Первокурсник Мерфи Моника
– Мне жаль, что вы через это проходите, – продолжает он с грустью. – Сначала Диего и Джоселин. У них вообще была неразбериха. Потом Джейк и Ханна. Тоже проблемы, приятного мало. А теперь и вы с Хайден?
– Может, ничего такого, – повторяю я, но прокручиваю его слова в голове.
– Ага. Успокаивай себя, – говорит Калеб с явным сомнением в голосе.
Черт, он прав. Я – идиот. Не хочу быть тем, кто думает, что все в порядке, хотя это не так. Я через такое уже проходил.
– И, наконец, вы с Софи, – осторожно говорит Калеб. Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. – Она сломала тебя. Ты ведешь себя так, будто тебя ничего не трогает, и все замалчиваешь, но я все видел. Мы все видели. Она разбила тебе сердце, а ты отмахивался, будто ничего не произошло. Ты даже с нами никогда это не обсуждал.
– А что было говорить? – я пожимаю плечами. Не хочу думать о Софи. И обсуждать ее уж точно не в настроении.
– Если не говорить о всяком дерьме, то оно накапливается как снежный ком. Разве это здоровая ситуация?
– А ты-то что знаешь о здоровых отношениях? – бросаю я ему.
– У меня есть пример родителей. Они вместе больше двадцати лет, – объясняет он, – и никогда ничего плохого друг другу не делали. Они любят и поддерживают друг друга.
– Тогда почему ты такой непутевый? Каждый вечер гуляешь с разными девушками, хотя одна из них у тебя под боком и хочет быть с тобой. Хм, хотя таких даже две, – говорю я, думая о Бэйли и Грейси.
В глазах Калеба мелькает какая-то эмоция.
– Я не готов связать себя узами брака. Отношения на всю жизнь – это, конечно, здорово, но я еще так молод. И устроен иначе, чем все вы. Я не остепенюсь, пока мне не стукнет сорок.
– Сорок, – хмыкаю я, – я тебя умоляю.
– Сейчас мы говорим не обо мне, – отвечает Калеб. Он показывает на меня. – А о тебе. Что думаешь делать с Хайден?
– Не знаю, – искренне признаюсь я. Может, стоит подождать, когда она подойдет ко мне сама. И скажет, что я ей больше неинтересен и она готова двигаться дальше. Как все они.
Мои родители. Моя первая девушка. А теперь Хайден. Они все одинаковые. Все бросают меня. Я могу положиться только на друзей и на ребят из команды. Вот и все.
Только они для меня что-то значат.
Может, я несправедлив и стоит дать Хайден шанс объясниться, но ничего не могу с собой поделать. Люди оставляют меня. Ничего хорошего от них ждать не приходится. С возрастом я все чаще выбираю сопротивление, а не безвольную депрессию, которая наступает после отказа. Так лучше. Это делает меня плохим человеком? Может быть, но по-другому я не могу.
– Не позволяй ей взять над тобой верх, – советует Калеб. – Ты прошел через это с Софи. Ты не сказал ей ни одного чертова слова поперек, и, конечно, она ушла. А когда она уходила, ты не протестовал, не умолял ее остаться, ни-че-го.
– Она бы все равно не осталась, – сухо замечаю я. – Она уже приняла решение поступить в ту школу. Родители поддержали ее. Это была возможность, которую она не могла упустить. Я не собирался стоять у нее на пути.
– Ты знаешь, что она сказала Ханне перед отъездом? – спрашивает друг. Он закрывает рот рукой, как только у него вырываются эти слова. – Я не должен был этого говорить.
– Ну теперь придется. – Я распрямляюсь, меня переполняет любопытство. Я хочу и заслуживаю знать.
Калеб вздыхает, опускает голову и говорит, обращаясь к столу:
– Она была готова к отношениям на расстоянии. И правда этого хотела. Она любила тебя, но сказала Ханне, что, как только рассказала о переезде, ты как будто полностью закрылся.
Что ж, это правда. Я замкнулся в себе. Я обычно так делаю, когда от меня кто-то уходит. Зачем показывать свои чувства, если другим на меня наплевать?
– Если бы ты проявил хоть искорку заинтересованности, она бы задумалась. У вас бы получилось. Отношения на расстоянии то еще дерьмо, но она этого хотела. Она любила тебя, дубина, а ты отпустил ее, – с укором говорит Калеб.
– Она не любила меня… – начинаю я, но Калеб качает головой, и я замолкаю.
– Любила. Она из раза в раз говорила Ханне об этом.
– А Ханна рассказала тебе?
Ханна считала нас недалекими и в общем была права. Так и было. Хотя про себя не совсем согласен. Это я постоянно говорил Джейку обратить на нее внимание. Я не такой, как эти придурки. Не привык хвастаться и выделываться. Я делаю, что нужно, и двигаюсь дальше.
– Мне Джейк сказал. Он о тебе беспокоился. Мы все беспокоились.
Я недовольно смотрю на Калеба. Бесит, какими логичными звучат его доводы, хотя обычно логикой он не отличается. Это, как правило, свойственно мне.
– И когда ты так резко успел стать таким мудрым?
Калеб смеется:
– О, я совсем не мудрый. Я просто слушаю. И открыт к тому, что мне говорят люди. Я не буду обрубать все связи и морочиться, когда мне кажется, что я им больше не нужен. Это работает в обе стороны, Тони. Знаю, что у тебя есть установки, связанные с твоими дерьмовыми родителями. Ты хочешь чувствовать себя нужным, но люди в твоей жизни тоже этого хотят. – Я замолкаю, уставившись на него. – И твои друзья чувствуют то же самое. Ты нам небезразличен. И не закрывайся, когда я говорю что-то, чего ты не хочешь слышать, – мягко продолжает он.
Я выдыхаю:
– И что мне делать с Хайден?
И почему я вообще спрашиваю об этом Калеба?
– Поговори с ней. Расспроси.
Это как раз то, чего я не хочу делать.
– То есть открыто поговорить с ней?
– Именно, – Калеб воодушевленно кивает. – Посмотри, будет ли она это отрицать. Если да – то ты пригрел змею.
– Она не будет. Точно нет, когда она видела свидетеля. И не думаю, что Хайден будет врать мне.
– Тогда да, спроси открыто. И будь понапористее. Покажи, что тебе не все равно. Не позволь ей растоптать тебя, а потом уйти. Борись за нее. Как Диего боролся за Джоселин.
– Это совсем другое. – Я откидываюсь на спинку стула и вспоминаю, как сложно это всем далось. Никогда не хотел бы испытать нечто подобное. Нелегко было наблюдать за их борьбой. Не могу представить себя на их месте. Они через многое прошли.
Но для настоящей любви нет преград. Они боролись, потому что любили друг друга. Они знали, что партнер этого достоин, и продолжали борьбу. Джоселин боролась за Диего, когда в нем уже не осталось на это сил, а Диего не оставил Джос и малышку, когда та сдалась.
В отношениях не все так просто. Кто-то всегда старается больше, чем другой, и так во всем. В семье. С друзьями. В делах сердечных.
В этом и дело. Калеб тот еще говнюк, но я признаю его правоту, хоть в такое и сложно поверить. Я никогда ни за что не боролся. У меня достаточно денег. Дом, машина. Я учусь в университете, меня приняли в футбольную команду. Занимаюсь любимым делом. Когда люди уходят от меня, я загоняю воспоминания о них в дальний угол души и продолжаю жить дальше как ни в чем не бывало. Недавно, проводя время с отцом, я как будто забыл обо всем дерьме, которое пережил из-за него в прошлом. Я отпускал свой гнев много раз, но потом снова злился на отца и не хотел продолжать отношения. Может, он отвернулся от меня, но и я отвернулся в ответ. Как говорится, минус на минус не всегда плюс.
И маме я спускал с рук все дерьмо. Может быть, если бы я выразил свои мысли, она бы проводила со мной больше времени. От меня мало что зависело, поскольку я был ребенком, но сейчас-то я мог бы высказаться. Напомнить обо всей херне, через которую прошел.
Не то чтобы я этого хотел. Не люблю конфронтацию.
Вот в чем моя проблема. И я не хочу ругаться с Хайден. Я не из тех, кто кричит и нагнетает атмосферу. Я насмотрелся на такое еще до развода родителей. Во время развода. И после.
Это гребаная жесть.
– Я не хочу с ней ругаться, – тихо признаю я. – Я видел столько таких ссор между родителями! Они постоянно друг на друга наезжали.
– Да, я помню, – говорит Калеб. – Они на наших играх постоянно цапались. И когда приходили в школу. Мы это видели.
Унизительно. Я заблокировал в памяти этот кошмар и понимаю почему.
– Да, хуже предков не придумаешь.
– Не позволяй их говенным отношениям контролировать твою жизнь, бро. Ссоры и споры – это отстой. Мои родаки постоянно спорят.
– Подожди-ка минуточку. – Мы с Калебом встречаемся взглядами. – Что, прямо постоянно?
– Ну не все время, но достаточно. По мелочам и не только. Мама считает, что это поддерживает страсть между ними. Они ссорятся на кухне, потом один из них уступает, а потом они целуются. – Калеб смеется и качает головой. – Они называют это общением. Значит, у них такой способ общения. Ссора с тем, кто тебе дорог, – не обязательно конец света. – Он пожимает плечами. Как будто в его словах нет ничего такого. Но это очень важно.
– Что за хрень, Калеб? Где ты всю жизнь прятал эту версию себя? – Я смотрю на друга в недоумении. Он говорит такие умные вещи, что это даже пугает.
– Никто из вас, придурков, не воспринимает меня всерьез. Вы думаете, что я тупень, которому наплевать на все, кроме девчонок, – заявляет он.
– Ты так себя ведешь.
– Да у меня тонкая душевная организация, черт побери! Не такая, как у Джексона Риверса, но тоже ничего.
Он говорит, будто защищается.
Я смеюсь. И не могу остановиться. Хотя должен переживать из-за отношений с Хайден. И отстойных заявлений, которые она кому-то высказала. Но сейчас мне это будто неважно: я слишком потрясен своим другом и тем, с какой стороны он передо мной открылся.
И Софи.
Мой смех затихает, и воспоминания накатывают одно за другим.
– Я все испортил с Софи, да? – говорю я, глядя вдаль. Сожаления наполняют меня меланхолией. Я медленно качаю головой.
– Ага, – соглашается Калеб. – Напиши ей как-нибудь. Скажи, что сожалеешь, как все закончилось. Она будет рада.
– Откуда ты знаешь?
– Я комментирую ее посты в «Инстаграме». У нее все хорошо. Я не оборвал с ней все контакты, как ты, – говорит он.
Я отписался от нее везде. Хотел избежать болезненных напоминаний.
– Не поступай так же с Хайден. Я дал тебе информацию и знаю, как ты обычно поступаешь в таких случаях. Ты бы отстранился и сказал всем, что все в порядке. Ты в порядке. Ты бы начал отдаляться от нее, сказал бы, что постоянно занят. А в редкие минуты вместе вел бы себя отстраненно. Продолжал бы в таком же духе и позволял этому дерьму разрастаться. Пока это не станет невыносимым и ты не скажешь, что хочешь уйти. Она согласится, потому что ты так отвратно себя вел, что она тоже этого захочет. И все закончится.
Калеб сейчас все расписал очень точно. Напомнил мне, как я поступил с Софи. Хотя это она со мной порвала.
Я смотрю на телефон, чтобы узнать время. До начала пары остается двадцать минут, а я так ничего и не выучил. Сложно сконцентрироваться. Сегодня весь день пары, а потом тренировка. Я закончу поздно вечером, а в субботу у нас важный матч. Мы можем побороться за кубок в этом сезоне, что очень волнительно. И важно. Я хочу насладиться этим. Раствориться. Это, возможно, мой единственный шанс. Эшер Девис – шикарный нападающий, и он лучший из тех, с кем я играл. Кроме Джейка, конечно.
Может, Илай тоже сможет так подняться, но на это нужно время. Сейчас я на пике. Играю в элитной команде.
Мы постоянно в местных новостях. Спортивные сети делают прогнозы. У меня захватывающий этап в жизни, но теперь приходится разбираться в отношениях.
Так заманчиво просто прервать эту связь с Хайден. Не обсуждать ничего. Покончить с этим, оборвать все, спрятать в угол и двигаться дальше.
Но это причинит мне боль. Большую, чем с Софи. Как отрезать конечность. Я не хочу, чтобы призрак наших с Хайден отношений преследовал меня до конца моих дней. Я хочу бороться.
Мне нужно бороться за нее. За нас.
Глава 26
Хайден
ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР ПЯТНИЦЫ. Я сижу дома на диване, пытаясь к понедельнику написать очередное эссе, и думаю о Тони. С тех пор, как Калеб и Грейси подслушали несусветный бред, который я наплела папе по телефону, мы с Тони так и не поговорили. Мы пару раз переписывались. Ничего важного. И один раз он прислал голосовое сообщение: сказал, что очень занят, скучает по мне и надеется, что мы увидимся сегодня вечером.
Уже сегодня.
Завтра утром футбольная команда уезжает на матч против университета Сан-Хосе. Это всего в нескольких часах отсюда, и они решили не уезжать сегодня только ради того, чтобы потренироваться завтра утром на чужом поле. Логично.
У меня искушение уговорить Грейси и поехать на игру, чтобы показать ребятам нашу поддержку, но я переживаю из-за того, что услышал Калеб и из-за чего Тони может послать меня к черту. Он честный и здравомыслящий человек, но отгораживается от людей, если считает, что они его обидели.
Я уверена, что Калеб тут же пошел к Тони и все ему рассказал. Грейси это, в общем-то, подтвердила, но вела себя загадочно при этом. Сказала, что Калеб справился идеально.
Что это значит?
Поделюсь небольшим фактом о себе. Я тоже предпочитаю избегать. Мама всегда обо мне так говорила. В детстве, если я что-то ломала, то прятала эту вещь. А в шестом классе домой прислали мой табель успеваемости, и я на несколько недель спрятала его в шкафу. Не хотела, чтобы родители видели мои плохие оценки. А по математике и физике они были просто кошмарными. Тройка и тройка с минусом. Меня спалили, когда мама услышала, как я рассказывала по телефону подружке, что родители еще не видели мой табель, потому что я вовремя успела забрать его с почты.
Тогда-то я и попалась.
Поэтому я, конечно, не хочу упоминать о произошедшем. Я бы лучше притворилась, что ничего не было, и, если бы Калеб и Грейси не подошли, я бы так и сделала. Мой папа и Тони точно не будут обсуждать этот разговор. И мне бы все сошло с рук.
К сожалению, все получилось не так, как я планировала.
Не то чтобы я сказала что-то совсем кошмарное. Я вообще так не думаю. Я сказала это папе, лишь чтобы успокоить его. Если бы кто и понял это, так Тони. Уверена, он сделал бы то же самое. Да он, в общем-то, именно это и сделал. Я веду себя глупо.
Очень глупо.
Что случилось с независимой женщиной Хайден Ченнинг, которая сама о себе заботится? Ни в ком не нуждается? Сама определяет свою сексуальность. Свои отношения и свою жизнь. Я убеждаю себя, что такая крутая, и иногда в это верю.
Но сейчас все не так.
Я слышу, как открывается входная дверь, поднимаю взгляд и вижу входящую в квартиру Грейси. Она останавливается, когда видит меня:
– Не думала, что ты уже дома.
– Ага, а вот и я, – я пытаюсь звучать воодушевленно, но мне это не удается.
Грейси запирает дверь, подходит ко мне и садится рядом на диван, изучая меня с мрачным выражением на лице.
– Ты в порядке?
Я вздыхаю, закрываю ноутбук и ставлю его на столик перед нами.
– Не совсем. – Я делаю паузу. – Почему ты позволила Калебу рассказать все Тони?
Она открывает рот от удивления.
– Я же не контролирую его. Даже если бы я попросила его не говорить, он бы все равно это сделал. Тони – один из его лучших друзей.
Я оглядываюсь. Мой живот урчит. Я весь день ничего не ела, но если попытаюсь, меня, наверное, стошнит.
Да, я точно не в порядке.
– Ты… ты что, злишься на меня из-за этого? – спрашивает Грейси, прервав молчание. – Потому что если тебе и нужно на кого-то злиться, то только на себя.
Я смотрю на нее:
– Да ладно тебе, Грейси. Ну конечно, я не злюсь. Знаю, что сама виновата. И я же говорила с папой, помнишь? Я скажу что угодно, чтобы успокоить его. Он из-за отношений с Тони столько дерьма на меня вылил.
– Почему? Не понимаю.
Я объясняю, что наши отцы конкуренты в бизнесе, рассказываю про дружбу Хелены и Лори и что их мужчины не одобряют их дружбу – опять же из-за соперничества. Они скучающие богатые домохозяйки, и, думаю, они кайфуют от того, что вмешиваются в наши с Тони отношения.
– Это как драма из реалити-шоу, – комментирует Грейси, когда я заканчиваю рассказ.
– Да? Очень глупо, – соглашаюсь я. – Кого вообще волнует, что мы с Тони встречаемся?
– Ну, очевидно, вашим отцам не все равно. – Она улыбается. – Но мне нравится твое предложение объединить их компании.
– Я решила, что это отличная идея. А папа не согласился. – Я снова вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана, глядя в потолок. – Мы с Тони так и не поговорили с тех самых пор.
– Тебе не кажется, что нужно это сделать? – мягко спрашивает Грейси.
– Конечно, кажется. Но не знаю, что сказать. Он отправил голосовое. Говорит, хочет увидеться вечером.
– Обязательно встреться. Завтра у них важная игра плей-офф, – напоминает она. – Может, съездим завтра на игру?
– Если Тони не пошлет меня, то да.
– Собираешься повидаться с семьей, пока будешь там?
Я так сосредоточилась на Тони, что даже об этом не подумала.
– Не хотелось бы.
– Значит, быстрая поездка, игра, а потом сразу домой?
– Ну да. Так и сделаем. Тебя это устраивает?
Грейси довольно кивает:
– Не хотела бы остаться на ночь и быть втянутой в семейную драму.
Я хватаю подушку и легонько ударяю ее. Она смеется.
– Ты же уже виделась с моей семьей.
– С папой и сестрой. А вот его девушку не помню.
– Повезло тебе, – бормочу я сквозь зубы, раздражаясь, что Лори и ее подружка решили вмешаться в мою жизнь. Мне уже двадцать. Мне не нужно, чтобы две взрослые дамочки пытались за меня строить мои отношения или пытались их испортить. Спасибо, это я сама могу сделать.
И они никогда не пытались помочь нам. Только насолить.
Серьезно, какого черта?
– Напиши своему парню, – предлагает Грейси, – и пригласи его сюда.
– Правда? А тебя сегодня не будет?
Она медленно качает головой:
– Я иду на вечеринку сестринства. Помнишь Бэйли?
Минуточку.
– Да, – медленно говорю я. – Что ты задумала?
– Ничего, – говорит она со смешком. – Вчера наткнулась на нее в кампусе. Мы с ней потусили. Попили кофейку. Пообщались. Она мне понравилась.
– Это же неправда, – выпаливаю я. Она смеется.
– Да нет, правда! Она милая. О Калебе мы не говорим. Избегаем эту тему.
– Звучит странно.
– Вообще нет. У нас с ней столько общего. Ей всего восемнадцать, как и им всем, и после того, как я провела с ней столько времени, я себя чувствую покровительницей, что ли. Не знаю. Это странно, конечно. – Грейси на мгновение задумывается, а затем широко улыбается. – В общем, она вступила в сообщество, сказала, что у них будет вечеринка, и пригласила меня. Она сказала, что я могу взять с собой кого-нибудь. Я бы хотела взять тебя, но, похоже, у тебя есть дела поважнее.
– Я бы с удовольствием пошла, но да… Тони. – Я слабо улыбаюсь в надежде, что сегодня все получится. – Мне кажется странным, что ты дружишь с девчонкой, с которой Калеб пытался переспать пару ночей назад.
– Калеб признался, что в школе они часто перепихивались.
Теперь моя очередь открывать рот от удивления:
– Грейси, что ты делаешь?
– Ничего! Хочу быть ее подругой. – Она улыбается. – Как там говорят: держи друзей близко, а врагов еще ближе?
– Не думала, что ты настолько интересуешься Калебом.
– Не знаю, что чувствую к Калебу. И к любому другому мужчине, если уж на то пошло. Они все смешны. – Она отмахивается. – Ты знала, что Джексон сегодня поет в Strummers? Сегодня у него сольник.
– Да ты что! – Я вспомнила, что в прошлый раз мне очень понравилось его выступление. – Может, мы с Тони сможем пойти и поддержать его.
– Калеб сказал, что он собирается пойти… и пригласил меня. – Она закатывает глаза. – А я отказалась.
Я ей горжусь.
– Приятно было отказать ему?
– Ага, не то слово. – Она вскакивает на ноги. – Пойду быстро приму душ и буду собираться.
– Еще же рано.
– Хочу сегодня выглядеть на все сто, – говорит она с лукавой улыбкой. – Я в настроении подцепить мальчиков.
– О боже. – Я нервно смеюсь, хотя в глубине души завидую ее настроению. Жаль, не чувствую себя такой беззаботной, какой кажется Грейси. Но пора побыть взрослой девочкой и кое-что уладить.
* * *
Через несколько часов раздается звонок в дверь. Грейси давно ушла – она вышла пораньше, чтобы успеть посмотреть на Джексона в Strummers вместе со всеми, прежде чем пойти на вечеринку. Я написала Тони, пригласила его к себе, и он охотно согласился, что меня обнадежило. Но сейчас я хватаюсь за все положительные детали, так что я, возможно, преувеличиваю.
Я открываю дверь. Вижу его, одетого в кожаную куртку, которая была на нем на прошлом концерте, черную футболку и джинсы. У меня во рту пересыхает.
Он слишком красив, чтобы описать его словами.
– Привет. – Он улыбается. Смотрит на меня с теплотой, и я на мгновение замираю, впитывая его взгляд.
Я вздрагиваю, когда он спрашивает:
– Так ты меня впустишь?
Я нервно хихикаю и отступаю в сторону, открыв дверь пошире, чтобы он вошел. Я запираю дверь и прижимаюсь к ней, наслаждаясь его видом. Пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выигрываю время, чтобы придумать, что сказать дальше.
– Ты ведешь себя странно, – заключает он.
– Калеб рассказал тебе все, что он услышал, – перебиваю я Тони, когда он начинает что-то говорить.
Мы смотрим друг на друга, и мое сердце начинает биться еще сильнее.
– Да, рассказал, – говорит он тихо. – А потом пояснил, что ты говорила с отцом.
Я киваю, не отходя от двери. Боюсь, что если отойду, то рухну на пол.
– Лори рассказала ему о нас.
Он напрягается:
– Конечно, рассказала. Они, наверное, сравнивали с Хеленой данные.
– Поэтому я и разыграла эту драму, понимаешь? Как будто между нами ничего такого.
– Ясно. – Он кивает. – Понял. Я бы, наверное, сделал так же. Вообще-то, я так и сделал, когда писал отцу.
– Точно. – Я чувствую облегчение, но не настолько, чтобы отлипнуть от двери. – Я наговорила такого дерьма. И я рада, что Калеб рассказал тебе.
Тони хмурится:
– Чему это ты радуешься?
– Что у тебя есть друзья, которые настолько о тебе заботятся, чтобы сказать правду, которая может причинить боль. – Я тяжело сглатываю. – Знаю, что в твоей жизни не так много людей, которым ты доверяешь, Тони. Тебя подводила твоя семья и твоя бывшая. У тебя довольно небольшой круг общения, и я прекрасно понимаю почему. Ты впускаешь в свой круг немногих, потому что не хочешь, чтобы тебе делали больно.
Он молча кивает.
Я снова сглатываю. На этот раз это непросто: горло как наждачка.
– Ты впустил меня, и теперь я в ужасе, что все испортила.
Он ничего не говорит. Господи, как это нервирует. Он справляется с этой ситуацией молча. И я понимаю его. Люди порой много говорят, когда слова не нужны. И зачастую те, кто много болтает, говорят то, что не имеют в виду.
И только все портят.
Я отказываюсь нести всякую ерунду. Поддержу его игру в молчанку. Я ничего не говорю в ожидании его ответа.
– Я понимаю, почему ты так сказала, – бормочет он. – Когда Калеб впервые рассказал мне, я был готов замкнуться и отгородиться от тебя. Легче думать о ком-то плохо, чем попытаться понять, почему он что-то сказал или сделал.
– Ага, – соглашаюсь я, не зная, что ответить.
– Это мой обычный режим. Я всегда так поступаю. Отгораживаюсь от людей, когда думаю, что они собираются бросить меня. Калеб прояснил мне кое-что. Сказал, это я испортил отношения с Софи в том году, потому что понимал, что она выберет не меня, а учебу, которая важна для нее, ее жизни и будущей танцевальной карьеры.
Конечно, она так и сделала. Я поступал неправильно, и я, черт возьми, знал это, но все равно делал. Я отгородился от нее и не оставил ей выбора, кроме как порвать со мной, потому что… – На его лице появляется выражение боли. – Я забыл ее, богом клянусь, но так больно осознавать, что это я все испортил, сам того не осознавая.
Мое сердце замирает и смягчается. Ненавижу видеть его боль. На его лице написаны страдания.
– У всех есть свои методы преодоления трудностей.
– Ага. А мои портят мои отношения. Я заканчиваю их до того, как они успевают причинить мне боль, думая, что со мной все будет хорошо. Но это неправда. В итоге я все равно остаюсь несчастным. – Он на мгновение опускает взгляд, как будто не может посмотреть мне в глаза. – Я и с тобой так хотел поступить. Закончить все прежде, чем ты навредила мне еще больше, – признается он.
– Ты… ты все еще чувствуешь это? – спрашиваю я нерешительно, боясь услышать ответ.
Подняв голову, он медленно и осторожно подходит ко мне. Он встает прямо передо мной, его тело слегка прижимается к моему, я чувствую на лице его теплое мятное дыхание. Этот запах жвачки дает мне надежду. Значит, он подумал о свежести дыхания. Значит, планировал меня целовать.
Я хочу засмеяться над собой, но не могу.
– Нет, – отвечает он, посмотрев мне в глаза, а я приподнимаю голову и смотрю на него. – Не думаю. И мне неважно, что скажут наши родители. Пусть Хелена разрушит наши с отцом отношения. Пусть завладеет бизнесом. Мне все равно.
Я хочу протянуть руку и коснуться его, но прижимаюсь ладонями к двери.
– Я посоветовала своему папе объединиться с твоим и работать вместе. Их совместный бизнес стал бы мощным.
Тони улыбается, и мое сердце снова колотится. Но на этот раз по другой причине.
Читать бесплатно другие книги:
