Как ее? Дарину? – сделал вид, что не помнит. Хотя, если уж говорить откровенно, это имя он как раз и не мог забыть.
– Ах, ту… – усмехнулась Бэлла. – Ну, если ту, то, боюсь, я тебе не помощник.
– В каком смысле?
– В прямом. У нас была разовая сделка, помнишь?
– Даю такую же сумму, что и в прошлый раз. Найди ее.
Мурадов сбросил вызов в полной уверенности, что ему перезвонят. Если не прямо сейчас, то, по крайней мере, через несколько минут. Но наступила ночь, а Бэлла так и не соизволила его набрать. Это взбесило гораздо больше, чем он мог ожидать.
Родион лег на кровать и, уставившись в потолок, поднес трубку к уху.
– Ты не забыла, что я жду?
– Я – нет. А вот ты, по-моему, кое-то забыл, Мурадов. Например, правила приличия. Вот скажи, какого хрена, а? Что тебя навело на мысли, что ты можешь со мной разговаривать в таком тоне?
Родион стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох, с трудом удерживая в себе слова, о которых наверняка пожалеет.
– Извини. Просто… Ладно, черт с ним. Спиши мою грубость на недотрах, окей? – решил отшутиться.
– Мой тебе совет – если он так паршиво на тебя действует, не доводи до греха.
– До него бы и не дошло, если бы ты ответила, как там девочка?
– Девочка не заинтересована. Совсем.
– То есть как это? – опешил Мурадов.
– Вот так. Я же тебя сразу предупредила. Шанель нужна была конкретная сумма. Она ее получила. И обрубила все концы.
– Ты сама-то веришь в эту херню?
– Дело не в том, во что я верю.
– Просто узнай ее цену.
Родион и себе бы вряд ли ответил, какого черта он так уперся. Ну, девочка и девочка. Таких миллион. Трахай любую. Но он хотел конкретно эту. А еще больше – найти подтверждение своим убеждениям в том, что все в этой жизни покупается и продается.
– Я узнавала. Она – ни в какую.
– Увеличивай сумму. Каждый день на тысячу долларов, – жестко отрезал Мурадов и приготовился ждать. Недолго. Максимум пару дней. Но прошла еще неделя, а девчонка не соглашалась. Каждый день он слал Бэлле короткое сообщение. С одним единственным в нем знаком вопроса. И каждый день она отвечала: «Семь тысяч – нет, восемь, десять, пятнадцать»…
Это превратилось в азартную игру, которая захватила так, что здравый смысл отказал напрочь. Мурадов повышал и повышал ставки. Каждый раз надеясь сорвать джек-пот. Его не смущало даже то, что сумма на кону давно уже вышла за пределы разумного. Деньги в этом случае роли не играли. Важен был принцип. И интерес. О, как она его заинтриговала! Даже удивительно, что он дал ей целых двадцать дней, и лишь потом подключил свои связи, чтобы узнать о ней… все.
На первый взгляд, оказалось, ничего необычного. Девочка из провинции. Чтобы поступить на бюджет, ей не хватило всего двух баллов, точнее, она бы прошла, если бы в последний момент в деканат не поступила команда пристроить детишек высокопоставленных чиновников. Впрочем, Дарина не сдалась и пошла на платный. Училась неплохо, особенно учитывая тот факт, что с первого курса учебу ей приходилось совмещать с работой. Сначала официантки, потом – горничной. Родиону показалось довольно странным то, что Дарине нужно было вкалывать, чтобы прокормить себя. В конце концов, у нее были родители. Мать – сельская учительница, отец – индивидуальный предприниматель. На первый взгляд – вполне нормальная семья. Так почему они ей не помогали? Ответ нашелся, когда Родион влез в систему налоговой. За весь прошлый год отец Дарины не задекларировал ни копейки. А вот долгов нахватался, как собака блох. Тут тебе и ипотека, и микрозаймы… Последние, кстати, совсем свежие. Но уже просроченные. Мурадов сверил данные последнего платежа по ипотеке и присвистнул. Что-то ему подсказывало, что он знал, кто закрыл набежавший долг. А вот о микрозаймах Дарине, похоже, только предстояло узнать.
И что тогда, девочка?
Родион нащупал телефон. И вместо опостылевшего знака вопроса набрал короткое «предложение снято». Как он и думал, Бэлла тут же перезвонила.
– Совсем снято?
– Полностью.
– А что так? – не сумела скрыть любопытства.
– Ситуация кардинальным образом изменилась.
– Серьезно?
– Угу. Готов поставить последние деньги, что очень скоро девчонка сама ко мне прибежит.
– И что же тебя натолкнуло на эти мысли?
– Её родители в серьезных долгах.
– И ты хочешь этим воспользоваться?
– А что тебя смущает? Мы все пользуемся друг другом. Проблема Дарины в том, что она упустила момент, когда могла использовать меня с большей для себя выгодой.
И в том, что до предела завела его своим игнором. Пробудила охотничьи инстинкты. Он выслеживал ее, прикармливал практически месяц. А она так заигралась, что не заметила, как угодила в собственный же капкан.
– Ты очень… очень изменился.
– Кое в чем, может быть. Впрочем, речь сейчас не обо мне, не так ли?
– Ну, и какие же твои условия сейчас?
– Обсудим их, когда Дарина даст о себе знать.
На это ушла еще неделя. Наступил октябрь. Удивительно теплый и погожий. Особенно на контрасте с минувшим сентябрем, который в этом году выдался тоскливо-дождливым. Шурша листьями, они с Левкой гуляли в парке. Тот, измазавшись, как черт, успел поваляться, кажется, в каждой встречаемой ими на пути куче листьев. Разворошить их все, зарываясь почти с головой.
– Лев, осторожно! Там могут быть палки и битое стекло. Поранишься.
– Нет! Тут только лиштья. Жжолотые… класные и жжжиленые.
Родион усмехнулся. Достал звенящий телефон из кармана и… отбил вызов. Не так быстро, куколка. Я дольше терпел. Теперь твоя очередь.
– Ну, ты и гад, – прошипела Бэлла, когда он, наконец, ответил.
– Был занят. Что там у тебя?
– А то ты не догадываешься!
– Ну, допустим.
– Рядом со мной Шанель. И она утверждает, что согласна на твое последнее предложение.
– Ах, последнее, – Родион подхватил споткнувшегося сына и весело ему подмигнул. – Напомнишь, о какой сумме шла речь?
Ему показалось, что он слышит, как у Бэллы скрипнули зубы.
– О тридцати тысячах долларов США.
– Даю пять…
– Это грабёж!
– … за неделю сопровождения, – закончил Мурадов. Этой суммы Дарине было более чем достаточно, чтобы оплатить родительские долги. А ему достаточно семи дней, чтобы ей наиграться.
– Ты охренел?! Да сам ты работай за эти копейки.
– Не устраивает? Ну, что ж. Это мое окончательное предложение. Позвони, если оно заинтересует Дарину.
Он знал… Знал, что заинтересует. Иначе и быть не могло. Хотя если на нее найдется другой клиент… Мурадов резко остановился, удивляясь, почему эта мысль не пришла к нему в голову раньше. Сжал кулаки, решая, чего он хочет больше. Её… или что-то ей доказать? Зажатый в ладони телефон обжигал руку.
– Папа, папа! Смотли, как я могу!
– Сначала шапку поправь. Не то опять в уши надует.
Левка послушно натянул шапку. Получилось, что на глаза, а не на уши. Родион усмехнулся и присел, чтобы поправить это все безобразие. А выпрямившись, все же настрочил: «Не спеши продавать девчонку другим. При необходимости я заплачу больше». Да только не успел отправить. Потому что прежде сам получил короткое сообщение от Бэллы: «Она согласна».
Глава 12
Первым делом Дарина съездила к родителям. Не желая видеть отца, подкараулила мать на пороге школы, схватила за шкирку и потащила в единственное в их поселке отделение банка.
– Деньги я дам. Заплатишь сама. Возьмешь справку об отсутствии долга, – проинструктировала на подходе. Мама послушно кивала и то широко по-настоящему счастливо улыбалась, то беспокойно касалась лихорадочно горящих щек, приговаривая:
– Не дело это – у детей деньги брать. Не дело…
– Ничего, мам. Проехали. Только в следующий раз, я тебя умоляю, сама плати, хорошо? Не поручай ты этого ему! Ты же знаешь, какой он мудак!
– Дарина! Так нельзя об отце, – мать остановилась. Трогательная, хрупкая, совсем еще молодая, она потупилась, как ребенок, наверняка осознавая, что виновата, но в то же время… – Это просто болезнь. Болезнь…
Дарина едва не до крови закусила губу, понимая, что спорить с матерью бесполезно. Резко кивнула.
– Окей. Болезнь. Но ты ведь осознаешь, что он болен, правда? Зачем тогда даешь ему деньги?
– Папа очень тяжело переживает, что пока не может обеспечивать семью сам.
Дарина допускала такую мысль. Да только если бы он не пил, без работы бы не остался. Парадокс заключался в том, что трезвым ее отец всегда неплохо вертелся. Всю жизнь отпахав водилой, он то поднимался – покупая и ставя на маршрут пару газелек, то вновь все терял. А с годами ситуация только усугубилась.
– И пестуя его самолюбие, ты подвергаешь своих детей вполне реальной возможности быть выселенными из собственного дома?
Мать резко остановилась. Вцепилась в наброшенный на плечо ремень сумки. Наверняка тяжелой, с несколькими партиями тетрадок. Трогательным растерянным жестом завела за ухо упавшие на лицо пряди.
– Я плохая мать, правда? Ни с чем не справляюсь…
Ох, уж эта извечная манипуляция! Дарина сделала еще один глубокий вдох. Коснулась руки матери ладонью и ободряюще сжала.
– Нет, мам. Нет… Просто с долгами рассчитывайся сама. На него не полагайся.
– Ты его даже отцом не зовешь… Он… Его… И так постоянно.
– Послушай, у меня не так много времени. Пойдем. Там еще очередь может быть… – резко сменила тему Дарина. Объяснять матери, почему у нее язык не поворачивается звать отца отцом, ей сейчас совсем не хотелось.
К счастью, очереди в отделении не было. Справились достаточно быстро. За деньги Мурадова они не только закрыли набежавший долг, но и внесли плату наперед за пару месяцев. Пару месяцев свободы, когда ей точно не придется волноваться, что и как.
Мурадов… Она о нем вспоминала. А ведь поначалу думала, что забудет все случившееся, как страшный сон. Но не получалось. Хотя начался учебный год, и закрутило так, что иной раз на небо посмотреть было некогда. Дарина бежала с пар на работу, с работы – на пары, и света белого не видела. Может, всему виной была погода – дождливая и мрачная, но она никак не могла войти в колею. Времени на сон катастрофически не хватало. Дарина заливалась литрами дерьмового кофе, в надежде продержаться на нем. И курила. Больше обычного. В курилке в голову начинались лезть всякие глупые мысли… Глядя на шикарных постояльцев гостиницы, снующих по двору, Дарина думала о том, что Бэлла ошиблась. Ни черта он ей не заинтересовался! Прошла неделя, и никаких предложений от Родиона. Он забыл ее. Очень быстро забыл, как она и думала. Ничего другого от таких мужиков ждать не приходилось. Это для нее он – что-то из ряда вон. А она для него – так, шлюха. Одна из череды многих. Странно, что Бэлла этого не понимала. Но еще более странным было то, что эти мысли вызывали в Дарине странную горечь.
Бэллу она старательно избегала. Это было легко, теперь, когда начался учебный год, Дарина могла брать лишь ночные смены. В то время как у давнишних постояльцев убирались днем. Впрочем, когда она понадобилась Бэлле, та разыскала ее в два счета. Дарина как раз прибралась в одном из номеров неподалеку от номера Бэллы, когда та ее окликнула:
– Шанель!
– Да? – дежурно улыбнулась Дарина, стараясь не показать охватившего ее вдруг смятения. – У вас нужно убраться? Я кого-нибудь пришлю, потому как моя смена закан…
– У меня есть для тебя работа. Клиент и тариф тот же, – не дала ей договорить. Сердце, которое и без того зачастило, стоило только увидеть Бэллу, подпрыгнуло. Замерло где-то в горле и затарахтело, как ненормальное.
– Мне это предложение неинтересно. Извините.
Дарина отвела взгляд, вцепилась в тележку так, что пальцы побелели, и, толкнув ту вперед, уверенно зашагала прочь. Она догадывалась, что отказаться будет трудно, но даже и близко не представляла, насколько. Ее просто не несли вперед ноги. Будто даже ее организм, работающий эту неделю на пределе своих возможностей, взбунтовался. То ли от нечеловеческой усталости, что в ней скопилась, то ли от недосыпа… Искушение согласиться было чудовищным. Забыть об этих тряпках, стандартах уборки и дезинфекции! О придирках начальства, несправедливых штрафах и урезанной зарплате. О недосыпе, да. Об усталости, выворачивающей жилы усталости. Той усталости, что превращает свободную личность в странное существо, единственное желание которого – выжить. Забыть об унижениях нищеты…
Дарина свернула за угол, остановилась в холле с лифтами. Прислонилась лбом к мраморной поверхности и глубоко вдохнула, запрещая себе фантазировать о том, как это могло быть.
В общаге по случаю утра субботы царила тишина. Студенты, которые наверняка кутили всю ночь, проснутся еще нескоро. А значит, и ей можно будет отоспаться как следует – никто не потревожит. Вот оно, настоящее счастье. На самом деле неизбалованному человеку нужно не так уж много.
– О, Никитина! А я уж думала, и не застану тебя, – с сумкой наперевес из комнаты Дарине навстречу вышла Алина.
– Покидаешь нас?
– Угу. Моя ситуация вроде как решилась.
– Поздравляю. И желаю удачи. А я, наверное, спа-а-ать.
– Послушай, Даш… Я тут подумала обо всем, что ты мне сказала, и решила, что мне лучше самой с Бэллой поговорить. Будь человеком. Дай ее номер, а?
Подумала она… Над чем там думать, если Дарина не сказала ей и слова правды? Боясь Альку обидеть.
– Да нет его у меня! Нет. Я ее визитку почти сразу же выбросила. К тому же мы с тобой вроде в расчете. Деньги я тебе вернула.
– Так и скажи, что боишься, что я составлю тебе конкуренцию! Думаешь, я не поняла, где ты бабло нашла?! Или не заметила пакета с шанелевским костюмчиком? – Алька схватила Дарину за руку и, воспользовавшись ее растерянностью, прижала к стене. Оправдываться не было сил. Да и не было у нее оправданий. Не придумала… Впрочем, с другой стороны, а кто Алька такая, чтобы перед ней метать бисер? Разозлившись, Дарина оттолкнула ту от себя.
– Не мети всех под одну гребенку! И научись уж быть благодарной за добро, которое мы тебе сделали. Не то в следующий раз, когда припечет, будешь свое дерьмо сама разгребать, ясно?!
Влетела в комнату, не дожидаясь ответа. Захлопнула за собой дверь, так что от удара кое-где посыпалась штукатурка.
– Какого хрена, Никитина? Не видишь, люди спят… – буркнула Сашка.
– Извини. Меня Алька выбесила. Да ты спи, спи.
Сашка послушно перевернулась на другой бок и засопела. А вот к Дарине сон не шел даже несмотря на усталость. Слишком возбудили ее события этого утра. Да, может быть, она сама виновата. Ей следовало сжечь и этот дурацкий пуританский костюм, и особенно блядское на его контрасте бельишко. И туфли на каблуках… тоже нужно было! Куда ей их надевать?! Но почему-то рука не поворачивалась. Иногда, оставаясь одна, она тайком открывала шкаф, доставала пакет с дизайнерским барахлом и принималась ласково перебирать содержимое пальцами. Эти вещи были кусочком, что ей удалось урвать, от той… красивой жизни. Наглядным доказательством того, что она у нее была. Однажды.
– У меня есть для тебя работа. Клиент и тариф тот же…
Пять тысяч долларов! Да за эти деньги Дарина бы могла снять студию поближе к универу, купить ботинки, пусть и не шанелевские, но вполне нормальные, кожаные, взамен тех прохудившихся, что она таскала с первого курса. Тогда отец еще работал. И в институт ее снарядили, как следует. Купили пусть и недорогие, но достаточно неплохие вещи, обувь на разные случаи жизни и новый пуховик. Мама страшно гордилась тем, что они могут себе это позволить. На первом курсе все было не так уж и плохо.
«Сумма предложения увеличилась до шести тысяч»… – прилетело сообщение на следующий день. Дарина сцепила зубы и пошла на работу. Драя загаженный кем-то унитаз, она ругала себя, что не согласилась. Но одновременно с этим… Боже, как она собой гордилась, что нашла силы отказать!
«Семь тысяч»…
– Никитина! Я вообще-то тут пытаюсь вбить немного знаний в вашу голову. Вы могли бы проявить уважение и, по крайней мере, сделать вид, что вам интересно?! – раздался тихий голос профессора, которого Дарина просто обожала и обычно всегда слушала с открытым ртом. А тут ведь и правда – уснула. Ночью освободилось аж тридцать номеров. Она и пяти минут не спала…
«Восемь тысяч».
«Десять»
«Пятнадцать»…
Казалось, это происходит не с ней. Зачем он это делает? Неужели так понравился минет в её исполнении? О, да бросьте! Скорее дело в том, что он не привык к отказам. Но мысль, что она его зацепила, все равно нет-нет да и проскальзывала в голове. И от этого у нее внутри что-то мучительно сжималось. Екало…
Иногда, многократно усиливая искушение согласиться, она гуглила его имя. Родионов Мурадовых в мире было не так уж и много. Статья о нужном ей вывалилась в числе первых. Родион Мурадов. Тридцать восемь лет. Оказывается, он младше, чем она думала. Впрочем, эта ошибка была вполне объяснима. От него исходила такая плотная самцовая аура, которая обычно свойственна мужикам постарше. И то далеко не всем. В остальном биография Родиона была описана довольно скудно. По всему выходило, что много лет он провел на службе в каких-то силовых органах, после основал ИТ-компанию, разработками которой сходу заинтересовалось государство. На этих контрактах Мурадов буквально за три года ворвался в сотню крупнейших ИТ-компаний страны. Не на первые позиции, конечно, но темпы роста там были такие, что даже далекая от бизнеса Дарина понимала, что это лишь дело времени.
И вот этот мужчина готов был купить с ней ночь. За… «двадцать», двадцать две», двадцать семь… тысяч, мать его, долларов.
Сначала она просто не отвечала Бэлле. Когда сумма приблизилась к двадцати тысячам, игнорировать ее сообщения стало сложней. Поэтому в какой-то момент она все-таки стала слать ей в ответ короткое, но емкое «нет». Рубя этим словом, как шашкой, змия-искусителя, нет-нет да и дающего о себе знать.
«Тридцать»…
А следом звонок матери.
– Дарин, приезжай, пожалуйста, доченька! Пожалуйста, приезжай…
Сорвалась. Все бросила. Примчалась.
– Я не знала… Я не знала, что он брал эти деньги! А теперь ему опять коллекторы угрожают. Даже к Милане сунулись, но та молодец! Так верещать начала, что все соседи сбежались. Отец, как узнал, сразу слег. Сердце. Забрали на скорой. Что теперь будет? Он ведь совсем молодой, а тут вдруг инфаркт?
– А кто ему виноват? Ну, кто, мама?! Его заставляли эти займы оформлять, а?! Или, может, пить заставляли? – Дарина заорала, вскочив, чувствуя, что если не выпустит из себя кипящее внутри отчаяние, просто не выдержит. Но прокричалась, а легче не стало. Скорее, напротив. Вид скукожившейся, всегда теряющейся от крика матери только лишь усугубил боль. – Так, ладно. Я так понимаю, деньги он пропил? Много?
– Он мне новые бутсы на футбол купил. Старые совсем износились и давят, – набычился Димка.
– А мне наушники, – сникла Милана. – Я же не знала, что он это в долг…
– Он не все пропивал, Дарина. Он для них тоже старался, понимаешь?
Дарина понимала только одно – это никогда… никогда не закончится. Ей хотелось кричать – «Ну, за что это все мне? Ну, за что?». И бросить все хотелось, чего уж. Если бы не Димка с Миланой, может, и бросила бы.
– Ладно… Я поняла. Так, какой у него долг?
К чести отца, взял он не так уж и много. Но вот набежавшие грабительские проценты за просрочку были впечатляющими. И их сумма только увеличивалась изо дня в день. Действовать нужно было незамедлительно. Тем более что схема была уже обкатанной. Дарина истерично всхлипнула. В тот раз решение далось ей легко. И если уж совсем откровенно, она даже испытала некоторое облегчение, что у нее появился достойный предлог пасть еще ниже. Оставалось дождаться только следующего дня и нового предложения от Бэллы. Но то не поступило. Ни на следующий день, ни через два дня. По всему выходило, что гордость сохранить ей не удастся. Дарина несколько раз набирала и стирала, набирала и стирала свое «Я согласна». Но понимая, что иного выхода нет, все же отослала сообщение. И тут же получила ответ – «Предложение снято».
Глава 13
Как снято? Как… И что теперь? Что ей делать?
Дарина покачнулась. Кровь отхлынула от головы,рук, ног… И прилила к сердцу. В груди стало горячо-горячо. И больно. Так больно, что на секунду Дарина решила, что с ней случился инфаркт. Она нашарила за спиной подоконник и без сил на него опустилась. Телефон вывалился из ослабевших пальцев и упал на пол, устланный серой унылой плиткой, которая в некоторых местах начала отходить едва ли не сразу после укладки.
– Не тиляй… – очаровательно улыбнулся непонятно откуда взявшийся Дык, возвращая ей гаджет. Дарина рассеянно кивнула. Похлопала себя по карманам, вспоминая, куда дела сигареты. В общаге курить было запрещено. Везде понатыкали дымоуловители. А для надежности еще и камеры видеонаблюдения. Чтобы покурить, нужно было выходить на крыльцо. А лучше – в парк. Ведь у крыльца каждый раз собиралась толпа, и побыть наедине со своими мыслями там ни за что не получилось бы.
– Спасибо, Дык, – рассеянно кивнула Дарина. Спрыгнула с подоконника и, не чувствуя под собой пола, пошла. Сигарету достала еще на лестничном пролете. В дверях едва не столкнулась с группой веселящихся сокурсников. Залипла на их смеющихся беззаботных лицах. В глубине даже завидуя легкости, с которой те шли по жизни. Тряхнула зажигалкой. Подкурила. Затянулась с силой и тут же закашлялась. От дыма слезились глаза. Дарина вытерла плечом набежавшие слезы и пошла по тротуару, ничего перед собою не видя.
«Какие у меня варианты? Очень нужны деньги», – настрочила и отправила Бэлле.
«Приезжай. Обсудим», – вот и весь ответ.
Это была не лучшая идея. Дарина не знала, можно ли сотрудникам поддерживать контакт с постояльцами, но другого выхода у нее не было. Наплевав на то, сколько это будет стоить, открыла приложение Убера и вызвала такси. То, что Бэлла не послала ее сразу, вселило надежду и придало сил. Она, по крайней мере, могла дышать, не опасаясь, что кровь пойдет горлом. Она, по крайней мере, могла дышать…
Стараясь не попадать в поле зрения камер, поднялась на нужный этаж. Постучала, и, как в сказке, дверь тут же открылась.
– Проходи, Шанель. Чего-нибудь выпьешь?
– Нет. Можно сразу к делу, пожалуйста?
– Ты смотри, какая деловая… – хмыкнула Бэлла. – Ну, и ладно. Кажется, ты хотела обсудить варианты.
– Да. Хотела.
– Их немного. Но они есть. Первый – Мурадов…
– Вы же сказали, что предложение снято! – Дарина резко вскинулась, не совсем понимая… Это что, у них такая игра?!
– Снято предложение об оплате в тридцать тысяч. Но он готов заплатить пять за неделю сопровождения. Это мало. Сразу предупреждаю. Есть варианты подороже. У нефтяников через неделю намечено собрание акционеров, и там…
– У меня нет недели, – перебила Бэллу Дарина. За неделю на микрозаймы отца набежит еще больше процентов, а ко всему… Дарина даже думать не хотела, что ей придется обслужить очередного незнакомца. В этом плане Мурадов представлял для нее гораздо больший интерес. Она уже знала, чего от него ждать. Она была с ним… И имела возможность убедиться, что он ей не отвратителен. Это дорогого стоило. В психологическом плане Родион был самым комфортным вариантом из всех.
– Значит, остается Мурадов? Дешевишь, Шанель… Ой, дешевишь!
– Пусть он. Только деньги мне нужны сегодня.
– Я поставлю его в известность.
– Бэлла…
– Да?
– А что значит неделя сопровождения?
– Доступ к тебе двадцать четыре на семь, что ж еще? Может, он просто будет заезжать после работы. А может, вывезет тебя на курорт. В Дубай или куда-то еще. У тебя, я надеюсь, есть загранпаспорт?
– Есть, – машинально кивнула. – Постой, как вывезет? А работа? А институт?!
– Ну, с этим ты уж сама решай, – нахмурила соболиные брови Бэлла. – А впрочем, погоди. Что толку паниковать заранее? Надо узнать, что он задумал. Посиди тут. Я сейчас.
Бэлла подхватила телефон и скрылась за дверью спальни, оставляя Дарину наедине с хаотично скачущими в голове мыслями. Она никак не могла их упорядочить. Все происходящее казалось каким-то сном. Мурадов, предстоящая неделя... Чего от нее ждать? А если он и впрямь решит уехать? Она впервые побывает за границей! Впервые полетит на самолете. Может быть, он выведет её в свет! И что она тогда будет делать? Ни черта не зная об этой жизни. Глупая. И неискушенная. Наверняка опростоволосится.
Дарина так глубоко погрузилась в собственные страхи, что не сразу сообразила, что тихий разговор за дверью перерос в спор.
– Какая на хрен плащ-палатка?! Ты шутишь? – орала Бэлла. – Нет? А, еще и резиновые сапоги…
Дарина закусила губу и подошла ближе в надежде услышать что-нибудь важное. Но за дверью вновь воцарилась тишина, а потом та и вовсе открылась, являя смеющуюся Бэллу.
– Ну, что?
– Тебе нужно быть готовой завтра в пять утра. Едете вы, как я и думала, в отпуск. Здесь, по месту, полтора часа лету. Мурадов надумал порыбачить.
– Порыбачить?
– Угу. Угадай, что он ответил на мой вопрос касательно твоего гардероба?
– Велел купить плащ–палатку и резиновые сапоги?
– Вот именно. А когда я поинтересовалась, где ж мне раздобыть это добро, даже любезно подсказал адрес ближайшего военторга. Надеясь сэкономить. Только знаешь, что? Хрен у него получится. Пойдем!
Бэлла осмотрелась по сторонам, схватила сумочку, сунула в нее телефон и кивнула в сторону выхода.
– К-куда?
– Готовить тебя к поездке, конечно же. Я такую плащ-палатку у Balenciaga видела – закачаешься, а у Вottega Veneta – резиновые сапоги. Пусть не деньгами, Шанель, но мы вытрясем из него все по максимуму. Уж поверь мне! – Бэлла угрожающе потрясла пальцем у носа Дарины и толкнула дверь.
– Ну, не знаю. Мне же это не нужно на самом деле. Деньги – да, а все эти дорогие шмотки… – договорить Дарина не успела, потому как Бэлла обернулась к ней и, яростно сверкнув глазами, рявкнула:
– Никогда, слышишь, никогда не довольствуйся малым, если можешь стрясти по максимуму. С этими мудаками только так и надо.
– Я думала, Родион ваш друг, – стушевалась Дарина.
– Одно другому не мешает, – философски заметила Бэлла.
Дарина не знала, сколько Мурадовских денег они спустили – на ценники ей смотреть не позволяли. По всему выходило – немало. Хотя она старалась брать все по минимуму. Ну, что там ей на неделю надо? В рыбацком домике. Кроме легендарных плащ-палатки и сапог? Свитер, кофта на пуговках, джинсы и спортивный костюм. А еще зачем-то вечернее платье.
– А это куда?
– Вдруг у него проснется совесть, и он вывезет тебя из леса в люди!
Закончился день, как Дарина и думала, в спа-салоне. Ей сделали маникюр-педикюр, эпиляцию, пилинг. Кажется, она даже при рождении не была такой гладкой, как сейчас. Если только в тот… самый первый раз. Когда Мурадов так ее и не коснулся. За всеми приготовлениями ей о нем даже некогда было подумать. Но стоило вернуться в общагу, как все возвратилось: и мысли, и страх, и нервы, и предвкушение.
– Откуда чемодан? – зевнула Сашка.
Дарина перевела взгляд на небольшой чемоданчик от Louis Vuitton. Врать подружке ей категорически не хотелось, но сказать правду она не могла.
– Купила в переходе взамен порвавшейся сумки. Я, кстати, на неделю слиняю.
– Серьезно? А куда?
– Домой. Нужно решить кое-какие вопросы по документам.
– Ну-ну… А как прогулы будешь закрывать?
– Больничным. Пришлось подмазать кому надо. Ну, все, я спать…
– От тебя так вкусно пахнет... М-м-м. Это что – духи?
Дарина занервничала, не зная, что ей и думать. Как расценивать Сашкин интерес? Как простое любопытство или… Или же она в чем-то ее заподозрила?
– Фиг его знает. Я в Сефору заходила позалипать, может, там и провонялась, – делано-равнодушно зевнула Дарина. Когда она научилась так мастерски врать? И научилась ли?
С Мурадовым ей предстояло встретиться в аэропорту. Она сама решила, что будет не очень удобно, если он заедет за ней в общагу на своем шикарном Мерседесе. Пусть и в пять утра, когда вероятность того, что их кто-нибудь увидит, была, в общем-то, минимальной. Рисковать не хотелось.
Тайком, как воришка, Дарина выскользнула за дверь. Быстро привела себя в порядок в душе. Переоделась во все новое. Подушилась… Минимально, как и советовала Бэлла. На цыпочках спустилась вниз. Машина уже ждала.
Ей был двадцать один год, и еще ни разу в жизни ей не доводилось бывать в аэропорту. Прилипнув носом к стеклу, Дарина таращилась на огромную развязку, опасаясь, что, не сумев с той разобраться, водитель привезет её куда-то не туда. И это, и предстоящий полет, кажется, волновали ее гораздо больше, чем встреча с Мурадовым. Но так было ровно до тех пор, пока она не выхватила его взгляд. Прямой, не мигающий и тяжелый. Дарина остановилась, взволнованно облизала губы, наблюдая, как он продвигается к ней с той целеустремленностью, что заставляла попадающихся ему на пути людей безропотно отступать, расчищая дорогу.
– З-здравствуйте.
– Ну, привет. Пойдем, регистрация скоро заканчивается, нужно успеть сдать багаж и получить посадочные.
Это мало о чем говорило Дарине, но она послушно кивнула и вручила Мурадову свою руку. Его ладонь была сухой и обжигающе-горячей. В то время как ее – просто ледяной. От волнения, которое чем дальше, тем сильней становилось.
Читать бесплатно другие книги:
