Первокурсник Мерфи Моника
Немного двинув бедрами, я с легкостью проскальзываю внутрь. Она замирает. Я открываю глаза. Она смотрит на меня.
– Ты не надел презерватив, – шепчет она.
Так вот почему так хорошо. Я приподнимаю бедра и проникаю еще глубже, закрываю глаза от распирающих меня ощущений, но спрашиваю:
– Хочешь, надену?
Она сидит на мне, поднимается, скользит по всей длине. Она вздрагивает, крепко сжимает интимные мышцы. Черт, если она продолжит в том же духе, я могу быстро кончить.
– Нет, – с придыханием говорит она и делает это снова. – Я пью таблетки.
– Ты единственная девушка, внутри которой я был, – напоминаю я. Она наклоняется ко мне, улыбается и целует меня.
– Не знаю почему, но мне это безумно нравится, – бормочет она.
Хайден стала свободнее в выражении чувств, иногда даже говорит, что что-то во мне любит. Я не боюсь этого слова и отношений с Хайден. Сейчас я понимаю, что наши отношения с Софи – детский лепет. Я заботился о ней. До сих пор отношусь с теплотой и не желаю ей зла. Но у нас были милые отношения, которым не суждено было выйти за рамки средней школы.
Может, мои чувства к Хайден намного сильнее, потому что она моя первая женщина, но дело и в ней самой. Она для меня вызов. Веселая. Умная. Знает, чем хочет заниматься в жизни и идет к своей цели. Она прекрасно осознает, что она испорченная деньгами богачка, но хочет добиться чего-то. Она хочет учить детей. Помогать им. Хочет менять жизни.
Интересно, она знает, насколько изменила мою?
– Ощущения потрясные, – шепчет она, прижимаясь лицом к моей шее и целуя меня, не переставая размеренно двигаться.
Она поднимается, я беру ее за бедра, направляю ее движения. Я открываю глаза. Не хочу ничего пропускать. Ее волосы обрамляют лицо, она улыбается, ее грудь колышется, а руки лежат на моей груди. Мы двигаемся в унисон, и я крепче сжимаю ее бедра, удерживая ее.
Она вскрикивает, когда я вхожу глубже. Я делаю это снова и снова, глубже и жестче, в эгоистичной погоне за оргазмом. Возбуждение нарастает, мышцы моего живота напрягаются, яйца сжимаются, я ни на секунду не останавливаюсь. Она поддерживает темп, отвечает на каждый мой толчок, и тут подается вверх, ее мышцы сокращаются.
– Тони, – выдыхает она. Выражение ее лица меняется: губы приоткрываются, глаза распахиваются, и она достигает оргазма.
Я в трансе наблюдаю, как он проносится через нее. Она дрожит. Впивается ногтями в мою грудь, но я этого даже не чувствую.
Я слишком увлечен ей. Нами.
Я не останавливаю движения и с хриплым криком кончаю вслед за ней. Достаточно громко, чтобы все обитатели квартиры услышали, но мне все равно. Кажется, что оргазм никогда не прекратится. Когда я закончил, опускаюсь на матрас. Мое тело такое вялое, будто все кости превратились в жидкость.
Она ложится на меня, поглаживает меня по груди, ее дыхание неровное. Я чувствую, как бешено колотится ее сердце, и мое бьется в унисон.
Я кладу руку ей на спину и медленно поглаживаю. Провожу пальцами по ее коже. Она вздрагивает, тихонько рассмеявшись.
– Что на тебя нашло? – спрашивает она после нескольких безмолвных мгновений. – Это было…
– Потрясающе? – Я целую ее в макушку. – И ты в замешательстве из-за того, что я в тебя кончил.
Она сухо соглашается, подняв голову, и насмешливо смотрит на меня.
– Нет, правда. Это было просто…
– Потрясающе, – мягко повторяю я. Я наклоняю голову, а она приподнимает, и мы встречаемся в легком поцелуе. – Думаю, мне стоит почаще выходить из себя.
– Ты что, правда был так зол?
– Да. Вроде того.
Она снова опускает голову мне на грудь. Я все еще внутри, но чувствую, как член смягчается.
– На меня?
– Нет, – я качаю головой. Сильнее прижимаю ее. – На Хелену и Лори. Почему они вмешиваются в нашу жизнь?
– Потому что могут, – с горечью говорит она. – Им больше нечем заняться.
– Хелена намерена присвоить себе компанию отца. И не хочет, чтобы я имел к этому бизнесу отношение. – К сожалению, мои мысли снова возвращаются к папиной жене.
– Почему? Ее и правда настолько интересует бизнес?
– Скорее, ее интересуют деньги. – Это единственный ответ, кажущийся мне логичным.
– А что насчет тебя? – спрашивает Хайден.
Я не отвечаю. Мы встречаемся взглядами.
– А что насчет меня?
– А чего хочешь ты? Унаследовать папин бизнес? Хочешь когда-нибудь им управлять?
Я делаю гримасу:
– Да я даже не до конца понимаю, чем он занимается. Единственная причина, по которой я учусь на факультете бизнеса, – то, что это самая общая специальность и мы много всего изучаем. А он воспринял это так, будто я стремлюсь в будущем встать с ним у руля.
– Но ты не этого хочешь?
– Я сам не знаю, чего хочу. Мне всего восемнадцать. Сейчас я счастлив там, где я есть. Учусь, играю в футбол, и… у меня есть ты. Разве этого пока не достаточно? Почему я уже сейчас должен принимать решения? – Я говорю как жалкий нытик и с досадой на себя сжимаю губы.
– Ты прав. Ты не должен этого делать. Но должен сказать мачехе, чтобы она отвалила. – Хайден приподнимается выше, ее лицо оказывается рядом с моим. Она целует меня. Член выскальзывает из нее, сперма вытекает, образовав на простыне мокрое пятно. Еще одно преимущество презервативов – никаких пятен.
Как же глупо то, что делает Хелена.
– Она угрожала мне, помнишь?
– А ты и правда так расстроишься, если твой отец поверит ей и перестанет с тобой общаться? В твоей жизни от этого что-то изменится? – спрашивает Хайден.
– Нет, – медленно говорю я. Она права. – Наши с ним отношения и так держатся на соплях.
– Ты беспокоишься из-за денег?
– Когда мне исполнится двадцать один, я вступлю в траст, который никто не может отозвать или тронуть. Он мой. И по большей части там деньги моей мамы, – объясняю я.
– Значит, деньги тоже не мотивация. – Она снова целует меня, я прижимаю рукой ее затылок и целую еще раз. – У нее нет против тебя ничего.
– Ты права, – бормочу я и облизываю ее губы языком. Тут меня осеняет. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.
– А как же ты?
– А что я?
– Если Лори расскажет все твоему отцу? Он будет в бешенстве?
Ее взгляд мрачнеет, и я заранее знаю ответ.
– Скорее всего, да. Но у нас все получится, несмотря ни на что.
– Правда? Мы этого хотим?
Я напрягаюсь. Я боюсь услышать ответ. И замираю на каждом ее вдохе, когда слова готовы вырваться из ее уст.
– Да. Я этого хочу, – говорит она осторожно. – А ты?
Я улыбаюсь.
– Ты, кажется, говорила, что отношения – для слабаков.
Она улыбается в ответ:
– Ага. Ну, может, мы они и есть. Парочка слабаков.
– Ты так думаешь?
– Моя киска точно дает слабину, когда ты рядом, – говорит она, расхохотавшись.
Я крепко сжимаю ее и переворачиваю. Теперь она лежит на спине.
– Она мне тоже очень нравится.
Не могу поверить, что сейчас мы говорим об этом. Но я смеюсь. Одна мысль об этой девушке вызывает во мне радость.
Черт, я в нее втрескался.
– Значит, ты теперь официально мой парень? – спрашивает она певучим голосом.
– Ты этого хочешь? – Я мягко прижимаюсь к ней. Эрекция вернулась, и я готов продолжить. Ничего удивительного. Такое часто происходит, когда Хайден рядом.
Она кивает. Улыбается.
– Я пообещала себе, что не сделаю этого.
– И я. – Я киваю, вспоминая наши прошлые разговоры.
– Я считала всех, кто в отношениях, – полными придурками. – Она гладит меня по руке. По груди.
– Кто мы и есть, – я целую ее, мой рот задерживается на ее. – Влюбленные придурки.
Никогда не говорил ничего больше похожего на правду.
Глава 24
Хайден
ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ МЫ С ТОНИ официально решили, что мы встречаемся. Я иду по территории университета, наслаждаясь теплым солнцем и прохладным ветерком и радуясь, что надела теплый худи. Чувствую себя как в «Ла-ла-ленде»[39]. Не знаю, как описать свои чувства. Наверное, похожа на принцессу из диснеевских мультиков – я иду, вокруг меня чирикают птички, собираются белочки, смотрят на меня и поют со мной. Улыбаюсь всем прохожим, как Белоснежка или Золушка – красавица, которая вот-вот встретится с прекрасным принцем.
В детстве я скорее ассоциировала себя с Золушкой. Хотя у меня не было злой мачехи и сводных сестер, которые бы плохо со мной обращались. Она была блондинкой, как и я, и мне нравилось великолепное голубое платье, в котором она появилась на балу.
По-моему, она невероятная. И в конце концов она получила все благодаря не кому-то, а только себе.
Я здороваюсь с профессором, которая вела у нас в прошлом году, и мои губы растягиваются в улыбке. Профессор кивает, ускоряя шаг, а я подавляю смех. Наверное, думает, что я чокнулась. Но я и чувствую себя немного сумасшедшей.
Вот, значит, что такое – влюбиться? Никогда не испытывала этого раньше. Ничего подобного. Есть настоящая влюбленность, а есть влюбленность в милого мальчика, который пригласил тебя в школе на выпускной. А еще есть первый парень в школе, который лишает тебя девственности и клянется в любви, а ты веришь, что это навсегда. Через месяц вы расстаетесь, а через два ты уже встречаешься с кем-то другим.
Ну разве это любовь? Я не обесцениваю эти чувства, они были и на тот момент казались сильными, но настоящая ли это любовь? Такая, что не можешь без человека жить?
Ничего, что я испытывала раньше, так охарактеризовать нельзя.
Я смогу жить без Тони. Но такая перспектива не кажется заманчивой. Жизнь без него представляется одинокой и пустой, и, если бы он порвал со мной прямо сейчас, я бы точно захандрила. Не уверена, что между нами любовь, но, очевидно, что-то близкое к этому. Мы сближаемся.
Если все продолжится в таком же духе, то к следующему году мы будем клясться друг другу в любви. А следующий год не так уж и далеко.
Я направляюсь к зданию, где будет проходить следующая пара, и чувствую, что в заднем кармане вибрирует телефон. Я достаю его, даже не взглянув, кто звонит. Это либо Тони, либо Грейси. Только они звонят мне регулярно.
– Ты встречаешься с сынком Сорренто, хотя я велел тебе держаться от этого засранца подальше?
Я резко останавливаюсь, осознавая только что услышанное.
– И тебе привет, папа.
– Не прибедняйся, Хайден. Лори мне все рассказала. Что ты с этим парнем, хотя я специально сказал тебе избегать его, – рычит он. – Ты о чем, черт тебя подери, думаешь?
– А ты о чем, черт подери, думаешь? Звонишь мне ни с того ни с сего и орешь, – отвечаю я, не сбавляя шаг. Эти слова даются мне легко: гнев делает меня храброй.
– Не говори со мной таким тоном, барышня! – восклицает он.
Я не сдерживаюсь и смеюсь:
– Не притворяйся, что тебе есть дело до того, чем я занимаюсь, если это не влияет на твой банковский счет, – возражаю я, и он замолкает.
Это молчание меня пугает.
– Ты думаешь, меня не волнует, что ты делаешь?
– Ты звонишь мне, только если случается нечто из ряда вон, – я смягчаю тон. Нельзя забывать, что в таком состоянии он как бомба замедленного действия. Я не хочу, чтобы он взорвался. Вывести его из себя не так просто, и хотя я перешла черту, сказав это, промолчать я не могла.
Я взрослая женщина, которая может делать что хочет и встречаться с кем хочет. Забавно, что папа позвонил на следующий день после разговора Тони с Хеленой. Похоже, подружки делятся данными и плетут интриги.
– Мы с Сорренто – соперники, – объясняет отец. – Представляешь, что будет, когда компании, с которыми мы пытаемся вести дела, узнают, что наши дети встречаются?
– Попробуй рассмотреть это как новые возможности. Может, вам лучше объединиться вместо того, чтобы враждовать? Станете одной непобедимой компанией, – предлагаю я.
Он смеется:
– Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал.
– А я думаю, неплохая идея, – говорю я, остановившись. – Полагаю, у вас больше общего, чем вы думаете.
– Сорренто – коварная сволочь, он пойдет на любой обман и грабеж ради сделки, – заявляет папа.
Я смеюсь:
– Да ты поэт.
Он вздыхает. Я понимаю, что его гнев немного рассеялся.
– Ты невыносима.
– Это твоя любимая черта во мне, – поддразниваю я. Он смеется. Теперь я спрашиваю серьезно:
– Кто тебе сказал, что мы с Тони встречаемся?
Я не собираюсь ничего скрывать, но напрямую тоже ничего не говорю. А зачем? Отец Тони не знает наверняка, что это я, и Хелена пытается шантажировать Тони. Но к черту все. Мы взрослые люди. И можем встречаться с кем захотим. Хелена не имеет права угрожать Тони.
– Лори, – признается он. – Она говорит, что ей Хелена сказала. Это еще одна проблема. Мне не нравится, что они дружат.
– Ты не можешь указывать Лори, с кем ей говорить. Она не твой ребенок, – напоминаю я.
– Но я и тебе не могу, как оказывается.
– Потому что я не ребенок, а взрослая женщина.
– Не напоминай.
– Папуль, у меня через две минуты пара. Мне пора, – говорю я, оглядываясь по сторонам, пока студенты спешат мимо меня, входя в здание или выходя из него.
До начала занятия еще минут семь, но папе об этом знать не обязательно.
– И это все, что ты можешь сказать? Ты не отрицаешь, что встречаешься с этим парнем?
У меня вырывается вздох. Я прислоняюсь к стене:
– А какое это имеет значение? Я понятия не имею, чем ты занят на работе, и Тони тоже не в курсе, чем занимается его отец. Мы не торгуем секретами ваших компаний. Нам абсолютно все равно. Мы просто здорово проводим время вместе.
– Это говорит о том, что у вас все серьезно и он тебе явно небезразличен, – заключает папа. – Будь честной со мной, Хайден. Тебе не нужно приукрашивать эту ситуацию.
Хм. Похоже, он понимает меня лучше, чем я думала.
– Все не так серьезно, – говорю я, повышая голос, когда он пытается меня перебить. Он замолкает. – У нас с ним вроде как соглашение. Да, нам весело вместе, но мы оба осознаем, что это наверняка ни к чему не приведет.
– Как скажешь, – говорит он резко. Я опять его разозлила. – Что ж, иди учиться. Поговорим позже.
И разговор прерывается.
Я раздраженно вздыхаю, поднимаю взгляд и вижу Грейси. Она стоит так близко, что точно слышала каждое мое слово.
А рядом с ней Калеб. Смотрит на меня с нескрываемым отвращением.
Вот дерьмо. Полное дерьмо.
Я пытаюсь изобразить улыбку и помахать рукой.
– Привет, ребята. Вы разве не поругались?
– Мы поговорили, – объясняет она, – и во всем разобрались.
– Значит, дружбе не конец? – говорю я радостно.
– Определенно, – замечает Калеб с укором. Он поворачивается к Грейси: – Мне пора. Увидимся позже.
Он уходит, не сказав больше ни слова.
Грейси подходит ко мне с обеспокоенным выражением на лице:
– Кому ты только что сказала, что ваши с Тони отношения ни к чему не приведут?
Я вздыхаю, когда мы заходим в здание. Эта пара у нас общая.
– Папе. Вчера наши семьи выяснили, что мы встречаемся.
– О! И в этом проблема?
– В определенной степени да. Я бы предпочла, чтобы они не совались в наши дела, – с горечью говорю я.
– И все же ты сказала ему, что у вас с Тони нет будущего, – замечает Грейси.
Ненавижу, когда кто-то повторяет твои слова и ты понимаешь, насколько ужасно они звучат. Я прислоняюсь к стене около кабинета и изучаю пол, перебирая в памяти все, что сказала до того, как отец бросил трубку. Все плохо. Все очень плохо.
– Калеб все слышал, да?
– Ага.
Я поднимаю голову:
– Как думаешь, он пойдет и расскажет Тони?
Она кивает:
– Скорее всего, да. Хочешь, я постараюсь минимизировать ущерб?
– Неужели все настолько печально? – неуверенно спрашиваю я.
– Хай, ты назвала ваши отношения «соглашением» и сказала, что они ни к чему не приведут, – напоминает она.
– Я сказала «наверное». И я это не имела в виду. И вообще, вчера мы решили, что мы все-таки встречаемся, – говорю я, качая головой. – Если Калеб расскажет Тони то, что слышал, он явно огорчится.
Или придет в бешенство.
Мы заходим в класс и садимся. Класс заполнен наполовину, а профессор всегда опаздывает, так что я продолжаю разговор, но меняю тему. Мне нужно отвлечься и поговорить о чем-то еще.
– Что вчера было у вас с Джексоном?
Грейси краснеет:
– Совершенно ничего. Стыдно сказать, но я пыталась его соблазнить.
– О боже.
– Я знаю, – кивает Грейси. – И он отказал мне под очень трогательным предлогом. Сказал, что не хочет разрушать свою дружбу с Калебом, потому что они дружат совсем недолго, и поэтому он не может со мной ничем таким заниматься. Но он сказал, что я красивая и что отказаться не так просто. Хотя может, он это просто так сказал.
– По крайней мере, у него есть совесть, – отмечаю я.
– Да? Божечки, да он такой красавец. И пахнет шикарно. И говорит такие приятные вещи. Он такой добрый. В отличие от некоторых. – Она хмурится. Это она о Калебе.
Я молчу. А что могу сказать? И я слишком занята обдумыванием того, что именно слышал Калеб и что он расскажет Тони.
Можно попытаться опередить Калеба. Нужно прямо сейчас написать Тони. Рассказать ему, что случилось и что меня подслушали. Что я лишь пыталась отделаться от папы, поэтому и сказала, будто у нас с Тони все несерьезно.
Но у нас все серьезно. Очень серьезно. Он важен мне.
Не хочу, чтобы все закончилось из-за банального недопонимания. Потому что Калеб сказал, что я сказала, бла-бла-бла.
Это так по-детски.
Даже хуже. Уровень детского сада. Мы же выше этого.
Я права?
Я хватаю телефон, выбираю Тони в списке контактов и начинаю обдумывать, что именно написать.
В эту минуту в класс вбегает преподаватель, неожиданно объявляет, что у нас тест, и я откладываю телефон, убеждая себя, что все хорошо. Я подожду.
Все в порядке.
Глава 25
Тони
НАВЕРНОЕ, ЭТО НЕИЗБЕЖНО. Жизнь идет своим чередом, кажется, что все в порядке, ты в ладу с миром, мир в ладу с тобой, а потом – БАМ.
Пощечина. Удар в самое нутро.
Мир не будет больше прежним.
В библиотеке ко мне подходит Калеб. Я зашел сюда на большом перерыве между парами, чтобы просмотреть главу, по которой у нас должен быть тест. В последнее время я стал рассеянным, и моя успеваемость снизилась. Не критично, но все, что я хочу – играть в футбол и проводить время с Хайден. Учеба отошла на второй план, пока я занимаюсь своей жизнью. Чтобы играть в команде, у меня должен быть приличный средний балл, и я не собираюсь рисковать.
– Вот ты где, – Калеб влетает в зал и резко останавливается у стола, за которым я сижу. – Везде тебя искал.
Говорит он с одышкой. Его грудь вздымается, будто он бежал несколько миль.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Он садится в кресло напротив меня с мрачным выражением лица:
– Я тут кое-кого подслушал.
У меня по спине пробегает холодок. И кого же?
– Хайден.
Я думал, это связано с командой, а не с девушками.
Меня наполняет ужас:
– Ты о чем?
– Не знаю, с кем она разговаривала, но я провожал Грейси на занятия. – Я пытаюсь что-то спросить, но Калеб движением руки останавливает меня. – Не перебивай. Об этом расскажу позже. Короче, мы наткнулись на Хайден. Она говорила по телефону.
– Так, – медленно говорю я. Мне не нравится, к чему он клонит.
– И она сказала что-то в духе «у нас с Тони лишь договоренность, и наши отношения никуда нас не приведут». – У него на лице читаются страдания. – Ненавижу сообщать плохие новости, но я подумал, что лучше сказать тебе прежде, чем она придет к тебе и сделает вид, что такого не говорила. Я слышал эти слова, Тони. Она так сказала. Хотел бы я знать, кому.
Я киваю, снова и снова прокручивая сказанное в голове. Я в ужасе, но пока не злюсь. Еще нет. Скорее, я рассматриваю эту информацию как головоломку и пытаюсь решить ее.
Зачем ей такое говорить? И кому? После того, что мы решили прошлой ночью, я думал, мы с ней твердо стоим на ногах. Тверже, чем когда-либо. Мне было так хорошо. Я на полпути, чтобы влюбиться, в то время как она на дороге в никуда?
Может, вчера она блефовала, но зачем? Она всегда была откровенна, с самого начала. Она не верит в отношения. Она считает их бессмысленными, и я тоже.
Особенно сейчас.
– Может, это ничего такого? – говорю я после минутного молчания.
– А может быть, и чего, – отвечает Калеб. – Я не пытаюсь саботировать ваши отношения, братишка. Ты должен знать это. Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто все идеально, пока она кому-то рассказывает, что у вас «договоренность». – Он показывает пальцами кавычки, произнося последнее слово.
Он раньше так никогда не делал.
Читать бесплатно другие книги:
