Невеста поневоле Эльденберт Марина

– Ты не можешь ее увести, она член стаи, – верховный скалой становится между нами, заслоняя меня широкой спиной.

– Она моя невеста, – в голосе Хантера теперь отчетливо слышится рычание: его волк забирает свое.

– Алиша была невестой альфы Черной стаи. Дальнейшей ее судьбой займется следующий альфа. У тебя больше нет власти над ней.

– Она не вещь. Пусть решает сама. Али?

Плевать, что я во всем этом пока не разобралась. В наших отношениях, в том, что случилось между ним и Мег. Я хочу уйти с Хантером? Хочу!

Я обхожу Рамона на негнущихся ногах и протягиваю Хантеру руку.

– Я ухожу с тобой, Хант.

– Я тоже хочу уйти с тобой, Хант! – До этого момента молчавшая Меган буквально повисает на руке у Хантера. – Не бросай меня здесь!

Хантер рычит и стряхивает чужое прикосновение, как надоедливую муху, легко, но волчица спотыкается и падает на ковер.

Глаза верховного вспыхивают раскаленным золотом, в его груди рождается утробное рычание.

– Ты уйдешь один, Хантер Прайер. Уйдешь немедленно и по собственной воле. До окончания разбирательства по этому делу. А если нет, клянусь, ты больше не увидишь ни одну из этих волчиц.

Хантер, готовый сражаться, разжимает кулаки и отступает:

– Хорошо, – к нему возвращается его спокойствие. Кто вообще придумал, что Хантер не способен себя контролировать? Даже Рамон едва сдерживается, а мой альфа будто взял и переключился, заперев собственные чувства и звериную волчью природу в надежном сейфе. – Я предоставлю тебе доказательства заговора, дай мне сутки. А после жду извинений. Передо мной и моей парой.

Взгляд с потусторонней синей дымкой врезается в верховного старейшину.

– Если Алишу кто-то обидит хоть словом, хоть делом, я тебя найду и уничтожу. Не посмотрю, что ты представляешь какой-то там Волчий союз.

Напряжение прокатывается по комнате, настолько невыносимое, что я снова задерживаю дыхание. Особенно, когда Хантер смотрит на меня.

– Лучше бы я остался с тобой, волчонок, а теперь придется разбираться со всем этим дерьмом.

Он разворачивается и уходит, а я смотрю ему вслед. Просто смотрю на дверь, в которую только что вышел Хантер, и реальность, в которой я была последние полчаса будто лопается, как мыльный пузырь Хотя может, меня приводят в чувства слова верховного:

– Перитты, на время расследования я вынужден попросить вас оставаться в особняке.

– Мы теперь пленницы? – я складываю руки на груди и смотрю Рамону в глаза, что ему, конечно же, не нравится.

– Это для вашей безопасности.

Для безопасности? По-моему, ты боишься, что я убегу.

Надо было сделать вид, что я не хочу уходить с Хантером, а потом действительно сбежать! Но кто же знал, что меня здесь закроют?

Ну да, как будто раньше не закрывали! Вся жизнь по чьей-то указке. То Сесиль, то Августа, то вот этого заезжего Переса! Говорите, я выйду отсюда, когда мы во всем разберемся? Так давайте покончим с этим прямо сейчас.

– Ладно, – киваю. – Тогда чем быстрее мы найдем виновных, тем быстрее я смогу покинуть это место.

– Я уже нашел виновного, Алиша. Хантер не тот альфа, который нужен этой стае.

– Этой стае вообще непонятно кто нужен!

– Волчицы всегда слишком эмоциональны, – говорит Рамон с тем самым видом «что взять с женщины, если у нее мозг меньше», – поэтому я попрошу вас обеих посидеть в своих комнатах…

Я понимаю, что меня сейчас действительно запрут, и что кричать на верховного старейшину как минимум нелогично, только хуже сделаю. Поэтому я осаживаю себя, делаю глубокий вдох и не менее глубокий выдох, собираю по крупицам всю свою выдержку. Мне сейчас нужно сосредоточиться на фактах, а не на чувствах, хотя интуиция просто визжит, что что-то здесь не так.

– Да, я эмоциональная, – признаю, – но и вы не объективны, старейшина. Сделали выводы просто на словах.

– Приказ альфы – самый быстрый и верный способ проверить, кто говорит правду.

– Но есть и другие факты. Вас пригласили сюда, мне тоже прислали сообщение немедленно приехать в Черную долину, я могу показать их, а Хантер утверждает, что спал.

– В том то и дело, что это Хантер утверждает, – пытается отмахнуться от меня верховный.

– Зачем ему это делать? Зачем подставляться?

– Я не так хорошо знаю Хантера Прайера, чтобы объяснять его поступки. Я часто сталкивался и продолжаю сталкиваться с ложью, но ни разу не видел, чтобы вервольф обходил приказ альфы. Поэтому это самый быстрый и действенный способ все выяснить – спросить у свидетеля события.

– Действенный, но не единственный! Хотя бы проверьте ее, – указываю я на Мег. – Был ли у нее сегодня секс.

Красивое лицо волчицы идет красными пятнами.

– Это слишком унизительно, Али!

– А прыгать в кровать к чужому жениху не унизительно?

Я готова ее покусать, но верховный неожиданно становится на мою сторону:

– Перитта Мег, я хочу, чтобы вас проверил доктор.

– Для моей же безопасности? – ядовито замечает кузина.

Меган продолжает краснеть и возмущаться, но я не собираюсь ей сочувствовать и набираю номер Элтона. Он оказывается в поселении и приезжает в особняк минут через двадцать. Доктор недолго осматривает Мег в ее комнате, пока мы с Рамоном ждем в коридоре. Я порывалась пойти с ними, не собиралась оставлять ее без присмотра ни на минуту, но верховный меня осадил, сказав, что разрешил мне остаться с ним исключительно потому, что я тоже пострадавшая сторона.

Минуты тянулись медленно, хотя прошло всего-ничего с тех пор, как Элтон скрылся в спальне Мег. Когда он появился в коридоре, мне хотелось схватить доктора за пиджак и потрясти: ну что там? Вместо этого я сжала кулаки, больно впившись ногтями в кожу.

– Да, – кивает Элтон верховному, – у нее был сексуальный акт сегодня ночью.

Нет.

Нет, нет, нет. Этого не может быть!

– Чем она опоила Хантера, если он даже не помнит, что спал с ней? – интересуюсь я. – Пропустите меня, я все у нее выясню!

– Хватит, – приказывает Рамон, преграждая мне путь. Он не кричит, но достаточно и тона. – Это больше не дело для волчиц.

– Вы не понимаете, Хантер не мог этого сделать. Мы истинные.

В черных глазах верховного вспыхивают всполохи желтого огня:

– Больше звучит как оправдание поступку Прайера.

– Но это правда!

– У тебя есть доказательства?

Нет. У меня их нет. У меня есть только воспоминания о прошедшей ночи, когда мы с Хантером соединялись не телами, душами. Тогда я и поверила, что мы созданы друг для друга. Но что, если это не так?

Я медленно качаю головой.

– Так я и думал, – кажется, Рамон теряет ко мне интерес. – Иди в свою комнату.

Я ухожу. Не потому что следую приказу верховного, я ухожу, потому что больше не могу находиться с ним рядом.

Оказавшись в своей комнате – своей новой комнате – я вытаскиваю из кармана сотовый и набираю Хантера. Он не отвечает: ни на первый, ни на второй и даже на пятый мой звонок. Запоздало вспоминаю, что некто использовал его для того, чтобы пригласить меня и Рамона в Черную долину. Тогда я набираю номер Венеры. Номера Чарли у меня нет, значит, это единственный способ связи с Экротами.

К счастью, она отвечает сразу.

– Венера! Ты можешь связать меня с Шарлин?

– И тебе привет.

– Нет времени все объяснять. Верховный старейшина отстранил Хантера. Он теперь не альфа Черной долины.

– Об этом мне известно. Хантер уже связался с Домиником.

– Его подставили. Хантера подставили свои же.

– Теоретически это невозможно.

– А практически? – рявкаю я.

– Анна Брайс в прошлом году предала Доминика. Сдала Чарли в руки Кампалы. Но потом ей пришлось проходить реабилитацию: боли продолжали ее мучить даже после того, как все разрешилось, а Чарли вернулась домой.

Я хватаюсь за эту зацепку.

– То есть, Мег может лгать?

– Это должно быть заметно. Когда человек или вервольф испытывает сильнейшую боль, это всегда видно.

Я оживляю образ Меган в памяти до мельчайшей детали. Спокойной ее не назовешь, но мне не показалось, что она мучилась от боли. Значит, она верила в то, что говорила.

– Ты знаешь, как связаться с Хантером сейчас? Его номер не отвечает.

– Кажется, у него что-то случилось с телефоном. Я могу только передать сообщение через Доминика, но сейчас Хантер наверняка очень занят в институте.

– В институте? Он поехал на занятия?

Венера отвечает не сразу, будто подбирает слова.

– Думаю, он больше не будет вести занятия. Его увольняют из-за скандала.

От таких новостей я падаю на постель.

– Скандала?! Что за скандал, Венера?

– Совращение студентки. Думаю, вы с ним попали на камеру, и вот…

– Я же его невеста!

– Все сложно.

Нет, все очень легко. Я даже знаю вервольфа, который очень любит подглядывать и подслушивать.

Сесиль.

Ей с самого начала не нравился Хантер и то, что я с ним.

– Пожалуйста, передай Хантеру через Доминика или Чарли, или как-то еще, чтобы он связался со мной. Это очень важно.

– Я постараюсь.

– Отлично, – я отключаюсь, прежде чем Венера успевает задать еще один вопрос.

Мне нужно встретиться с Сесиль. Если клятва на предавшего альфу действует долго, значит, увидев тетушку, я сразу все пойму. Подставила она Хантера или нет.

Мне нужно с ней увидеться, только как это сделать в обход Рамона?! Он ведь где-то в особняке и явно против того, чтобы я разгуливала по Черной долине в поиске улик. Вот кто самая настоящая консерва!

И я буквально наталкиваюсь на эту консерву, то есть на верховного старейшину в холле. Учитывая, что я в куртке и ботинках, заметно, что я спустилась не воды попить. Взгляд темных глаз сканирует, как рентген.

– Куда направляешься?

– Я не убегаю, если вы об этом.

– Волчицы часто слишком импульсивны, – заявляет он высокомерно.

– У вас какие-то претензии к волчицам? – бросаю с вызовом.

– Нет. Я привык доверять разуму, а не эмоциям.

«Скорее, себе, а не фактам», – рычу мысленно.

– Я хочу увидеть тетю. Она живет в новом доме на Третьей улице, здесь, в поселении.

Не запретит же он мне видеться с родственниками?

– Зачем?

– Простого желания недостаточно?

– Ответь, – приказывает он и, прежде чем я придумываю нормальное объяснение, уточняет: – Правду.

– Я считаю, что это она подставила Хантера! Вы, наверное, не в курсе, что его еще из преподавательского состава выгоняют…

– В курсе. Он уже связался со мной.

Кажется, он связался со всеми, кроме меня!

– И?

– Сейчас Сесиль едет сюда. В том, что Хантер соблазнил тебя и Меган, ее вины нет, но что касается обличительного видео, спецы Экрота отследили заказчика, и им оказалась Сесиль Прайер. Она следила за ним.

– А потом подставила!

– Да, видео попало в профессорский совет.

– С Мег тоже.

– Я все выясню.

Мне бы облегченно выдохнуть, но я услышала подъезжающую машину и почувствовала приближение Сесиль.

Я так и замерла на лестнице, всматриваясь сначала в закрытые двери, а затем в шагнувшую в свой бывший дом тетю. Бледная, напряженная, но не утратившая своего лоска волчица с королевским величием встретила взгляд верховного старейшины. На меня она даже не посмотрела.

– Зачем я здесь? – хрипло поинтересовалась она.

– Я Рамон Перес, верховный старейшина Волчьего союза, Сесиль. У меня к вам пара вопросов. Ответите правду, поможете своему альфе.

– Я вас слушаю.

– Алиша действительно была его невестой для всей стаи?

Теперь тетя удостаивает меня взглядом, но как-то осторожно.

– Да, Хантер официально представил Алишу как свою невесту.

– Он ухаживал за другими волчицами?

– Нет, – говорит Сесиль без раздумий. – Его интересовала только она.

– Откуда такая уверенность? – ловит ее верховный. – Может, потому что вы следили за своим альфой, Хантером Прайером, в институте или в доме с помощью камер?

Сесиль бледнеет еще сильнее и качает головой:

– Только в первые пару дней, верховный старейшина! Я привыкла присматривать за домом и его обитателями.

– Тогда как получилось, что вы заказали установку камеры в его кабинете в КИИ?

Глаза Сесиль становятся огромными.

– Но я не устанавливала.

– Хантер Прайер утверждает иное. Доминик Экрот и его специалисты готовы это подтвердить.

– Я ни за кем не следила, – повторяет тетушка. – Я дала клятву и не могла ее нарушить.

– Тогда вам не о чем беспокоиться. Мы всего лишь встретимся с Хантером, и вы все подтвердите под приказом. Несмотря на отстранения, по клятве он по-прежнему ваш альфа.

Сесиль растерянно моргает:

– Прямо сейчас?

– Да. Поедем на территорию Экротов.

– Это допрос?

– Просто разговор.

Он действительно указывает ей на дверь, и я вмиг слетаю с лестницы.

– Я с вами.

Рамон оборачивается и припечатывает меня взглядом к полу.

– Ты остаешься. Пока у стаи нет альфы, я взял бремя заботы о ней на себя, – тон его подразумевает, что просить бесполезно.

– Слишком много на себя берете, верховный!

Улыбка Рамона больше похожа на оскал:

– Из особняка не ногой. Я предупрежу охрану.

Самовлюбленный койот!

И ведь правда койот. Южане-вервольфы отличаются от наших.

Он увозит Сесиль, она бросает на меня взгляд полный раскаянья, а я ничего не чувствую. Точнее, мне бы радоваться, что все так быстро разрешилось, но почему-то вместо этого меня гложет сомнение.

С камерами понятно, а что с остальным? Я просто отказываюсь верить, что у Хантера что-то было с Меган! А если не было, почему она не чувствует боли?

Когда человек или вервольф испытывает сильнейшую боль, это всегда видно.

Боль. Боль. Боль.

Испытывает сильнейшую боль.

Ему нравится причинять боль.

Слова Хантера, почти стертые из памяти, всплывают неожиданно. У меня чувство, будто мне дали подзатыльник.

Я перезваниваю Венере, и когда она отвечает, даже не позволяю слова сказать:

– То, что я спрошу, такое даже психологам не всегда доверяют, но это очень важно.

– Я не знаю, что ду…

– Есть те, кто наслаждается болью?

– Что?!

– У моего кузена особые пристрастия, я не прошу подробностей, просто ответь, пожалуйста. Болью можно наслаждаться?

На той стороне воцаряется тишина. Такая, что начинаю опасаться, что Венера уже бросила трубку, и смотрю на экран, но вызов идет.

– Да, такое бывает.

– Хорошо.

– Хорошо? Алиша, что за воп…

Я отбиваю звонок и иду к Мег. Потому что, кажется, я знаю, кто здесь главный злодей.

Почему я не предположила это раньше?

Вопрос из той же категории, что и про Венеру. Оказывается, у обитателей этого дома гораздо больше секретов, чем можно представить. У меня не было личной жизни, поэтому я считала, что у близнецов ее тоже нет. Особенно у более молчаливой, робеющей в присутствии мужчин Меган. Это Тая всегда была целеустремленной и острой на язык, а Мег терялась на ее фоне, несмотря на похожую яркую внешность. Она чем-то неуловимо напоминала Венеру.

Напоминала Венеру, Алиша!

Я толкаю дверь комнаты Меган, но она пуста. Не я одна нарушаю приказы Рамона. Я принюхиваюсь и улавливаю практически стертый запах Хантера: его я ни с чем не спутаю.

Рубашка, в которой Меган была внизу, рубашка моего альфы комком валяется на полу. Она сбросила ее, словно змея сбрасывает кожу. Я поднимаю ткань, прижимаю к груди, и это придает мне сил продолжать. Докопаться до правды.

Мег сняла рубашку, но на ней все равно остался аромат Хантера, и я иду по следу, который очень быстро приводит меня на второй этаж и в его спальню. Дверь прикрыта, но я сразу же улавливаю волчицу и застаю ее за поисками. Даже тусклый свет дождливого дня позволяет заметить развороченную постель, перевернутые диванные подушки, одеяло, сброшенное на пол, и общий беспорядок. Мег не включила свет, но для нашего зрения это не обязательно.

– Привет, Алиша! – она улыбается, но в искренность этой улыбки вряд ли поверит даже ее собственное отражение.

– Что-то ищешь? – спрашиваю, подходя ближе и складывая руки на груди.

– Кое-что важное.

Меган переоделась в свою одежду, и от нее все меньше пахнет Хантером, зато все больше пахнет страхом. Она боится меня?

– И что же?

– Не твое дело!

– Мое. Как невесты альфы.

– Он больше не альфа. Ты слышала, что сказала верховный старейшина.

– Рамон отстранил Хантера, а не меня. Я по-прежнему первая волчица.

Смех у Мег хриплый, срывающийся.

– Ты не волчица, Алиша! Ты овца!

Моя волчица ощетинивается, и приходится сдерживать себя, чтобы не сорваться. Потому что теперь я понимаю, что меня Меган не боится. Но страх ее не пропадает: она в спальне Хантера не просто так.

– Чем я заслужила твои оскорбления?

– Оскорбление? Это факт, волчонок! – Она бездарно копирует мужской бас, и меня дергает от этого. Потому что только Хантер может меня так называть. – Ты действительно влюбилась в этого полукровку. Бедняжка. А могла бы выбрать правильную сторону. Нашу.

Меган теряет ко мне интерес и продолжает то, чем занималась до моего прихода: переворачивает все, что под руку попадет. Если бы я только знала, что она ищет!

– Нашу – это сторону Августа?

Мег нагибается за одеялом, да так и замирает.

– Стаи, – поправляет она. – Сторону своей стаи.

– То есть это стая толкнула тебя в постель к Хантеру? – намеренно жалю словами. – Лишиться чести, стать такой же шлюхой, как я, и все такое. Вы с Таей жребий тянули, или ты сама вызвалась?

– Я не шлюха, – рычит Меган и трясет одеялом так, что ткань трещит, а в мою сторону улетает какая-то светлая коробочка.

Пачка сигарет!

Я принял душ, выкурил сигарету…

Мы с Мег замираем, как бойцы на ринге перед самым гонгом, а после одновременно бросаемся к этой пачке.

Я успеваю первая, но Меган сбивает меня с ног, и мы катимся по полу. Она ударяет меня в нос так, что звенит в ушах, но я не разжимаю кулак. Не выпускаю сигареты. Брыкаюсь и кусаюсь, выбираю момент, меняясь с ней местами, и со всей силы прикладываю ее затылком о паркет. Мег скулит и отползает, а я вскакиваю на ноги, раскрываю пачку и втягиваю запах табака и горького шоколада.

Так пахнет Хантер.

И все.

Тогда зачем Мег охотилась на эту пачку? Что я не заметила? Пропустила? И что пропустил сам Хантер?

Я поворачиваюсь к Мег, стирающей кровь со щеки.

– Что не так с этой пачкой?

– Ничего.

– И поэтому ты за ней охотилась? Ха! Говори, иначе еще раз приложу.

Меган неожиданно смеется, вообще как-то заметно расслабляется.