Время милосердия Гришэм Джон

50

Первая схватка была словесной, хотя бурная перепалка имела шансы перерасти в потасовку. Началось за обедом, когда присяжный номер 5, Джон Карпентер, вызывавший у защиты наибольшие опасения, возобновил натиск с целью добиться его избрания старшиной коллегии присяжных. К тому времени совещание длилось не более часа, причем говорил, главным образом, сам Карпентер. Остальные одиннадцать уже успели устать. Все сидели за круглым столом и быстро ели; никто, заталкивая в себя сэндвичи, не был уверен, как поступить дальше, напряжение ощущалось физически.

— Есть другие желающие быть старшиной? — спросил Карпентер. — В смысле, если нет других желающих, то я возьмусь.

— По-моему, вам не стоит быть старшиной, — заметил Джои Кепнер. — Вы предвзяты.

— Еще чего! — возразил он.

— Предвзяты, предвзяты!

— Кто вы вообще такой? — громко спросил Карпентер.

— Вы уже приняли решение, это очевидно, — сказала Лоис Саттерфилд.

— А вот и нет!

— Мы слышали ваши слова про девочку, — произнес Джои.

— Ну и что? Хотите — сами становитесь старшиной, только я не стану за вас голосовать.

— А я — за вас! — крикнул Джои. — Вам и в жюри не место!

Два пристава, охранявшие дверь с внешней стороны, переглянулись. До них уже доносились громкие голоса, шум определенно нарастал. Они открыли дверь, быстро вошли, и страсти немедленно улеглись.

— Вам что-нибудь принести? — осведомился один пристав.

— Нет, все хорошо, — ответил Карпентер.

— Как вы можете говорить за всех? — возмутился Джои. — Вы — наш самоназначенный представитель? Я бы не отказался от кофе, сэр.

— Конечно, — кивнул пристав. — Что-нибудь еще?

Карпентер с ненавистью взглянул на Джои. Приставы принесли кофе. Когда они вышли, Регина Элмор, присяжная номер 6, домохозяйка 38 лет из Честера, заявила:

— Мужчины не могут не драться. Я с радостью побуду старшиной, если это всех успокоит.

— Хорошо, — сказал Джои, — я голосую за вас. Решение единогласное?

Карпентер пожал плечами:

— Мне-то что!

Один пристав остался за дверью, а другой отправился с докладом к судье.

Через час снова поднялся шум. Раздался сердитый мужской голос:

— Когда это закончится, я надаю тебе по заднице!

— Зачем ждать? — усмехнулся кто-то. — Давай прямо сейчас!

Приставы громко постучались. Войдя, они застали Джона Карпентера стоящим с одной стороны стола, двое мужчин держали его за руки. По другую сторону стола находился Джои Кепнер, раскрасневшийся, готовый к рукопашной схватке. При виде приставов оба присмирели и опустили кулаки.

Напряжение в комнате было до того осязаемым, что приставам не терпелось сбежать. Они снова доложили о происходящем судье Нузу.

В 2 часа дня адвокаты сторон и зрители опять собрались. Ввели подсудимого. Пристав шепнул Джейку и Лоуэллу, что судья желает видеть их в своей комнате.

Нуз сидел за совещательным столом без мантии и курил трубку. Он был взволнован. Судья жестом поприветствовал их и пригласил сесть. Первые его слова — музыка для ушей Джейка.

— Джентльмены, у присяжных, судя по всему, вспыхнула война. За первые три часа приставам пришлось дважды разнимать драку. Боюсь, это дурное предзнаменование для завершения процесса.

Дайер втянул голову в плечи, Джейк боролся с желанием расплыться в улыбке. Оба молчали, поскольку просьбы высказаться не прозвучало. Нуз продолжил:

— Я собираюсь сделать то, к чему прибегал всего один раз за всю свою бытность судьей. Наш Верховный Суд этого не одобрил, но и не запретил.

Вошла судебная протоколистка, за ней пристав и Регина Элмор.

— Как я понимаю, миссис Элмор, вас выбрали старшиной, — уточнил Нуз.

— Да, сэр.

— Хорошо. Это неформальное заседание, но я хочу, чтобы судебный протоколист фиксировал все. Адвокатам сторон, господам Дайеру и Брайгенсу, не будет позволено высказываться, как это для них ни болезненно.

Все улыбнулись. Регина выглядела неуверенно.

— Я не хочу, чтобы вы называли имена, говорили нам о своем отношении к делу и о том, к какому вердикту склоняется жюри. Но мне известно, что в нем разгорается конфликт, и я чувствую необходимость вмешаться. Намечается ли в работе присяжных прогресс?

— Нет, сэр.

— Почему?

Она вздохнула и посмотрела на судью, адвоката и прокурора. Судорожно сглотнув, спросила:

— Без имен?

— Да.

— Значит, так… Там есть один человек, которому не место в присяжных. Позвольте, я напомню его вчерашние слова.

— Пожалуйста.

— Вчера утром после показаний Киры Гэмбл, за обедом, этот человек грубо высказался, обращаясь к другому члену жюри. Хочу вас заверить, господин судья, что мы вняли вашему предупреждению и не обсуждали дело до вчерашнего дня.

— Что за грубое высказывание?

— Имея в виду Киру, он заявил, что вряд ли отец — Кофер, потому что девочка, похоже, начала, прошу прощения, трахаться с двенадцати лет, как и ее мамаша. Другой засмеялся. Остальные — нет. Я слышала это и пришла в ужас. Джои… простите, я сболтнула имя, извините, господин судья.

— Ничего страшного, продолжайте.

— Джои не понравилось это замечание, и он призвал того человека к порядку. Напомнил, что нам нельзя обсуждать дело. Они пререкались несколько минут. Это было довольно напряженно, ни один не хотел уступать. Уже сегодня, как только мы покинули зал суда, этот человек попытался завладеть положением: стать старшиной и немедленно проголосовать. Очевидно, что он жаждет обвинительного вердикта и смертного приговора. Дай ему волю, он бы уже завтра вздернул парнишку.

Джейк и Лоуэлл не верили своим ушам. Прежде они не сталкивались с тем, чтобы кто-либо из присяжных рассказывал о совещании до вынесения вердикта. Иногда к присяжным обращались после процесса и расспрашивали их о процедуре принятия решения, но большинство уклонялись от ответа. Узнавать из первых уст о происходящем в комнате присяжных было удивительно.

Джейку, разумеется, ее рассказ пришелся по сердцу гораздо больше, чем Лоуэллу.

— Лично я, — продолжила она, — сомневаюсь, что он должен быть присяжным. Он — скандалист, пытается нас запугивать, особенно женщин, из-за этого они с Джои не ладят. Грубо бранится и отвергает любые доводы, с которыми не согласен. Я считаю, что он подошел к исполнению обязанностей присяжного без должной открытости и непредвзятости.

Нуз не мог исключить присяжного, пока тот не сказал чего-то недопустимого; клятва сохранять непредвзятость при наличии тайного предубеждения звучала довольно часто.

— Благодарю вас, миссис Элмор, — произнес он. — По вашему мнению, данное жюри сможет вынести единогласный вердикт?

Она не удержалась от смеха — не из неуважения к судье, а от удивления столь нелепому вопросу.

— Извините меня, господин судья. Простите, но нет. Как вы говорили, мы начали с изучения всех вещественных доказательств, потом еще раз прочитали наставления. Дальше один из нас, все тот же человек, стал торопить с голосованием. После обеда, когда их с Джои впервые разняли, мы проголосовали.

— И?

— Шесть на шесть, господин судья, и никакой возможности для маневра. Мы теперь даже сидим по разные стороны стола. Можете держать нас здесь долго, но все так и останется — шесть на шесть. Лично я против какого-либо осуждения паренька, слишком им досталось от Кофера.

Судья беспомощно развел руками.

— Довольно. Еще раз спасибо, миссис Элмор. Можете идти.

— Обратно в комнату присяжных?

— Да, мэм.

— Господин судья, я вас очень прошу, я не хочу туда снова! Не выношу этого типа, устала от него. Мы все от него устали, даже те, кто с ним согласен. Там нездоровая атмосфера, господин судья.

— Придется пробовать дальше, иного выхода нет.

— Предупреждаю, все передерутся.

— Благодарю вас.

После ее ухода Нуз кивнул протоколистке, и та тоже поспешно вышла. Оставшись с адвокатами сторон, судья опять закурил трубку и выдохнул дым. Вид у него был расстроенный.

— Жду от вас дельного совета, джентльмены, — сказал он.

Прокурор, стремившийся спасти свое дело, предложил:

— Почему бы не заменить Кепнера и того плохого парня двумя запасными?

Нуз кивнул:

— Неплохая мысль. Джейк?

— Кепнер, без сомнения, не совершил ничего недопустимого. На апелляции было бы трудно оправдать его исключение из жюри.

— Тоже верно, — согласился Нуз. — Их отобрали обоснованно. Я не могу удалить их по причине острого спора. Совещание продолжалось всего три часа, этого недостаточно, джентльмены. Встретимся в зале суда через пять минут.

Джейк с трудом заставил себя скрыть улыбку, когда, войдя в зал, уселся рядом со своим клиентом. Наклонившись к Порсии, он прошептал:

— Шесть на шесть.

Та от неожиданности широко разинула рот.

Присяжные, занимая свои места, тоже были весьма серьезны. Нуз внимательно наблюдал за ними, пока они рассаживались, а потом произнес:

— Дамы и господа, суд осведомлен, что вы зашли в тупик.

Зал отреагировал на это шумом — вздохи, ропот, движение.

И тогда Его честь взорвал то, что обычно называется динамитной шашкой:

— Каждый из вас поклялся взвешивать доказательства открыто и непредвзято, не приносить в зал суда личную предубежденность или предпочтения, следовать закону, требования которого я вам огласил. Сейчас я отдаю вам распоряжение вернуться к обсуждению и исполнить свой долг. Хочу, чтобы каждый из вас, независимо от отношения к делу, начал заново — с осознания противоположной точки зрения. Перейдите на противоположную сторону и представьте, что она может быть верной. Если вы сейчас считаете, что Дрю Гэмбл виновен, то скажите себе, хотя бы на пару минут, что это не так, и обоснуйте данную позицию. То же самое — если полагаете, что он невиновен. Обдумайте противоположную позицию. Согласитесь с доводами. Вернитесь в начальную точку, все вы, и запустите новый раунд обсуждения, ставя целью достигнуть единодушного вердикта по этому делу. Мы не торопимся. Если для этого понадобится несколько дней, пусть так. Мне не нужно жюри в глухом тупике. Если вы не добьетесь успеха, то судебное разбирательство по данному делу начнется сначала, и, уверяю вас, другие присяжные не будут умнее, более информированы, менее пристрастны, чем вы. Сейчас вы — лучшие, и вам по плечу эта задача. Жду от вас полноценного сотрудничества и единодушного вердикта. А теперь можете удалиться в совещательную комнату.

Пристыженные, однако не вразумленные, присяжные вышли гуськом, как первоклассники, получившие нагоняй перед переменой.

— Перерыв до четырех часов.

Команда защиты сгрудилась в конце тесного коридора на первом этаже. Настроение было приподнятое, но все осознавали, что праздновать пока нечего.

— Нуз выслушал старшину, Регину Элмор, — стал рассказывать Джейк. — Она сообщила о двух стычках и добавила, что ожидает еще. Никто не желает уступать. Элмор описала раскол как «непреклонное шесть на шесть» и предупредила, что всем хочется по домам.

— Что произойдет в четыре часа дня? — осведомилась Карла.

— Если они дотянут до четырех, не прикончив друг друга, то наверняка Нуз опять прочитает им лекцию и распустит по домам.

— Будешь добиваться аннуляции процесса? — поинтересовался Люсьен.

— Да, — кивнул Джейк.

— Я поеду за дочерью, — сообщила Карла. — Увидимся дома. — Она поцеловала мужа в щеку и убежала.

Джейк оглядел Порсию, Либби и Тейна Седжвика и попросил:

— Подождите пока, я пойду повидаюсь с Дрю.

Помещение Наблюдательного совета округа стерегли Мосс Джуниор Тейтум и помощник местного шерифа.

— Я хочу увидеть своего клиента, — обратился к ним Джейк.

Мосс Джуниор пожал плечами и открыл ему дверь.

Дрю сидел один, без пиджака, в конце длинного стола и читал книжку о приключениях братьев Харди. Джейк расположился напротив него и сказал:

— Как ты тут, приятель?

— Ничего. Надоела вся эта канитель.

— Мне тоже.

— Что там происходит?

— Похоже, жюри в замешательстве.

— Это как?

— А так, что тебя не признают виновным. Для нас это огромная победа. Еще это означает, что тебя отвезут обратно в клэнтонскую тюрьму, где ты будешь ждать нового суда.

— Мы что, все это повторим?

— Не исключено. Скорее всего, через два-три месяца. Я очень постараюсь тебя выцарапать, но надежды по-прежнему мало.

— Вот здорово! Мне что, радоваться?

— Да. Могло быть гораздо хуже.

Джейк достал колоду карт и предложил сыграть в блек-джек.

— Давайте, — улыбнулся Дрю.

— Какой сейчас счет?

— Вы выиграли семьсот восемнадцать партий, я — девятьсот восемьдесят. Сейчас вы должны мне два доллара шестьдесят два цента.

— Заплачу, когда освободишься, — пообещал Джейк, тасуя колоду.

В четыре часа дня сердитые присяжные заняли свои места, стараясь не касаться друг друга. Трое мужчин сложили руки на груди и уставились на Джейка и на его клиента. Двум женщинам с заплаканными глазами хотелось домой. Джои Кепнер довольно, со значением поглядывал на Либби.

Судья Нуз произнес:

— Миссис Элмор, спрашиваю вас как старшину жюри, есть ли прогресс с двух часов дня? Можете не вставать.

— Нет, сэр. Все стало только хуже.

— Как вы голосуете?

— Шестеро — что виновен в тяжком убийстве, шестеро — что не виновен ни по каким статьям обвинения.

Нуз, глядя на них так, словно они провинились, сказал:

— Ладно. Я проведу поименный опрос присяжных, задавая каждому один вопрос. Достаточно будет ответить «да» или «нет». Присяжный номер один, мистер Билл Скрибнер, может ли это жюри, по вашему мнению, вынести единогласный вердикт?

— Нет, сэр.

— Номер два, мистер Ленни Пул?

— Нет, сэр.

— Номер три, мистер Слейд Кингман?

— Нет.

— Номер четыре, мистер Харриет Райделл?

— Нет, сэр.

Все двенадцать твердо ответили «нет». Нуз долго делал какие-то записи, а потом посмотрел на обвинителя:

— Мистер Дайер?

Лоуэлл поднялся и произнес:

— Господин судья, это был длинный день. Предлагаю сейчас разойтись, пусть присяжные немного отдохнут дома, а утром вернутся и повторят попытку.

Большинство, если не все присяжные, недовольно покачали головами.

— Мистер Брайгенс?

— Ваша честь, — сказал Джейк, — защита ходатайствует об аннуляции процесса и об отклонении всех предъявленных подсудимому обвинений.

— Совершенно ясно, что дальнейшее обсуждение будет напрасной тратой времени, — заметил Нуз. — Ходатайство удовлетворено. Объявляю процесс аннулированным. Обвиняемый останется под стражей у шерифа округа Форд. — Он громко стукнул молоточком и покинул свое место.

Через час Либби Провайн и Тейн Седжвик покинули здание суда и направились в аэропорт Мемфиса. Люсьен исчез раньше. Джейк и Порсия сложили свои папки и коробки в багажник новой импалы и через 45 минут въехали в Оксфорд. Оставив машину на площади, они пошли в бургерную, одно из любимых заведений Джейка еще со студенческих лет. Было 9 августа, в город постепенно возвращались студенты. Порсии оставалось всего две недели до статуса студентки-первокурсницы, и она уже считала дни. Проработав два года секретарем и помощницей Джейка, она прощалась с его фирмой, и Джейк не представлял, как будет обходиться без нее.

За пивом они беседовали о юридическом факультете, а не о судебном процессе. О чем угодно, лишь бы не о процессе.

Ровно в семь часов вечера к ним присоединились улыбающиеся Джози и Кира. Все обнялись, уселись за один стол, заказали бургеры и картофель фри. У Джози накопилась тысяча вопросов, Джейк терпеливо отвечал на них. На самом деле он не знал, что произойдет с Дрю. Было ясно, что ему предъявят те же обвинения и состоится новый суд. Когда? Где? Джейк мог лишь строить догадки.

51

Утром в пятницу Джейк, устав от непрерывных телефонных звонков (он не ответил ни на один), решил сбежать из своего мрачного кабинета. Порсия по его настоянию взяла отгул, он находился в конторе один. Трезвонили репортеры, приятели-адвокаты, желавшие поболтать; незнакомцы, не трудившиеся называть себя. Звонков от потенциальных клиентов не было. Прослушав сообщения на автоответчике, Джейк понял, что работать невозможно. Он помнил, что в уголовном праве аннуляция процесса считается победой. Штат со всеми своими ресурсами не сумел добиться желаемого результата. Его клиент остался невиновным, Джейк был доволен тем, как провел защиту. Однако штат не успокоится, Дрю снова предстанет перед судом — если понадобится, опять и опять. Закон не ограничивал количество коллегий присяжных, не приходивших к единому мнению о вердикте обвиняемому в преступлении. По факту убийства полицейского одни те же обвинения могли предъявляться годами. И все же отчаиваться не стоило. Джейк освоился в старом суде, напряженная атмосфера только придала ему сил. Его свидетели отлично подготовились и выступали безупречно. Его стратегию, ловушки не за что было критиковать. Его обращения к присяжным, аккуратно отрепетированые, успешно произнесены. А главное, Джейк достиг такого состояния, в котором ему было безразлично, что подумают окружающие: полиция, обвинение, зрители, вообще все. Его задача — сражаться за клиента независимо от непопулярности дела.

Джейк прошелся по улице, заглянул в кафе и застал Делл за стойкой: она протирала стаканы. Они обнялись и сели за перегородкой около задней стены.

— Ты голоден? — спросила она.

— Нет, только кофе.

Делл принесла кофейник, налила две чашки, села и поинтересовалась:

— Как поживаешь?

— Хорошо. Одержал победу, правда, временную.

— Я слышала, что состоится новый суд.

— Уверен, на этой неделе ты много чего слышала.

— Это точно! — улыбнулась она. — Сегодня утром Празер и Луни многое наплели.

— Давай угадаю? Брайгенс опять всех надул и обелил мальчишку.

— Да, в разных вариантах. Парни злы: ты вызвал их повесткой, мариновал в коридоре неделю, но так и не пригласил в зал суда.

Джейк небрежно пожал плечами:

— Такая у них работа. Ничего, переживут.

— А то! Празер рассказал, как ты всех поймал, предъявив беременную девчонку, которую ранее прятал.

— Таковы правила игры, Делл. Лоуэлл Дайер попал впросак, факты были за нас. Но паренек по-прежнему за решеткой.

— Он может выйти?

— Сомневаюсь. Хотя должен бы. Он ведь невиновен, пока не доказано обратное. Об этом хотя бы обмолвились?

— Разумеется, нет. Они заявили, что показания были чудовищные и ты выставил Кофера последним мерзавцем.

— Я не изменил ни одного факта, Делл. А Стюарт Кофер получил по заслугам.

— За тебя заступился старина Хитчкок: сказал, что если попадет в передрягу, то сразу обратится к мистеру Брайгенсу.

— Это то, что мне сейчас нужно — еще один клиент, не способный заплатить ни цента.

— Не так все плохо, Джейк. Здесь у тебя остались друзья, есть люди, восхищающиеся твоим адвокатским мастерством.

— Это приятно, Делл, однако мне уже безразлично. Двенадцать лет я слушал сплетни. Но те деньки позади. Надоело!

Она стиснула ему руку:

— Я горжусь тобой, Джейк!

Звякнул колокольчик на двери, в кафе вошла пара. Делл улыбнулась Джейку и поспешила к посетителям. Джейк шагнул к стойке и стал просматривать газету из Тупело. Вернувшись с ней за столик, он сел спиной к двери. На первой полосе разместилась фотография Дрю и заголовок: «Судья аннулирует процесс после раскола среди присяжных». Джейк читал данную статью несколько часов назад, перечитывать не было смысла. Поэтому он нашел спортивный раздел и стал знакомиться с таблицей игр предстоящего футбольного сезона.

Порсия сидела за столом, делая вырезки из газетных статей. Войдя, Джейк спросил:

— Что ты здесь забыла?

— Наскучило находиться дома. К тому же у матери сегодня утром было неважное настроение. Жду не дождусь начала учебы!

Он засмеялся и сел напротив нее.

— Чем ты занята?

— Делаю памятный альбом. Будешь говорить с репортерами? Всюду пишут: «Мистер Брайгенс не дает комментариев».

— Мистеру Брайгенсу нечего сказать. Дело еще не закрыто.

— О процессе Хейли у тебя очень даже было что сказать. Чего я только ни начиталась! В те времена мистер Брайгенс охотно общался с репортерами.

— Адвокатам следовало бы часто повторять: «Без комментариев», но не получается. Никогда не становись между пройдохой-адвокатом и телекамерой, это опасно для жизни.

Порсия убрала свои вырезки и произнесла:

— Я это уже говорила, но хочу сказать снова, пока не уехала. То, что ты и судья Этли сделали с деньгами Хаббарда — это замечательно! Благодаря образовательному фонду мы и мои кузены можем продолжать образование. Моя учеба на юридическом факультете будет оплачена, я никогда не перестану тебя за это благодарить, Джейк.

— Пользуйся. Деньги-то не мои. Я просто контролирую чековую книжку.

— Ты — прекрасный попечитель, мы это очень ценим.

— Спасибо. Выделять деньги на толковых студентов — высокая честь.

— Обещаю, Джейк, я буду прилежно учиться. Выучусь — и скорее назад, сюда.

— Значит, место за тобой. Ты проработала тут два года и показала себя безупречно.

— Я даже стала общаться с Люсьеном, что, как мы знаем, непросто.

— Ты ему нравишься, Порсия, он хочет, чтобы ты здесь осталась. Но у тебя появятся предложения от крупных фирм. Все меняется, они стремятся к разнообразию. Отличишься в учебе — они забросают тебя деньгами.

— Мне это неинтересно. Я хочу быть процессуальным адвокатом, как ты, Джейк, помогать людям, своему народу. Благодаря вам я провела в зале весь процесс, как настоящий адвокат. Ты — мой вдохновитель.

— Спасибо, но давай не обольщаться. Может, я и выиграл дело, но погряз в долгах еще глубже, чем до знакомства с Дрю Гэмблом. А он как сидел, так и сидит.

— Но ты же выкарабкаешься, Джейк?

— Как-нибудь.