Придворный. Заклинание Дронт Николай
Затем что-то энергично объясняет жениху. Тот ошалело смотрит на нас.
Обидно, да? Она бы мне еще крикнула «Брось каку!», что я ей, собачка, что ли? Но раз велит… Отпускаю нос и с видимой неохотой убираю кинжал в ножны. Остроумец откашливается и сплевывает кровь. Что-то во рту я ему порезал.
– Я вас вызываю! – начинает было кричать он, но дает изрядного петуха.
– Вы сначала у государя разрешения спросите. Я очень не против подраться, однако ослушаться воли его величества не могу. У нас, знаете ли, против приказа короля не идут, у нас корононосителя уважают.
Стайка подоспевших гвардейцев-кавалергардов внимательно рассматривает наглецов, один даже спрашивает:
– Барон, это личное? Или нам тоже можно присоединиться к дуэли? Господа, вы же нам не откажете?
Конец прогулки оказался скомкан. Я согласился взять кавалергардов в долю, и они остались договариваться со скандалистами. Как меня просветила баронесса, по странному стечению обстоятельств, к нам подошли лучшие мечи Лейб-гвардейского кавалергардского полка. И не только. Например, заговоривший со мной капитан три последних года признавался лучшим клинком всей гвардии. А самый молодой, подпоручик в свое время завоевал первое место в соревнованьях среди юнкерских училищ.
Уверен, кавалергарды просто так гуляли по парку. Небось, у них весь полк по цветочкам фанатеет. Ботаники они, понимаешь. А на скандал из интереса посмотреть подошли, без всякой задней мысли. И услышав про дуэль, сами решили подраться. Ведь все же гвардейцы, упустить такой удобный случай никак не могли. Подраться с иностранцами и покрасоваться перед дамами – это прекрасно! А тут не надо искать повода.
Во дворце к нам вышел государь, уже осведомленный о ссоре. Немного посетовал на меня Эдмунду:
– Верный человек. Хороший исполнитель. Но туповат… Да, туповат. У него в голове только две извилины – пробор в волосах и след от фуражки. Я, конечно, разрешаю дуэль, но очень прошу передать своим людям, чтобы больше не связывались с Тихим. Он шуток совсем не понимает.
Драться решили любым оружием, но кинжал мне запретили, велели взять меч или другое нормальное оружие. Лаура сделала вид, что не слышала слов скандалиста, но очень на него обиделась. Надулась и велела:
– Стах, победи этого хама! Я хочу его голову!
Я ничего не ответил, лишь склонился в поклоне.
Драться решили здесь же, в крепости. В Синем дворце есть подходящий фехтовальный зал для подобных случаев. Противников и кавалергардов привели.
Бои решили проводить без щитов и любой защиты, дуэлянты дерутся в рубахах, оружие любое клинковое. Мой оппонент разорялся: «Мы бьемся насмерть!» Похоже, остальные пары решили так же.
Мне брать кинжал запретили, а с мечами я не силен – непрофильные они для меня. Кроме! Есть одно исключение – ниндзято. Им и колоть, и рубить можно… Хотя не столько рубить, сколько резать. Есть еще одно преимущество. Мой противник против меня с двуручем заявился. У ниндзято лезвие не слишком длинное, зато одним поворотом ножны к рукояти пристегиваются, получается своего рода нагината. Все-таки молодцы сценаристы в Голливуде, прекрасное оружие придумывают, я такой трюк в ниндзюковском фильме с Дудиковым видел, или еще с кем. Для гарантии победы накладываю на себя Верный Удар: моя первая атака почти наверняка попадет в цель.
Дуэль
Государи сидят на смотровом балкончике, с женами, на первом ряду. Лаура между папой и женихом. За ними высшие чины и первые члены делегаций. Дуэлянты внизу, в разных концах зала. Секунданты с ними.
Первый бой – мой. Стою весь такой красивый, на мне белейшая шелковая рубаха с кружевным воротником и манжетами. В одной руке меч, в другой ножны. Противник одет победнее. Рубаха из простого полотна, без ворота и… ну, хорошо поношенная. Двуручный меч на плече.
Формально нам предлагают решить дело миром. Миром… Перед пятью государями! Так опозориться никто не захочет, проще будет сразу умереть. Хотя можно помириться, от сраму сразу попросить отставку и сбежать в поместье, если оно есть.
Сигнал. Салютую клинком. Противник против всех правил показывает мне неприличный жест. Ну-ну… Разозлить меня хочет покойничек.
Второй сигнал. Ускоряюсь. В перекате пристегиваю ножны и перехватываю оружие. Выхожу из переката слева и чуть сзади противника. Верный Удар помогает попасть точно в намеченную цель. Лезвие разрезает хребет вместе с шеей. Фонтан крови отбрасывает голову. Уклониться не удалось, меня тоже окатило. Меч уже отделен и убран в ножны.
Лаура же требовала его голову? Вот она! Но не за волосы же ее нести? Грязно и некрасиво. Эх! Была не была! Скидываю рубаху, заворачиваю в нее отрезанную голову. С голым торсом не то что прилично ходить, но особого запрета нет. Кланяюсь сюзерену и показываю получившийся узел. Девица бледная, вцепилась в руку жениха.
– Стах! Я же в фигуральном смысле сказала, что хочу его голову! – заявляет она мне.
– Виноват! Глуп! Не понял! – отзываюсь я.
– И вот так всегда! – жалуется соседям его величество. – Что ни прикажи – исполнит, но покойников оставит… Его некоторые за спиной уже зовут не Стах Тихий, а Страх Тихий. Или даже Тихий Ужас.
Женщины смотрят на меня, как на диковину. Одна непроизвольно облизывается. Слышу шепотки:
– Полный отморозок! Монстр! Красавчик! Какие мышцы! Я его уже хочу!
Кровь засыпали песком, я отошел в угол к кавалергардам. Один показал большой палец, другой тихонько шепнул:
– Так этих гадов и надо давить!
Служители подали полотенце – вытереться от крови – и чистую рубаху.
Вторая пара вышла на исходные позиции. Капитан трижды выбивал меч из руки партнера и давал его поднять. Причем на третий раз кольнул наклонившегося в ягодицу. В принципе по правилам первая кровь есть, можно было бы сдаться и просить прекращения боя, но от обиды противник бросился в атаку и наткнулся на острие. Второй покойник.
Поручик убил своего первым же выпадом. Подпоручик поразил врага в кадык. Пятого можно было брать голыми руками, но государь посоветовался с Эдмундом и прекратил дуэль. Сказал:
– Хватит! Мне дворяне живыми нужны!
Не думаю, что наши противники были полными неумехами. Они боевые офицеры, однако фехтовать в бою редко приходится. У кавалергардов боевой опыт, может, и поменьше, но в фехтовальном зале они завсегдатаи. В общем, урок преподали, теперь едва ли про нашу принцессу кто-то что неуместное захочет сказать. Еще резон – раз урок был наглядно-показательным, то и оппозиция к великому герцогу притихнет. А то решили, что раз они обстрелянные фронтовики, то мы почти штафирки и управы на них не найдем. Найдем! Дадут приказ, я опять головы буду резать.
Эдмунд
В парадном кабинете Красного дворца стояли понурые свитские. Великий герцог мерно прохаживался перед ними.
– Так вы думаете – барон голову отсек, потому надо его считать несдержанным? Зря! Он магистр магии по школе Огня. Был бы несдержанным – всю компашку еще в парке спалил бы к свиньям собачьим. Одним заклинанием. Редкого хладнокровия парень. Я, если был бы боевым волшебником, точно не сдержался бы. И, чувствую, сейчас не сдержусь.
Скорым шагом Эдмунд скользнул к понурому офицеру, одиноко державшемуся у стены.
– Кто тебе сказал, что вы можете невозбранно оскорблять мою невесту? Или сочли, что я размяк и спущу обиду?
– Ваша светлость! Виноват!
– Думаешь, сказал «виноват» и отделался?! Моя будущая жена вам не приглянулась и вы дали волю языкам? Так, да? А что за вашей болтовней последует, не подумали? Расскажу. Главный вывод, который сделал Лагоз, – мои подданные оскорбили мою женщину, значит, я ими не управляю. Если я ими не управляю, значит, для защиты принцессы нужно дать своих верных людей. Кроме рыцаря-защитника нужно выделить хоть роту гвардейцев для охраны. Это помимо слуг. Мне нужно иметь чужих солдат при своем дворе? И отказать в такой ситуации ой как непросто! Лаура в честь свадьбы хотела к будущим подданным подольститься, несколько имений в своем герцогстве раздарить. Обычное дело. И ведь там не наши худые камни, там плодородный чернозем. Палку воткни – прорастет и плоды даст. Однако теперь решила – зачем врагов селить на своей земле? Тихому баронство округлит да другим заступникам чего подарит. А вам – шиш. Невоздержанным на язык болтунам и того хватит.
– Мы же ничего такого, ваша светлость! Мы…
– Я знаю, чьи уши растут. Не по нраву протекцию принимать? А жрать зимой что собираетесь?! Будущие доходы от острова в колониях в кармане почуяли? Так откажитесь от них! Жалеете о неполученных трофеях с войны? А на что воевали бы в осеннюю кампанию! Да вы все сами понимаете! Однако дурного гонору много, решили норов показать. Показали… Обделались перед всем светом. Идиоты сдохли, а мне оставили дерьмо, с которым придется разбираться. Ладно, посоветуйте теперь, как мне перед девчонкой за оскорбление оправдаться? А?
– Ваша светлость, девицы – они отходчивые и на ласковые слова падкие. Ей подарок посулишь, она и растает.
– Подарок? Пожалуй. Только что подарить? Деньги растрачены, драгоценности проданы. Разве… как барон? Голову последнего живого виновника преподнести? Как считаете? Заодно вам покажу, что все еще силен и крепок.
Герцог подошел к единственному оставшемуся в живых из парковой компании. Посмотрел на того тяжелым взглядом. Вдруг выхваченный из ножен боевой меч молнией описал дугу, приемом, известным под названием «Удар Палача», по пути снеся голову. Фонтан крови и откатившаяся голова не ожидавшего столь скорой казни виновника заставили присутствующих содрогнуться и задержать дыхание.
– Вот как знал, что не сдержусь! – успокоившись, констатировал Эдмунд. – Велел старый мундир подать одеваться. Поди, его теперь только магией в порядок привести можно. Ну? Кто еще недоволен протекторатом?
– Ваша светлость! Мы полностью поддерживаем ваше мудрое решение!
– Да? Точно? А то скажите, не стесняйтесь… Мы этот вопрос заново обсудим. Я даже велю на чистку мундира пока не тратиться, вдруг кого-то из вас еще убедить не сумел. Мне в ожидании женитьбы все одно делать нечего.
Пресса
Все последующие дни газеты печатали статьи о нашумевшей дуэли. Присутствие пяти государей, отрубленная голова, четыре покойника и, главное, причина – как пресса могла упустить такое! Некоторые зарубежные источники писали о зверском убийстве иностранных гостей всего лишь из-за пары неосторожных слов. Наши отвечали в смысле «а вот не фиг!» и славили дуэлянтов. Пресса присутствовавших на дуэли союзников занимала нейтральную позицию, не давая оценок и делая упор на пикантные подробности схваток.
Что не удивительно, барон Тихий стал основным героем статей. Диапазон высказываний был весьма широк. От «цепного пса Лагоза» до «личности с тонкой душевной организацией, не могущей допустить намеков, умаляющих достоинства благороднейшей девицы», от «кровавого мясника» до «знатока юго-восточного стиля оружейного боя», от «бесстыдного малого, желающего показать свои телеса» до «весьма изрядно сложенного античного атлета».
Недавно начавшая выпускаться газетенка из самых желтых «3С – слухи, сплетни, скандалы», считающая себя главным конкурентом «Столичных сплетен», в противовес остальным столичным изданиям, нарисовала случившееся смесью крови и дерьма. Все самые нелестные эпитеты почерпнуты оттуда. Досталось не только Тихому, но и кавалергардам. «Руки по локоть в крови», «глаза, налитые пополам ненавистью и похотью» и многое другое в таком же стиле. Оно понятно, бульварная пресса, желание пробиться на жареных фактах. Однако не всем такое понравилось.
В тот же день, когда вышла статья, чуть после полудня редакцию навестила делегация дворян в штатском, но с гвардейской выправкой. Не особо разбираясь в тонкостях журналистских дел, пришедшие выпороли всю редакцию. Каждого раскладывали прямо на рабочем месте, на столе либо на конторке, заголяли ягодицы и, невзирая на протесты, секли форменными поясными ремнями.
Автора статьи, репортера, пишущего под псевдонимом О. Перо, в смысле Острое Перо, высекли с особой тщательностью, затем обильно полили чернилами и вставили собранные по редакции перья ему… э… ну… в афедрон, одним словом. Когда отпустили, ловкач, даже не надев штаны, выскочил в окно и с криками побежал к городовому. Тот его задержал и препроводил в участок – за особо циничное нарушение правил поведения. Высекли тебя? Так надень портки и иди куда потребно! Незачем залитым чернилами задом сверкать! Про болтающийся срам вообще говорить нечего. Дамы по улицам ходят! И женщины!
Однако в редакцию полицейский наряд все же пришел. Там еще не разошлись, последних досекали. Постояли, посмотрели. Буйства нет. Все чинно, благородно. Дворянин отечески сечет простолюдина. Лично! Другие благодарили бы за науку, а эти не ценят… Даже держат их дворяне!
Едва экзекуция закончилась, понятно, спросили о причине. Кто главный в делегации был, рассказал о статейке и выдал на штраф, если таковой присудят, три дуката. А за бравый вид и молодцеватость наградил каждого прибывшего по вызову золотым. Похвалил выучку городовых, и делегация удалилась. По мелкости дела протокола составлять не стали. Хотя, может, не из-за мелкости, а по причине серии критических заметок в прошлых выпусках «3С» про действия полиции. Одной кляузой больше, одной меньше – все едино похвалы не дождаться.
На следующий день судья разобрал дело. Неизвестных решил не штрафовать – буйства же не было. Что высекли… так они же объяснили за что. Газете выписали штраф в сто дукатов за неблагонамеренные выражения и закрыли на месяц по той же причине, предупредив о полном закрытии в случае выказывания неблагонадежности.
К высеченному репортеру судья был суров, бегающих в непотребном виде по улицам, да еще с голым удом, никто не хвалит. Штрафовать, правда, не стал. Присудил десять горячих и две недели отсидки в холодной. На первый раз хватит, сказал.
Коллеги из «Сплетницы» не поддержали пострадавшего, наоборот, переделали его псевдоним из «О. Перо» в «Ж. Перов» и не называли никак иначе. Они-то как раз хвалили дуэлянтов, а барона особенно. Привели мнение фельдшера, городового и двух родивших во время посещения придворными Родительного дома женщин. Льстили бабоньки безмерно. Про «тонкую душевную организацию» юного волшебника в той заметке и написали. Еще про щедрость вместе с хорошим отношением к простолюдинкам. Привели слова полицейского: «Да я, если бы про нашу принцеску такое услышал, сразу дал бы в морду… если болтун не дворянин, конечно».
Бархатная Лапка из «Дамского досуга» описала дуэль во всех подробностях. У нее тоже были брызги крови на мускулистом теле, голова, завернутая в окровавленную кружевную рубаху, блеск клинков и звон мечей, однако она описала и многое другое, не затронутое другими корреспондентами. Например, что в качестве извинения за своих людей великий герцог попросил руки обиженной девицы. И что он ее получил! В следующем номере было обещано подробнейшим образом рассказать о приданом принцессы.
Дальше шел подробный разбор нарядов присутствующих. Анализ и краткий обзор драгоценностей. Приблизительный ценник наиболее выдающихся вещей. Потом вновь упоминался Тихий. Коротко вспоминалась история похищения конкубины и настоятельное предупреждение мамашам не оставлять дочерей без присмотра рядом с ним. Такой порывистый и непредсказуемый человек может наплевать на все авторитеты и увезти неопытную девицу прямиком в храм.
Надо признать, это предостережение мало кого испугало. В храм же увезет, не в какой-нибудь вертеп. Глазки невинных девиц загорались огоньками в сладостных, мечтательных томлениях. Более знающие жизнь представляли грандиознейшую выволочку от родителей в случае отказа от предложения сбежать с бароном. Еще бы! В храм, не спросив про приданое!
А некоторые замужние дамы вновь и вновь перечитывали романтическое описание дуэли, представляли кровь на железных мускулах, отрубленную голову в кружевах и себя, получившую на балу крайне нескромное предложение от такого молоденького, но уже такого кровожадного юноши. Они заранее были готовы ему уступить, но только ради того, чтобы нежностью смягчить его храброе сердце и любовью растопить суровый нрав. Тут кстати вспоминались слухи про щедрость барона… На таком фоне законные супруги многих дам смотрелись бледновато. Просто никак не смотрелись.
Разрыв
После дуэли и последовавшей за ней, будем называть вещи своими именами, попойки в офицерском собрании Лейб-гвардейского кавалергардского конного полка я узнал, что стал популярен в гвардии. Мне припомнили банкет, откуда офицеры Второго Лейб-гвардейского полка инфантерии привезли в столицу правила соревнований по бутылболу. Теперь при встречах военные не просто пьют, а пьют осмысленно – охотятся на тигров или проходят питейную дистанцию.
Нас вместе с другими дуэлянтами усадили во главе стола, рядом с полковым командиром, чествовали как героев. Пили за самую прелестную жемчужину короны – за принцессу Лауру. За нас, понятно, тоже. За государя как короля. Наособицу – за него же, но уже как за отца красавицы. Опять за принцессу… Что было потом, помню смутно. Однако до кареты дошел на своих ногах, я же магистр Жизни.
Приехал домой поздно, но не лег спать, пока не рассказал о случившемся Мике. Она охала и ахала, однако всячески поддерживала Лауру. Та была к ней крайне добра, подарила милый кулончик, а какие-то иностранцы про принцессу посмели гадости говорить! Так им и надо!
Кстати, принимала конкубина меня в своей комнате. Она уже начала раскладывать приданое по шкафам, а заодно и украшать комнату привезенными вещами. Прислуживала нам служанка из ее родительского дома. Еще сказала, что в городской усадьбе для конкубины выделили три комнаты и сейчас доверенные люди отца отделывают их. Мило покраснев, попросила прощения, что до сих пор не подарила подарок, положенный после первой ночи. Затем протянула весьма необычные четки из двух дюжин бусин – крупных, природных, лишь чуть-чуть ограненных октаэдров, то есть правильных восьмигранников, благородной розовой шпинели.
На следующий день, когда я по обыкновению пришел к сюзерену, был крайне удивлен ее волнением.
– Стах, вы, мужчины, все понимаете неправильно. Главное, сразу начинаете пытаться что-то доказать. Прошу – не надо ничего такого. Ладно? Герцог сегодня попросит у папы моей руки. Только не обижайся… Я освобожу тебя от обета, ты останешься моим самым лучшим другом и преданным вассалом. Но я больше не буду твой дамой, а ты не будешь моим рыцарем. Эдмунд обещает лично оберегать меня, но при том хочет быть единственным защитником. В доказательство он принес мне это. Вот посмотри… Только открой без меня… Я чуть в обморок не упала…
Лаура вышла, а я откинул крышку ящика из простой сосны. Там стояла большая банка, а в ней плавала заспиртованная голова пятого обидчика.
Тихо подошедшая сзади Алиса рассказала о происшедшей сцене. Как герцог, стоя на коленях перед девицей, просил стать его женой, простить ее будущих подданных, а в знак прощения подарить ему один поцелуй. Девушка не устояла перед великим полководцем и капитулировала на его условиях. Одним из них было мое удаление из приближенных Лауры. Должность Хранителя Печати герцогства остается за мной. За беспорочную службу и в честь свадьбы мне будет награждение – прирежут пару поместий к баронству. Но жених не хочет видеть никакого мужчины подле своей невесты. В момент помолвки я должен буду передать ему защиту принцессы. Затем баронесса намекнула, что в землях великого герцога будут не рады моему визиту, если вдруг таковой случится.
Уже давно, тотчас после того как подарил жемчуг, я осознал свою цену для Лауры. Сразу после свежих обновок, хотя выше многих других придворных. Верный вассал, которому из прихоти можно приказать нарушить его обещание. Придворный, способностями которого можно похвастаться перед приятельницами, а то и за какие-нибудь блага сдать им его в аренду. Ее отец ценит меня значительно выше. Правда, он зрелый муж, опытный политик, а она – не знающая жизни молоденькая девчонка, решившая влюбиться в будущего мужа. К чему, кстати, я сам руку приложил. Что не буду ее придворным, досадно, но так и так государь хотел меня оставить при себе, а быть при его дворе не только почетно, но и мне самому нравится.
Ладно, позанимался самоедством, и хватит, пора закруглять разговор. Сказал Алисе, что не собираюсь мешать семейному счастью принцессы и, безусловно, сделаю, как Лаура просит. В ответ услышал глубокий вздох облегчения.
Наверное, Эдмунд ревнует, а Лаура боится, что я устрою ему неприятную сцену. Она же считает меня влюбленным. Да, девушка мне нравится, но и только. Я с самого начала знал, что мы не пара, и, что бы она себе ни придумала, влюбляться не собирался. Слишком велика между нами разница положений, а я слишком умен, чтобы надеяться ее преодолеть. Да и не нужно это никому, а в первую очередь самой принцессе.
Когда меня вызвали в кабинет его величества, государь оказался уже в курсе нашего с Алисой разговора. Похвалил меня за сговорчивость и пообещал награду в честь коронации. Затем отправил служить дальше.
Больше в полдень за приказаниями я к сюзерену не заходил, а на последовавшей через неделю помолвке передал счастливому жениху обязанности защитника и вернул Лауре подаренную ленту.
Если помолвка прошла в присутствии семьи, государей с супругами, придворных и членов свиты гостей, то на передачу обязанностей защитника собрался лишь узкий круг посвященных.
Церемония была величественной. Я присутствовал в парчовой мантии рыцаря-волшебника. В берете и шелковых перчатках. Все алого цвета с золотой отделкой. Сапоги крокодиловой кожи. Слева на рыцарском поясе с золотой саламандрой на пряжке висит короткий меч, справа – мой наградной кинжал с сиреневым темляком. Сиреневый – цвет моей принцессы. Ящерка с рубиновыми глазками золотым браслетом свернулась на левом запястье. На пальцах изумрудная печатка, изумруд, подаренный его величеством, и аметист, подаренный принцессой при назначении меня рыцарем-защитником. Про золотую саламандру в районе печени даже не упоминаю.
Государь в мантии Командора, Гранд-Мастером Ордена он станет только после коронации, пока он лишь Мастер Ложи.
Лаура в платье и с регалиями Девы Ордена. В принципе после замужества она могла бы стать кавалерствующей дамой, но… Муж будет против. Он из другого ордена, пусть мелкого, но гордого. У них, в Стальном Мече, всего десяток рыцарей-мужчин. Дамы в их орден допускаются исключительно в качестве терциариев, ведь основная обязанность женщин – рожать наследников.
Кстати, Эдмунд присутствовал тоже. Одет в простой плащ из небеленой холстины поверх стального доспеха, без всяких украшений. Его двуручный меч держал стоящий рядом оруженосец в кольчужном доспехе без плаща.
Государь открыл церемонию. Он освободил Орденскую Деву от ее обязанностей и отпустил из нашего ордена Золотой Саламандры. Лаура поблагодарила его, а затем сняла обеты со своего рыцаря-защитника, то есть с меня. Я произнес короткую речь. Честно говоря, не сам ее писал, она была разработана для подобного случая лет около шестисот назад, с тех пор в ней меняются только имена и прочие реалии. Затем снял с пояса короткий меч и вручил его новому защитнику, чтобы было чем защищать. Эдмунд принял оружие, поцеловал клинок и разразился не менее формальной и напыщенной речью. Следующим шагом я вернул Лауре врученную при посвящении шелковую ленту. Ее перстень и темляк с кинжала я снял и демонстративно передал вслед за мечом. Полученная для кормления крепость осталась мне. Впрочем, бриллиантовая брошь тоже не покинула хозяйку. В благодарность девица подарила еще земель и разрешила включить их в баронство. На этом торжественная церемония закончилась.
Формально теперь я не связан обетами с герцогиней. Да, мое баронство входит в ее герцогство. Я обязан ей налогами, но уже не службой.
Глава 11
Столичная жизнь
Тереза
Сильно повзрослевшая за один день девочка, ведь сегодня ей стукнуло уже целых одиннадцать лет, держала совет со своими самыми доверенными друзьями. Плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на кровати, а котена Царапка лежала на коленях хозяйки.
– Если мы со Стахом поженимся, то у нас будут детишки. Это хорошо. С ними можно разговаривать, сколько хочешь, и они никогда не скажут «отстань, дочка, я сейчас занята». А тебе, Стеша, будет с кем играть, когда я вырасту и у меня будут взрослые дела. Но Стах может не захотеть жениться на мне. Вдруг он обиделся на тетю Несту? Это плохо. Еще я могу совсем не выходить замуж и стать важной дамой, как тетя. Не знаю, хорошо это или плохо, но тогда у меня совсем не будет детишек, и мне придется отдать графство, а потом и герцогство кузенам. А я не хочу! Они задаваки и жадины! Оба! Еще такие маленькие, а уже такие вредные! Одно слово – мальчишки! Стах! Ты тоже мальчик, но хороший.
Медведь был полностью согласен с хозяйкой. Как добросовестная игрушка, он каждую ночь ложился в постель к девочке, никогда не роптал, если его путали с подушкой, даже терпел наглую Царапку, любящую лежать на нем. Но вот что делать, он посоветовать не мог. Конечно, его голова не была такой пустой, как у фарфоровой Стеши, однако овечья шерсть – не самый лучший материал для размышлений, ее мягкость скорее расслабляет и тянет ко сну. Но Тереза немного незаслуженно его похвалила:
– Стахушка, ты молодец, хорошо придумал, я тоже считаю, что ему надо написать письмо.
Илга и Анита
Две старые подружки и соперницы встретились, поругались чуть не до драки, вместе поревели над провалившимися надеждами, помирились, расцеловались, стали обсуждать былое и составлять новые планы.
– Из начальной полудюжины девчонок Инга сразу за отцовского помощника замуж выскочила. Свинка сразу за ней, к своему бычку сбежала. Мы с тобой друг друга из игры вывели. И кто остался? Самые страшненькие – Тинка да Мимика. Обе нам не соперницы.
– Да… Дуры мы с тобой… Обе. Могли бы договориться. Одну из нас взял бы барон, она нашла бы ход в высший свет и помогла бы подруге хоть в щелочку туда протиснуться.
– Представляешь, Мике разрешили три бала в год проводить. Она и одного-то не сможет! Куда ей, кулеме…
– Повезло дурочке. Я никогда не думала, что у барона такой плохой вкус.
– Может, батя ее что-то из южных стран привез?
– Думаешь, артефакт?
– Может, и зелье. Вполне могли подкупить слугу. Тот барону в вино чего-нибудь подлил или подсыпал, вот и взыграло ретивое.
– Взыграть, может, и взыграло, но Микаэла не смогла бы воспользоваться этим. Не умеет она с парнями.
– Тогда почему ее выбрал? Он про приданое даже не спросил.
– Откуда ты знаешь? Может, шли тишком переговоры. Через того же Латера. Он барона за благодетеля считает, мог расстараться.
– Почему тогда к нашим отцам не пришел?
– У нас приданое меньше.
– Да ты что?!
– Что-что! За Микой пятьдесят тысяч талеров дали, понятно, скарб и дом, но к тому еще магазин на Дворянской и сто акций. А в подарок мужу – сто тысяч серебром и прилично земли, рядом с баронством.
– За мной только пятьдесят тысяч, дом и вещи. Если жених поторгуется, может, на прожитие тысчонку-другую годового дохода добавят. Но это край. Сколько дадут мужу, даже и не знаю.
– Вот! За мной приблизительно столько же. И ведь нас с тобой в десятку самых богатых невест-простолюдинок зачислили. Ты «Дамский досуг» читала?
– Читала, конечно. Эх… Не хотела тебе говорить… Да ладно! Граф Иснадор свободен.
– Он же умер!
– Умер. А титул по наследству племяннику перешел. Его величество уже утвердил прошение. И за счет казны приказал заложенный доход майората выкупить. Новый граф не совсем нищим будет.
– Но приданое жены ему пригодится… Ну спасибо! Не забуду! Вместе охотимся?
– Вместе. Знай мою доброту.
– Тогда и я тебе кандидатурочку подскажу. Правда, он немного в возрасте, но весьма богат и ищет молоденькую супругу…
Бумажки
– Нет, вот есть же люди, до чужого добра жадные!
Праведное негодование откупщика Федула Латера вызвала папка, обнаруженная в опечатанном сургучными печатями пакете.
– Пап, что там такое? – спросил отца старший сын и главный помощник.
– Его высокоблагородие барон Тихий прислал. Видать, как члену Госсовета ему доложили, а он, наш благодетель, мне переправил. Копают под нас, копают. И я знаю, кто из приказчиков расклад сдал. Посмотри сам, подумай хорошенько, а потом мне назови виноватого. Тебе тоже учиться ворогов находить. Ничего! Я так дело поверну, не подкопаешься! Милостивец наш вовремя предупредил.
– Заплатить бы ему надо, пап.
– Не заплатить! Отблагодарить! Разницу понимаешь?! Такое высокое лицо никак обижать нельзя! Взятки чинушам совать будешь. – Голос откупщика наполнился искренним почтением и приобрел несколько елейные тона: – А такого человека только благодарить возможно!
В клубе два давно знакомых почтенных господина беседовали в маленьком кабинете.
– Эльрик, я все понимаю, но все-таки так-то оно слишком…
– Мой друг, я под постоянным прицелом. Мне никак нельзя оказаться смешным и близоруким рогоносцем. Тем более до коронации, пока не решился вопрос с утверждением министров.
– Сведения точные?
– Увы! Я проверил. Не сам, и людей не посылал следить. Расспросил ее слуг.
– Ты их сильно прижал?
– Нет. Немного заплатил за рассказ.
– Хорошо. Я возьмусь за организацию дела, но должен знать твой источник.
– Барон Тихий. Причем ничего не попросил взамен. Благодарный мальчик, помнит, кто дал принцу первый отзыв о нем. Опять же его отец подо мной служит. Я тоже добра не забываю… Как, впрочем, и зла.
– Государь в курсе?
– Нет. Барон не обременил его мелкими сплетнями.
– Граф, вы сегодня чрезвычайно рассеянны.
– Всплыли кое-какие грешки моей бурной молодости.
– Надеюсь, удалось решить дело деньгами?
– Решилось даже без денег. Некий крайне любезный молодой человек вернул мне случайно попавшие ему в руки бумаги.
– Просто так вернул?
– Вы удивитесь! Да! И даже не захотел обсудить форму моей благодарности. Сказал: «Какие могут быть счеты между дворянами?!»
– Он богат?
– Уж точно не беден. Мог бы попросить о какой-нибудь услуге, и, конечно, я не смог бы ему отказать, но…
– Разрешено будет спросить его имя?
– Хм… Пожалуй. Барон Тихий.
– Наш герой? Не ожидал. Вот действительно не ожидал. И что мы теперь с ним делать будем?
– Что делать? Мы теперь его уважать будем. Мы будем его сильно уважать. Всей нашей славной компанией. Право слово, невзирая на молодость, он настоящий дворянин.
– Ваше величество…
– Стах, разрешил же «милостью» величать.
– Виноват, ваша милость.
– Ты зачем доклад тет-а-тет попросил?
– Ваша милость, вчера после отставки из придворных Лауры, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог…
– Уснуть. Дабы успокоиться, вышел погулять. Как же! Помню! Много покойников?
– Ваша милость, все живы! Просто я, прогуливаясь…
– Совершенно случайно нашел бумажку. Сказал же – помню.
– Как вы разрешили…
– Давай, что у тебя?
– Вот, ваша милость.
– Угу… Так… А это… Вон оно как выходит! А я-то все не понимал… И тут, значит… Больше этим пока не занимайся. За ночную прогулку хвалю и, поверь, не забуду. Не ты, а охранители должны были это принести. Ладно, разберусь. Что еще нагуляешь, докладывай. И не записывайся, заходи, если у меня никого нет. Прикажу, тебя будут пускать сразу.
Братья
– Никому из прежних верить нельзя! Никому! Всех менять надо! Срочно ближников ставить. И главу охранителей первым гнать. Я спрашиваю: «Почему не доложили?» – а он мне на чистом глазу втирает: «Не хотел беспокоить ваше величество из-за крайней мелочности вопроса». А?! Я сам должен решать, какой вопрос мелок, какой – велик! Если б Тихий не принес документы, я же согласился бы!
– А он откуда узнал?
– Какая разница? Узнал и узнал. Он сейчас весьма популярен в народе, вот кто-нибудь ему и подсунул донос. Если бы только одно это! Куда ни кинь, всюду клин. Ни охранители, ни Гильдия так и не разобралась, откуда пошло, что лич во дворец приходил. Святая Мать по следам ходила, не нашла прохода в катакомбы, откуда этот самый лич, по словам очевидцев, появился. А откуда он пришел?! Вдруг в следующий раз вновь тем же путем воспользуется?
– Может, портал?
– Какой портал? Прошлый Верховный в порталах не был силен. Да и сейчас таких портальщиков, кроме Стаха, всего два-три человека! И те не в нашем королевстве. Тут все проще и хуже. Неупокоенный был, причем сильный. Святая Мать не ошибается в таких вопросах. Но кто убил волшебников и священников? Нежить? Ой, вряд ли! Святые отцы ее сразу почуяли бы и не подпустили к себе, драться бы начали. А ведь и волшебники были. Значит, их убил кто-то из тех знакомых, кому доверяли.
– Кроме охранителей кто-то этим занимается?
– Церковники. Их же люди пострадали. Да и считают своей прямой обязанностью нежить упокоить. Раньше или позже найдут. Кто-нибудь из верующих проболтается.
– Разве что проболтается… Может, Тихого выяснить пошлешь?
– Тихого… Тихий хорош, но во все дела его пихать не надо. Нельзя все на одного навешивать. Надо, чтобы те, кому положено, работали. По-хорошему, его еще обучить надо. Я приказал, его уже начали тренировать. С Эдмундом поговорил, похоже, Стаху и там дело найдется.
– Что такое? Стах уже помог герцогу, тот смог оппозицию к ногтю прижать. Или еще кто против протектората козни строит?
– Там немного другое. А мой зятек демонстративно Стаха не любит, потому сам просить ни о чем не может. Мне придется приказать. Эх! Отец-отец! Кабы не ты, я бы еще лет десять спокойной жизнью жил!
– Ладно тебе. За полгода-год выстроишь под себя систему, потом будешь сидеть спокойно, как паук в паутине, изредка высовываясь жирных мух пососать.
Разговоры
– Я с мамочкой хочу поговорить.
– О Стахе?
– Ага. Я так жалею, что не видела, как он голову отрубил!
– Я тоже. А Лаура – дура. Зачем она такого рыцаря от себя отставила? Он для нее все делал, драгоценности дарил, на дуэлях сражался, а она только землями откупается. Надо было его поцеловать в губы! Как во взрослых книжках дамы своих кавалеров целуют. Я у мамы подглядела. И на рисунке мужчина женщину к себе прижимал.
– Молчи уже! Маленькая еще про поцелуи рассуждать. В губы целоваться неприлично. А в щечку неинтересно – как будто с родственником целуешься. Но Лаурка точно глупая. Вышла бы себе замуж за Эдмунда, а Стаха оставила своим придворным. Раз он свободен, если попросить в защитники, как думаешь, дадут?
– Давай на двоих попросим? Поноем, может, и дадут.
– …Одно только плохо – Эдмунд очень ревнив. По его настоянию пришлось Стаха от себя удалить. Знаешь, как мне жалко? Он всегда был такой деликатный и щедрый.
– Понятно, жалко. Он теперь тебе больше ничего подарить не сможет, а то твой совсем взбесится. Эдмунд сам-то тебе что подарил?
– Так… колечко… не очень дорогое, но миленькое. Может быть, когда в герцогстве дела поправятся, будет щедрее.
– Возможно. Слушай, я тут придумала, как ты сможешь с бароном спокойно видеться.
– Как?
– Смотри – прошлый раз он с моей сестренкой толком и не поговорил, а про то, что ему невесту показывают, даже не понял. Ты придумай какой-нибудь повод для встречи. Своему честно скажешь – сестру подруги пристраиваешь. Она на тебя рассчитывает. Герцог, может, сам помогать нам в сватовстве будет.
– Разве через Мариану попробовать?
– Дочка, хоть и не хочется у тебя отнимать мечту, но скажу – нет, с бароном Тихим наша семья родниться не будет.
– Папулечка, но почему? Стах же совсем свободен! Он даже от принцессы отставлен!
– Приказано барона Тихого пускать к государю в любое время, когда тот не занят с другими людьми. От Лауры барона отставили, а он хоть бы для приличия обиду показал. Отставили и славно, дел меньше. Ближник Лагоза он! Не будет нам в делах помогать, а тогда зачем такой зять в семье нужен? Чтобы про наши дела сразу королю докладывал? Да еще графство ему за это жаловать! Нет! Даже не думай!
– Папуль, я против твоей воли не пойду, но подумай еще раз, а?
– Малышка, у тебя детская влюбленность, но для величия герцогства нам придется поискать другого.
– Судно почти готово к отплытию. Ты уверен, что это хорошая идея? Быть может, все же подождем до коронации?
– Ты – как хочешь, а я рисковать не буду. Велел составить доклад про этих… мстителей. Даже если развоплотить тело, дух переносится в другое тело. Очень, знаешь ли, красочно описано, как дохлая крыса прокусила человеку артерию на шее. Не! Мне этого не хочется. Собственно, нужно уехать в колонии максимум на полгода. Предлог шикарный – подготовка приезда вице-короля. Уж точно орденок, а то и чин воспоследует. Дело важное, видное, реальное.
– Тут соглашусь. Кроме того, можно и для собственного кармана расстараться. Подряды на строительство дворца, казарм и прочего через нас пойдут. Местные благодарность нам сами заносить будут.
– Вот-вот. Можно еще поставки через купцов организовать. За процент.
– Я в деле.
– Для возрождения нашему мессиру необходима энергия. Я рассчитал – жертвы одного простеца не хватит, двух-трех десятков тоже, а гекатомбу мы организовать не можем. Малое дитя или девственница нам совсем не помогут, в данном случае невинные жертвы скорее навредят. Но есть одна возможность – распутница. Желательно несколько. Чем они распущенней, старее и страшнее, тем больше энергии сможем из них выкачать.
– Так это же великолепно! Что может быть легче, чем найти дюжину старых портовых шлюх?!
– Есть нюансы. Мы не умеем мертвить жертву по всем правилам – она должна страдать ДОЛГО!
– Хм… Если дело только в этом, то справимся. Трое из нас ассистировали, когда надо было проводить ритуалы создания филактерии. Справимся.
– Еще одно. Лучше бы приносить жертвы недалеко от хранилища, чтобы энергия полнее его напитывала и не рассеивалась по пути.
– Ваше величество! Как ваша верная подданная молю о помощи и снисхождении, снисхождении и помощи.
– Неста, в Гильдии опять что-то случилось? Проблемы со сторонниками прежнего Верховного?
– Ваше величество, оппозиция есть, мешает и строит коварные планы, но речь не о ней.
– Так о чем же?
– Барон Тихий, ваше величество. Я смиренно признаю, что поступила нехорошо. Увлекшись сиюминутной политической выгодой, я пожертвовала счастьем своей маленькой племянницы…
– Да, я в курсе. Стах пришел в некое недоумение, прознав о таком абцуге. Мне говорили, он был обнадежен вашей семьей? Но, впрочем, не сильно расстроился. Ему показали младшую Заозерскую. Милое дитя. Такая резвушка и умница. Приданое у нее достойное. Две серебряные шахты и портовый городок, перевалочный пункт колониальных грузов, весьма хороший аргумент для сватовства.
– Ваше величество, вы сыплете мне соль на рану!
Читать бесплатно другие книги:
