Время милосердия Гришэм Джон

47

Джози оставила автомобиль за зданием суда, на маленькой парковке под навесом, которую она нашла в понедельник. Они с Кирой уже почти добрели до машины, когда к ним приблизился вооруженный мужчина — грудь колесом, рубашка с короткими рукавами, вязаный галстук, ковбойские сапоги, на боку черный пистолет.

— Джози Гэмбл? — спросил он.

Она таких навидалась: не то детектив из провинциального городка, не то частный сыщик.

— Да, это я. Кто вы такой?

— Моя фамилия Кусман. Эти документы для вас. — Он сунул ей большой конверт со сложенными бумагами.

— Что это? — удивилась Джози, с опаской взяв конверт.

— Иски. Извините. — Мужчина развернулся и зашагал прочь. Судебный курьер, не более.

Все-таки они нашли ее — больницы, врачи, их коллекторы и адвокаты. Четыре иска по неоплаченным счетам: 6340 долларов от клэнтонской больницы, 9120 долларов от больницы в Тупело, 1315 долларов от клэнтонских врачей, 2100 долларов от челюстного хирурга в Тупело. В общей сложности 18 875 долларов, не считая процентов и адвокатских гонораров на неопределенную сумму. Все четыре иска вчинил один и тот же адвокат по взысканию задолженностей из Холли-Спрингс.

Машина раскалилась, как сауна, кондиционер отказал. Они опустили стекла и уехали. Джози боролась с желанием выбросить иски на обочину. У нее имелись заботы поважнее, она давно сбилась со счета, сколько раз до нее добирались изобретательные адвокаты по взысканиям.

— Как я выступила, мама? — поинтересовалась Кира.

— Блеск, детка, просто блеск!

Точно таким же — блеск! — был вердикт команды защиты, собравшейся за столом в прохладной комнате конторы Морриса Финли. Чтобы порадовать их, его секретарь установила термостат кондиционера почти на минимум. Все быстро поели и принялись восторгаться прекрасным выступлением Киры и крахом обвинения. До победы было еще далеко, но девочка вызвала у присяжных огромное сочувствие. Проблема, впрочем, заключалась в том, что судили не Киру.

Порсия раздала копии записки-напоминания с фамилиями одиннадцати свидетелей и кратким изложением их ожидаемых показаний. Первой в списке значилась Саманта Пейс, бывшая жена Стюарта Кофера. Теперь она проживала в Тупело и нехотя согласилась дать показания против бывшего мужа.

— Зачем ее вызывать? — удивился Гарри Рекс с набитым ртом — он доедал чипсы.

— Чтобы доказать, что он и ее поколачивал, — объяснил Джейк. — Я не утверждаю, что это необходимо, Гарри Рекс, просто стараюсь ничего не пропустить. Это наш список свидетелей, точно такой же мы подали перед процессом. Если честно, я не уверен, кого вызвать следующим.

— Я бы ее не вызывал.

— Я тоже, — поддержала Либби. — Она непредсказуема, а склонность потерпевшего к насилию и так доказана.

Люсьен молча покачал головой.

— Дальше Оззи и трое помощников. Пертл, Маккарвер и Суэйз могли бы засвидетельствовать прежние звонки из этого дома на 911 и то, что они видели избитую женщину, отказывавшуюся предъявлять обвинение. Они подавали рапорты, которых шериф теперь не находит. Кто-то, предположительно сам Кофер, скрыл рапорты о происшествиях, чтобы избежать проблем.

— Порсия?

— Не знаю, Джейк. Это и так уже доказано, а копам я бы сейчас не доверяла. Вдруг ляпнут что-нибудь, чего мы не ждем?

— Острый нюх! — похвалил Люсьен. — Не зови в свидетели тех, кому не доверяешь до конца.

— Карла?

— Я всего лишь учительница.

— Представь, что и присяжный. Ты выслушала показания.

— Ты уже доказал домашнее насилие, Джейк. Зачем к этому возвращаться? Все, что нужно присяжным, — полюбоваться фотографией избитой Джози. Фотография стоит тысячи слов. Больше ничего не требуется.

Джейк улыбнулся жене и перевел взгляд на Гарри Рекса.

— А ты как считаешь?

— Прямо сейчас эти парни встречаются с прокурорм, ломающим голову, как спасти дело. Я бы им не доверял. Если они тебе без надобности — лучше их не вызывать.

— Люсьен?

— Смотри, Джейк. У тебя максимально сильная позиция. В списке нет ни одного свидетеля, который ее дополнительно усилил бы. Зато навредить может любой из них.

— Значит, защита завершает выступление?

Люсьен кивнул. Подобная стратегия — ограничиться всего двумя свидетелями — еще не обсуждалась, никто и подумать не мог, что до такого дойдет. Джейк опасался. Защита завоевала много очков, а могла получить гораздо больше. Отойти в сторону, не вызывая других своих свидетелей, не равносильно ли это отступлению?

Адвокат заглянул в список и произнес:

— Следующая за помощниками четверка, начиная с Пса Хикмана, — это собутыльники Кофера, они выложат неприглядные подробности его последней попойки. Все они здесь, вызваны повестками, пропускают работу и страшно злятся. Либби?

— Полагаю, они всех насмешили бы, но разве нам это нужно? Показания доктора Маджески гораздо убедительнее. BAC Кофера, 0,36, засело в памяти присяжных, такого им не забыть.

— Гарри Рекс?

— Я согласен. Откуда нам знать, что станут нести эти придурки? Я читал твои пояснения. По своей глупости они все еще боятся, что их тоже привлекут к ответственности. К тому же они всегда будут выгораживать своего дружка. Я бы их не трогал.

Джейк со вздохом вернулся к своему списку.

— Так мы останемся совсем безоружными, — тихо предостерег он.

— Тебе больше ничего не требуется, — заметил Люсьен.

— Доктор Кристина Рукер. Она наблюдала за Дрю на протяжении четырех дней после убийства. Вы читали ее отчет. Она готова дать показания о его психологической травме, тяжелом эмоциональном и психическом состоянии. Я общался с ней много часов и уверен, что она произведет сильное впечатление как свидетель. Либби?

— Пока не пришла к определенному мнению.

— Люсьен?

— Есть серьезная проблема…

Джейк перебил его:

— Проблема заключается в том, что если затронуть тему психического состояния Дрю, то Дайер пригонит грузовик психиатров из Уитфилда, которые все как один оспорят и объявят его совершенно здоровым — как сейчас, так и двадцать пятого марта. Троих таких прокурор заявил в своем списке свидетелей. Мы тщательно изучили их самих и их прежние показания. Они всегда идут в ногу со штатом. Ничего удивительного, раз они работают на штат.

Люсьен улыбнулся:

— Вот именно. Когда не можешь выиграть бой, не ввязывайся в него.

— Кто-нибудь еще? — обратился Джейк к присутствующим. — Карла, ты — присяжный.

— Меня трудно считать беспристрастной.

— Сколько человек из двенадцати проголосуют прямо сейчас за обвинительный вердикт?

— Несколько. Но не все.

— Порсия?

— Я согласна.

— Либби?

— У меня не слишком блестящий опыт в предсказании вердиктов, но я не вижу ни приговора, ни оправдания.

— Люсьен?

Тот выпил воды, встал, потянулся. Все смотрели на него и ждали. Он обернулся и произнес:

— Показания девочки — самый драматический момент, при котором я когда-либо присутствовал в зале суда. Они превосходят даже твою заключительную речь на процессе Хейли. Если теперь ты продолжишь вызывать свидетелей, то Дайер ответит тем же. Время идет, память слабеет, а с ней и нерв драмы. Ты хочешь, чтобы эти присяжные, разойдясь сегодня по домам, думали о Кире, юной беременной Кире, а не о пьяницах, хлещущих самогон, не о модном психотерапевте с богатым лексиконом и не о шерифе округа, покрывающем своего павшего товарища. Благодаря тебе, Джейк, Дайер оказался на грани краха. Не совершай ошибку, не дай ему выпутаться!

Воцарилась тишина, присутствующие взвешивали слова Люсьена. Наконец Джейк спросил:

— Согласны?

Все смотрели друг на друга, не осмеливаясь ответить.

— Если защита прекратит предоставление доказательств, то штату будет не с чем бороться. Дайер удивится. Мы сразу перейдем к напутствиям для присяжных, у нас они будут готовы, а у них нет. Потом мы выступим со своим заключительным словом; заключительное слово обвинения, думаю, вновь не будет готово. Такое раннее прекращение предоставления доказательств — еще одна ловушка.

— Мне нравится! — воскликнул Гарри Рекс.

— Разве это справедливо? — спросила Карла.

— На данном этапе справедливо все, — усмехнулся Гарри Рекс.

— Да, дорогая, — поддержал его Джейк, — это справедливо. Каждая сторона может прекратить предоставление доказательств, не предупредив оппонента.

Люсьен сел. Джейк долго смотрел на него. Остальные доели чипсы, допили чай и теперь ждали, что произойдет дальше. Вскоре адвокат спросил:

— А Дрю? Вызывать его для дачи показаний?

— Ни за что! — отрезал Гарри Рекс.

— Я провел с ним много часов. Он справится.

— Дайер сожрет его живьем, потому что парень виновен, Джейк. Кто нажал на чертов курок?

— Он и не станет этого отрицать. Однако у него есть, чем уколоть Дайера, ровно как и у его сестры. Фраза «меня насиловала полиция» войдет в историю. Люсьен?

— Я редко вызывал обвиняемых для дачи показаний, но этот паренек с виду так мал, безобиден! Тебе решать, Джейк. Я не провел с ним ни единой минуты.

— Я тоже провела с ним много времени, — произнесла Карла. — И считаю, что Дрю готов. Он может рассказать сильную историю. Ведь это просто мальчик, но уже повидавший страшное в жизни. Полагаю, большая часть присяжных проявит к нему милосердие.

— Согласна, — кивнула Либби.

После этого Джейк посмотрел на часы и сказал:

— Все, пора разбегаться. Нам с Карлой нужно кое-куда съездить. До встречи в зале суда!

Судья Нуз вызвал через своего пристава шерифа, а тот позвал вернувшихся в суд Коферов. В 13.45 Эрл, Джанет, Барри и Сесил вошли в пустой и гораздо более прохладный, чем раньше, зал и застали судью без мантии, сидевшего не на привычном месте, а недалеко от скамьи присяжных, раскачиваясь в удобном кресле рядом с приставом. Оззи пропустил их за барьер, и они остановились перед судьей.

Эрл не утратил воинственности и буквально кипел. Джанет выглядела разбитой, словно бой уже был проигран.

— Вы нарушили порядок в моем суде, — сурово начал Нуз. — Это неприемлемо.

— Нас тошнит от всей этой чертовой лжи, судья, вот и все, — заявил Эрл, не собиравшийся сдаваться.

Нуз выставил вперед крючковатый палец.

— Следите за выражениями, сэр. Сейчас речь не об адвокатах сторон и не о свидетелях, а о вашем поведении. Вы устроили скандал, вас пришлось вывести, вы угрожали одному из моих юристов. Я мог бы обвинить вас в неуважении к суду и отправить в тюрьму. Вам ясно?

Пока Эрл ничего не понимал. Но он уже забыл про бойцовскую стойку, его настроение поменялось. Он принял приглашение на эту встречу, чтобы сказать судье пару ласковых слов, а о тюрьме не подумал.

— Вопрос в следующем, — продолжил Его честь. — Вы хотите наблюдать процесс до конца?

Вся четверка утвердительно кивнула. Джанет еще раз вытерла слезы.

— Тем лучше. Вам будет отведен третий ряд за обвинителем. Мистер Кофер, вас я хочу посадить рядом с проходом. Если я услышу хоть звук, если вы снова попытаетесь вмешаться в мое разбирательство, то я опять прикажу вывести вас, и тогда без последствий уже не обойдется. Вам ясно?

— Еще бы, — буркнул Эрл.

— Да, сэр, — проворчал Барри.

Джанет промокнула глаза.

— Хорошо. Значит, договорились. — Нуз подался вперед. Самая тяжелая часть была позади. — Позвольте мне сказать вам следующее. Я очень сочувствую вашей утрате, молился за вас с тех пор, как узнал о ней. Мы не должны хоронить своих детей. Однажды я коротко пересекся с вашим сыном в суде Клэнтона. Мы не успели подружиться, но он показался мне приятным молодым стражем порядка. На этом суде я испытываю к вам сострадание, понимая, как тяжело вам слышать о сыне такие ужасные вещи. Уверен, это невыносимо. Однако факты — упрямая вещь, без голословных утверждений на суде тоже не обойтись. Суд — это часто неэстетично и некрасиво. За это я прошу у вас прощения.

Они не намеревались отвечать, да и не были людьми, способными просто произнести «спасибо».

Когда Джейк и Карла вошли в заднюю дверь главного судебного здания, их неожиданно окликнул Дамас Ли:

— Привет, Джейк, есть время ответить на вопрос?

— Привет, Дамас, — вежливо отозвался адвокат. Они были знакомы десять лет, репортер всего лишь выполнял свою работу. — Прости, но мне не до тебя. Судья Нуз велел адвокатам сторон держать язык за зубами.

— Он заткнул вам рот?

— Нет, издал постановление заткнуться.

— Твой клиент даст показания?

— Без комментариев. Уймись, Дамас.

В утреннем выпуске еженедельника «Таймс» была единственная тема — данный процесс. Всю первую полосу отвели под фотографии: Джейк входит в здание суда, Дайер входит в здание суда, обвиняемый в пиджаке, галстуке и наручниках вылезает из патрульной машины. Дамас написал две длинные статьи — одну о преступлении и обо всех участниках процесса, другую об отборе присяжных. Желая поиздеваться над соседним округом, редактор использовал не лучшую фотографию старого здания суда с подписью: «Построено в прошлом веке, нуждается в ремонте».

— Потом, Дамас, — сказал Джейк и потащил Карлу за собой.

Фургоны телекомпаний уехали. Газета Тупело поместила короткую статью на первой полосе во вторник. Газета Джексона написала о том же самом на третьей странице. Мемфис вообще не заинтересовался процессом.

48

Когда в 14.05 прозвучало «суд идет», в зале было гораздо прохладнее и уже не так душно. Судья Нуз опять предложил юристам сторон работать без пиджаков, но те не последовали совету. Глядя на Джейка, Нуз сказал:

— Пригласите вашего следующего свидетеля.

Адвокат встал.

— Ваша честь, защита вызывает мистера Дрю Гэмбла.

Этот неожиданный шаг спровоцировал в зале шепот. Лоуэлл Дайер встревожено уставился на Джейка.

Дрю поднялся и направился к судебной протоколистке, чтобы принести присягу, а потом опустился в кресло свидетеля. С этого места зал выглядел непривычно. Джейк предупредил его, что чувствовать на себе взгляды стольких взрослых окажется тяжело. Письменные инструкции для Дрю гласили: «Смотри на меня, Дрю. Постоянно смотри мне в глаза. На присяжных не смотри, на мать и сестру тоже. Не обращай внимания на других юристов, на зрителей. Все будут глазеть на тебя, игнорируй это. Смотреть мне в лицо! Не улыбаться, не хмуриться! Говорить не слишком громко и не слишком тихо! Мы начнем с простых вопросов, ты успеешь освоиться. Ты не привык говорить «да, сэр» и «нет, сэр», но, давая показания, повторяй это снова и снова. Тренируйся уже сейчас, со мной и с надзирателями».

Поздно вечером, сидя у Дрю в камере, Джейк учил его правильно сидеть, не теребить пальцы, находиться в шести дюймах от микрофона, хмуриться в ответ на трудный вопрос, реагировать на обращение судьи, сидеть неподвижно, пока спорят адвокаты сторон, отвечать: «Извините, сэр, я не понимаю». Они тренировались несколько часов.

Простые вопросы и ответы, действительно, успокоили нервы Дрю, хотя он с самого начала чувствовал себя удивительно легко. Полтора дня, пока сменялись свидетели, Дрю сидел между своими адвокатами. Как учил его Джейк, он внимательно наблюдал за свидетелями. Одни были хороши, другие нет. Кира определенно испугалась, но ее страх благотворно подействовал на присяжных.

За эти полтора дня Дрю многое узнал о даче показаний.

Нет, сэр, своего отца он не знал, дедов тоже. Как и дядьев с кузенами.

— Скажите, Дрю, сколько раз вы подвергались аресту? — спросил Джейк.

Странный вопрос! Приговоры суда по делам несовершеннолетних были под запретом. Штат не имел права их упоминать. Но, как и с Джози, Джейк хотел полной откровенности, особенно когда она шла защите на пользу.

— Два раза.

— Сколько лет вам было в первый раз?

— Двенадцать лет.

— Что вы совершили?

— Мы с приятелем Дэнни Россом украли два велосипеда и попались.

— Почему вы украли велосипеды?

— Потому что у нас их не было.

— Что происходило, когда вас поймали?

— Назначили суд, судья признал нас виновными, и это было правдой. Меня на четыре месяца отправили в учреждение для несовершеннолетних.

— Где находилось учреждение?

— Там, в Арканзасе.

— Где вы в то время жили?

— Мы тогда жили в… в автомобиле, сэр.

— С матерью и сестрой?

— Да, сэр. — Джейк кивнул, побуждая его продолжить. Дрю произнес: — Моя мама не возражала, чтобы я пожил в колонии, там хотя бы была еда.

Дайер поднялся с места.

— Протестую, Ваша честь. К делу это не имеет отношения. У нас суд по делу о тягчайшем убийстве, а не о краже велосипеда.

— Поддерживаю. Продолжайте, мистер Брайгенс.

— Да, Ваша честь. — Дайер, впрочем, не потребовал, чтобы ответ вычеркнули из протокола. Присяжные услышали, что дети голодали и не имели крыши над головой.

— Когда был второй арест? — спросил Джейк.

— В тринадцать лет меня поймали с травкой.

— Вы пытались ее продавать?

— Нет, сэр. Ее было совсем мало.

— И что?

— Меня отправили на три месяца в то же самое место.

— Сейчас вы употребляете наркотики?

— Нет, сэр.

— Алкоголь?

— Нет, сэр.

— Возникали у вас проблемы с законом за последние три года?

— Нет, сэр, только сейчас.

— Тогда об этом и поговорим. — Джейк отошел от трибуны и посмотрел на присяжных. Раз это сделал адвокат, то и Дрю не возбранялось. В тот момент присяжные смотрели только на Джейка.

— Когда вы впервые встретили Стюарта Кофера?

— В тот день, когда мы к нему переехали. Не помню, когда это было.

— Как Стюарт обращался с вами сначала?

— Мы не чувствовали, что он нам рад. Это был его дом, он установил много правил, некоторые придумывал ни с того ни с сего. Стюарт поручал нам много работы по дому. Он никогда не был к нам добр, и мы с самого начала поняли, что он не хочет видеть нас в своем доме. Поэтому мы с Кирой сторонились его. Стюарт не желал видеть нас за столом, когда ел сам, поэтому мы уходили ужинать наверх или во двор.

— Где питалась ваша мама?

— С ним. Они, правда, с самого начала много ссорились. Мама мечтала, чтобы мы стали настоящей семьей, ну, знаете, все делали вместе: обедали, посещали церковь, но Стюарт нас не выносил. Мы были ему не нужны. Мы никогда никому не были нужны.

То, что надо, подумал Джейк. У Дайера не нашлось возражений. Он был не прочь запротестовать против наводящих вопросов, но присяжные в тот момент внимательно слушали рассказ Дрю и негативно отреагировали бы, если бы прокурор его перебил.

— Стюарт Кофер применял к вам физическое насилие?