А если это любовь Резник Юлия

Глава 19

В салоне машины знакомо пахло. Мурадовым, кожей отличной выделки и… палыми листьями. Дарина свернулась в комочек. Салон еще не успел толком согреться, и было немного прохладно. Родион захлопнул за ней дверь, обошел машину и уселся рядом. Глянул на нее, измученную, чертыхнулся и сам ее пристегнул. Наклонившись низко-низко. Так что она могла рассмотреть золотистые точки на дне его глаз.

– Он точно ничего не…

– Ничего, – выпалила Дарина. – Я же сказала. Извини.

– За что? – процедил сквозь стиснутые зубы.

– Я, наверное, помешала твоим планам на день.

Никак не прокомментировав ее слова, Мурадов отвернулся и выкрутил руль, выезжая с парковки. Ей, наверное, следовало что-то добавить к сказанному. Например, попросить высадить у ближайшей станции метро. Но рядом с Родионом было так хорошо, так невыносимо спокойно и радостно, несмотря на все ужасы этого дня, что Дарина просто не могла себя заставить по доброй воле положить конец этой встрече. Она глядела на Мурадова во все глаза и не могла налюбоваться.

Вот бы можно было надышаться им впрок! Вот бы можно было…

– Тебя на день одну оставить нельзя! – рявкнул он. – Как ты вообще жила раньше?!

– Не знаю, – шепнула Дарина, совершенно не уверенная в том, что должна перед ним оправдываться. Это было неважно. Пусть в чем угодно ее обвиняет, только не молчит. Она так скучала по его тихому голосу с легкой хрипотцой внизу.

– Приехали. Дойти сможешь?

Дарина покрутила головой по сторонам, но так и не смогла понять, куда же он ее привез. Лишь оказавшись перед знакомой дверью, сообразила – домой. Прошла в квартиру первой. Осмотрелась… Стащила обувь. Провела пальцами по намеренно грубо отделанной стенке. Она и не мечтала здесь еще раз побывать.

– Иди, сядь. Тебя шатает, как пьяную. Я пока чай заварю.

Голос Мурадова звучал не слишком приветливо. Но с другой стороны… Он ведь ее не бросил! Так, может, он не так к ней и равнодушен, а?!

Ну да. Мечтай… – зашелся шакальим смехом внутренний голос.

Дарина послушно опустилась на диван. Родион бросил ей сложенный в стопку плед, а она, не сумев предугадать его намерений, не успела его поймать. Плед мягко ударил ей грудь. На щеках Мурадова опять вздулись желваки. Впрочем, Дарина понимала, что он на нее злится. О, нет.

– Сам подумай, что ты сделаешь с этим мудаком в таком состоянии, – всплыл в памяти грудной голос Бэллы.

– Убью.

– Вот именно. Под прицелами камер. Давай ты остынешь и подумаешь, как это сделать без свидетелей.

Она же шутила, правда? Или… Он и впрямь готов был кого-то убить… за неё?

Дарина взволнованно закусила губу. Ее снова стало знобить. То ли от ужаса, то ли от вспыхнувшей вдруг надежды, которая расцветала в душе, несмотря на робкие попытки взять этот процесс под контроль. Улыбаясь, как последняя дурочка, она стала заваливаться на бок. Нашарила плед. Натянула край на себя, обещая, что полежит вот так немножко, и сразу же встанет. Но, конечно уснула, стоило только ее голове коснуться подушки.

Разбудили Дарину голоса. Знакомый Мурадовский и еще один. Звонкий. Детский. Она медленно открыла глаза и, затаившись, стала наблюдать за игрой отца и сына.

– Неть, папа… Неть! Я сам! – качал головой мальчишка и, высунув язык от усердия, пытался соединить последние детали огромной игрушечной парковки.

– Ну, давай сам. Ты ж не туда тычешь!

– Туда, – свел темные брови мальчик, точь в точь повторяя за Родионом. Конечно же, у него ничего не вышло.

– И? Что дальше? – насмешливо сощурился Мурадов. В ответ на вопрос отца малыш поджал губки и заревел. – Ну, привет! А плакать зачем? Давай я покажу, как тут лучше сделать…

Родион сжал сына в объятьях, взъерошил его волосы и чмокнул в макушку. А после, будто, наконец, почувствовав на себе взгляд Дарины, медленно обернулся.

– Проснулась?

Та завороженно кивнула. Облизала губы, приподнялась на локте, не зная, как справиться с охватившей ее нежностью. Как не показать, до какой степени ее пробрала эта картинка? Заставляя мечтать совсем уж о несбыточном.

И как тут уйти? А если не уходить, то… Остаться как?

– А я как раз думал заказать чего-нибудь поесть. – Родион почесал за ухом.

– Из-звини. Я не хотела вам мешать. Я, наверное, пойду.

– Вообще-то я думал, ты с нами пообедаешь.

– Правда? – Дарина сглотнула. – Тогда… Может, я что-нибудь приготовлю?

– Нет. Я закажу. Присмотри за Левкой. Сможешь? – нахмурился.

Дарина отчаянно закивала. Она обожала возиться с детьми. К тому же у нее имелся не абы какой опыт. В свое время Дарина здорово натренировалась на брате с сестрой. Да и пока жили в деревне, ей частенько доводилось приглядывать за соседскими ребятишками. Яслей-то в деревне отродясь не было. А люди тогда еще были, да…

– Лев, это Дарина. Покажи ей свойвертолет.

– Далина… Твоя подлужка?

Мурадов усмехнулся. Окинул зардевшуюся Дарину насмешливым взглядом и кивнул:

– Ага. Что-то вроде того.

Когда Мурадов ушел, Дарина встала с дивана и опустилась возле Левки на пол. Сын Родиона был довольно общительным мальчиком, стеснение ему было чуждо, поэтому в игру тот включился сразу же. Они неплохо поладили. Левка хохотал и забавно морщил Мурадовский нос, когда Дарина, кружа вертолетом над взлетной площадкой, делала вид, что никак не может понять, где ж ему, бедному, приземлиться. Тыкал пухлым пальчиком в круглую вертолетную площадку и кричал:

– Сюда! Сюда…

Она улыбалась в ответ и «приземлялась» не там, где надо. На вышку диспетчера, на плечо Левки, себе на нос. В этом месте Левка хохотал особенно громко, потому что она вдобавок смешно косила глаза.

В общем, внешне Дарина выглядела вполне уверенно. А внутри… Господи, что у нее творилось внутри! Она боялась того, что это все может значить. И боялась того, что это не значит вообще ничего. Ну, подумаешь, познакомил с сыном подружку!

Как бы то ни было, присутствие Левки казалось как нельзя кстати. Они пообедали – аппетит у ребенка, надо заметить, был отменный. Поиграли еще немного. А ближе к пяти Родион заметил, что Левке пора домой.

– И мне, наверное, тоже… – шепнула Дарина, отводя взгляд.

– Черта с два. Ты остаешься. И даже не смей задвигать мне свои идиотские…

– Ладно, – скатилась совсем уж в шепот. Она больше не собиралась ничего задвигать. Она решила, что пока у нее есть такая возможность, урвет от него столько, сколько получится. И пусть не надышится им… Конечно, нет. Но хотя бы еще немного подышит. Все равно, на каких условиях.

Мурадов смерил Дарину внимательным взглядом.

– Тебе что-то нужно забрать из общаги?

– Вещи, – шепнула, потому что голос никак не хотел возвращаться.

– Это до завтра подождет?

– Да. Я могу заехать после пар.

– Вот и славно. Лев, где твоя шапка, м-м-м? – присел на корточки, застегнул сыну куртку. – Ты меня не жди.

– А что делать? – пролепетала Дарина.

– Ну, не знаю. Прими ванну с пеной. Или посмотри телевизор. Я нескоро вернусь.

Хотелось спросить, что ж это у него за дела такие, но Мурадов ей ясно дал понять, что у их отношений не тот формат. Поэтому, проглотив готовые сорваться с губ вопросы, Дарина кивнула. Когда за Родионом с сыном закрылась дверь, она первым делом убрала со стола остатки обеда. И прошлась по квартире. Ну, во-первых, потому что ей никто не запрещал этого делать, а во-вторых, потому что теперь это – вроде как и ее дом тоже. Осознав это, Дарина всхлипнула. Прижала ладони к горящим щекам и медленно, придерживаясь за перила, опустилась на лестницу. Ну и денек. Это ж надо. Еще утром она думала, что никогда его не увидит, а уже вечером они с Родионом стали жить вместе!

Дарина ущипнула себя за руку. Ойкнула. И счастливо улыбнулась. Может, конечно, сейчас он и думает, что купил ее, но очень скоро все изменится, да. Она все для этого сделает.

Чувствуя необычный прилив сил, Дарина вскочила и уже в гораздо лучшем настроении продолжила свой осмотр. Оказалось, в хоромах Мурадова у Левки есть своя комната. Дарина заботливо застелила разворошенную кроватку и навела порядок в игрушках. После позвонила Сашке предупредить, что не придет ночевать. У той, конечно, сразу же возникло множество вопросов, но Дарина отмахнулась от них, сказав, что обо всем расскажет завтра. На парах.

Прошло два часа, а Родион все не возвращался. Дарина приняла ванну с пеной, как он и советовал, высушила волосы и, надев за неимением другой одежды майку Мурадова, улеглась в кровать. Думала что-нибудь почитать, но очень скоро ее, разомлевшую и истощенную обилием эмоций, сморил сон.

Проснулась Дарина резко. Непонятно от чего. В комнате было тихо. Но все же каким-то образом она почувствовала его присутствие до того, как Родион опустился сзади нее на кровать. Повторяя изгибы тела своими. Коснулся жесткими пальцами спины. Отвел волосы, даже не целуя, а как-то так сжимая губами кожу на шее. Обхватил грудь, проникнув ладонью в вырез майки. Растер соски. Дарина всхлипнула. Мурадов тут же остановился.

– Тебе неприятно после того, что произошло?

– Нет! Нет… Это же ты.

В ответ Родион выругался. Развернул ее к себе лицом. Заглянул в глаза. И непонятно, что там разглядев в свете ночника, обжег поцелуем. Его твердые губы мяли ее тело. Он почти не касался ее языком, целуя губы, шею, грудь… Опустился по животу, царапая щетиной нежную кожу. Заставляя ее плавиться от охватившего тело желания и дрожать. Развел ноги. Поцеловал внутреннюю поверхность бедра.

– Ах ты ж бесстыжая, – усмехнулся, осознав, что на ней нет трусиков.  – Очень плохая девочка. Кажется, мне повезло, – просипел. Выпрямился, глядя в глаза, нашарил рукой презерватив и надорвал конвертик зубами. Одним отточенным движением раскатал резинку по стволу и резко в нее погрузился. Не ожидавшая такого напора Дарина легонько ударилась головой о спинку кровати. Закинула руки за голову, вцепилась в изголовье… Очень быстро ее отчаянная потребность в нем обернулась сокрушительным оргазмом. Дарина вскрикнула, сжимая ногами его бока. Впиваясь в кожу ногтями, царапая, кусаясь, хрипя… Сипя сорванным голосом «я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю-ю-ю».

Родион догнал ее очень быстро. Кончил, упал на бок, чуть смещая вес тела. Толкнулся. И еще. И еще раз. Только потом затих.

– Хорошо… – выдохнула Дарина.

– Хорошо, – согласился Мурадов. – Только твои последние слова лишние. Не переигрывай, я их не жду.

– А если я не играю? – шепнула в ямку на его горле, где все еще, будто в истерике, бешено частил пульс.

– Да ну? – Родион цинично хмыкнул, освобождаясь из ее объятий.

– Я серьезно! – Дарина села на постели, придерживая одеяло. – А если это любовь?

– Любовь за деньги не продается. А я тебя, Дашка, купил.

Мурадов отодвинулся, опираясь на руку. Зачем-то включил свет. В сумерках о любви говорить было проще, а вот так – почти невыносимо. Равно как и стоять на своем. Дарина потупилась. И заметила, что костяшки у него на руках сбиты в кровь.

– Это что? – спросила, затаив дыхание.

– Да так. Не бери в голову. Пожрать что-нибудь есть?

– Есть. Но перед этим тебе не мешало бы обработать руки.

– Пустяки.

– Нет, не пустяки! Думаешь, я не понимаю, что ты Дениса Георгиевича избил?

– Дениса Георгиевича? – вздернул бровь Мурадов.

– Моего управляющего. Того, что…

– Господь с тобой, Дарина. Мы же цивилизованные люди. Не стал бы я этого делать. Кстати, вот… – он потянулся к сброшенным брюкам, порылся в кармане и достал её трудовую. – Это, кажется, твое.

Дарина протянула руку. Но вместо того, чтобы забрать документ, осторожно погладила его пальцы. Значит, цивилизованные люди? Ну-ну… Как же. В носу защипало от слез. Дарина все же забрала книжку. Отбросила ее от себя, как змею, перехватила его ладонь, прижала к щеке, потерлась кошкой и… поцеловала со всей той нежностью, что на куски рвала ее сердце.

Глава 20

В тот день Мурадов вернулся пораньше. Просто потому что спустя два месяца совместной жизни с Дариной он был вынужден, наконец, признать, что десять-двенадцать часов без нее – это слишком. Какими бы интересными проектами он ни занимался, с кем бы ни встречался, и куда бы ни ехал. В какой-то момент без нее его просто начинало ломать. Он не находил себе места. Становился злым, раздраженным и придирчивым. Тянулся к телефону узнать, как там она – так же плохо? И… с психом отбрасывал от себя ни в чем не повинный гаджет, так и не набрав ее номер. Не желая показать Дарине, что думает о ней чуть больше, чем мог когда-то представить. В конце концов, это, один черт, ничего не значило!

Провернул ключ в замке. Тихонькоприкрыл за собой дверь. Дарина, наверное, опять проветривала, потому что было прохладно. Он уже начал привыкать, что она спит с открытыми окнами…

– … и все же я попрошу вас уйти.

– Что, правда? А кто ты такая, чтобы здесь командовать?

– Думаю, этот вопрос вам лучше уточнить у Родиона…

– А я тебе скажу, кто! Очередная шлюха, которая влезла в семью! Как тебе спится, зная, что лишила отца двухлетнего мальчика?

– Я вам уже отвечала на этот вопрос. Спится мне на удивление спокойно. И уж я не знаю, по какой причине вы расстались с Родионом, но совершенно точно – я тут ни при чем.

– О! Это была занятная история, правда, Ириш? – усмехнулся Мурадов, заходя в гостиную. – Или ты забыла? Так я напомню… – зевнул, демонстрируя отсутствие всякого интереса, и, подойдя к притихшей Дарине, покровительственно забросил руку той на плечи. Девчонка дрожала.

– Родик, да ты не так понял… – испуганно затарахтела Ирина. Но он ее треп пропустил мимо ушей, сконцентрировавшись целиком и полностью на более важной для него женщине:

– И почему ты ничего не сказала?

– О чем?

– О том, что эта… – кивнул в сторону бывшей, – тебя достает?

– Как ты меня назвал? Эта?! Ты, Мурадов, совсем берега попутал?! Думаешь, можешь оскорблять меня в присутствии своей шлюхи, а я на это буду смотреть?!

– Так не смотри, Ириша, дверь там. Вали на все четыре стороны. Кто ж тебя держит?

– А я и свалю! Только можешь даже не мечтать, что я отпущу Левку с тобой на каникулы. Понял?! И ночевать здесь, в этом вертепе разврата, я ему больше не позволю. Хочешь видеть сына?! Что ж. Договаривайся со мной о встрече на нейтральной территории.

Родион откинул голову и от души захохотал.

– Господи, где ты этого нахваталась? В вертепе разврата… – повторил он, посмеиваясь, но тут же посерьезнев, отрезал: – Напомню, что пока у нас с тобой оформлена совместная опека над сыном. Но еще одна истерика с твоей стороны, и я не просто увезу Левку на каникулы, а сделаю так, что ты никогда его больше не увидишь. Я, кажется, уже предупреждал.

Возможно, он переборщил с металлом в голосе. Ирка-то уже была привычной, а вот Дарина еще не сталкивалась с этой его стороной. Она застыла соляным столбом и, уткнувшись носом в бок Родиона, кажется, даже через раз дышала.

– О, давай! Давай… показывай свое истинное лицо, – окрысилась Ирка. – Пусть твоя шлюха знает, что ее ждет. Угрозы, угрозы, угрозы! А все почему? Потому что я хотела мужика, который бы меня регулярно трахал, а не так, как ты, пропадал неизвестно где…

– Пошла… вон.

Родион стремительно отлепился от Дарины, вихрем пронесся по комнате, схватил Ирину за руку и поволок прочь. Та вырывалась и верещала. И, в общем, это была довольно безобразная сцена, с которой нужно было как можно скорее заканчивать. Именно поэтому Мурадов вытолкал упирающуюся женщину за дверь, выкинул ее туфли, шубку и заперся. После выдохнул, возвращая себе контроль. И понимая, что Дарина наверняка испугалась, вернулся в гостиную. Девчонка стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи руками, и мелко-мелко дрожала. Мелькнула мысль попытаться ей все объяснить. Но за ней пришла другая. Какого черта? Он ей ничего не должен. Ни объяснять. Ни в принципе.

– Испугалась? – спросил только. Дарина покачала головой:

– Ты не представляешь, сколько раз я хотела сделать то же самое.

Мурадов замер, занеся руку над стаканом. Хмыкнул. Чего у девчонки было не отнять, так это способности каждый раз его удивлять.

– Почему же не сделала?

– Боялась, что это повлияет на твои отношения с Левкой. Не хочу, чтобы из-за меня он… – Дарина не успела договорить. Потому что, подхлестываемый совершенно незнакомыми чувствами, Родион в два шага преодолел разделяющие их метры, обхватил её затылок и с жадностью набросился на губы:

– В кого ж ты такая жалостливая, м-м-м? – спросил, задыхаясь, когда сумел от нее оторваться.

– Ни в кого, – растерялась девчонка. А он смотрел на нее и не понимал… Действительно, не понимал, как она такая получилась. Хотя все чаще задавался этим вопросом в попытке найти в ней какую-то червоточину. Или изъян. Который бы сделал ее более… понятной, что ли? И тем самым бы отрезвил. Но за два месяца, что они провели вместе, Мурадов так и не нашел, к чему бы ему придраться. Деньги Дарина почти не тратила, а любой тусовке предпочитала вечер дома. С ним. Или с Левкой, которому за это время стала почти родной. Нет, конечно, у нее были и свои интересы. Например, архитектура. Это он еще на отдыхе понял. Но даже эти интересы были какими-то… до зубовного скрежета правильными. Дарина оказалась умненькой, жадной к знаниям и на удивление заряженной. Она так горела, рассказывая, например, о том, как организовано благоустройство в Швеции, что даже Родион проникся. И только одного он никак не мог взять в толк…

– А как ты туда попала?

– Куда?

– В Швецию. Если со мной ты летала впервые. Автостоп?

– С ума сошел?! Я там не была. Это же сколько денег надо!

– Теперь у тебя много денег, – напомнил Родион, отчего-то напрягшись.

– А, ну… Да. Может быть, весной съезжу. Кстати, напомни, что там насчет отпуска? Он у меня есть? А если есть, то оплачиваемый ли?

– Угу, – буркнул Мурадов, пододвигая к себе ноутбук и тем самым давая Дарине понять, что их разговор окончен.

– И на сколько дней я могу рассчитывать? – не сдавалась та. Демонстративно плюхнулась на подлокотник и подперла кулачком щеку. Родион оторвался от экрана, смерил девчонку пристальным взглядом, почему-то уверенный, что под маской святой невинности скрывается настоящая дьяволица, мечтающая его до печенок достать. И, надо заметить, у нее прямо таки получалось!

– Не слишком ли быстро ты от меня устала?

– Так я ж на будущее интересуюсь, – невинно хлопнула ресницами Дарина. Мурадов заскрипел зубами.

– А что до этого может и не дойти, ты, выходит, не думаешь? Вдруг ты мне надоешь раньше, м-м-м?

Вот так легко вроде бы он поставил её на место. А утром следующего дня занялся планированием их поездки в… Швецию. Ну, раз девчонке так уж приспичило. Не саму ж ее туда отпускать! Это были самые лучшие три дня в его жизни. И плевать, что он замерз как собака, таскаясь с Дариной и гидом по местным продуваемым всеми ветрами достопримечательностям. Ее счастливая обветренная физиономия стоила всех усилий. Да и вообще, оказалось, так приятно – исполнить чью-то мечту. Еще и потому что в благодарность за это девчонка до того расстаралась, что… В общем, у него еще никогда не было секса лучше.

Возвращая его в реальность, у Дарины зазвонил телефон. Та взглянула на экран. Нерешительно закусила губу, но все ж ответила.

– Да, мам… Привет. Почему не звоню? Хм… Так ведь сессия на носу. И совсем нет свободного времени. У вас как? Все хорошо? Как малые? Да-да, я тоже по ним скучала… Что, говоришь? Приехать? – Дарина покосилась на Родиона. – Не буду обещать. Что, повтори? Я не расслышала, ты пропадешь. Работа? А-а-а. Да вообще-то ничего. Тружусь в поте лица, – усмехнулась. – Нет-нет. Что ты? Покой мне только снится. – Мурадов сложил губы в хлесткое, но необидное слово «зараза». Дарина улыбнулась шире. – А папа, часом, работу не нашел? Понятно…

Поболтав с матерью в таком духе еще пару минут, Дарина отключилась. Совсем недавно Родион купил ей первый айфон. В смысле, для нее первый. А так вполне себе последней модели. Дарина долго отнекивалась, но все же сдалась. И теперь частенько баловала его новыми фотографиями. Родион не знал, несут ли они какую-то художественную ценность, но с обывательской точки зрения выходило у Дарины очень даже неплохо. Вот и сейчас она зависла в телефоне…

– Что-то наснимала?

– Нет, я фотки Димки с Миланой пересматриваю… Будешь есть? Я приготовила шурпу.

– Давай… – Мурадов кивнул, уселся за стол, как какой-нибудь барин, а потом плюнул на все и встал, чтобы помочь Дарине накрыть. – Если ты так по ним соскучилась, то почему не съездишь домой?

– А что, так можно было? – усмехнулась.

– Ты не в рабстве. Мы это уже обсуждали.

– Да, прости… Я просто… Не знаю, как это объяснить.

– А ты попробуй.

Дарина поставила тарелку с наваристым супом на стол и окинула его нерешительным взглядом. Будто не до конца верила, что ему интересно.

– Ну, во-первых, от последних визитов у меня остались не самые приятные воспоминания. А во-вторых…

– Боишься, что с тебя опять попытаются вытрясти побольше?

– Никто не пытался меня трясти! – возмутилась Дарина. – Я сама решила помочь родителям.

– Ну да. Все мы знаем, как это закончилось, – хмыкнул Мурадов, злясь отнюдь не на Дарину, а на тех, кто должен был ее защитить от всяких опрометчивых поступков, а вместо этого – к ним подтолкнул. – Так что там во-вторых? – звякнул нетерпеливо ложкой.

– Понимаешь, они же начнут спрашивать, как я живу. Или, там, интересоваться работой, – поморщилась Дарина. – Правду я им рассказать не смогу, а врать… В общем, не люблю я это дело. И не умею.

Мурадов разломил хлеб, который Дарина за каким-то чертом пекла сама, и задумчиво уставился на девчонку.

– Хочешь, я с тобой съезжу?

– Нет! – пискнула Дарина.

– Почему? Тогда врать не придется. Скажешь, как есть. Мол, живу с обеспеченным мужиком. Вот он. Любовь всей моей жизни. Кого волнуют подробности нашей сделки?

– Меня. – Дарина потупилась. – Например, завтра ты меня выставишь. И что я им скажу?

– Прошла любовь – завяли помидоры. Ну же, Дарина, решайся. Сгоняем одним днем.

На самом деле Родион не очень-то понимал, на кой хрен ему это надо. Просто он не мог ее отпустить одну к этим людям. Мало ли что. После своего последнего визита к ним Дарина едва ли не на панель отправилась! Очень ему хотелось, если не встряхнуть хорошенько ее родичей, то, по крайней мере, заглянуть им в глаза. Хотя встряхнуть, конечно, больше. У него зубы сводило, стоило только подумать, что вместо него ее мог целовать, лапать, трахать… кто угодно другой. У него буквально сводило зубы.

Дарина колебалась недолго. Видать и впрямь сильно соскучилась. А он и так не мог взять в толк, по кому там скучать, а уж когда увидел родственничков… Нет, дети вполне себе обычные, да. Обрадовались привезенным подаркам, но все же больше – сестре. И мать. Суетилась, как полагается, то и дело Дарины касалась. Бросала на Родиона обеспокоенные взгляды, потому как наверняка не таким она представляла «парня» дочери. Стеснялась бедности, своего простенького платьица. Сокрушалась, что котлеты совершенно не удались, а она так старалась. А вот остальные – тетка Дарины, двоюродные сестры, отец… цирк моральных уродов. Мурадов не представлял, как она это терпит. Сам он буквально задыхался. Так что когда тетка Дарины завела песню о том, какая она неблагодарная, «что в своих столицах жирует, когда отец с матерью едва концы с концами сводят», его терпение испарилось в секунду. Мурадов встал.

– Спасибо, Лариса Викторовна, все было замечательно, но нам нужно возвращаться домой. Дарина…

Дарина послушно встала. Смотреть на нее было страшно. Казалось, дунь ветер – она упадет. Скошенная этой несправедливостью.

– Извини, – униженно прошептала она, выходя из-за стола. А ему заорать хотелось – за что?! За что ты извиняешься? За эти ничтожества? Но ей он ничего не сказал, а вместо этого бросил её папаше: – Выйдем на пару слов.

А уже оставшись один на один с этим… недомужчиной, Мурадов на пальцах ему объяснил, что на Дарину ему больше рассчитывать не стоит. И что его единственный шанс – реабилитация, которую он, почти зять, ага, как же, ему, так уж и быть, оплатит. Мужик пытался, конечно, петушиться, даже кулаки сжал. Но в последний момент его что-то остановило. Может, хватило ума понять, на кого рыпается. Родион удовлетворённо кивнул. Вытащил визитку и аккуратно положил на древнюю полированную тумбочку.

Глава 21

Говорят, что деньги портят человека. Но очень скоро Дарина поняла, что это не совсем так. Деньги не портят. Они, как многоступенчатая ракета, выносят человека на другой, качественно новый уровень. На котором жизнь обретает совершенно иную наполненность. Ведь тебе больше не нужно растрачивать свой ресурс на то, чтобы выжить. У тебя появляется больше интересов, которые делают понятным смысл твоего существования, больше времени для книг и саморазвития. Деньги позволяют тебе почувствовать себя человеком, они дают свободу. Делать то, что тебе хочется, расти, мечтать… Выбрать свой путь, потому что ты можешь позволить себе идти в одиночку, в отличие от других, вынужденно прибившихся к стае.

Проблема в том, что люди, оставшиеся внизу, этого никогда не поймут. Для них ты всегда будешь зажравшейся выскочкой. А все твои проблемы – надуманными. Только потому, что в их картинке мира деньги и проблемы никак не коррелируются.

– Ну, что? Сдала?!

– Сдала, – улыбнулась Дарина.

– Йюху! Последний… Ну, слава богу. Ты с нами или опять против нас? – усмехнулась Сашка, заглядывая Дарине в глаза.

– Я бы с радостью. Но мы сегодня уезжаем кататься на лыжах.

– Красиво жить не запретишь. Ты хоть когда-нибудь на лыжах стояла?

– Нет, – улыбнулась Дарина. – Но Родион обещал меня научить.

– Ну-ну, будешь как корова на льду среди этих гламурных куршавельских телочек.

– Почему куршавельских? Мы здесь. По месту, – вздохнула.

– А что так? Твоему Родиону новогоднюю премию не выписали? – захохотала Сашка. А Дарина, напротив, сникла. Закусила губу. Она могла бы сказать, что «ее Родион» вообще-то сам премии выписывает, но не стала. Зачем провоцировать соседку на еще большую зависть?

– У него в тех краях у друга гостиница, – бросила равнодушно и добавила, перехватывая поудобней рюкзак: – Ну, я, наверное, пойду. Хорошо вам погулять.

– Погоди! Что за друг?! Холостой? Богатый?