А если это любовь Резник Юлия

Глава 14

Идея устроить себе небольшой отпуск родилась внезапно. Хотя и назревала давным-давно. Он не отдыхал с тех пор, как ушел из разведки. И, в общем-то, не страдал от этого. Но тут захотелось. И Родион не стал себе отказывать. Шикарная природа, красивая девочка… Азарт увидеть ее наверняка не в тех локациях, что она себе напридумывала. Почему-то было ужасно интересно, как Дарина будет выкручиваться, оказавшись у черта на куличиках, посреди леса, и ему угождать. Ради этого интереса он даже простил Бэлле выходку с покупкой брендового шмота. Хотя было искушение – отказать, когда та потребовала компенсации. Он же ей вполне доступно объяснил, что не собирается вкладываться в девочку больше, чем они договорились на берегу. И выходка Бэллы была прямым нарушением условий сделки. Которую он, впрочем, простил. Понимая, что в последнее время вел себя с ней не совсем правильно и желая как-то реабилитироваться. На девчонку ему было по большому счету плевать.

Получив, наконец, свое, Мурадов остыл. Не то чтобы потерял интерес, нет… Просто успокоился. Вечер накануне отъезда он провел с сыном. И в кои веки, избавившись от зудящего внутри нетерпения, как следует выспался. Но стоило ему снова увидеть Дарину, как все, что, он полагал, стихло, вернулось. Девчонка стояла у огромного табло с расписанием рейсов и зачарованно вертела головой по сторонам. Уже тогда у него закралась догадка, что она впервые в аэропорту. А уж когда они поднялись в самолет… Это было очень смешно, да. А еще очень странно. То, как честно она реагировала на все. Не пытаясь из себя что-то строить или казаться искушенней, чем есть. Такая непосредственность дорогого стоила. Он проникся.

– Это твой первый полет?

– Д-да. И я не дог-гадывалась, что с-страдаю от аэрофобии.

От страха Дарина даже слегка задыхалась. Её тяжелая грудь ходила ходуном под мягким трикотажем симпатичного костюмчика. Притягивая его взгляд.

– Это не беда. Тебе просто нужно отвлечься. Я помогу… – шепнул он и опустил подлокотник. Свои действия Мурадов оправдывал тем, что просто хочет помочь девочке справиться со страхом. И ведь удалось… Да только он не ожидал, что не сможет остановиться. Она оказалась такой потрясающе отзывчивой, что поначалу в это даже не верилось. Родион провел пальцами вверх – она затаила дыхание, коснулся косточки лифчика – всхлипнула. Продолжая поглаживать ее бархатистую кожу большим пальцем, Мурадов на миг отстранился. Заглянул ей в лицо – ложь и притворство Родион бы вычислил в два счета, но как раз этого он и не заметил. Кажется, Дарина была потрясена своей реакцией не меньше его. Он четко уловил смятение в ее красивых голубых глазах. А еще желание, неприкрытое желание продолжать… Мурадов хмыкнул. Сменил траекторию и двинулся вниз. К кромке трусиков. Губами скользнул по ее щеке, не то чтобы даже целуя. Скорее, вот так, ртом, пытаясь ей надышаться. Дарина снова тихонько всхлипнула. Вцепилась в его руку коготками… Непонятно, зачем? То ли требуя продолжения. То ли в попытке оттолкнуть.

И надо было… Надо было завязывать. В конце концов, он своего добился. Дарина явно переключилась. Но это было так интересно. И так, мать его, заманчиво… Мурадов поддел пальцами резинку трусиков, неторопливо соскользнул вниз и тронул маленький напряженный узелок.

– Мамочки… – прошептала Дарина, пряча лицо у него на плече. Обжигая участившимся дыханием. Нетерпеливо подкидывая бедра, будто… А, к черту! Почему бы и нет, раз они уже так далеко зашли? Родион шевельнул пальцами. Коготки впились в его кожу сильнее. Он прошелся вниз, собирая выступившую влагу пальцами. Девчонка вцепилась зубами в его свитер. Ужасно… просто ужасно мешала одежда. Сковывала движения, рвала к чертям собачьим ритм. Дарина нетерпеливо ерзала. То приближаясь к черте, то вновь от нее откатываясь. И что-то бессвязно шептала. Мурадов надеялся, что это все же не молитвы. Он улыбнулся. Куснул ее за ухо. Хотелось одновременно и захохотать, и… жестко зафиксировав ее, оттрахать. Никогда еще он не чувствовал себя так странно.

– Дамы и господа, командир корабля отключил табло «пристегнуть ремни»…

– А-а-ах, – одновременно с этим выдохнула Дарина, задрожав всем телом.

– А-а-ах, – одновременно с этим выдохнула Дарина, задрожав всем телом.

– … сейчас вам будут предложены прохладительные напитки.

Это хорошо… Это хорошо. Им обоим явно не мешало остыть. Мурадов отстранился, будто ему не было никакого дела до случившегося. Деловито поправил манжеты. Его чудовищное напряжение выдавала разве что остервенело пульсирующая вена на виске. И выступившие на скулах желваки.

– Ну, что? Уже не так страшно? – медленно поднял взгляд на Дарину. Та зачарованно кивнула. Покосилась на его пальцы, которыми он буквально только что ее ласкал, и, покраснев, отвернулась.

– Н-нет. С-спасибо.

– Боюсь, простым спасибо ты не отделаешься. Впрочем, как мы выяснили, расплата может быть даже приятной. – Если это возможно, Дарина покраснела еще сильней. А следом, прерывая их разговор, и впрямь принесли напитки. Родиону предстояло провести несколько часов за рулем, поэтому от спиртного он отказался, а вот Дарина попросила шампанского. Остаток пути они провели молча. Им обоим нужно было понять, какого черта произошло? Что заставило их так быстро отпустить все контроли? В конечном счете, Мурадов решил, что все дело в затянувшемся ожидании. Да, это было очень хорошее объяснение. А вот что руководило Дариной, конечно, вопрос. Родион не мог понять, что заставило девочку, которую он купил, довериться ему до такой степени, чтобы кончить.

Полет был совсем коротким. Во время посадки – то ли от выпитого, то ли от потрясения, Дарина волновалась гораздо меньше, чем на взлете. А может, просто не показывала своего волнения, опасаясь последствий.

– Дальше поедем на машине, – свел брови Родион, пропуская Дарину вперед.

– А долго ехать?

– Часа два. Но дорога красивая. Ты не пожалеешь.

Затаренный под завязку жратвой внедорожник уже ждал их на стоянке. День был солнечный, Родион натянул на нос очки. И Дарина последовала его примеру. Что, впрочем, ему не очень понравилось. Потому как лишило возможности беспрепятственно за ней наблюдать.

– И куда мы едем?

– В красивое место. Скалы, поросшие густым лесом, огромное озеро. Еще дальше – море. И вокруг никого. Тебе, наверное, будет скучно.

– Почему же? Я живу в общежитии. А там хочешь не хочешь начнешь ценить уединение.

Родион хмыкнул. Мол, ну, посмотрим. Судя по тому, как он был напряжен, скучать ей, может, и впрямь не придется. Вслух он этого, конечно, не произнес. Пощадил ее чувства. Но Дарина, кажется, и без того уловила ход его мыслей.

– И как? Тебе нравится учиться?

– Очень.

Разговор ни черта не клеился и очень быстро сошел на нет. Дарина таращилась по сторонам, а он выжимал из машины максимум, желая поскорее добраться до цели. Довольно скоро показались знакомые пейзажи. Невероятная красота. Изумрудный бархат леса, скальные выступы, убранные осенью в золото березы.

– Никогда не видела ничего подобного! – восхитилась Дарина. Родион недоверчиво хмыкнул. Но с удивлением понял, что девчонка действительно в полном восторге. Может, если у них, конечно, останется время, повозить ее по местным достопримечательностям? На мраморный карьер, например. Или острова с их невероятными самобытными памятниками деревянной архитектуры, храмовыми комплексами и церквями.

Километров через двести они свернули с и без того не самой лучшей дороги на практически непроходимую. Он потому и полноприводный танк взял, что на другом здесь было не проехать. Зато места и впрямь были уникальные.

– Вот это да! – Дарина обхватила ладонями горящие щеки.

– Нравится?

– Обалдеть, – закивала, затрясла головой. Мурадов залип. Румяная, с толстой косой, переброшенной через плечо, Дарина удивительным образом гармонировала с этим местом. Хоть картину с неё пиши.

– Нужно разобрать продукты и затопить печь. Не то околеем здесь к вечеру, – буркнул он.

Домик был небольшим. И ничего особенного, кроме огромного панорамного окна в тесной совмещённой с кухней гостиной, в нем не было. Но девчонка по какой-то неведомой причине впечатлялась. Ходила из угла в угол, пока он, между прочим, раскладывал продукты, трогала грубо обтесанные бревна, домотканые коврики и вручную расписанную посуду.

– Пойду, нарублю дров.

– Так есть же.

– Этого надолго не хватит.

Мурадов вышел во двор. Втянул смолистый густой аромат леса. Не понимая, что же его так бесит. По всему выходило – несоответствие. Его представления о том, как Дарина отреагирует на эту поездку, с реальностью. Он-то в дремучую глушь приехал специально, чтобы ее позлить. Надеясь вдоволь насладиться реакцией. А тут бац… И все, вот прямо все пошло не по плану. Образ, который он представлял в своей голове, и который как нельзя лучше вписывался в картинку его мира, рушился прямо на глазах. Она оказалась совсем не такой, как ему было нужно, чтобы без всякого труда сохранять выбранную эмоциональную дистанцию. И не вовлекаться.

Хрясь. Хрясь. Хрясь…

Неизвестно сколько бы Мурадов орудовал топором, увлекшись, если бы не почувствовал запах дыма. Недоверчиво задрал голову. Дым валил из трубы… Она и печь смогла затопить, выходит? Ну, не шлюха, а прямо сокровище какое-то!

Родион думал, что эта поездка станет для нее неприятным сюрпризом, а на деле вышло, что сюрпризы поджидали его. На каждом шагу просто…

Мурадов вернул топор на место, подхватил сложенные один на один дрова и поплелся к дому. Дарина сидела, открыв заслонку печи, и, завороженно глядя на огонь, шевелила горящие дровишки кочергой. Языки пламени скользили по ее отрешенному лицу и шее. И то ли дом так быстро прогрелся, то ли он вспыхнул в момент – непонятно. Он шагнул через порог, дверь со стуком захлопнулась. Дарина вздрогнула, отмерла. Засуетилась, подкидывая в топку поленья и закрывая заслон. Мурадов молча прошел через комнату. С грохотом опустил дрова в поленницу. Отряхнул руки. Сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул, нащупывая выпавшие из рук вожжи контроля. Нет, он, конечно, ожидал, что это будет интересно, но… То, что происходило с ним в эту секунду, он даже представить не мог. Какого черта его разобрало? 

– К-кажется, жара достаточно. Или добавить поленьев?

Мурадов дернул головой. Мол, забудь.

– Тогда я могу приг-готовить нам ужин.

– Потом, – просипел задушенно.

– Тогда я…

– Помолчишь немного. И перейдешь к своим непосредственным обязанностям. Если ты не забыла, в чем они заключаются.

Дарина кивнула. Растерла ладонями бока, не совсем понимая, с чего начать. Потянулась к молнии на крточке.

– Нет! Я сам. Пойдем…

Спальня находилась в мансарде. Он потащил ее вверх по лестнице за собой. Подтолкнул к кровати. Медленно-медленно потянул язычок молнии вниз. Наблюдая, как миллиметр за миллиметром обнажается ее бархатистая кожа и тут же покрывается зябкими мурашками. Комнаты еще не прогрелись, и было достаточно холодно. Мурадов стянул через голову свитер. Вытащил ее руки из рукавов. Может, в вещах Дарины и не было ничего сексуального, но вот белье… Явно предназначалось для соблазнения. Полупрозрачная паутинка вызывающе приподнимала грудь и заканчивалась аккурат над сосками. Мурадов наклонил голову и облизал сначала один, а потом и другой. Одновременно с этим стаскивая с Дарины штаны. Провел ладонями по ее крутым бедрам, сжал в руках тонкую талию. И медленно отступил на шаг, чтобы хорошенько ее разглядеть.

Хороша… Неприлично хороша. И коса эта… Ну, кто бы мог подумать, что вокруг нее вдруг появится сразу столько сексуальных фантазий! Коса фигурировала практически в каждой, что ему приходила на ум. Глядя на дрожащую Дарину, Мурадов провел костяшками по ее ребрам, растер сосок. Опустился, огладив бок, и, схватив косу за кончик, намотал ее на кулак, привлекая к себе девчонку. Застывая рядом с ней нос к носу. Согревая дыханием…

– Ну? Так и будешь стоять? Или все же проявишь хоть какую-то инициативу? У нас счет один ноль. И, боюсь, не в мою пользу. Пора исправлять ситуацию, м-м-м, что скажешь?

Дарина сглотнула. Откашлялась. И сипло заметила:

– Один-один.

– Что?

– Говорю, один-один, вообще-то.

Глава 15

Ах… Значит, она решила напомнить о том, самом первом разе! А вот он старался об этом не вспоминать. Потому как желание повторить только лишь усугубляло его нетерпение.

– Тот раз не засчитывается, – хищно улыбнулся Мурадов, опуская большими пальцами кружево, прикрывающее спелые ягоды ее сосков.

– П-почему?

– Потому что это было плохо. Тебе недостает опыта. У меня даже сложилось впечатление, что ты никогда не делала этого раньше. – Одно непонятно, какого черта его это заботило. Не так, чтобы сильно, но… Он как будто притих в ожидании ее ответа. – Ну? – нетерпеливо щипнул за сосок. Дарина с шумом втянула воздух ртом и затаилась.

– Ч-что?

– А ничего! – разозлился сам на себя. Толкнул ее на кровать. Опираясь на коленку между ее разведенных бедер, навис сверху. – Просто напоминаю, что нужно лучше стараться, отрабатывая бабло.

Ага… Напоминает он. Знать бы еще, кому. Ей или себе – почему они здесь оказались?

Промолчать Дарине стоило явных усилий. Она отвернулась к окну. В то время как Родион так и продолжал над ней возвышаться, не понимая, каким образом от этих злых хлестких слов перейти к делу, требующему, наверное, совершенно других эмоций.

– Вы правы. Я п-постараюсь, – заметила тихо Дарина, обезоруживая Мурадова напрочь. Вновь повернулась к нему, глядя, правда, куда угодно, но не в глаза.

Видимо, в доказательство собственных слов Дарина легонько коснулась его груди ладонями. Развела пальцы, чуть согнула в суставах, как кошка, легонько впиваясь в кожу. Приподнялась, коснулась губами ямки в основании горла, потерлась носом... И нерешительно остановилась, исчерпав весь нехитрый запас знакомых ей приемов соблазнения.

Твою мать! Постарается она…

Смех в том, что его даже это завело. Сверх всякой меры завело, если уж совсем откровенно. К лицу Родиона прилила кровь, вена на виске яростно пульсировала. Он зафиксировал голову Дарины ладонями, и пусть та смотрела будто сквозь него, сам он вглядывался в ее лицо с жадностью. Ему столько всего хотелось сделать, что получив, наконец, этот шанс, Мурадов даже растерялся. Правда, ненадолго. Очень скоро над ним взяло верх желание действовать. Он обхватил напряженный ствол, приставил к ее налитым губкам и проехался туда-сюда. Массируя головкой бугорок клитора. Дарина задышала чаще. Прижалась виском к его подбородку. Обжигая сладким дыханием ухо. Родион чуть сместился. Поймал ее губы и поцеловал. С силой, не позволяя уклониться, даже если этой дурочке это опять взбредет в голову. Раздвинул языком губы, погрузился в рот. Играя с ее языком, покусывая, издавая какие-то странные урчащие звуки удовольствия.

Прекратил, лишь когда в легких закончился кислород. Отдышаться… Смотреть на нее не было никаких сил. Боясь ее напугать, Мурадов спрятал лицо у Дарины на груди. Потерся колючей щекой о нежный бархат кожи. Прикусил вершинку, втянул в рот, не прекращая, будто в танце, покачивать бедрами.

– Ум-м-м… – выдохнула она.

– Вот так. Хорошо…

Понимая, что они слишком далеко зашли в своем петтинге, Родион, тяжело дыша, отстранился. Дарина уставилась на него ничего не понимающими, лихорадочно поблескивающими глазами.

– Резинки… – просипел он. – Нужно… А, черт.

Пальцы дрожали от нетерпения. И на манипуляцию, которая раньше занимала от силы пару секунд, ушло черте сколько времени. Наконец, он снова накрыл  собой ее тело. Коснулся сочной сердцевины, проверяя готовность, с силой протолкнул в нее два пальца. Вынул и вошел уже по-взрослому, чувствуя, как, нехотя принимая его объем, расходятся ее тугие мышцы.

– А-ах…

– Знаю-знаю. Сейчас станет лучше, – процедил сквозь стиснутые зубы.

Он отступил, чтобы погрузиться еще чуть глубже… Забросил ее ноги выше, еще выше, пока она не стала сама подкидывать бедра навстречу каждому его движению. Но даже так ему ее было мало. Мурадов обнял Дарину двумя руками. Приподнял над матрасом. В процессе они сменили позицию, так что теперь оба сидели. Он на кровати, она на нем. Тяжелая грудь девчонки сексуально раскачивалась прямо у его носа, и он ловил ее ртом, кусал, сосал и толкался… Толкался… Толкался.

Оргазм обрушился на них лавиной. Сначала в нем потерялась Дарина, сжала его что есть сил и тут же безвольно на нем повисла, дрожа, не в силах продолжать двигаться. Благо ему больше и не надо было. Родион тут же ее нагнал. Обливаясь потом, упали на кровать. Затаились нос к носу.

Выглядела Дарина так, будто прямо сейчас с ней произошло некое откровение. Мурадову не понравилось, как произошедшие с ней изменения откликаются в нем самом. Какие будят чувства. Злило и то, что ему каждый раз приходилось себе напоминать, что все происходящее – куплено. И не имеет никакого отношения к жизни, как она есть.

– Пойду, проверю, включен ли водонагреватель, – бросил он, выбираясь из постели. Натянул джинсы на голое тело. Спустился  вниз по лестнице, подбросил дровишек в топку и, прислушиваясь к шагам Дарины наверху, толкнул дверь в небольшую ванную комнатку. Бак хозяева дома включить не удосужились. Да и баню, при желании, нужно было топить самим. На все про все ушло минут сорок. Время двигалось к обеду. Солнце пригревало в спину, и было так тихо, что дымок над печной трубой тянулся ровно вверх. Умиротворяющая картина. И звуки – тихий плеск озерной воды, крики птиц в небе…

Дарина вышла из дома и тихонько, не привлекая к себе внимания, опустилась на скамейку. Мурадов сделал вид, что ее не видит. Хотя, конечно, это было довольно глупо.

– Можем прогуляться, пока баня топится, – небрежно бросил он.

– Почему бы и нет?

В лесу было значительно прохладней. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны деревьев. И в этом нереальном смешении изумрудно-зеленого и серебристо-серого, в этих тенях, ярких пятнах света и растушеванных лапами вековых елей полутонах открывающаяся взгляду картинка казалась по-настоящему сказочной.

– Ой! Да это же клюква! А сколько грибов! Лишь бы не червивые… У тебя, случайно, нет ножа?

– Зачем?

– Срезать. Я обожаю собирать грибы. Мы с бабушкой, когда та еще была жива, бывало выйдем с рассветом, а к обеду… – Дарина резко осеклась, не договорив. Что-то там себе в голове надумав. – Извини. Тебе это, конечно, неинтересно. 

И хть это было не совсем так, поправлять девчонку Мурадов не стал. Ему и впрямь не стоило вдаваться в детали. Обрастать, как лишаем, подробностями.

– Пойдем. Там впереди небольшой водопад.

Нежелание погружаться в девчонку глубже привело к тому, что оставшуюся дорогу они по большей части молчали. А у водопада вообще разошлись. Он забрался по камням вверх, а она, побоявшись, решила пройтись вдоль берега. Карабкаясь выше и выше, Родион то и дело оглядывался через плечо. Места эти были дикие, а он как-то слишком поздно подумал о том, что тут можно и на зверя нарваться.

– Дарин, далеко не отходи. Здесь зверья полно.

– Серьезно?

Мурадов чертыхнулся и стал спускаться вниз. В конце концов, он нес за нее ответственность.

– Да не бойся ты так. Со мной тебе ничего не грозит.

– Звучит очень самонадеянно, – улыбнулась она.

– Самонадеянно бы это звучало, если бы я не смог тебя защитить. Я смогу. Без вариантов.

Дарина закусила губы.

– Я читала, что ты служил в спецназе.

– Вот как. Значит, ты мной заинтересовалась?

– Просто хотела знать, с кем имею дело.

– Очень правильный подход, – похвалил Мурадов. – Он может уберечь тебя от клиентов-маньяков. Но, конечно, не факт.

Дарина запнулась. Бросила на него возмущенный взгляд и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но весь ее запал сбил звонок телефона. Удивившись, что тот здесь ловит, Родион взглянул на экран.

– Да, Ир? Что-то случилось? А… Просто поговорить. Ну, давай, конечно. Что? Нет. Я… в командировке, – скосил взгляд на Дарину. – Привет, сынок. Как твои дела?

Они успели все-таки поболтать с сыном, прежде чем связь окончательно испортилась. Мурадов попрощался, не уверенный, что Левка его услышал, сунул трубку в карман, поежился, удивляясь, когда погода успела так сильно испортиться, и… натолкнулся на осуждающий взгляд Дарины.

– Что случилось?

– У тебя сын!

– И что? – не понял логики Мурадов.

– И жена?

– А если так? Ты уйдешь, громко хлопнув дверью, и вернешь заплаченные за тебя деньги? – сощурился он. Дарина в ответ закусила губы и затравленно осмотрелась по сторонам. Будто и впрямь прикидывала пути отступления.

– Нет. Я…

– Вот именно. Давай сойдемся на том, что моя личная жизнь тебя не касается.

– Но я…

– Ты никуда не денешься. Потому что я тебе заплатил. – Погода все сильней портилась, начал накрапывать мелкий пробирающий до костей сыростью дождь. – Пойдем. Надо возвращаться.

Дарина сглотнула готовые сорваться слова и поплелась за ним. Обратный путь почему-то занял гораздо больше времени, чем дорога до водопада. К домику они пришли буквально окоченевшими.

– Дуй сразу в баню. Не то заболеешь.

Дарина послушно кивнула и скрылась за дверями баньки. Родион растер покрасневшие озябшие руки, сходил за полотенцами в дом, взял чистое белье и присоединился к девчонке. А та, кажется, его не ждала. Сидя на лавке в парной, ойкнула, когда он ввалился. Трогательно прикрыла ладошками грудь. Хотя та и не помещалась в ладошках. Да и в его руке она помещалась с трудом. Почему-то мечтая лишь о том, как поскорее согреться, Мурадов совершенно упустил из виду, что рядом с ней, абсолютно голой, здорово рискует сгореть заживо. Его член окреп и вытянулся.

– Ложись на живот.

– З-зачем?

– Отхожу тебя можжевеловым веничком.

– Я хотела уже выходить… Жарко.

– Не выделывайся, Шанель. Если тебе по хрену на свое здоровье, можешь считать это сексуальной прихотью клиента.

Мурадов пришел к выводу, что если напоминать себе, как все обстоит на самом деле почаще, наваждение пройдет быстрей. И тут же приступил к осуществлению своего плана.

– Сексуальные прихоти оплачиваются по отдельному прейскуранту. И оговариваются заранее, – голос Дарины звенел от напряжения.

– Вижу, в теории ты делаешь успехи, – холодно усмехнулся Мурадов. – Что насчет практики?

В клубах пара глаза Дарины сверкнули. Родион уж было решил, что девчонка пошлет его подальше, но вместо этого она встала, расстелила полотенце и послушно легла на живот. Впервые демонстрируя ему свою попку так близко. По ней он и хлестнул… Следом прошелся по бедрам, спине. Взмахнул веником, нагнетая жар, продолжил процедуру короткими и хлесткими ударами.

– Теперь на спину, – просипел.

Она перевернулась. Глядя на него совершенно невменяемыми, пьяными глазищами. Он повторил процедуру, чувствуя, как от усилий пот течет по лицу.

– Т-теперь моя очередь? – выдохнула Дарина.

– Сначала нужно остыть.

Мурадов отступил на шаг, схватил ее за руку и, пока Дарина не успела опомниться, потащил к выходу. После парной на улице оказалось так хорошо! Туман в голове развеялся. Родион оглянулся. Розовая от жара и ударов веника, сочная, спелая, с налипшими на тело иголками и почти распустившейся косой, она выглядела как древнеславянская богиня плодородия.

– Ныряем? – поинтересовался он, кивая на неприветливо-серую озерную гладь, от которой поднималась дымка. Почти уверенный, что его пошлют прямо сейчас. А эта дурочка, напротив, видимо, решив его добить, быстро-быстро закивала и первой ринулась в воду. Завизжала. Он побежал за ней. Погрузился с головой три раза, как на Крещение. Отфыркиваясь, выплыл. Схватил ее за руку и снова потащил в парную. Смеющуюся. И заледеневшую.

– Весело, – заявила она, стуча зубами. Ненормальная. Абсолютно. – Ты же не шутил? Теперь я могу тебя отходить?

– Да, пожалуйста. – Слитным движением хищника Мурадов вытянулся на скамье, чувствуя, как к нему с новой силой возвращается смытое ледяной водой озера желание ей обладать.

Глава 16

– Что случилось?

– У тебя сын!

– И что?

– И жена?

– А если так? Ты уйдешь, громко хлопнув дверью, и вернешь заплаченные за тебя деньги?

– Нет. Я…

– Вот именно. Давай сойдемся на том, что моя личная жизнь тебя не касается.

– Но я…

– Ты никуда не денешься. Потому что я тебе заплатил.

Конечно, именно так все и обстояло. Деваться ей было некуда. Но, вот ведь черт – с каждой секундой, проведенной с ним, ей все меньше этого хотелось.

Дарина скользнула жадным взглядом по сильному поджарому телу Мурадова. По бугрящимся на спине и руках мышцам, крепкой заднице, длинным ногам. К ступням не меньше сорок пятого размера. Опустила веник и вместо того, чтобы как следует его отхлестать, приласкала, щекоча иголочками плотный атлас кожи. Зачарованно наблюдая за тем, как в месте касаний та ежится, идет рябью трогательных мурашек.

– Сильней, Дарина. У тебя все получится, – просипел Родион. Ей нравилось, когда он звал ее по имени. А не дурацким прозвищем, что придумала Бэлла. Шанель Мурадов назвал её лишь однажды. Желая указать на место. Это было понятно и, наверное, со стороны даже обидно. Впрочем, Дарина так не считала. Она не видела смысла обижаться на правду. Другое дело, что даже понимание истинного положения вещей не помешало ей вовлечься в происходящее. И тут становилось неважным, что конкретно загнало ее в ловушку. Обстоятельства жизни, или она сама… Ведь даже осознавая, что у их с Родионом истории не будет продолжения, Дарина не могла себе запретить чувствовать что-то большее.

Слишком ярким мужиком был Мурадов. В принципе слишком ярким, а уж на фоне всех других ее знакомых – так просто ослепительным. А секс с ним… Дарина сглотнула. Это был лучший секс в её жизни. До этого она вообще не понимала, что он может быть таким. Порабощающим… Наверное, это правильное слово. Желая испытать снова те непередаваемые эмоции, она плевала и на свои принципы, и на здравый смысл, и на отношение к себе Мурадова.

– Вижу, в теории ты делаешь успехи. Что насчет практики? – насмешливо и даже зло поинтересовался он. Самым правильным в этой ситуации было доказать, что за практикой дело не осановится. Может быть, хоть тогда и она станет для него особенной? Не то чтобы Дарина не понимала, насколько невелик этот шанс, просто… Ей так сильно хотелось верить во что-то хорошее!

Она отбросила веник и опустилась на колени. Здесь, внизу, конечно, тоже было ужасно жарко, но все ж не так, как наверху. Дарина закусила губу, скользнула ладонями по его спине. Опустилась на ягодицы. Кто бы мог подумать, что это едва ли не самая манящая часть на мужском теле? Уж точно не она.

Мурадов медленно повернул голову набок.

– Что ты делаешь?

– Тебе не нравится? – и себе перешла на ты Дарина.

– Да в принципе ничего. Решила отточить на мне навыки соблазнения?

– А ты против?

– Нет, – хмыкнул Мурадов. – Дерзай. Только не здесь. Мы угорим, если останемся.

– Значит, пойдем в дом.

– Сначала нужно смыть пот.

Он смыл. Очень тщательно. Помогая себе мочалкой и языком, и руками… Когда дело дошло до спальни, Дарина была уже в полуобморочном состоянии. Ее желание было таким сильным, что не вмещалось в теле. Будто её кожа, как бесценный египетский лен, села после «стирки». Желание ласкать его и исследовать пальцами смело невыносимой потребностью заполнить пульсирующую пустоту внутри.

– Распалилась, девочка… – шептал он. А она ему вторила:

– Пожалуйста… Сделай это. Пожалуйста, Родион.

– Надо же. Какая горячка. Ну, бери. Раз хочется.

Она не сразу поняла, на что он намекает, вольготно откинувшись на подушки и не мигая на неё глядя из-под тяжело опущенных век. А когда дошло, без раздумий на него взобралась и торопливо вобрала в себя. Впервые очутившись в позе наездницы, Дарина никак не могла взять в толк, какого черта она не попробовала этого раньше. Ведь так можно было не только контролировать свой оргазм, но и гладить Мурадова, где захочется, целовать. Теряя в происходящем остатки стыда и немалую часть души. Стирая, будто ребром монеты, защитное покрытие. И в конечном итоге пережить пик, сплетаясь взглядами. Читая в его глазах такое же потрясение, что и сама буквально только что пережила.

– Это… это было…

– Да.

А еще спустя пару минут – холодным обжигающим душем:

– Еще немного стараний с твоей стороны, и я подумаю насчет премии.

Дарина затаилась. Перевернулась на бок. Чувствуя себя так, словно её ставшая маленькой кожа натянулась до болезненного предела. Конечно, ничего страшного он не сказал. Конечно, она все понимала. И, конечно, ей стоило отнестись к его словам проще. Например, схохмить в ответ. А она почему-то не могла. Речь отняло. Тесная кожа в области горла сжалась так сильно, что превратилась почти в удавку.

– Эй… Ты куда?

– Попить. Тебе принести?

– Тащи вино. И бокалы. Там в кухне, видела?

Алкоголь оказался неплохой анестезией. И прелюдией к новой сексуальной игре. Родион обладал богатой сексуальной фантазией и еще большими аппетитами. Он уснул лишь после третьего захода. А она так и не смогла. Провозилась полночи, а ближе к утру встала, оделась потеплее и пошла в лес.

Измученное, не привыкшее к таким нагрузкам тело протестующе ныло. И даже если бы Дарина хотела забыть о случившемся, вряд ли бы у нее это получилось. Впрочем, забывать она и не собиралась. Дарина, напротив, решила сохранить в памяти эти дни. К сожалению, она отчетливо понимала, что прямо сейчас переживает, возможно, самые яркие моменты своей жизни.

В памяти всплыли насмешливые слова соседки по комнате:

– И что? Думаешь, выйдешь из своего мостостроительного и ка-а-к заживешь? Ой, я не могу… Это ж надо. Ну, кем ты будешь, Дашка? В лучшем случае – каким-нибудь инженером. Ипотека, машина в кредит и поездки в Египет раз в два года?

И ведь Алька была права. Это был, пожалуй, наиболее распространенный сценарий жизни для таких, как Дарина. Кстати, не самый худший из возможных. Но в этом сценарии не было места мужчинам вроде Мурадова. И пусть он говорит, что хочет! Дарина решила, что не станет обращать внимание на его слова и обижаться. К черту. У нее была всего неделя… Неделя, чтобы урвать от него кусочек на память. Было глупо тратить оставшиеся дни на обиды.

Решив так, Дарина успокоилась. Вернулась к дому, нашла в бане ведерко для воды и снова пошлепала в чащу, набрать грибов, пока те не уничтожили первые заморозки. Далеко уходить от избы она не планировала – боялась потеряться, поэтому, когда Родион ее окликнул, вернулась довольно быстро.