Двойная звезда. Звездный десант (сборник) Хайнлайн Роберт

– Нет, сэр.

Мы разъединились, и мне полегчало. Оказывается, даже у Блэки память небезупречна… и моя идея вовсе даже и не плоха.

Я отошел от туннеля, чтобы проверить двенадцатый пост – справа и сзади, на краю жучиного поселения.

Там, как и на всех остальных постах, двое спали, один слушал, один охранял.

– Что-нибудь есть? – спросил я у часового.

– Нет, сэр.

Тот, который слушал, один из пяти наших салаг, оглянулся и сказал:

– Мистер Рико, похоже, тут что-то не так.

– Пусти-ка.

Он отодвинулся от прибора, и я подключился.

Внизу жарился бекон. Причем вовсю – я даже как будто почуял запах!

Я перешел на общий канал:

– Первый взвод! Подъем, перекличка, доклад! – И переключился на командирский: – Капитан! Капитан Блэки! Это срочно!

– Спокойно, Джонни. Докладывай.

– У меня тут бекон, – ответил я, изо всех сил стараясь говорить ровно. – Пост двенадцать, квадрат «Ост-девять», зона «Черная-один».

– «Ост-девять», – принял Блэки. – Децибелы?

Я поспешил взглянуть на прибор:

– Не могу сказать, капитан. Зашкаливает. Шум такой, будто роют прямо у меня под ногами.

– Отлично! – воскликнул Блэки, и я удивился, с чего бы такая радость. – Лучшая новость за сегодняшний день. А теперь, сынок, твои дальнейшие действия. Подымай своих ребят…

– Уже, сэр.

– Хорошо. Двоих с приборами отправь к двенадцатому посту, задача – определить, где жуки намерены выбраться наверх. А когда определят, чтобы держались от этого места подальше. Слышишь меня?

– Слышу, сэр, – твердо ответил я, – но не понимаю.

Он вздохнул:

– Джонни, из-за тебя я поседею раньше срока. Сынок, мы хотим, чтобы они выползли наверх, и чем больше их будет, тем лучше. У взвода слишком мало огневой мощи, ты можешь с ними справиться, только взорвав вход, но вот как раз этого делать нельзя! Если они массово ринутся наружу, их не остановит целый полк. Но именно таков замысел генерала, и он держит на орбите тяжеловооруженную бригаду. Как только поймете, что жуки пошли на прорыв, отступайте. Будете наблюдать издалека. Если вам повезет и прорыв случится на вашей территории, разведданные от вас пойдут на самый верх. Так что удачи тебе, и останься в живых. Все понятно?

– Да, сэр. Определить место прорыва, отступить, в бой не ввязываться. Наблюдать и докладывать.

– Действуй.

Я перевел девятого и десятого слухачей с середины жучиного «проспекта» поближе к «Ост-9», приказав им двигаться справа и слева от этого квадрата и через каждые полмили слушать, не жарится ли бекон. В то же время двенадцатый пост получил задачу сняться и передвинуться в тыл, тоже производя замеры. Надо было определить, где заканчивается источник шума.

Между тем мой замок перегруппировал бойцов (кроме двенадцати занятых прослушкой) на передней половине нашего участка, между поселением жуков и кратером. Запрет ввязываться в бой не означал, что нам удастся боя избежать, а когда взвод слишком рассредоточен, стрелкам трудно поддерживать друг друга огнем. Поэтому сержант выстроил их в плотную цепь длиной пять миль. Интервал менее трехсот ярдов – это для каппехов означает плечом к плечу.

Секцию Брамби он расположил на левом фланге, рядом с поселением жуков. Теперь девять акустиков, оставшиеся на своих постах, находились в зоне огневой поддержки с обоих флангов. И лишь трое слухачей, работавшие со мной, не могли рассчитывать на мгновенную помощь.

Я сообщил Байонну, командиру «росомах», и Докампо, командиру «охотников за головами», что прекратил прочесывание, и объяснил причину, а потом доложил о перегруппировке капитану Блэкстоуну.

– Не возражаю, – буркнул он. – Уже понял, где полезут?

– Где-то в середке «Ост-десять», капитан, но трудно определить точнее. Зона наибольшего шума имеет три мили в поперечнике, и, похоже, она расширяется. Я стараюсь двигаться по границе затухания звука. – Отчитавшись, я задал вопрос: – А они могут проложить новый горизонтальный туннель чуть ниже поверхности?

– Не исключено, – ответил капитан с оттенком удивления. – Надеюсь, что не займутся этим – они нам нужны наверху. Если центр шумовой зоны сместится, дай знать. Следи хорошенько.

– Да, сэр. Капитан…

– А? Говори.

– Вы нам запретили вступать в бой, когда они вылезут. Чем же заняться? Мы что, просто зрители?

Пауза на этот раз была долгой, секунд пятнадцать-двадцать, – возможно, капитан советовался с начальством. Наконец он ответил:

– Мистер Рико, драться вам нельзя в квадрате «Ост-десять» или рядом. Вся остальная территория – ваши охотничьи угодья.

– Да, сэр! – обрадовался я. – Уж мы поохотимся!

– Джонни! – осадил меня Блэкстоун. – Узнаю, что ты охотник за орденами, а не за жуками, будет тебе «Форма тридцать один» в самом неприятном виде.

– Капитан, – со всей серьезностью ответил я, – награды меня не интересуют. Другое дело – жуки.

– Вот и славно. Все, не отнимай время.

Я связался со взводным сержантом, ознакомил его с нашими новыми задачами, велел оповестить всех и убедиться, что каждый пехотинец успел заправить скафандр, запастись воздухом и батареями.

– Мы только что закончили, сэр. Предлагаю сменить акустиков. – Он назвал троих солдат, которых собирался отправить ко мне.

Проклятье! У моих слухачей не было времени на заправку. А эти трое, которых сержант предлагает прислать на замену, – «разведчики».

Я молча обругал себя за кромешную глупость. Скафандр «разведчик» подвижностью не уступает «командиру», и он вдвое быстрей «мародера». И ведь глодало меня подозрение, что не все сделано как надо, но я его списывал на нервозность – как-никак рядом жуки.

И вот я здесь, в десяти милях от взвода, с тремя солдатами в «мародерах». Когда полезут жуки, надо будет отводить акустиков на позицию взвода, и задача может оказаться невыполнимой. Я-то рассчитывал, что мы, все четверо, будем двигаться с одинаковой скоростью – с моей скоростью.

– Хорошая идея, – согласился я. – Но трое мне тут уже не нужны. Отправь Хьюза на смену Найбергу. Остальных трех «разведчиков» – на дальние передние посты.

– Только Хьюза? – с сомнением спросил замок.

– У другого прибора подежурю сам. Теперь уже известно, где пробиваются жуки, так что вдвоем мы уследим за ними. Передай Хьюзу, чтобы галопом скакал, – добавил я.

Потом ничего не происходило на протяжении тридцати семи минут. Мы с Хьюзом двигались по дугам, спереди и сзади огибавшим эпицентр шума в квадрате «Ост-10», и делали пятисекундные паузы для прослушки. Больше не требовалось прикладывать микрофон к скальной породе; при контакте с любым грунтом очень явственно слышался «бекон». Зона шума расширялась, но эпицентр оставался на месте. Однажды возникла пауза, о чем я не мог не доложить капитану, а через три минуты пришлось снова выйти на связь с ним, так как шум возобновился. В других случаях я пользовался каналом «разведчиков», предоставляя сержанту заботиться о взводе и слушая посты, расположенные вблизи взводной позиции.

И вдруг все завертелось.

– У меня бекон! – грянуло на канале связи с «разведчиками». – Квадрат «Альберт-два»!

Я переключился и вызвал:

– Капитан! «Черная-один», в квадрате «Альберт-два» жарится бекон! – Затем перешел на канал связи с окружающими взводами: – Всем внимание! Бекон в «Альберте-два», зона «Черная-один»!

И сразу услышал доклад Докампо:

– Бекон в «Адольфе-три», зона «Зеленая-двенадцать».

Я передал эту новость Блэки и вернулся на канал связи с моими «разведчиками». А там уже стоял крик:

– Жуки! Жуки! НА ПОМОЩЬ!

– Где жуки?

Молчание. Я переключился:

– Сардж! Кто сообщил о жуках?

Он взволнованно доложил:

– Жуки полезли из города… где-то в «Бангкоке-шесть».

– Всыпьте им!

Я связался с Блэки:

– Жуки в зоне «Черная-один», квадрат «Бангкок-шесть». Атакую!

– Слышал твой приказ, – спокойно ответил капитан. – А что в «Осте-десять»?

– В «Осте-десять» пока…

Тут у меня из-под ног ушла земля, и я оказался в гуще арахнид.

Что со мной происходило, не могу описать. Но я не пострадал. Я будто проваливался сквозь крону дерева, вот только ветки были агрессивные, они меня вовсю толкали и хлестали, а гироскопы с надсадным воем пытались удерживать скафандр вертикально. Пролетев десять-пятнадцать футов, я очутился в непроглядной тьме.

Но вскоре живой чудовищный поток вынес меня на свет. Вот тут-то и окупились тренировки: я приземлился на ноги, одновременно стреляя и командуя:

– Прорыв в квадрате «Ост-десять»! Нет, в «Осте-одиннадцать»; я здесь. Дыра большая, их сотни… если не тысячи.

В каждой руке я держал огнемет, и жуки вспыхивали один за другим.

– Джонни, убирайся оттуда!

– Принял-выполняю!

Я прыгнул… но тотчас прекратил полет. Вырубил тягу, погасил огнеметы, осмотрелся как следует.

Проклятье! Надо же так облажаться!

– Поправка! – сказал я, с трудом веря своим глазам. – В квадрате «Ост-одиннадцать» не атака. Тут нет воинов.

– Повтори.

– «Ост-одиннадцать», зона «Черная-один». Здесь выходят только рабочие, солдат не вижу. Я в толпе жуков, они лезут на поверхность, но вооруженных нет, и ближайшие, по внешним признакам, типичные работяги. На меня не нападают. – Подумав, я спросил: – Капитан, как считаете, это уловка? Настоящий удар будет нанесен в другом месте?

– Возможно, – сказал Блэки. – Твой доклад отправился прямо в штаб, вот пусть там и ломают голову. А ты осмотрись как следует. Не спеши верить, что выходят только рабочие, а то как бы пожалеть не пришлось.

– Принял-выполняю.

Я прыгнул высоко и далеко, чтобы выбраться из скопления безвредных, но отвратительных и жутких на вид существ.

Куда ни глянь, каменистая равнина была покрыта ползучей черной массой. Я добавил тяги, удлиняя траекторию прыжка, и вызвал Хьюза:

– Докладывай.

– Жуки, мистер Рико! Тьма-тьмущая! Я их жгу!

– Хьюз, приглядись к этим жукам. Кто-нибудь отстреливается? Или все они – рабочие?

– Ага…

Я приземлился и снова прыгнул.

– Да! Вы правы, сэр. А как догадались?

– Хьюз, возвращайся к отделению. – Я сменил канал: – Капитан, здесь выбралось на поверхность несколько тысяч жуков, количество лазов не установлено. На меня не нападали. Повторяю, на меня не нападали. Если тут есть солдаты, то они прячут оружие и используют рабочих для маскировки.

Блэки не ответил.

Вдруг далеко слева полыхнуло, и за этой невероятно яркой вспышкой моментально последовала другая, на гораздо большем расстоянии, но уже справа. Я машинально отметил время, пеленги и дистанции.

– Капитан Блэкстоун, ответьте!

С верхней точки траектории я попытался обнаружить капитанский маяк, но его заслоняли низкие холмы в зоне «Черная-два».

Я переключился и позвал:

– Сардж? Можешь соединить меня с капитаном?

Едва я договорил, помигал и погас маяк сержанта.

Я двинулся в ту сторону по пеленгу, максимально форсируя тягу скафандра. До сих пор мне не удавалось толком следить за картинкой на дисплее. Взводом занимался сержант, а у меня хватало других забот – сначала с прослушкой, потом с несколькими сотнями жуков. И теперь, чтобы лучше видеть ситуацию, я погасил на дисплее все, кроме маяков младших командиров.

Изучив упрощенную картину, я запомнил местонахождение Брамби, Куньи, их комодов и секционных подгонял.

– Кунья! Где взводный сержант?

– На разведке, сэр. Осматривает лаз.

– Передай ему, я скоро буду.

Не дожидаясь ответа, я сменил волну:

– Второй взвод «мерзавцев», я первый взвод, как слышите?

– Чего тебе? – прорычал лейтенант Хорошен.

– Не могу связаться с капитаном.

– Верно, не можешь. Потому что он выбыл.

– Погиб?

– Нет. Разрядился, молчит – значит выбыл.

– Ясно… Так это вы теперь командуете ротой?

– Ну да, командую… Дальше что? Помощь нужна?

– Э-э-э… нет. Не нужна, сэр.

– Тогда помалкивай, – приказал Хорошен, – пока вконец не припрет. У нас тут своих забот по горло.

– Понял…

А у меня забот не по горло? Разве еще не приперло вконец? Пока шел разговор с Хорошеном, я снова засветил на дисплее все маяки и включил ближнее сканирование, захватывающее только мой взвод. И увидел, как один за другим гаснут маркеры первой секции. Первым погас маяк Брамби.

– Кунья! Что с первой секцией?

Его голос показался мне напряженным:

– Они пошли вниз, за взводным сержантом.

Ну и каким, спрашивается, уставом или наставлением разрешена подобная самодеятельность? Или начальство отдало Брамби приказ через мою голову? Впрочем, он в жучиной норе, я его не вижу и не слышу; тут уже не до рассуждений о правомочности. Завтра разберемся. Если кто-нибудь из нас доживет до завтра.

– Отлично, – сказал я. – Возвращаюсь. Докладывай.

Последний прыжок, и я среди своих. Еще не успев приземлиться, заметил справа жука и прикончил его. Этот был не из рабочих – стрелял на бегу.

– Я потерял троих, – сообщил Кунья, тяжело дыша. – Сколько у Брамби выбыло, не знаю. Жуки вылезли сразу в трех местах, и нам здорово досталось. Но мы им задали…

Мощнейшая ударная волна подловила меня в начале очередного прыжка: обрушилась, замотала из стороны в сторону. Это что, саперы заколачивают свои пробки? Три минуты тридцать семь секунд после первой вспышки – значит, расстояние порядка тридцати миль.

– Первая секция! Сейчас еще тряхнет, приготовиться!

Я неуклюже приземлился, едва не угодив на кучку жуков. Их было трое или четверо, живых, но не опасных; они лишь вяло сучили конечностями. Не пожалев для них гранаты, я прыгнул снова.

– Бейте жуков! – прокричал я. – Пока они не очухались! И помните насчет второго взрыва…

Ударная волна не дала мне договорить, но она была уже не такой яростной.

– Кунья! Проведи перекличку. Всем приготовиться к бою – пойдем на зачистку.

Перекличка прошла медленно и с перебоями – я и сам на тактическом дисплее видел, что исчезло слишком много солдат. Зато на зачистке мои парни работали споро и четко. Я пробежался вдоль цепи и собственноручно сжег полдюжины жуков, причем к последним из них внезапно вернулась резвость. Интересно, почему ударную волну они перенесли хуже, чем мы? Потому что у них нет скафандров? Или где-то внизу контузило жука-мозгана?

Перекличка показала, что у меня осталось девятнадцать боеспособных солдат. Двое погибли, двое ранены, у троих повреждены скафандры; двумя из этих последних занимается Наварра, снимая блоки питания с убитых и раненых. Третий скафандр не починить (разрушены рация и радар), поэтому его владельцу Наварра приказал охранять раненых – ничего другого мы для них пока сделать не могли.

Тем временем мы с сержантом Куньей осмотрели три места, где выбрались из своего гнездовья жуки. Судя по карте подземелья, враг пробил ходы наверх там, где туннели максимально приближались к поверхности.

Первая нора была взорвана, мы увидели лишь нагромождение камней. Во второй не обнаружилось активности жуков, и я велел Кунье оставить ланса и рядового с задачей уничтожать одиночек, а если противник двинется массой, запечатать лаз взрывом мины. Легко небесному маршалу, в кабинете сидючи, требовать, чтобы норы оставались целыми, но у меня тут практика, а не теория.

И вот я добрался до третьей норы, до той, что проглотила моего замка и половину взвода.

Здесь жуки провели слепой ствол, закончив его в двадцати футах от поверхности, а затем просто снесли «крышу», выбили конус с внешним диаметром пятьдесят футов. Куда исчезла порода и что производило шум, похожий на скворчанье бекона, я сказать не могу. Стена воронки была изрезана желобами. Карта подсказывала отгадку: две другие норы поднимались от узких боковых туннелей, а этот туннель, большой, был частью главного лабиринта. Здесь-то и атаковали жуки основными силами, а удары в двух других направлениях были отвлекающими.

Неужто жуки способны видеть сквозь многометровую скальную толщу?

В глубине ствола не заметно ни жуков, ни людей. Кунья показал, в каком направлении ушла вторая секция. Взводный сержант скрылся под землей семь минут сорок секунд назад, чуть больше семи минут назад за ним последовал Брамби. Я судорожно сглотнул, всматриваясь во мрак, и волевым усилием усмирил желудок.

– Сержант, командуйте секцией, – приказал я как мог бодро. – Понадобится помощь, обращайтесь к лейтенанту Хорошену.

– Какие будут распоряжения, сэр?

– Никаких. Разве что «сверху» поступят. Я иду искать вторую секцию, могу временно остаться без связи.

Не дожидаясь, когда откажут нервы, я прыгнул в нору. И успел услышать:

– Секция!

– Первое отделение!

– Второе отделение!

– Третье отделение!

– Поотделенно – за мной!

И Кунья тоже прыгнул.

Что ж, одиночество мне теперь не грозит.

Я приказал Кунье оставить двоих для прикрытия нашего тыла – одного на поверхности, другого в начале туннеля. Затем повел первую секцию на поиски второй. Мы продвигались с максимально возможной скоростью, которая была мала, – не очень-то разгонишься, когда голова почти касается свода. Силовой скафандр позволяет двигаться, не поднимая ног, на манер лыжника, но такая поступь неестественна и нелегка. Без скафандров мы бы шли быстрее.

Едва мы очутились под землей, пришлось включить оптику – и одновременно подтвердилась давняя гипотеза, что жуки видят в инфракрасном диапазоне. Черный туннель вмиг заполнился светом. Пока ничего приметного, только глянцевитые каменные стены изгибаются аркой над ровным, гладким полом.

Мы приблизились к перекрестку, и я остановился в двух шагах от входа в боковой туннель. Для штурмовых групп составлена инструкция по действиям под землей, но можно ли ей верить? Если точно знаешь, что сочинитель этой инструкции не отвечает за ее надежность? Потому что до операции «Августейшая особь» никто не вернулся наверх и не рассказал, какие параграфы работают, а какие нет.

Эта инструкция требует брать под охрану каждый такой перекресток. Но я уже поставил двоих стеречь выход. Если на каждом перекрестке отделять десять процентов личного состава, у меня вскоре никого не останется.

Я решил, что надо держаться вместе. И никто из нас не будет захвачен живым. Нельзя попадать в плен к жукам. Ей-богу, куда приятнее приобрести недвижимость… И стоило принять это решение, как огромная тяжесть упала с моих плеч. Больше я не тревожился.

Я вышел на перекресток, тщательно осмотрел боковой туннель в обоих направлениях. Жуков не видать.

– Брамби! – позвал я на волне младших командиров.

Результат был потрясающим! Когда говоришь по интегрированной в скафандр рации, собственного голоса в шлемофонах не слышишь, поскольку ты экранирован от своего сигнала. Но здесь, под землей, в паутине коридоров с гладкими стенами, сигнал вернулся ко мне, и он такую мощь набрал по дороге, будто этот лабиринт был огромным усилителем.

– БРРРАМММБИ!

Аж в ушах зазвенело.

И снова звон:

– МИСТЕРРР РРРИКО!

– Не так громко, – попросил я, стараясь говорить тише. – Где ты?

Брамби ответил уже не столь оглушительно:

– Не знаю, сэр. Мы заблудились.

– Понял. Не волнуйся, ты не мог забраться далеко. Мы уже идем к тебе. Взводный сержант с тобой?

– Нет, сэр. Мы его так и…

– Погоди. – Я переключился на канал связи с замком: – Сардж?

– Слышу вас, сэр. – Голос спокойный, негромкий. – Мы с Брамби не встретились, но связь держим.

– Где ты?

Чуть помедлив, он ответил:

– Сэр, я вам советую разыскать секцию Брамби и вернуться наверх.

– Ответь на вопрос.

– Мистер Рико, вы тут можете неделю провести и не найти меня… А я не могу двигаться. Вы должны…

– Отставить, сардж! Ты ранен?

– Нет, сэр.

– Почему не можешь двигаться? Жуки рядом?

– Их тут полно. До меня им не добраться… но и мне не уйти. Так что думаю, вам лучше…

– Сардж, мы теряем время! Уверен, ты запомнил все повороты. Докладывай, а я отмечу на карте. И сообщи показания прибора контроля движения. Это приказ. Я слушаю.

Он доложил, сжато и точно. Я включил головной прожектор, убрал с глаз инфравизор и обозначил на карте пройденный сержантом путь.

– Все ясно, – заключил я. – Ты почти под нами, в двух ярусах, и я теперь знаю, куда сворачивать. Придем за тобой, как только встретимся со второй секцией. Слушай эту волну. – Я переключился и позвал: – Брамби?

– Да, сэр.

– На первом перекрестке ты сворачивал?

– Нет, я шел прямо, сэр.

– Хорошо. Кунья, за мной. Брамби, с жуками есть проблемы?

– Уже нет, сэр. Но мы заблудились, потому что встретились с их шайкой… Пока разбирались с ними, куда-то свернули.

Хотелось спросить насчет потерь, но я рассудил, что плохие новости могут подождать. Прежде всего надо собрать взвод и смотаться отсюда. Ожидание встречи с жителями жучиного города на нервы действует сильнее, чем сама эта встреча.

Следуя подсказкам Брамби, мы сделали два поворота, и я закинул гранаты со спотыкачем во все коридоры, которыми мы не воспользовались. Спотыкач – потомок нервного газа, применявшегося против жуков ранее; он не убивает этих тварей, но изрядно портит их резвую поступь. Безвредные гранаты остались бы на складе, не будь эта операция из ряда вон выходящей. Сейчас я бы тонну их обменял на что-нибудь убойное. Но все же они способны худо-бедно обеспечить наши фланги.

На очередном прямом и длинном участке туннеля я потерял связь с Брамби – похоже, что-то с отражением радиоволн. Но уже на следующем перекрестке снова его услышал.

Вот только теперь он не смог мне подсказать, куда сворачивать. Как раз на этом месте его секция подверглась нападению жуков.

А теперь жуки напали на нас.

Я даже не понял, откуда они появились. Было тихо, и вдруг позади кричат: «Жуки! Жуки!» Оборачиваюсь к секции – а они уже повсюду! Подозреваю, те стены только на вид были сплошные. Как еще объяснить, что совершенно неожиданно жуки оказались вокруг нас и среди нас?

Огнеметы не применить, гранаты тоже – можно положить своих. Зато жуки нисколько не боялись дружественных потерь и за гибель одного человека согласны были заплатить любую цену. Ну а руки-ноги каппехам на что? И минуты не прошло, а жуков уже нет, только ошметки разбросаны по туннелю.

И нет четырех наших солдат.

В числе погибших – сержант Брамби. Пока кипел бой, подошла вторая секция. Парни находились недалеко, они держались вместе, чтобы не потеряться в лабиринте поодиночке. Запеленговать наши рации им не удалось, но они услышали драку и устремились на шум.

Мы с Куньей убедились, что павшие не дышат, потом объединили секции в одну, из четырех отделений, и пошли дальше.

И обнаружили жуков, державших в осаде нашего взводного сержанта.

Этот бой длился считаные секунды, поскольку со слов замка я знал, чего нужно ожидать. Сержант добрался до жука-мыслителя и прикрылся его раздутой тушей. Он не мог уйти, но и жуки-воины не смели напасть. Риск для них был в буквальном смысле самоубийственным – долго бы они протянули, уничтожив собственный мозг?

Мы подобной ахиллесовой пяты не имели, а потому атаковали их с тыла и уничтожили.

Я глядел на плененное нашим сержантом страшилище, и даже горечь из-за потерь не отравляла моего ликования. Как вдруг где-то рядом раздалось знакомое скворчанье, на меня сверху полетел здоровенный кусок свода, и на этом мое участие в операции «Августейшая особь» закончилось.

Очнувшись в постели, я решил, что по-прежнему нахожусь в офицерской школе, а жуки привиделись в необыкновенно долгом и подробном кошмаре. Но это была не школа, а временный лазарет на транспорте «Аргонн», и до того я действительно почти двенадцать часов командовал взводом.