А если это любовь Резник Юлия
– Какого черта?! Где ты была?
Дарина приподняла ведерко и потрясла:
– Собирала грибы.
– Зачем?
– Нажарю с картошкой. Вкуснота.
– Я не люблю грибы, – сощурился Мурадов, повторяя в который раз одно и то же.
– А я люблю. Ты можешь себе пожарить яичницу.
– Я? – искренне возмутился.
– Сексуальные извращения и готовка не входят в стандартный прейскурант, – сказала Дарина, посмеиваясь. Решив, что ничего страшного не случится, если она напомнит об условиях сделки. В конце концов, он сам постоянно к ним возвращался!
– Что, правда? Значит, вчерашнее к сексуальным извращениям ты не относишь? – в который раз ее переиграв, шепнул Дарине на ухо Мурадов и прикусил мочку. А у нее мурашки выступили…
– Ай, ну тебя! – с досадой выпалила Дарина и, топая ногами от переполняющих чувств, почесала к дому. Мурадов захохотал. Она тайком улыбнулась. Оказалось, что с ним может быть легко. И весело. И… интересно просто до невозможности.
Картошки с белыми грибами Дарина все же нажарила. Мурадов сначала воротил нос, но голод, как известно, не тетка, а ко всему, в доме стоял такой божественный аромат, что… Он не сдержался и стащил кусочек из ее тарелки на пробу. Пережевал. Потянулся еще за одним и тут уж получил по рукам.
– Там полная сковородка! – взмахнула вилкой в сторону печи Дарина.
– Я не ем грибы!
– Ага… – закатила глаза.
Оказалось, ест. И грибы, и все вообще, что она стряпала. Аппетит у Родиона был о-го-го. Непонятно, как он с таким аппетитом оставался в настолько потрясающей форме. Однажды она даже набралась смелости и спросила у него прямо. Он отшутился, скосив на неё взгляд. А потом все стало очевидно. Родион тренировался. Не так, как парни тренируются в зале, а по какой-то своей системе. Несколько раз он, взвалив ее на плечи, бегал. Серьезно бегал… В горку! Перепрыгивая с одного скалистого уступа на другой. Заставляя Дарину верещать от страха. Пару раз они катались на лодке по озеру. Однажды даже причалили на небольшом живописном островке, на котором стоял один-единственный заброшенный домик. Очень красиво. Дарина щелкала на старый телефон фотографии. Но очень скоро память заполнилась подчистую. Тогда она стала просить Родиона. Пофотографировать с его айфона. Конечно, потребовалось чуть перестроиться под новую незнакомую камеру, но качество получаемых фото стоило всех усилий.
– Ты можешь не дергаться? Я пытаюсь поймать фокус! – ругалась она на Мурадова, который никак не желал позировать. Правда, Дарине удалось пару раз щелкнуть его врасплох. И как раз этими фотографиями она особенно гордилась. Дарине было приятно осознавать, что даже когда он вернется к своей обычной жизни, у него останется память об этой поездке, этих дивных местах и, может быть, о ней.
Вместе они объездили все окрестности. Добрались до холодного-холодного моря. И даже съездили в составе экскурсии на острова, тянущиеся грядой с востока на запад. Обошли местные достопримечательности. Барачные помещения бывшего лагеря… Монастыри. Другие памятники деревянного зодчества. Добрались и до пещер. Они как раз возвращались к стоянке, когда услышали громкие крики. Территория была многолюдной, и пока они дошли, на месте происшествия уже собралась приличная толпа.
– Что случилось?
– Мальчонка провалился… Как только умудрился?
– Смотри, здесь разлом, которого не было.
– Спасателей вызвали?
– Ага. Когда олько они приедут…
– Эй! Мужчина… Осторожнее. Вы куда?
Дарина обернулась. Родион лег грудью на выступающую скалу, внимательно разглядывая что-то, одному ему ведомое. Чуть дальше на расстоянии рыдала какая-то женщина.
– Я же говорила ему! Санька, не отходи. Я же говорила…
Не обращая никакого внимания на окружающую их суету, Родион просунул руку в щель, что-то там нащупал. Сместился, чтобы разглядеть картинку с другого ракурса. Не совсем понимая, что он затеял, но в то же время стараясь ему не мешать, Дарина взволнованно переминалась в стороне.
– Кажется, я смогу пролезть. Было бы снаряжение…
– У меня есть, – отозвался мужик в толпе. – Но, черт, ты уверен, мужик? Это очень сложный спуск. Тут бы профессионала…
– Я – профессионал.
Дарина сглотнула. Подошла к Мурадову. Взяла за руку и, с жадностью глядя в глаза, поинтересовалась:
– Ты уверен?
– Конечно. Парня надо вытащить, пока светло. Неизвестно, какие у него повреждения, – ответил тот, попутно стаскивая с себя куртку, которая бы мешала спуску.
– Я не об этом!
– А о чем? – вскинул брови.
– Ты уверен, что справишься. Я…
«Боюсь потерять тебя», – не договорила. Стиснула пальцы в кулаки так, что ногти пребольно впились в кожу. Дарина даже не представляла, что её страх может быть таким… Сильным. Граничащим с ужасом.
– Боишься, что я помру, не оплатив твои допуслуги? – усмехнулся.
– И это тоже, – слабо улыбнулась Дарина.
– Не боись. Помирать я не планирую. Тем более что мы не перепробовали и сотой доли всех извращений.
Дарина засмеялась. Потому что он, наверное, этого от нее ждал. И дала себе обещание позволить ему любое из списка. Что угодно, лишь бы с ним все было хорошо. Очень скоро Мурадов приступил к спуску, а она не могла заставить себя на это смотреть. Отошла в сторону. Чувствуя, как вместе со страхующим Родиона тросом натягиваются ее нервы. Собравшиеся мужики о чем-то переговаривались, советовали что-то… А ей хотелось крикнуть – если вы такие умные, то почему не полезли сами?!
Она не знала, сколько это заняло времени. То будто застыло в клейкой смоле вековых елей. Сначала кое-как вынули плачущего мальчика, еще спустя много-много ударов сердца показался и Родион. Живой и невредимый. Собранный, деловитый. Такой… обычный, будто ничего и не произошло!
Дарина подбежала к нему. Схватила за отвороты парки. Понимая, что… все плохо! Плохо, несмотря на то, что хорошо… Плохо, потому что она влюбилась. В него. Отчаянно. И обреченно.
Глава 17
Все же девчонка его уделала. Родион не слышал от нее ни единой жалобы за все время отдыха. Дарина послушно таскалась с ним по лесам, готовила, удила рыбу, собирала ягоды и, кажется, испытывала непритворный кайф от всего происходящего. А уж как кайфовал он – это вообще отдельная история, к завершению которой Мурадов оказался совершенно не готов. И потому его настроение все сильней портилось по мере приближения даты их отъезда.
– Клюет! Ого, как тянет! Ты видишь?! Видишь? Ну, помоги же мне! Что застыл? Я не удержу.
– Наверное, леска за что-то зацепилась, – откашлялся Родион.
– Сам ты зацепился! Говорю же, это огромная рыба…
– Или сапог, – буркнул он, но все же послушно забрал из рук Дарины удочку, удержать которую и впрямь было непросто. Ему непросто, а уж у девчонки вообще не было никаких шансов.
– Тащи же! Тащи! – громким шепотом командовала она и пристально, закусив губу, вглядывалась в озерную гладь. Продрогшая. С красными руками. В дурацком плаще и еще более уродливых сапогах, за которые он отдал небольшое состояние, Дарина выглядела… Да хорошо она выглядела. К месту. Чего уж.
Леска натянулась до предела и с легким свистом оборвалась.
– Ушла, – прокомментировал Мурадов.
– Ну, нет! – взвыла Дарина. – Что-то ты сегодня не в форме.
Так буднично. Будто они провели вместе полжизни, а не каких-то семь дней.
– Кое-кто не давал мне спать до утра.
Дарина надменно вскинула подбородок и забавно сморщила нос.
– Это была награда за твой подвиг по спасению мальчика.
– Ах вот оно что. А я уж думал, ты опять сдерешь с меня три шкуры за сверхурочные.
– Нет. – Девчонка отвернулась, делая вид, что поправляет отворот на брюках. И Мурадову показалось, что ее улыбка поблекла от его слов. Но вместо того, чтобы как-то разрядить обстановку, он и сам насупился.
– Наверное, пора сворачиваться. Я планировал выехать до одиннадцати.
– Хорошо.
В дорогу собиралась по большей части молча. Родион психовал из-за того, что его план провалился. Оказалось, что за неделю он не только не потерял интереса к Дарине, но еще больше распалился. И что теперь с этим делать, Мурадов не понимал. По идее, уже через несколько часов он должен был расстаться с девчонкой и вернуться к своей привычной жизни. К бизнесу, который требовал его постоянного внимания, к большим проектам и маленькому сыну. К совещаниям, встречам, редким свиданиям, которые ни к чему не приведут… А у нее своя жизнь. О которой он довольно много узнал за эти семь дней. Как только это вышло? Хотя, наверное, теперь от той её жизни ничего не останется. Ее наполнят мужики… много мужиков. Мурадов представлял, как это будет, и зубами скрипел.
– Эй! Я вообще-то жить хочу! Сбавь, пожалуйста, скорость!
– Что?
– Сбавь скорость!
Родион зажмурился, смаргивая застилающую глаза красную пелену. Уставился на спидометр. Отпустил педаль газа и скосил взгляд на девчонку. Нет. Этого он допустить не мог. По крайней мере, пока… Пока свежи воспоминания. И черт его знает, что еще. На самом деле решение их проблемы лежало на виду. Но он до последнего не хотел его замечать, самонадеянно полагая, что справится со своими хотелками.
– Послушай, Шанель…
Дарина вздрогнула. Стиснула руки, медленно повернулась к нему…
– Что?
– Тебе нехорошо? Ты какая-то бледная, – нахмурился.
– Да нет. Я в порядке. Ты что-то хотел сказать?
– Угу. Точнее, предложить.
– Мне предложить? – облизала губы. – А подробнее?
– Я хочу, чтобы ты перешла ко мне на постоянную работу. Конечно, по пять тысяч баксов за ночь я тебе платить не стану, но нормальные деньги и премию за переработку гарантирую, – усмехнулся криво.
Дарина хлопнул ресницами. Нахмурилась.
– Хочешь, чтобы я была с тобой за деньги?
– А что тебя смущает? Будешь моей содержанкой. Кажется, это так называется? Мы неплохо ладим. В постели ты меня удовлетворяешь. Опять же я смогу сэкономить на домработнице, потому что твои пироги чудо как хороши, – не то серьезно, не то шутя начал было Мурадов. И с каждым словом эта идея ему нравилась все больше. Он никак не мог взять в толк, почему так отчаянно противился ей поначалу. Это же было так просто. Получить ее всю. От кончиков пальцев до кончика толстой косы. И ни с кем не делиться. Пока Дарина ему не надоест. – Ну, чего молчишь?
– Не знаю, что ответить. Знаешь, я, наверное, сразу должна была объяснить… Просто на тот момент мы были почти незнакомы. Да и что бы я ни сказала, это прозвучало бы как оправдание…
– Давай ближе к делу.
– Я не собираюсь становиться содержанкой.
– Хочешь браться за разных клиентов? – сощурился Мурадов, чувствуя, как внутри закипает злость.
– Да нет же! Я в принципе не хочу продавать себя.
– Ты уже продала, – процедил Родион.
– Да. Наверное, с твоей стороны это так и выглядит, – устало и как-то обреченно, что ли, прошептала Дарина, наверняка надеясь его разжалобить. Да не тут-то было.
– Это так и есть.
– Ты прав. Просто на тот момент я находилась в отчаянном положении. Знаю, так говорят все девочки на моем месте. Но я не вру. Обстоятельства действительно сложились так, что у меня просто н осталось другого выбора. – Дарина отвернулась. Провела пальцами по запотевшему стеклу. Прижалась лбом.
– Не осталось выбора, значит? Я тебе сейчас покажу, как бывает, когда выбора действительно не остается, – хмыкнул Мурадов и резко перестроился.
– Ч-что ты делаешь?
– Сейчас увидишь.
До точки, где до сих пор, еще со времен девяностых, стояли плечевые, ехать было всего ничего. Мурадов съехал с трассы, сразу заметив тех, кто ему нужен. А Дарина все еще не понимала. Вытянув шею, она разглядывала припаркованные бесконечной чередой фуры и шалман, от которого несло готовящимся шашлыком да прогоркшим маслом.
Стук в окно застал её врасплох. Мурадов хмыкнул. Опустил стекло.
– Почем девочки? – поинтересовался, разглядывая дородную тетку в телогрейке и дутых сапогах, больше похожую на рыночную торговку.
– Полторы классика, две минет. А если хотите какую экзотику, или втроем – за трешку договоримся, мои хорошие. Смотреть товар будете?
Родион скосил взгляд на побелевшую Дарину.
– Конечно, – кивнул, не глядя на тетку.
– Лялька, иди сюда…
К Джипу подошла размалеванная не первой свежести девица, в которой Мурадов безошибочно вычислил наркоманку. И пусть на той была шуба из искусственного меха, прикрывающая наверняка исколотые руки, по расширенным зрачкам понять это было нетрудно.
– Привет, милый, – потрепала его по локтю толстыми пальцами с облупившимся черным лаком на ногтях.
– Так что? Берете? – волновалась мамочка.
– Эту обдолбанную? Вы шутите?
– Сейчас посмотрю, кто из чистых свободен. А, вот… Как раз освободилась. Женька!
Дарина проследила за взглядом тетки. С силой закусила губу, разглядывая выбравшуюся из кабины одной из фур бабищу. Та остановилась, одернула юбку, сплюнула что-то в траву… Хотя почему что-то? Очевидно, Дарина тоже догадалась, что к чему. Потому как ее передернуло. И в тот же миг, будто не имея никаких сил на это смотреть и дальше, она спрятала лицо в ладонях.
– Теперь ты понимаешь, как это – когда нет выхода? М-м-м? Когда за полторушку, заметь, не долларов, а наших деревянных – классика, а за три – все что угодно из списка, который у тебя идет отдельным ценником по прейскуранту.
– Я не хочу на это смотреть. Пожалуйста. Давай уедем!
– Почему же? Будь готовой к тому, что рано или поздно тебя ждет именно это. Или ты думаешь, что навсегда останешься такой чистенькой и свежей? А, Шанель? – Мурадов ласково провел пальцами по скуле девчонки. С трудом удерживая себя от желания ее встряхнуть.
– Не ждет! Не ждет, понял?! Я не собираюсь продаваться! Ни тебе, ни кому-то другому. Никогда больше. Никогда! Никогда… – не на шутку разошлась Дарина и даже ударила его кулаком в грудь.
– Правда? А если твой отец опять влетит на деньги? – перехватывая её руку, зло поинтересовался Мурадов. Дарина ахнула. Комично открыла рот:
– Так ты все знал? Но… откуда?
– Я всегда проверяю находящихся рядом со мной людей. Впрочем, это неважно. – Родион смерил взглядом нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу «мамку» и, покачав головой, мол, нет, мы не заинтересовались, сорвался с места. – Ты хорошенько обдумай все. На твоем месте я бы не стал отказываться от моего предложения, – напустил равнодушия в голос.
– Ты все знал, – повторила Дарина и горько усмехнулась. – И поэтому сбросил цену? Понимая, что у меня нет выхода…
Родион нахмурился. Подавляя в себе росточки жалости. Но, видимо, безуспешно, ведь какого-то черта он все же попытался ей разжевать правила сосуществования в обществе хищников.
– Послушай, девочка… А ты чего хотела, влезая в это дерьмо? Думала, здесь с тобой нянчиться будут? Да брось. Тебе сколько лет? Разве я виноват в том, что ты слишком заигралась, набивая себе цену?
– Я ее не набивала, – шепнула Дарина.
– Тогда тем более, какие ко мне претензии? Ты получила сумму, которая позволила покрыть отцовские долги. А кроме этого еще разжилась кучей тряпок.
– Мне они не нужны. Можешь забрать их…
Мурадов стиснул челюсти. Ее ослиное упрямство уже порядком его достало. Куда только девалась смешливая, готовая на все девочка, которую он успел узнать? Мелькнула мысль, что он невольно передавил.
– Послушай, ты же не будешь отрицать, что нам было хорошо вместе? Да ты кончала, как…
– Не в этом дело! – не дав ему закончить, закричала Дарина.
– Тогда что тебе мешает согласиться на мое предложение?
– Если я скажу, что не такая, ты же все равно не поверишь? Поэтому… Пожалуйста, давай прекратим этот разговор.
– Ты не ответила, что будешь делать, если твой отец опять нагребет долгов.
– Ничего не буду. Я помогла ему в последний раз.
Дарина замолчала. И он тоже заткнулся, не понимая, что еще тут можно сказать, не выглядя при этом конченым попрошайкой. Родион искренне не понимал, как так вышло, что его предложение её не то чтобы не заинтересовало... а, кажется, вот ведь смех, даже обидело! Как будто она была в том положении, чтобы обижаться! Как будто он действительно предложил ей какую-то из ряда вон херню, а не идеальный выход для них обоих.
Черт! Да он же хотел ее поселить под крышей своего дома! Разве кто-то другой мог бы предложить ей большее?! На что она вообще рассчитывала? Уж не на предложение ли руки и сердца? Смешно. Так. Стоп. Может, она не поняла?
– Со мной ты бы жила, как у бога за пазухой.
– А твою жену мы бы куда дели? Ребенка…
Ах! Так вот в чем дело?
– Я не женат, если тебя так это волнует. Ирина… просто мать моего сына. Между нами ничего нет. И заметь, я объясняю тебе то, что вообще не должен.
– Почему?
– Потому что у нас не те отношения! – рявкнул Мурадов, которого все бесконечно достало.
– Ты прав. Но отношения в том формате, как их видишь ты, мне не подходят.
– Правда? Тогда чего ты хочешь? Большой и чистой любви? – цинично усмехнулся Родион.
– А ты мне сможешь ее дать? – шепнула Дарина.
– Ты же сейчас шутишь? Правда?
Дарина шмыгнула носом. Рассмеялась. Да только как-то невесело.
– Нет. Не шучу. Ни одна маленькая девочка, знаешь ли, не мечтает спать с мужиком за деньги. А о большой и чистой мечтают все.
– Я думал, ты умнее.
Мурадов резко выкрутил руль, вписываясь в как раз освободившееся парковочное место.
– Ты ошибся. Я непроходимая дура. Такая дура, господи… – Дарина растерла лицо ладонями. Родион, злясь не то на нее, не то на собственное бессилие, стиснул на руле пальцы.
– Как бы то ни было, нам нужно поторопиться, – подвел черту под их разговором. Нет – значит, нет. Он предложил. Она отказалась. Ну и к черту. Они отлично провели время. Для этого все и затевалось, не так ли?
Глава 18
До такси она еще как-то держалась. Оказалось, это не так уж и сложно, если не оглядываться. Но стоило им немного отъехать, как слезы набежали на глаза, размывая пеструю картинку тянущихся вдоль дороги пейзажей.
Вот и все. Вот и все… Вот и все! И ни выдохнуть, ни вдохнуть от осознания, что их история с Мурадовым осталась в прошлом. Что он больше не придет. Не обнимет. Не станет расхаживать с голым торсом по тесной комнате, ведя переговоры по телефону. Что он ее не захочет... И, может быть, уже сегодня с легкостью переключится на другую, более сговорчивую девочку.
Боль полоснула тупым ржавым лезвием. Дарина всхлипнула, закусила пальцы.
– Это просто острая фаза влюбленности. Дальше будет легче, – прошептала она, как в бреду.
– Простите, вы что-то сказали? – таксист уставился на нее в зеркало заднего вида.
– Нет-нет. Ничего…
Ничего. Ей бы просто пережить это время. Почему-то вырывая Родиона из сердца, она не подумала о том, что может истечь кровью. Это вообще нормально? Влюбиться так… Так быстро. Так остро. Так глубоко. Так безоглядно. Отдавая себе отчет, что на взаимность нет абсолютно никаких шансов, и что потом будет больно… так.
– Вам нехорошо?
– Нет. Все нормально.
Нормально. Да. В конце концов, никто не болен. И не умер. Хотя, может, как раз она и заболела? Им. Это, по крайней мере, объяснило бы её горячку. И тремор в руках. И тахикардию.
Остаток дороги, к счастью, прошел в молчании. У здания общаги Дарина вышла, достала чемодан и покатила вверх. Вновь и вновь про себя повторяя – все нормально, ничего не случилось. Ты все сделала правильно, Дашка! И можешь собой гордиться.
– О, пропажа! Ну, привет…
– Привет, Саш.
– Эй… Ты чего такая кислая? – Сашка отложила планшет и, поджав под себя ноги, с тревогой уставилась на Дарину.
«Я провела неделю с самым классным мужиком на планете. Я влюбилась, Сашка! Буквально воспарила к небесам! А потом… упала с той невообразимой высоты, на которую он меня поднял. И разбившись о камни, Сашка, похоже, сломала себе хребет».
– Да нет. Просто устала очень.
Дарина спряталась за дверцей шкафчика, быстро переоделась в домашнее и завалилась в кровать.
– Ты спать, что ли, надумала? На закат? Не боишься, что голова разболится?
– А я сразу до утра. Завтра в смену, так что потом мне не скоро удастся выспаться.
– Вот черт. А я думала, мы к Максу с Киром завалимся.
– Ну, не обижайся. Я правда никакая. Иди сама, если хочешь, ага?
– Ага. Ты, кстати, слышала, что по телеку говорят?
– По поводу?
– По поводу Славкиного МММ.
Дарина приподнялась на локте, не сразу вспомнив, о чем толкует соседка. И Славку, и все, что происходило в те дни – нервы и переживания – сейчас будто припорошило инеем.
– А что с ним?
– А то, что и следовало ожидать. Пирамида рухнула, по всем каналам мелькают заплаканные лица обманутых вкладчиков.
– Жесть. А ведь этот дурачок еще ж и кредит взял. Как только будет выкручиваться?
– Ну, это уже не твои заботы! И слава богу, вот, что я тебе скажу. Вовремя ты его отшила.
Сашка что-то еще говорила, но Дарина уже не слушала. Она пребывала в каком-то странном незнакомом ей прежде состоянии летаргии. Дарина то проваливалась в вязкий тяжелый сон, то выныривала на поверхность. Заново привыкая к звукам большого города, хочешь не хочешь, проникающим к ним в окно. К шуму машин, сигналам светофора, музыке, чужому смеху, трескотне работающего телевизора. Те начали понемногу стихать лишь к утру. И в этой хрупкой ломкой тишине, в неясном леденцовом свете, проникающем в окно, все отчетливей вырисовывался вопрос… А может, не нужно было отказываться? Может, ее гордость того не стоила?! Ну, ведь какой прок от этой долбаной гордости, когда без него хоть вой, хоть на стены лезь?!
Или все же дальше будет лучше?
– Дашка!
– М-м-м…
– Дашка, ты что, оглохла?! Твой будильник даже меня разбудил!
– Прости…
Дарина нащупала телефон и, не глядя на экран, отключила звук. Нужно было вставать, но ее апатия была такой сильной, что не давала пошевелить и пальцем. Дарина закрыла глаза, мечтая впасть в продолжительную кому. Но комы не случилось, и все же пришлось вставать.
Шаря в шкафу в поисках одежды, Дарина, как зачарованная, погладила худи, которого он касался. Поднесла к носу и с шумом вдохнула. Его запах, осев на рецепторах, вызвал странный приход. Она растерла воспаленные красные как у кролика глаза и сделала судорожный вдох.
Она могла быть с ним! Могла засыпать рядом и просыпаться. Могла провоцировать, шутить, смеяться. Наблюдать за тем, как он ест. Или работает. Или бреется в душе. Почему? Какого черта она отказалась?! А впрочем, все ведь ясно, как белый день. Дарина банально струсила. Испугалась, что не сможет вынести его… нелюбви. Она думала, что ей для счастья нужно гораздо больше. А теперь, вот, поняла, что без него счастья в принципе нет.
– Дашка, ты точно в порядке? – раздался за спиной голос.
– Ага. Мне пора бежать на работу.
Пронесясь под накрапывающим дождем два квартала, Дарина нырнула в метро. Толпа слизала ее и потащила за собой в бесконечные переходы, в пробирающиеся под плащ сквозняки. В грохот приближающегося поезда. В голос диктора, объявляющего остановки. В чужие разговоры. Музыку. Запахи. Жизни… И выплюнула снова под дождь. До гостиницы Дарина добралась, вымокнув до нитки.
– Никитина!
– Да? – Дарина замерла и медленно нехотя обернулась к начальнице смены.
– Зайди ко мне.
– Мне нужно получить фор…
– Я что, неясно сказала? Сейчас же!
В тесной коморке, отведенной горничным под комнату отдыха, Дарину ждал управляющий. Она сразу поняла, что все плохо. Слишком озабоченным тот выглядел. К тому же высокое начальство вообще редко когда снисходило до горничных.
– Вызывали?
– Вызывал! – резко кивнул Денис Георгиевич, от чего бульдожьи брыли на его щеках забавно качнулись. – Не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу.
– Да, конечно, – пролепетала Дарина.
– Нам стали известны некоторые подробности вашей жизни, которые идут вразрез с правилами и… иными корпоративными ценностями.
– И что же это за подробности?
– Решила, значит, под дуру косить?
– Я правда не понимаю, – в носу противно щипало. И хоть Дарина уже нисколько не сомневалась, что решение о ее увольнении окончательно, она хотела, по крайней мере, знать, в чем конкретно ее обвиняют!
– Не понимаешь? – управляющий выбрался из-за стола. Шагнул к ней, подойдя едва ли не вплотную. Дарина застыла, зачарованно наблюдая за тем, как его губы приближаются к ее уху. – Думала, мы не узнаем, что ты решила сделать карьеру… эм-м-м, как бы это сказать? В другой сфере?
Денис Георгиевич явно переборщил с парфюмом и, может быть, именно от этого ее так сильно мутило, а вовсе не от его слов… Дарина не знала. Она судорожно хватала ртом воздух, надеясь, что это поможет справиться с накатившим приступом тошноты.
– Я должна написать заявление?
– Даже не знаю. Я тут подумал, что ты могла бы заставить меня передумать тебя увольнять. И, может, даже со временем пойти на повышение…
Толстые пальцы-сосиски управляющего прочертили линию вверх от основания ее груди и с силой сжали. Ей нужно было сбросить его руку! Нужно было закричать… Но не тут-то было! Дарина не могла пошевелить и пальцем, находясь в каком-то дичайшем ступоре. Глядя на Дениса Георгиевича, как кролик на удава, она могла лишь отмечать, как сально блестят его маленькие глазки, как от похоти учащается дыхание и идет уродливыми красными пятнами лоснящаяся жиром кожа.
Читать бесплатно другие книги:
