Первокурсник Мерфи Моника
– У них заканчивается выпивка. Может, поищем на кухне?
Он берет меня под локоть и предлагает пойти внутрь, но я упираюсь и медленно качаю головой:
– Я не слишком хочу пить. Если только ты будешь.
– Нет, мне хватит. – Он оглядывается, не отпуская мою руку. – Пойдем посидим вон там.
«Вон там» – это пустая скамейка в дальнем конце двора, под огромным деревом. Очень маленькая – приходится прижаться друг к другу. Он кладет руку на спинку и вытягивает ноги. Чувствую себя словно у него под крылышком.
И это очень приятное чувство.
– Ну, что думаешь о сегодняшней игре? – интересуется он.
– Думаю, ты играл потрясающе, – говорю я, но имею в виду, что для меня он скорее потрясающе выглядел, потому что я не так часто смотрела футбол – отец предпочитает баскетбол.
– Да, я и правда неплохо выступил, – говорит он, скромно пожимая плечами и смотря вдаль, – и буду играть в команде до конца сезона.
– Это же серьезно, да?
– Да. Если хочешь знать правду, я немного напуган. – Он застенчиво смеется и смотрит на меня.
Он не похож ни на одного из парней, с которыми я когда-либо встречалась. Обычно они хвастаются без остановки, слишком самоуверенны и несерьезно ко всему относятся. Мир – их, и они сделают все, чтобы он и дальше им принадлежал.
Тони более утонченный. Спокойный. Настоящий.
Ведет себя искренне.
– Что тебя пугает?
– А вдруг я все запорю? – Он поворачивает голову ко мне. Я осознаю, как мы близко, на расстоянии поцелуя. Мой взгляд падает на его губы. Нижняя губа такая заманчивая.
– Тренерский штаб не спускает с меня глаз, потому что я жутко облажался в начале сезона.
Он не похож на того, кто может облажаться. Он кажется методичным во всем, чем занимается.
– Как это получилось?
– Прогуливал тренировки пару раз. Не было настроения. Было как-то все равно. И мы с другом оказались на одной волне и сваливали вместе. – Он снова смотрит в сторону, сжав челюсть. – Сложно падать, будучи на вершине.
– Это как из большой рыбки в маленьком пруду стать маленькой рыбкой в большом пруду, – бормочу я.
– Ага, точно.
– Почему же тебя взяли в команду, раз в тебя так не верят?
– На самом деле у них нет выбора. Я третий запасной, а у первых двух травмы, и до конца сезона они точно не вернутся в строй. У них остался только я, – объясняет он.
– Уверена, ты справишься.
– Может, и так. Сложно загадывать. – Он снова смотрит на меня. – Не хочу больше говорить о футболе.
– Но это ты заговорил о нем, – замечаю я.
Он улыбается:
– Наверное, ты права.
Я меняю тему:
– Ты состоишь в братстве?
– Нет. Калеб состоит, и Джексон тоже. Я не люблю общаться с таким количеством людей.
Он многозначительно смотрит на меня:
– Я даже какое-то время думал, что встречу здесь тебя.
Я вскидываю бровь:
– Я что, похожа на того, кто по выходным тусуется на вечеринках в братстве?
– Нет. Думаю, я просто слишком сильно этого хотел.
Оу. Какое трогательное признание.
– Мы с соседкой пошли домой сразу после игры.
– Почему?
– Обычно мы не ходим на матчи. – Говоря по правде, вообще не ходим. – Мы так долго пытались выехать с парковки, что потом весь вечер приходили в себя.
– Аа, понял, – кивает он.
– Хочешь, скажу тебе правду?
Его темные глаза задерживаются на моих, он напрягается:
– Я всегда хочу, чтобы ты говорила правду.
– Я ожидала, что ты предложишь встретиться, когда отправила то сообщение. – Я пыталась флиртовать, но вышло как-то грубовато и очень похоже на «ну я же говорила». – А ты послал мне смайлик, и все.
– Я был занят.
Ой.
– Ты был с кем-то?
Нет, прозвучало так, будто я ревную. Пора притормозить.
– Да. С командой, – подчеркивает он.
Фух. Я уже подумала, что он нашел какую-то девушку. Общался с ней, ну или переспал.
– Ты думала, я был с другой? – спрашивает он, потому что я так ничего и не отвечаю.
– Ты имеешь полное право встречаться с кем хочешь, между нами нет ничего серьезного, – надменно напоминаю я, тут же пожалев, каким тоном это сказала. У меня нет на него никаких прав.
– Ну я и правда разговаривал с девушками, – говорит он.
У меня сводит желудок. Хорошо, что я не пила пиво. Меня бы, наверное, стошнило.
– Ты пытаешься заставить меня ревновать? – Я поднимаю бровь, делая вид, что мне все равно.
Но это не так. Мне совсем не все равно.
– Нет, просто я честен с тобой.
Больше он ничего не говорит, и это сводит с ума.
– И что случилось с этими девушками? – я пытаюсь спросить безэмоционально, но у меня едва ли получается.
Он опускает руку, обняв меня за плечо:
– Погоди-ка. Ты действительно ревнуешь?
Я вздергиваю подбородок, втайне наслаждаясь тяжестью его руки:
– Конечно нет.
– Могу я кое в чем признаться?
Я оборачиваюсь на него: он уже смотрит на меня.
– И в чем же?
– Ни одна из них меня не заинтересовала.
Мне сразу становится легче.
– Почему?
– Потому что я постоянно думал о тебе.
Я превращаюсь в воздух, все узлы внутри развязались. Я раздвигаю губы, едва способная дышать от его признания:
– Хорошо, но…
Не успеваю договорить – его губы касаются моих, и я замолкаю. Они мягкие и теплые. Его поцелуй сдержанный. Честно? Он должен был стать незабываемым. А это детские забавы. Соприкасаемся губами, без языка. Наши рты едва приоткрыты.
В этом моменте нет ничего такого важного, но.
Стоит его губам коснуться моих, и по всему моему телу пробегают искры. Он обхватывает мое плечо рукой, мягко прижимая меня к себе. Чтобы не соскользнуть, я опираюсь рукой на его бедро, удивляясь, какие твердые под моей ладонью мышцы.
Он отстраняется первым, его взгляд задерживается на моих губах. Он облизывает губы. Во мне расплывается что-то теплое и текучее. Я хочу почувствовать это снова.
И снова.
На этот раз наклоняюсь и целую его первая.
О боже.
Боже мой.
Между нами словно взрывается сноп искр. Меня пронизывает с ног до головы. Этот потрясающий поцелуй даже лучше того, что произошел у нас в его спальне несколько ночей назад. Я издаю вздох удивления. Он низко стонет, прикоснувшись рукой к моей щеке, и его прикосновение становится тверже, когда я чувствую губами его язык. Это продолжается долгие восхитительные мгновения. Наши губы соединяются, расходятся и снова соединяются. Языки сплетаются. Описывают круги. Он дразнит меня, облизывая мою верхнюю губу, а я прикусываю его нижнюю – я аккуратно сжимаю зубы и оттягиваю ее.
И снова он отстраняется первым. Его грудь вздымается и опускается с каждым вздохом:
– Это был не дружеский поцелуй.
Я медленно качаю головой, наслаждаясь тем, как он взволнован. Интересно, я так же выгляжу?
– Да, не дружеский, – соглашаюсь я.
– Я думал, ты хотела чего-то дружеского.
– Не забывай, сделка о дружбе с привилегиями была моей идеей. – Протянув руку, я упираюсь в его крепкую грудь. Его сердце бьется в бешеном ритме под моей ладонью. – Ну а ты очень настойчивый.
Он улыбается:
– Ты считаешь меня настойчивым?
– Твои губы уж точно.
Он наклоняется для короткого поцелуя, и я чувствую прикосновение его губ всем своим телом.
– Подожди, ты еще не знаешь остальные мои части.
Глава 13
Тони
МЫ ОКАЗЫВАЕМСЯ на заднем сиденье моей машины. Она захлопывает дверь, я подтягиваю ее ближе к себе. Она ложится сверху, прильнув ко мне горячим телом, наши губы смыкаются. Чем дольше мы целуемся, тем жарче становится в салоне. Окна запотевают. Я забираюсь рукой ей под рубашку, дотронувшись до тонкого кружева ее бюстгалтера.
Она смеется. Вздыхает, когда я обхватываю пальцами ее твердый сосок.
– Мы же не будем трахаться на заднем сиденье твоей машины, Сорренто?
– Да я и не хотел делать это прямо здесь, – бормочу я, прежде чем снова слиться с ней в поцелуе. Она так проводит языком по моим губам, что меня бросает в дрожь.
И мой член твердеет.
Или это из-за того, как она прижимается ко мне нижней частью тела. Клянусь, я чувствую ее жар через слои нашей одежды. Я скольжу руками по ее спине, и они оказываются на ее заднице. Она круглая, идеальная, и ее приятно сжимать. Я со всей силы прижимаю ее к себе.
У нее сбивается дыхание, они издает дрожащий стон.
– Что мы делаем?
Я смеюсь:
– А ты еще не поняла?
Она склоняет голову направо и целует меня в шею, облизывает ее. Как же это приятно.
– Ты слишком красив.
– Эээ, спасибо?
Она пытается меня задеть?
– И пахнешь бесподобно. – Она нюхает мою шею. Покусывает мочку уха. – У тебя такие мягкие волосы. – Она проводит по ним пальцами. Меня пробирает дрожь, она двигает бедрами. – А член очень… очень… – она сильнее прижимается ко мне, – твердый.
Я крепче сжимаю ее задницу, приподнимаю, а затем опускаю ее. Она понимает мой намек, трется о меня, мы снова целуемся. Мы занимаемся петтингом в одежде на заднем сиденье моей машины. Наше дыхание учащается. Сердца колотятся. Не хочу кончать в джинсы, но если она не остановится – придется.
Она ускоряется, я кладу руку ей на спину, скольжу вверх под рубашкой, обхватывая грудь. Стягиваю кружево и ласкаю ее сосок. Она издает приглушенный стон, ее тело на мгновение замирает, а потом она начинает дрожать.
– О боже, – шепчет она, и я открываю глаза, чтобы посмотреть, как Хайден кончает.
Ее глаза все еще закрыты, а рот приоткрыт. Она вцепилась руками мне в плечи, а нижняя часть тела прижимается ко мне. Я не отпускаю ее, не убираю руку из-под рубашки. Она пытается отдышаться. Когда дрожь утихает, она слабо улыбается и медленно открывает глаза.
– Эм… – Теперь она улыбается во весь рот.
– Ага, – я отвечаю ей. Наши груди вздымаются, касаясь. Я облокачиваюсь на сиденье и увлекаю ее за собой. Наши губы встречаются в затяжном поцелуе. – Тебе понравилось.
– Не то слово, – смеется она.
Я снова целую ее, скольжу рукой по шее, вверх по ее шелковистым волосам. Эта девушка чертовски меня заводит. Она вызывает чувства, о которых я даже не подозревал. Она милая, кокетливая, противоречивая, настоящая загадка, но как же легко с ней общаться. Как приятно быть с ней. Довести ее до оргазма.
Или это она сама себя до него довела. Она так энергично терлась о мой член.
– А как ты? – спрашивает она, касаясь меня губами. Она тянет руку к моей ширинке. Я резко вздыхаю. – Позволь-ка.
Я жадно ее целую, словно успел изголодаться по ней.
Она ни секунды не колеблется, расстегивает мне джинсы, проскальзывает рукой внутрь, поглаживая меня через ткань трусов. Она обхватывает мой член рукой, а потом засовывает руку в трусы.
– Ох, черт, – почти кричу я, когда она сжимает его.
Она останавливается и спрашивает:
– Мне прекратить?
– Господи, не смей, – выдавливаю я, и она смеется, а потом снова целует меня.
Она гладит и дразнит меня. Медленно, потом быстро. То нежно, то немного грубовато. Я приподнимаюсь, чтобы она стянула джинсы и трусы вниз, на колени. Я тоже протягиваю руку к застежке на ее джинсах, но она рывком отводит бедра.
– Нет, сейчас все для тебя, – шепчет она.
Она наклоняется и обхватывает мой член ртом.
– Чеерт, – застревает у меня в горле. Я держу ее голову, пока она двигается вверх-вниз. Лижет головку. Сосет его. Волосы падают ей на лицо и скрывают его. Я убираю их назад, чтобы посмотреть, как эта великолепная девушка работает ртом.
Я люблю глазами. Как и большинство парней. Вижу, как она согнулась надо мной, как втягиваются ее щеки, когда она заглатывает глубже. Я понимаю, что это ненадолго.
Ощущения нарастают у основания позвоночника. Мой член в любую секунду готов взорваться как ракета. Она будто чувствует это и гладит меня пальцами, не останавливаясь. Я поднимаю бедра, издавая стон перед тем, как испытать мощный оргазм.
Она убирает рот с моего члена, и я кончаю ей на пальцы, беспомощно наблюдая, как ее рука все еще крепко обхватывает его, выжимая все до последней капли. Ни хрена себе.
Ни-хре-на.
Как только дрожь утихает, она легонько целует кончик моего опадающего члена, приподнимается и прижимается своим лицом к моему.
– Эм, – говорю я, совершенно не находя слов.
Она смеется:
– Ага, я так же себя чувствовала.
Мы целуемся. Я чувствую свой вкус на ее губах и от этого лишь больше возбуждаюсь, но она отстраняется, на ее лице появляется лукавая улыбка.
– Я же говорила, что не собираюсь заниматься сексом на заднем сиденье твоего Range Rover, как в той дурацкой песне[28], – весело говорит она, доставая упаковку салфеток, спрятанную в кармане на спинке водительского сиденья, и вытирает руки.
Я хмурюсь, на минуту задумываюсь и наконец вспоминаю песню, о которой она говорит.
– А что случилось с теми ребятами, кстати?
– С кем? С The Chainsmokers? – она пожимает плечами. – Не знаю.
– И я не знаю.
Я снова тянусь к ней. Хочу большего. Еще один поцелуй. Облизнуть ее губы. Близости. Не могу оторвать от нее глаз, перестать ее касаться.
– Это была лучшая ночь в моей жизни.
– Уверена, что так и есть, – язвит она и крепко целует меня, а потом отстраняется. – Мне пора идти.
Я кое-как натягиваю трусы и джинсы, а она наблюдает за мной, закусив нижнюю губу.
– Когда мы теперь увидимся? – спрашиваю я.
– Скоро. – Она тянется к дверной ручке. – В кампусе точно встретимся.
Я озадаченно хмурюсь. Почему бы не сказать: «Давай встретимся завтра», – или что-то подобное?
– Ты правда так думаешь? – спрашиваю я.
Она открывает дверь машины, и прохладный воздух наполняет душный салон.
– О, я точно знаю. Увидимся, Тони.
Я наблюдаю, как она выходит из машины, вздрагиваю, когда она захлопывает дверь. Откинув голову назад, смотрю в потолок и качаю головой.
Она у меня отсосала, но почему я чувствую, что меня использовали?
Не в плохом смысле, просто совершенно не могу понять эту девушку.
Пока.
* * *
Меня приняли в футбольную команду, я выиграл важный матч и позанимался петтингом в машине с прекрасной девушкой. Да я чувствую себя королем мира.
Наступает воскресенье. Не могу перестать думать о том, что произошло между нами с Хайден прошлой ночью. Я даже почти забыл о футболе и о нашей победе – мои мысли заняты только ей. Она меня заводит. Я хочу большего.
Проводить больше времени с Хайден. Больше поцелуев, прикосновений, чего угодно, лишь бы с ней.
То, что мы делаем, не слишком привычно для меня. То есть я совсем не эксперт в отношениях такого рода. Как бы это назвать… перепихон? Да, я перепихнулся с парой девчонок после того, как расстался с Софи, но ни с одной из них после этого не разговаривал. Да и Софи никогда не была до конца откровенна со мной. Я делал первые шаги, но совершенно неуверенные и неловкие. Потому что вообще не имел понятия, то ли делаю.
С Хайден мы словно играем в кошки-мышки. Или в «замани и обмани». Да как угодно. Со мной словно играют, но это вроде бы мне нравится.
Флирт. Обмен колкостями. Намеки. Поцелуи. И все остальное. Она – вызов для меня. Строит из себя недотрогу, но при этом выставляет напоказ всю себя. Как будто хочет, чтобы я ее завоевывал. И она своего добилась. Молодец, Хайден Ченнинг. Придумала оставить меня в машине, безумно желающего большего. Всю ее без остатка. Я уже ей признался, что только о ней и думал, а что же сейчас?
Да я, черт побери, одержим.
Я вернулся домой и подрочил в душе, вспоминая о нашей с ней встрече. Ее постанывания во время поцелуев. Ее вкус. Боль, когда она прикусила мне губу. И вид того, как она кончает.
И как берет в рот мой член. Это точно никогда не забуду.
Отчаянно хочу провести с ней время.
Пора садиться за уроки, но я совершенно не могу себя заставить, поэтому отвлекаюсь на стирку. Стирка хороша тем, что в процессе могу думать о Хайден. Домашка потребовала бы от меня полной концентрации, а я сейчас на такое не способен.
Хотя когда был способен? Вообще-то я не глупый. Баллы у меня хорошие. Я ходил на пары, даже когда прогуливал тренировки. А Джексон? Он сначала много пропускал, но сейчас взялся за ум. Мне нравится думать, что это я помогаю ему с учебой. А с Калебом мы вообще делаем домашку вместе, хотя это я всегда напоминаю ему. И чего меня это так волнует?
Может, потому что они мои друзья, и мне больше не на ком сосредоточиться? Нет семьи. Нет девушки.
Но девушка теперь, кажется, есть.
Дома пока тишина. Калеб спит. Джексон остался на ночь и тоже спит в комнате Диего. Повсюду беспорядок, и, закинув темные вещи в сушилку, я приступаю к уборке. Выбрасываю банки из-под пива и мусор. Протираю столешницы на кухне. Загружаю посудомойку.
– А кто это у нас тут счастливая хозяюшка?
Так меня приветствует Калеб. Я оборачиваюсь. Он стоит у холодильника и выглядит разбитым. Глаза краснющие, волосы растрепаны. Он заглядывает в холодильник, морщится, закрывает дверцу и плюхается на барный стул за стойкой, наблюдая, как я добавляю в посудомойку порошок и запускаю ее.
– Что-то не спится, – честно отвечаю я.
– А чего это? – Он трет лицо.
«Шалил с девушкой. Не терпится сделать это снова» – таким был бы честный ответ, но я держу его при себе.
– Переволновался после вчерашней игры. – Я пожимаю плечами. Вроде выкрутился.
– Да, играл ты круто. Да и дальше будешь таким же крутым. Я в тебя верю. – Он качает головой и потирает челюсть. – Что-то я перебрал.
– Судя по твоему виду, ты скорее накурился.
Он едва улыбается:
– Да, это точно. Я как будто до сих пор не отошел.
– Во даешь. – Я достаю кружку из шкафа. – Кофейку?
Со мной переехала дорогущая кофеварка. Я один из немногих парней, обожающих кофе.
– Конечно.
Я наливаю Калебу кофе, добавляю немного сахара и сливок и ставлю перед ним кружку, от которой поднимается пар. Он делает глоток и закрывает глаза:
– Вот черт, а неплохо.
– Знаю.
– Чего это ты такой заботливый?
– А чего бы и нет? Ты один из моих лучших друзей. И выглядишь так, будто тебе нужна нежность и забота.
Я выключаю кофеварку и выливаю из кофейника в раковину остатки кофе.
– О-о-о, я тебе небезразличен. – Он опускает кружку, прижимая руку к груди. – Ты подкатываешь ко мне, Сорренто?
– Заткнись. – Я качаю головой, споласкивая кофейник и открывая посудомойку, чтобы его туда поставить. Мы пересекаемся взглядами.
– Я видел, как ты вчера вечером болтал с блондиночкой, – он ехидно улыбается. – Красотка.
Я чуть не накидываюсь на него с кулаками, но сдерживаюсь.
– Красотку зовут Хайден.
– Хорошо. – Он делает еще один глоток. – А у красотки по имени Хайден есть подружки?
– Уверен, что есть, но никому из них не стоит с тобой связываться.
Читать бесплатно другие книги:
