Двойная звезда. Звездный десант (сборник) Хайнлайн Роберт

– Найдите его, мистер Рико.

Я понесся на предельной скорости, а по дороге переключился на офицерский канал:

– «Черная-один», как слышишь? «Черная-один», «херувимы Чанга», ответь.

Хотелось потолковать с командиром сменяемого взвода, и не в формальной манере «пост сдал – пост принял». Пусть он расскажет все как есть, вот тогда будет польза.

Увиденное меня не воодушевило.

Либо высокое начальство позволило себе чрезмерный оптимизм и решило, что добилось подавляющего превосходства над неприятелем, располагающим здесь только недостроенной базой с малочисленным гарнизоном, либо «мерзавцев» угораздило приземлиться на минное поле. В первые же мгновения после высадки из шлюпки я насчитал на земле полдюжины бронескафандров. Конечно, надеялся, что они пустые, а не с мертвыми хозяевами, но все равно это слишком большие потери.

Вдобавок я видел на дисплее тактического радара: пока полнокровный взвод – мой собственный – продвигается к выделенной нам позиции, лишь горстка бойцов отходит к точке эвакуации или остается на своих местах. В передвижениях не наблюдалось никакого порядка.

Я отвечал за шестьсот восемьдесят квадратных миль вражеской территории и хотел изучить ее как можно лучше, прежде чем на ней рассеется и увязнет мой взвод.

План боя был построен на новой тактической концепции, которая, мягко говоря, меня шокировала. Мы не будем заваливать жучиные туннели. Блэки на инструктаже сообщил нам об этом с таким видом, будто именно его осенила «счастливая» идея, но сомневаюсь, что капитан был от нее в восторге.

Концепция была простой и, надо полагать, логичной… при условии, что мы можем позволить себе потери. Жуков надо встретить на поверхности и истребить. Мы не будем взрывать пещеры и закачивать туда газ. Пусть арахниды лезут под наши выстрелы. Если у нас и впрямь численное преимущество, через сутки-двое, самое позднее через неделю противник выдохнется. Планирующий штаб оценил (не спрашивайте меня как!), что жуки потеряют от семидесяти до девяноста процентов своих воинов, прежде чем оставят попытки сбросить нас с планеты.

И тогда мы приступим к зачистке. Спустимся в пещеры, уничтожим последних солдат и попытаемся захватить живьем «августейшую особь». Нам известно, как выглядят жуки из мыслящей касты, мы их видели мертвыми – правда, только на снимках. Эти существа бегать не способны, их ноги малофункциональны, раздутое тело содержит в себе главным образом нервную систему. Ни один человек еще не видел царицу, но Корпус биологической войны обеспечил нас листовками с ее предполагаемым портретом: отталкивающего вида тварь покрупнее коня, совершенно не способная перемещаться самостоятельно.

Кроме думающих жуков и цариц, нам могут встретиться представители других «августейших» каст, которые будут вдохновлять своих бойцов на самоубийственные атаки. В плен приказано брать всех, кроме воинов и рабочих.

Отличный план. Совершенно необходимый и весьма изощренный. На бумаге все очень гладко, но как это будет выглядеть на местности для взводного, получившего участок размером семнадцать на сорок миль, испещренный незаваленными жучиными норами? Если они и впрямь тут имеются, очень хотелось бы получить координаты всех до единой.

А если их слишком много… тогда я закупорю часть из них, а ребятам прикажу бдительно следить за остальными. Рядовой в скафандре «мародер» способен контролировать большую территорию, но он не сверхчеловек, и у него нет глаз на затылке.

Я проскакал несколько миль впереди первого отделения, продолжая вызывать взводного «херувимов», иногда переключаясь на их командную частоту и отправляя радиопароль моего маяка-ответчика: та-ти-та-та…

Нет ответа. Но наконец откликнулся мой начальник:

– Джонни! Хорош шуметь. Переходи на конференц-связь.

Я подчинился, и Блэки отрывисто объяснил, что не стоит искать взводного «херувимов» в зоне «Черная-1». Возможно, жив кто-то из унтеров, но командная цепочка разорвана.

По уставу кто-нибудь из нижестоящих должен занять место выбывшего начальника. Но правило не работает, когда цепочка теряет слишком много звеньев. Это мне объяснил полковник Нильсен в далеком прошлом… почти месяц назад.

Капитан Чанг пошел в бой, имея под началом трех офицеров. Из них остался только один – Эйб Мойс, мой однокашник, и Блэки пытался разобраться в ситуации с его помощью. Этой помощи было кот наплакал. Когда я перешел на конференц-канал и назвался, Эйб меня принял за своего комбата и приступил к докладу, изобилующему подробностями, но совершенно бессвязному и бесполезному.

Блэки оборвал его и приказал мне продолжать начатое.

– Про замену забудь. Теперь надо действовать по обстановке. Пока осваиваемся на местности, наблюдаем.

– Принял-выполняю!

Я со всей возможной быстротой двинул в направлении нашей точки привязки, на ходу переключаясь на свой канал:

– Сардж! Что с маркером?

– В этом углу его не поставить, сэр. Свежий кратер, примерно шестерка.

Я мысленно присвистнул. В кратер шестого размера можно посадить наш «Тур».

У жуков припасено для нас немало трюков, и когда мы наверху, а противник внизу, надо опасаться фугасных мин. Метательные и реактивные снаряды жуки применяют только против наших кораблей, пока те в небе. Попадешь на грунте в зону охвата подземной ударной волны, бац! – и нет тебя. А если ты в прыжке, ударная волна в воздухе испортит гироскопы, и скафандр станет неуправляем.

До сих пор я не видел кратера шире четверки. Считалось, что слишком мощный заряд опасен для троглодитовых пещер; жуки не решатся его применить, даже будучи наглухо закупорены.

– Поставь выносной маяк, – распорядился я. – Предупреди командиров секций и отделений.

– Уже сделано, сэр. Пеленг один-один-ноль, одна целая три десятых мили. Та-ти-ти. Вы увидите маяк, пеленг от вас три-три-пять.

Он говорил с полным спокойствием, как инструктор на учениях; я же не был уверен, что мой голос не дрожит.

На моем дисплее, чуть выше левой брови, обозначился маяк – тире и две точки.

– Вижу, первое отделение Куньи уже почти на позиции. Это отделение придется разделить – нам нужно наблюдать за воронкой. Выровняй тактическую плотность, пусть Брамби возьмет еще четыре мили в глубину.

Я мрачно подумал, что вынужден уж слишком тонким слоем размазать масло. И так было четырнадцать квадратных миль на бойца, а теперь ему придется контролировать семнадцать. Тогда как жуку с лихвой хватает норы пятиметрового диаметра, чтобы выбраться на поверхность.

– Кратер горячий? – спросил я.

– Кромка – красный янтарь. Я туда не заходил, сэр.

– И не заходи. Держись на безопасном расстоянии. Потом его проверю.

Янтарно-красное излучение незащищенного человека убивает моментально. Пехотинец в скафандре может продержаться довольно долго, но если кромка кратера так сильно разогрета, то на его дне у человека вскоре изжарятся глазные яблоки.

– Скажи Найди, чтобы отправил Малана и Бьорка к янтарной зоне, надо поставить там прослушку.

В первом отделении двое из пяти новичков. Салага непоседлив, как щенок, ему всюду надо ткнуться носом.

– Передай Найди, что меня интересуют две вещи: движение в кратере… и шумы в земле вокруг него.

Мы не пошлем пехотинцев в нору, зная, что там их ждет гибель от радиации. Но жуков излучение не испугает, если они увидят шанс добраться до нас.

– Пусть Найди мне докладывает… В смысле, и тебе, и мне.

– Да, сэр. – И взводный сержант добавил: – Разрешите предложить?

– Конечно. В следующий раз не проси разрешения – время дорого.

– Наварра справится с остатком первой секции. Сержант Кунья может отвести отделение к кратеру и освободить Найди для контроля за прослушкой.

Я понял мысль моего замка. Найди, свежеиспеченный капрал, еще ни разу не высаживался в качестве командира отделения. Вряд ли стоит его держать на самом опасном участке зоны «Черная-1». Взводный сержант хотел убрать Найди в тыл по той же причине, по которой я решил отправить туда салаг.

Знает ли он, о чем я думаю? Ведь это мой дублер, и скафандр на нем тот самый, что он носил в бытность свою батальонным штабистом у Блэки. И у его рации на один канал больше, чем у меня. Всего на один, но это канал приватной связи с капитаном Блэкстоуном.

Не исключено, что канал сейчас включен и командир слушает нас. Взводный сержант явно не одобряет внесенные мною в диспозицию коррективы. Если не внемлю его совету, сию же минуту может прозвучать раздраженный голос Блэки: «Сержант, принимайте командование. Мистер Рико, вы отстранены». Но… капрал, которому не дают управлять его отделением, – не капрал. А командир взвода, ставший для своего заместителя куклой чревовещателя, – это пустой скафандр.

Я не мусолил эти мысли. Едва они промелькнули в голове, последовал мой жесткий ответ:

– Я не могу выделить капрала, чтобы нянчился с двумя молодыми. И сержанта, чтобы командовал четырьмя рядовыми и лансом.

– Но…

– Отставить возражения! У воронки сменять наблюдателей через час. Первому патрулю на проческе двигаться быстрее. Комодам фиксировать обнаруженные норы и измерять пеленг на маяк, чтобы командиры секций, взводный сержант и комвзвода могли их найти по приближении. Если нор немного, каждую возьмем под наблюдение. Это я решу позже.

– Да, сэр.

– На втором заходе надо прочесать местность уже без спешки, частым гребнем, и отыскать все оставшиеся норы. Замкомодам работать с инфравизорами. Комодам пеленговать всех замеченных на грунте пехотинцев и лежащие скафандры – «херувимы» могли оставить раненых. Но без моей команды не задерживаться даже для проверки жизненных показателей. Сначала мы должны разобраться с жуками.

– Да, сэр.

– Предложения?

– Только одно, – ответил сержант. – Считаю, что подгонялам и на первой проческе искать надо с инфравизорами.

– Годится. Распорядись.

Предложение было дельным – температура воздуха над поверхностью планеты значительно ниже, чем в жучиных туннелях. В инфракрасном диапазоне воздух, выходящий из замаскированного вентиляционного отверстия, выглядит как фонтан гейзера.

Я глянул на дисплей:

– Кунья и его ребята уже почти на краю. Командуй парадом.

– Выполняю, сэр.

– Конец связи.

Я переключился на общую частоту и поспешил к кратеру. По пути слушал, как мой замок доводит до всех новый план. Одно отделение первой секции занимается кратером, остальные два идут противоположным курсом. Вторая секция, как задумывалось изначально, разворачивается веером и прочесывает местность, но отведенный ей прямоугольник удлиняется на четыре мили. Организовав движение секций, сержант оставляет их и направляется к первому отделению, уже собравшемуся возле воронки. Проинструктировав его, возвращается к командирам секций. У него будет достаточно времени, чтобы сориентировать их на местности с помощью нашего маркерного радиомаяка.

Сержант поработал с четкостью тамбурмажора на параде, причем управился быстрее и потратил меньше слов, чем если бы инструктаж проводил я. Наступать рассыпным строем на пересеченной местности в полной боевой экипировке – это не на плацу маршировать, но и в бою необходима точная координация движений, иначе можно отстрелить голову товарищу. Или, в нашем случае, дважды прочесать кусок вверенной территории и не осмотреть другой кусок.

Следить за всеми этими маневрами помогает радар; невооруженным глазом командир увидит только ближайших солдат. Я слушал приказы сержанта, а мимо моего лица по дисплею ползли светлячки, выстроившись в четкие линии. Вообще-то, они «ползли» со скоростью сорок миль в час, но на дисплее, вместившем построение двадцатимильной ширины, движение каппехов казалось улиточьим.

Я вслушивался, оставаясь на общей волне, – хотел узнать, как отреагирует взвод.

Но не узнал. Кунья и Брамби передали распоряжения своим и умолкли. Капралы подавали голос лишь в тех случаях, когда обстановка требовала перемен в работе их отделений. Подгонялы в секциях и отделениях иногда равняли цепь и интервал между солдатами. Рядовые предпочли смолчать.

Я слышал дыхание пятидесяти человек. Глухой этот шум, похожий на шорох прибоя, прерывался командами, которые звучали только при необходимости и были предельно краткими. Блэки не преувеличивал, обещая, что взвод мне достанется настроенным, как скрипка. Да я тут вообще лишний! Могу возвращаться на борт, бойцы прекрасно справятся без меня.

Возможно, даже лучше, чем со мной.

Я же отказался отправить Кунью к кратеру. Что, если враг решит прорываться там, а мальчишки не успеют добраться? Как потом оправдываться? Объяснять, что действовал по уставу? Грош цена офицеру, который сам погибнет «по уставу» или погубит подчиненных, но не выполнит боевой задачи.

Интересно, нет ли у «хулиганов» вакансии бак-сержанта?

Зона «Черная-1» напоминала прерию вокруг лагеря имени Карри – почти вся такая же плоская. Разве что там было немножко растительности, а тут я радовался, что местность голая: есть надежда вовремя заметить жука, решившего выбраться из норы. Четырехмильный интервал между солдатами в цепи и шестиминутный между быстрыми волнами – вот лучшее, что мы могли себе позволить на проческе. Это не назовешь достаточной тактической плотностью. Какое место ни возьми, между прохождениями цепей оно три-четыре минуты будет ненаблюдаемым, а за такой срок из самой узкой норы успеет выбраться уйма жуков.

Радар, конечно, видит дальше, чем глаз, но различает куда хуже.

К тому же мы не рискнули бы применить дальнобойное оружие неизбирательного действия, ведь перед нами во всех направлениях рассеялись свои. Если вдруг поблизости выскочит жук и возникнет необходимость шарахнуть по нему чем-нибудь убойным, следует подумать о том, что за этим жуком запросто может оказаться каппех. Данное обстоятельство резко сокращает дальность выстрела и мощность боеприпаса. В этой операции только офицеры и ротные сержанты были вооружены ракетами, да и то не ожидалось, что придется ими воспользоваться. У ракеты есть нехорошее свойство: промахнувшись мимо цели, она не угомонится, пока не найдет другую. И ей не отличить своего от чужого, очень уж куцые мозги удалось запихнуть в ее миниатюрный корпус. Я бы с радостью обменял эту проческу в окружении тысяч мобильных пехотинцев на штурмовой удар одним взводом, когда все свои на виду, а любой чужак – цель.

Я не тратил времени на жалобы, и ни на секунду не прервался мой бег к воронке. При этом я успевал наблюдать за территорией и не забывал поглядывать на радиолокационное изображение. Жучиные норы не попадались на глаза, зато я перепрыгнул через сухую балку, без малого каньон, где вполне могло скрываться несколько лазов. Проверять не стал, просто сообщил о находке взводному сержанту и приказал прислать кого-нибудь для осмотра.

Кратер оказался куда больше, чем я себе представлял, – «Тур» запросто бы потерялся в нем. Я перевел счетчик радиации в режим направленного каскадирования, чтобы одновременно измерять излучение дна и стен. Кое-где излучение зашкаливает – долгое пребывание здесь совсем не полезно даже для человека в скафандре. С помощью нашлемного дальномера я определил ширину и глубину кратера, а потом пробежался по нему, высматривая лазы.

Таковых не нашлось, зато я наткнулся на часовых, выставленных соседними взводами пятого и первого полков. Поэтому я договорился разбить зону на секторы, чтобы вести наблюдение совместно и в случае чего звать подкрепление из всех трех взводов. Для этого пришлось подключиться к соседу слева, первому лейтенанту Докампо, командиру «охотников за головами». Потом я связался с Найди и приказал вернуть его ланса с половиной отделения, включая рекрутов, в боевые порядки взвода.

О принятых мерах я доложил командиру полубатальона и моему взводному сержанту.

– Капитан, – сказал я Блэки, – никаких вибраций не замечено. Хочу спуститься и поискать норы. Уровень излучения терпимый, я не нахватаюсь, если…

– Юноша, не суйся в кратер.

– Капитан, я же только…

– Отставить! Ничего важного ты там не найдешь. Не лезь.

– Да, сэр.

За этим последовали скучные девять часов. Расчетный срок нашего пребывания на планете П составлял сорок часов – два периода ее обращения вокруг своей оси. Принудительный сон, повышение содержания сахара в крови, гипнотическое внушение – все это способствует поддержанию боеспособности. Ну и конечно, скафандр изготовлен с учетом личных нужд. На весь срок его штатных ресурсов не хватит, но хозяин прихватил запасные батареи и баллоны со сжатым воздухом.

Вот только патрулирование без стычек – занятие утомительное. Тут легко утратить бдительность.

Я сделал все, что смог придумать. Кунье и Брамби поручил рутинное управление, освободив тем самым себя и взводного сержанта для рысканья по зоне ответственности. Приказал менять направления прочески, чтобы каждый боец всегда ходил по незнакомой местности. Комбинировать построения и маршруты на нашем огромном участке можно было до бесконечности. А еще я посоветовался с сержантом и пообещал наградные баллы за обнаружение первой норы, уничтожение первого жука и т. п. Борьба за звание «почетное отделение» – приемчик из арсенала тренировочных лагерей, но против скуки все средства хороши. Чем выше бдительность, тем выше шансы на выживание.

Но наконец аэромобиль универсального назначения доставил специальную группу – троих военных инженеров и их подопечного, обладателя особого дара – способности «прощупывать» пространство. Об этом визите Блэки предупредил меня заранее, наказав охранять гостей и давать им все, что они потребуют. На мой вопрос, чего они могут потребовать, последовал такой ответ: «Почем я знаю? Если майор Лэндри захочет полюбоваться на танец скелета, ты скинешь шкуру и спляшешь». – «Да, сэр, – ответил я. – Майор Лэндри. Принято».

Я выделил бойца для охраны места посадки аэромобиля, а потом сам туда подскочил – в кои-то веки выдалась возможность увидеть сенситива за работой.

Они приземлились в правом заднем углу моего участка. Майор Лэндри и двое других офицеров были в скафандрах и при ручных огнеметах, у сенситива же из экипировки была только кислородная маска. На полевой форме я не заметил знаков различия, зато увидел выражение невыносимой скуки на физиономии ее владельца. Меня ему не представили. Выглядел он лет на шестнадцать… но это издали. Подойдя, я разглядел морщины возле усталых глаз.

Едва ступив на грунт, он снял дыхательную маску. Ужаснувшись, я обратился к майору Лэндри – шлем к шлему, не по радио:

– Майор, здесь горячо! Воздух заражен! А еще нас предупредили, что…

– Отставить панику, – буркнул майор. – Он в курсе.

Я умолк. Сенситив отошел на несколько шагов, повернулся и оттопырил нижнюю губу. Веки были закрыты. Ни дать ни взять мыслитель, погруженный в раздумья.

Через некоторое время он открыл глаза и раздраженно спросил:

– По-вашему, можно работать, когда вокруг топчется столько олухов?

Майор сухо произнес:

– Уложи взвод.

Я проглотил комок и хотел было запротестовать, но вовремя спохватился и включил общую связь:

– «Мерзавцы Блэки»! Первый взвод! Слушай мою команду! Лечь! «Замерзнуть»!

Надо отдать должное лейтенанту Сильве – я услышал только двойное эхо моего приказа, передаваемого секциям и отделениям.

– Майор, разрешите им передвигаться ползком, – попросил я.

– Не разрешаю. И чтоб ни звука!

Между тем сенситив вернулся в аэромобиль и надел маску. В салоне не было места для меня, но майор позволил – если можно назвать этим словом жесткий приказ – лететь, прицепившись к машине. Мы опустились в паре миль, там сенситив снова прогулялся без маски. В этот раз он переговорил с инженером; тот кивал и рисовал на планшете.

Спецгруппа побывала в десятке мест, и везде повторилась одна и та же бессмысленная на вид процедура. Перед тем как аэромобиль отправился на позиции пятого полка, офицер, рисовавший на планшете, оторвал верхний лист и вручил мне.

– Карта подземелий на твоем участке, – пояснил он. – Широкая красная лента – главная жучиная дорога в этих местах. Входит вот здесь, спереди, на глубине около тысячи футов, а выходит в тылу, глубина четыреста пятьдесят. Примыкающая к ней синяя сеть – большая колония жуков. Те немногие места, где она поднимается до ста футов от поверхности, я отметил. Поставь там прослушку и контролируй ситуацию, пока мы сюда не доберемся.

– Этому можно верить? – спросил я, рассматривая рисунок.

Инженер покосился на сенситива и очень тихо сказал мне:

– Кретин! Ты что, обидеть его хочешь? Конечно, тут все правильно.

Они улетели, оставив меня изучать карту. Напоследок инженер-художник сделал ее копию, а его умная коробочка сдвоила рисунки – теперь у меня было стереоизображение лабиринта тысячефутовой глубины. Все это настолько изумило меня, что майору пришлось напомнить насчет «разморозки». Я поднял взвод, убрал из кратера технику, выделил по два человека из каждого отделения и разослал им координаты для прослушки жучиного шоссе и города.

О принятых мерах я доложил Блэки. Хотел назвать координаты туннеля, но он меня перебил:

– Майор Лэндри прислал мне факсимильную копию. Дай только координаты постов прослушки.

Я выполнил распоряжение, и капитан сказал:

– Неплохо, Джонни. Однако это не совсем то, чего я хочу. Слишком много приборов над их туннелями. Хватит четырех над жучиной трассой, еще четыре размести ромбом вокруг города. Из четырех оставшихся один перенеси в треугольник, образованный твоим правым задним углом и главным туннелем, а три распредели на большой территории с другой стороны туннеля.

– Ясно, сэр. – И я спросил: – Капитан, а можно ли доверять этой карте?

– Что тебя тревожит, сынок?

– Да очень уж на магию похоже… причем на черную.

– А-а-а… Вот что, юноша, на этот счет есть распоряжение небесного маршала, специально для тебя. Он сказал, что карта – официальный документ… и что тебе не нужно ни о чем заботиться, кроме твоего взвода. Ты меня понял?

– Да, капитан.

– Жуки умеют рыть чертовски быстро, так что особое внимание – постам прослушки в стороне от туннелей. Любой звук громче жужжания мухи, пойманный любым из этих четырех приборов, – и сразу докладывай, не задумываясь о его происхождении.

– Да, сэр.

– На тот случай, если ты еще не слышал: когда они роют, шум такой, будто жарится бекон. Прочесывания прекратить. Выдели одного бойца для визуального наблюдения за кратером. Половине взвода – спать, другой – слушать. Через два часа – смена.

– Ясно, сэр.

– К тебе могут опять наведаться инженеры. Вот новый план. Саперная рота подберется к главному туннелю и закупорит его. Это произойдет там, где он ближе всего к поверхности, то есть на твоем левом фланге или на участке «охотников за головами». Другая инженерная рота то же самое проделает с ответвлением туннеля в тридцати милях правее тебя, в зоне ответственности первого полка. Таким образом, будет отрезан длинный кусок жучиной трассы с прилегающей жилой территорией. Одновременно то же самое произойдет во многих других местах. Что будет дальше, увидим. Либо жуки ринутся наверх и дадут нам решительный бой, либо затаятся, и тогда мы спустимся, чтобы зачистить пещеру за пещерой.

– Все ясно, капитан.

Я не был уверен, что мне все ясно, но удовлетворился пониманием моей собственной роли: расставить по новой схеме акустические приборы, разрешить половине взвода сон. А потом нас ждет охота на жуков. Если повезет – на поверхности, если нет – под землей.

– Когда прибудет саперная рота, прикрой ее левым флангом. Окажи помощь, если понадобится.

– Хорошо, капитан, – обрадованно пообещал я.

Инженерные войска мало уступают пехоте, работать с ними – удовольствие. Когда припрет, они дерутся, пусть не слишком умело, зато храбро. Или упорно, сосредоточенно делают свое дело, пока вокруг бушует битва. Есть у них неофициальный девиз, столь же циничный, сколь и древний: «Сапу мы сперва копаем, а потом в ней погибаем». Это вдобавок к официальному, очень короткому: «Сможем!» Девизы саперов – не фигуры речи, а буквальная правда.

– К делу, сынок.

Двенадцать постов прослушки. Это означает, что при каждом приборе должна быть половина отделения, то есть капрал либо ланс и с ним трое рядовых. Половина группы спит, половина дежурит. Наварра и подгоняла из второй секции наблюдают за кратером и спят по очереди, а командиры секций так же поочередно управляют взводом.

Я детализировал план и сообщил сержантам координаты. Сама передислокация заняла не больше десяти минут, никому не пришлось уходить далеко. Всем было велено не зевать и ждать саперную роту. Как только секции отчитались об установлении аппаратуры, я перешел на общую волну:

– Нечетные! Лечь, приготовиться ко сну. Один… два… три… четыре… пять… Заснули!

Скафандр – не койка, но спать в нем можно. Помимо прочего, боевая психологическая подготовка хороша тем, что в редкие периоды отдыха солдата можно моментально усыпить постгипнотической формулой, и тому, кто ее произнесет, не обязательно быть гипнотизером. Проснется воин так же быстро, бодрый и боеспособный. Эта практика бережет жизни – пехотинец иной раз до того вымотается, что открывает огонь по воображаемым целям, а реальных не видит.

Сам я спать не собирался. Мне этого не приказывали, и я не просил передышки. Да и какой тут сон! Стоит подумать, что прямо подо мной, в нескольких сотнях футов, бродят тысячи жуков, и желудок сжимается в тугой ком. Возможно, сенситив ни в чем не ошибся. Возможно, жукам не подкрасться к нам незамеченными через посты прослушки.

Но не очень-то хотелось полагаться на это «возможно».

Я переключился на командирский канал:

– Сержант?

– Да, сэр.

– Ты тоже можешь вздремнуть. Я подежурю. Ложись, приготовься ко сну… Один, два…

– Прошу извинить, сэр. У меня предложение.

– Слушаю?

– Если я правильно понял новый план, в ближайшие четыре часа не ожидается никаких действий. Почему бы вам самому не отдохнуть?

– Забудь об этом, сардж. Я не собираюсь спать, я собираюсь обходить посты прослушки и ждать саперов.

– Ясно, сэр.

– Пока я здесь, проверю третий пост. Оставайся с Брамби, отдохни…

– Джонни!

– Да, капитан?

Старик что, все это время слушал меня?

– Все посты выставлены?

– Да, капитан, и нечетные номера спят. Я хочу проверить посты, а потом…

– Пусть этим займется сержант, а тебе нужно отдохнуть.

– Но, капитан…

– Отбой. Это приказ. Приготовиться ко сну… Один, два… три… Джонни!

– Капитан, я бы все-таки сначала проверил посты. С вашего разрешения. Потом можно и поспать, хотя лучше бы мне пободрствовать.

– Юноша! – хохотнул Блэки мне в ухо. – Ты продрых час и десять минут.

– Сэр?

– Глянь на часы.

Я глянул – и покраснел от стыда за свою глупость.

– Выспался, сынок?

– Похоже на то, сэр…

– Ну а у нас тут ускорился ход событий. Буди нечетных, укладывай четных. Если повезет, они часок поспят. Меняй дежурных, обходи посты и докладывай мне.

Я выполнил все распоряжения, а потом занялся своими делами, ни слова не сказав взводному сержанту. Потому что злился – и на него, и на Блэки. Ротный усыпил меня принудительно, и было стойкое подозрение, что он бы этого не сделал, не будь мой замок фактическим командиром взвода, а я – всего лишь номинальным.

Но я успокоился, пока проверял третий и первый посты, дежурившие над городом жуков и не услышавшие ничего подозрительного. Как ни крути, глупо сердиться на сержанта, даже если это флот-сержант, за действия капитана.

– Сардж?

– Да, мистер Рико.

– Не желаешь ли отдохнуть вместе с четными? Я тебя разбужу на пару минут раньше.

Чуть помедлив, он ответил:

– Сэр, я бы хотел проверить посты.

– Разве еще не проверили?

– Нет, сэр. Последний час я проспал.

– Чего-чего?

– По распоряжению капитана, – смущенно объяснил взводный сержант. – Он временно назначил Брамби старшим и усыпил меня сразу после вас.

Я хотел что-то сказать, но смог лишь беспомощно рассмеяться:

– Сардж, нам, наверное, можно отойти куда-нибудь и отбиться. Взводом управляет кэп Блэки, а мы только время у него отнимаем.

– Сэр, я уже давно заметил, – взял холодный тон мой собеседник, – что капитан Блэкстоун ничего не делает просто так.

Я с глубокомысленным видом кивнул, забыв о том, что нас разделяет десяток миль.

– Да. Ты совершенно прав, у него всегда есть резоны. Мм… Он дал поспать нам обоим, значит мы ему нужны свежими и бодрыми.

– Похоже на то, сэр.

– Мм… Интересно, для чего?

На этот раз пауза была долгой.

– Мистер Рико, – медленно проговорил сержант, – если бы от нас ожидались какие-либо действия, капитан сказал бы нам. Ни разу такого не было, чтобы он удерживал информацию. Правда, иногда его решения кажутся странными, и он сам не может их объяснить. У капитана есть чутье… и я научился это чутье уважать.

– Вот что… у нас все комоды – четные, и они спят.

– Да, сэр.

– Разбуди лансов. Остальных поднимать не надо… но когда придется, на счету будет каждая секунда.

– Выполняю, сэр.

Я проверил оставшийся передовой пост, потом четыре поста над жучиным поселением, поочередно подключаясь к каждому аппарату для параллельной прослушки. Жуки вовсю чирикали под землей, и было не просто страшно – хотелось бежать прочь сломя голову. Но я держал себя в руках и не выдавал нервозности.

Неужели и правда сверхъестественный дар того сенситива – всего лишь исключительно тонкий слух? Просто не верится.

Кем бы ни был этот парень, жуки действительно копошились там, где он указал. В ШКО нам давали слушать записанные звуки жуков. Мои четыре поста улавливали типичные шумы большого гнездовья. Чириканье – это, по всей вероятности, бытовые разговоры. Хотя зачем жукам речь, если ими всеми дистанционно управляет мыслящая каста? А еще мы слышали шелест и хруст, будто в лесу идешь по опаду. И высокий подземный гул, которым сопровождается жизнь всех поселений, – скорее всего, это работа вентиляторов и кондиционеров.

Но я не улавливал шипения и треска, выдающих горнопроходческую деятельность.

Шумы, доносящиеся с жучиного «проспекта», отличались от шумов «города». Я слышал низкий фоновый рокот, временами поднимавшийся до рева, как будто там проходил тяжелый транспорт. На пятом посту я придумал, как отслеживать это движение: нужно, чтобы дежурные на всех четырех постах вдоль туннеля подавали мне сигнал, когда регистрируют резкие повышения звука.

И вот пришло время докладывать начальству.

– Капитан?

– Что, Джонни?

– По жучиному шоссе движение одностороннее, от меня к вам. Скорость около ста десяти миль в час, груз проходит примерно раз в минуту.

– Близко к истине, – подтвердил Блэки. – Мои замеры: сто восемь миль, пятьдесят восемь секунд.

– Виноват… – Сгорая от стыда, я сменил тему: – Саперов все еще нет.

– И не будет. Они облюбовали местечко в тылу у «охотников за головами», ровно посередине зоны. Надо было сказать тебе, извини. Что-нибудь еще?