Первокурсник Мерфи Моника

Глава 16

Хайден

– ЧТО НЕ ТАК С КАЛЕБОМ? – спрашиваю я у Тони.

Почему он пристал к музыканту? Он только что прокричал: «Джексон, я твоя фанатка, дай мне пососать твой член!»

Девчонки рядом просто с ума посходили – сначала многие косятся на Калеба, а потом тоже начинают кричать, что они самые большие фанатки и хотят сосать член.

Хотя некоторые выглядят так, будто им нет еще и четырнадцати.

Они как будто соревнуются с Калебом. Джексону явно не по себе, и он просит зал успокоиться, для этого даже приходится прерывать песню. Он посматривает на Калеба, чем его лишь раззадоривает.

– Просто мы его знаем. Это наш друг из футбольной команды, – объясняет Тони, встретившись со мной взглядом. – Ты его видела у меня дома. Джексон. Он почти живет вместе с нами, а мы и понятия не имели, что он поет песни для девочек-подростков. Они же все ему подпевают! У него небось и фан-клуб есть. А мы не в курсе.

Ах, да. Я его узнаю. Это же он флиртовал со мной, когда я в первый раз встретилась с Тони и его друзьями в кампусе. Он показался мне милым. Блондин с голубыми глазами. Высокий и широкоплечий. Но на сцене он выглядит скорее по-рокерски. Он напоминает Курта Кобейна – еще одного музыканта, не дожившего до моего времени, но, по крайней мере, я знаю о нем и как он выглядит, благодаря футболке, которую постоянно носила в школе, – а у Джексона кардиган, как у него. Старенький, потрепанный, бежевого цвета и надет поверх простой белой футболки. Из-за множества колец его пальцы сверкают, когда он играет на гитаре. Еще на нем рваные джинсы, а на ногах выцветшие кеды Vans, когда-то белые.

Эти кеды немного разрушают стиль в духе Кобейна, хотя, наверное, и добавляют что-то новое.

– И вы что, совсем-совсем не знали? – спрашиваю я, когда толпа наконец успокаивается. Даже Калеб молчит.

– Абсолютно. – Тони качает головой и не отрывает глаз от сцены. – Этот парень полон секретов.

Джексон поет еще пару песен, среди которых, что неудивительно, кавер на песню Heart-Shaped Box группы Nirvana. В его исполнении она получилась медленной и самобытной. Думаю, мне такая версия даже больше нравится. Его выступление заканчивается. Он улыбается. Бормочет в микрофон пожелание спокойной ночи. Свет гаснет. Через пару мгновений он снова зажигается.

На сцене стоит трон. Теперь пустой.

Калеб протискивается между нами с Тони:

– Пойдем найдем мерзавца и спросим, что это сейчас было.

– Нас не пустят за сцену, – напоминает Тони.

– Мы скажем, что знаем его. Типа, я его каждую ночь в Call of Duty обыгрываю, пустите меня.

– Видимо, не каждую, – замечаю я. Они хмуро смотрят на меня. – Он тут явно не в первый раз выступает. Значит, иногда он отсутствует.

– Мы за ним не следим, но явно, да. Какого, блин, хрена? – Калеб выглядит озадаченным. Тони тоже. – Я, наверное, перегнул палку, когда сказал, что у меня из-за него мокрые трусики.

– Как и с предложением пососать ему член. Не слишком изысканно, – говорит Тони, похоже, забавляясь.

– Ты полный ушлепок, – прямолинейно заявляет Грейси. – Богом клянусь, если ты крикнешь подобное Робину или кому-то из его группы во время их выступления, я надеру тебе задницу.

Калеб щелкает указательным пальцем ей по носу:

– Хотел бы я на это посмотреть.

Не раздумывая, Грейси бросается на Калеба, вытянув руки и скрючив пальцы. Он, смеясь, уворачивается, а я хватаю Грейси за талию и оттаскиваю от него.

– Остынь, – говорю я, заметив парочку здоровенных парней, наблюдающих за нами. – Ты же не хочешь, чтобы тебя отсюда выставили до начала выступления Робина.

Если бы взглядом можно было убить, Калеб уже был бы мертв.

– Убери его подальше от меня. Я серьезно.

Калеб встает по другую сторону от Тони. А я встаю между Тони и Грейси. Может, этого будет достаточно, чтобы предотвратить драку?

Скорее всего, нет, но надежда умирает последней.

Я болтаю с Грейси, а Тони с Калебом. Она – сгусток нервной энергии: подпрыгивает, машет руками, как будто собирается выйти на боксерский ринг. Она переживает за Робина. Мне кажется трогательным, как она всецело посвящает себя своим парням.

На сцене устанавливают оборудование и подключают барабанную установку. Некоторые девчонки уходят. На самом деле их уходит довольно много, зато мы теперь может подойти поближе к сцене. Грейси нервничает.

– Я думала, больше людей останется ради главного зрелища, – говорит она, покусывая нижнюю губу.

– Похоже, наш друг переманил зрительниц, – ворчит Калеб. Тони пихает его в грудь, и он замолкает.

Грейси вздыхает и снова смотрит на меня:

– Если все пойдет не по плану, Робин будет очень-очень недоволен.

– Ты уже сталкивалась с ним в плохом настроении? – спрашиваю я.

Она кивает:

– Он становится страшно капризным.

Я бросаю взгляд на Тони. Он мне подмигивает. Если бы это был кто-то другой, я бы посчитала это слащавым. Но когда так делает Тони, по мне пробегает дрожь. Кажется, он приглашает меня к чему-то. А его улыбка? Тоже полна обещаний. Он выглядит совершенно невозмутимым даже после того, как его друг оказался в центре внимания, а Грейси чуть его не побила. Даже после того, как толпа девушек подпевала его другу, хотя он и не знал раньше, что друг подрабатывает музыкантом. Тони спокоен как удав.

Всегда считала это сравнение глупым, а теперь оценила его меткость.

– Все будет хорошо. – Я поднимаюсь на цыпочки и обнимаю Грейси за плечи. Это не очень удобно – она выше меня, и я ее отпускаю. – Он устроит отличное шоу, и этот продюсер их обязательно заметит. Скоро мы будем смотреть клипы на YouTube, а они заработают миллионы на гастролях по всему миру.

Я замахиваюсь на глобальные вещи, но это именно то, что нужно Грейси. Напряжение спадает с ее плеч, она кивает и улыбается:

– Да, черт возьми! А я буду говорить, что знала его еще до того, как он добился успеха, – добавляет она.

– Именно так.

Через пару минут группа выходит на сцену и начинает настраивать инструменты. Несколько девушек что-то выкрикивают, но по сравнению с децибелами, выражающими любовь к предыдущему исполнителю, – это несерьезно.

Хмм.

Тони берет меня за руку, притягивает к себе и, нагнувшись, шепчет мне на ухо:

– Скажи мне правду. Эта группа отстой?

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Качаю головой, но говорю «да».

Он хмурится:

– Так да или нет?

Я дергаю его за руку, он снова наклоняется, и я шепчу:

– Они ужасны.

– Правда? – Наши лица так близко, что наши щеки касаются. – Что, настолько все плохо?

– Отвратительно. Калеб получит удовольствие, выкрикивая им что-нибудь противное.

– Хочешь, я попрошу его вести себя потише?

Какой же он хороший. Будь поумнее, я бы начала с ним встречаться как можно скорее. Но сама мысль, что у меня есть постоянный парень, заставляет меня нервничать.

– Да, пожалуйста. Грейси страшно переживает. И я не хочу, чтобы она села за убийство. Это испортит нам вечер.

Тони улыбается.

– Он делает это, только чтобы ее разозлить.

– Слава богу, ты не такой.

– А зачем мне злить свою подругу?

Он улыбается, явно дразня меня. Он так близко, что я не могу удержаться от поцелуя.

– Точно. Не волнуйся, разговорчики о дружбе меня не задевают.

– Правда? Но напомню, что оставаться друзьями – твоя идея.

Я притягиваю его ближе и целую по-настоящему. С языком и так далее. Посреди толпы. Он сразу отвечает на поцелуй, обхватывает меня руками. Ниже пояса мы прижаты друг к другу. Я бы предпочла заниматься чем-нибудь поинтереснее, а не смотреть концерт Робина и его группы.

– Вам бы уединиться. – Я слышу совсем рядом голос Калеба. Отстраняюсь от Тони и вижу, что его друг стоит так близко, что еще чуть-чуть – и он мог бы присоединиться к нашему поцелую.

Тони протягивает руку к лицу Калеба, заставляя его отстраниться:

– Свали отсюда!

Калеб смеется:

– Я бы попытался здесь к кому-нибудь подкатить, но боюсь, что они все несовершеннолетние.

– Зато я совершеннолетняя! – вклинивается Грейси.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю на нее, словно говоря: «Ты что делаешь?»

Она пожимает плечами, будто отвечает, что не может себя пересилить.

– Вам не следует разговаривать друг с другом до конца вечера. – Тони встает позади меня, обнимает меня за талию и упирается подбородком мне в макушку. О, это очень приятно. – Мы будем следить, чтобы вы стояли раздельно.

– Как скажешь, – бурчит Калеб.

Заиграли гитары, и мы поворачиваемся к сцене. Робин и ведущий гитарист сердито бьют по струнам, и звук похож скорее на шум, чем на песню.

Ни объявления, ни вступления. Робин наклоняется к микрофону и начинает петь. Поет он не в лад с музыкой, и мне кажется, что у него во рту лягушка, но Грейси подпрыгивает и подбадривает их криками.

И я делаю то же самое. И Тони тоже. Даже Калеб присоединяется. Слава богу, он не выкрикивает ничего неуместного.

И так продолжается целых полчаса. Они исполняют песню за песней – ни одна из них мне незнакома, хотя по дороге сюда Грейси включала их треки в машине. Вообще-то она и раньше их мне включала. На Spotify, кажется, или на SoundCloud? Может, и там, и там. Чем дольше они играют, тем лучше они звучат, но стоит признать, что Джексон Риверс куда лучше поет и играет на гитаре. Грейси я говорить об этом не собираюсь.

В исполнении Джексона было что-то интимное. Несмотря на постоянные вопли из зала, он пел так, что казалось, будто эта музыка и эти слова – только для меня.

Наблюдая за Робином, я думаю, что он слишком старается. Может, нервничает, что продюсер, возможно, здесь и наблюдает за ними? Сложно сказать.

Но мне как-то не по себе.

Я раскачиваюсь, пытаясь попасть в такт музыке. Барабанщик у них неплохой. Вслушиваюсь в текст: стоит признать, тут Грейси права. Не так уж плохо.

Тони не отпускает меня и нежно держит руки у меня на бедрах. Люди начинают обступать нас, пытаясь подобраться поближе к сцене, и Грейси это не нравится:

– Ничего не видно! – вопит она.

– Садись ко мне на шею! – Калеб кричит Грейси, наклонившись через нас.

Она скрещивает руки:

– Только через мой труп!

– Как скажешь. – Он пожимает плечами. – Мое дело предложить.

Я продолжаю танцевать. Тони смеется рядом; он так близко, что меня бросает в дрожь.

– Они такие забавные.

Через пару минут Грейси подходит к Калебу, и тот закидывает ее на плечи. Она вопит от восторга, широко улыбаясь:

– Вот теперь все видно!

Она громче всех подпевает песням, крепко обхватив бедрами шею и голову Калеба. Он держит ее ноги, чтобы она не упала. Толпа вопит. Она машет Робину, когда тот заканчивает очередную песню, но он лишь смотрит на нее и хмурится. Это его единственная реакция на девушку, с которой он встречается.

Придурок.

Группа начинает другую песню, Тони хватает меня за руку и со словами «Пойдем со мной» вытаскивает меня из толпы.

Я следую за ним, не беспокоясь о Грейси. Хоть Калеб ее и бесит, с ним она в безопасности. Ему просто нравится ее злить.

Но все мысли о Калебе, Грейси и их вздорной прелюдии исчезают, как только мы заходим за угол недалеко от пожарного выхода. Тони обнимает меня и приподнимает, его руки обхватывают мою попу, а я обвиваю ногами его талию. Он такой сильный. Не удивительно – он же спортсмен, но я все равно впечатлена.

Мы ничего не говорим, нет никакой прелюдии. Он сразу целует меня. Очень жадно. Горячие уверенные губы сливаются с моими, я чувствую настоящее волшебство и полностью расслабляюсь. Публичные проявления чувств – не мой конек, но почему-то я позволяю ему лапать меня в темном коридоре.

Даже если кто-то из подростков сюда зайдет – нам все равно.

Его пальцы впиваются в мою плоть, он прижимает меня крепче, его язык двигается все активнее. Как же хорошо. Я постанываю. Я запускаю пальцы ему в волосы и оттягиваю их. Прижимаюсь к нему тазом, чувствую его твердый член, и мои трусики мгновенно становятся влажными.

Я хочу его. Даже сильнее, чем в прошлый раз, потому что теперь знаю его вкус, как ощущается во рту его член и как он выглядит во время оргазма. Хочу ощутить это снова, и еще больше. Даже не представляла, что могу так возбудиться под визг Bat’s Cave.

Тони первый заканчивает поцелуй.

– Наверное, не стоит делать это прямо здесь.

Его дыхание сбивается, он прижимается лбом к моему, его грудь вздымается. Я прикасаюсь к его щеке. Прижимаю руку к его груди и чувствую, как быстро бьется его сердце. Он такой горячий. Ой, я сказала это вслух?

– Это из-за гребаной куртки. Я сейчас сварюсь. Зачем я ее вообще надел? – Он так зол на куртку, что я хохочу. И он вслед за мной.

– Мне нравится, – шепчу я, когда мы заканчиваем смеяться. – Ты в ней такой сексуальный.

– А ты просто огонь в этой майке. – Он убирает одну руку с моей попы, а я плотнее обхватываю его талию ногами. Он кладет руку мне на грудь и нежно проводит пальцем по соску. Между ног начинает тянуть, и в голове тут же возникают образы нас с Тони – на этот раз мы обнажены. И в постели.

– Мне нравится этот черный лифчик, – говорит он, прервав мои грязные мысли.

– Я знала, что тебе понравится. – Я самодовольно ухмыляюсь.

– Эй. Мы разве не как друзья сюда пришли?

– Правда? – Я удивленно поднимаю бровь. – Ты можешь так уверенно это утверждать после того, что случилось в машине?

– Люблю тебя поддразнивать. – Он хихикает.

– В этом нет ничего дружеского.

Я скольжу рукой вниз и трогаю его эрегированный член. Впечатляет.

– Вынужден не согласиться. Это очень даже дружелюбно. – Он упирается в мою руку. Как бы я хотела прикоснуться к его коже.

Я медленно поглаживаю его.

– Нам, наверное, пора вернуться.

Он удивляется:

– Ты серьезно?

– Они заметят. А потом попытаются нас найти. – Я продолжаю поглаживать его, обхватывать рукой, чувствуя его форму.

– Так пусть поищут.

Я сжимаю его член, и он издает прерывистый вздох:

– Будешь продолжать в том же духе, и я кончу в штаны.

– Нет, этого нельзя допустить. Не нужно тратить ее впустую.

Я опускаю руку. Он явно расстроен.

– Отпусти меня.

Он выполняет мою просьбу.

– В смысле «не нужно тратить впустую»?

– В том смысле, что я хочу, чтобы ты кончил вечером в меня или мне в рот. – Я улыбаюсь. Он стонет. – Я об этом.

– Ты мучительница, – он почти рычит, уткнувшись лицом мне в волосы.

– И тебе это нравится.