Время милосердия Гришэм Джон

45

Ужин в конторе у Джейка опять состоял из сэндвичей, правда, уже гораздо более вкусных. После заседания суда Карла помчалась домой, чтобы забрать Ханну и пожарить вместе с ней курицу, сделать восхитительные панини. Привезя все это в офис мужа, они поели в обществе Либби, Джози и Киры. Порсия отлучилась домой, к матери, пообещав вернуться вечером. Гарри Рекс отправился к себе по неотложным делам. Люсьен отпросился — испытал потребность срочно выпить.

За едой они обсуждали события первого дня разбирательств, от вступительного слова обвинителя до заслушанных показаний. Запланированных свидетелей Джози и Киру пока не пускали в зал суда, поэтому они горели желанием послушать очевидцев. Джейк заверил их, что Дрю держится прекрасно. Их тревожила его безопасность, но Джейк сказал, что парня надежно охраняют. В зале присутствовали Коферы и их друзья, и им наверняка нелегко было все это выносить, однако никто из них не сорвался.

О присяжных все говорили как о старых друзьях. По мнению Либби, миссис Файф, присяжная под номером 7, отнеслась к пьянству Кофера особенно неприязненно. Номер 2, мистер Пул, диакон Первой баптистской церкви и убежденный трезвенник, тоже воспринял это в штыки.

— То ли еще будет, когда они услышат остальное! — предрек Джейк. — Пьянство покажется детской забавой.

Они обсудили всю дюжину. Карле не понравилась 24-летняя мисс Твитчелл, номер 11 — самая молодая и единственная, не состоявшая в браке. С ее лица не сходила усмешка, и она постоянно поглядывала на Дрю.

В восемь часов вечера Ханне надоело, что взрослые занимаются в большой комнате неинтересными ей делами, и она попросилась домой. Карла поехала укладывать ее спать. Скука не мешала девочке наслаждаться процессом — возможностью побыть с родителями Джейка.

Порсия, вернувшись, сразу отлучилась в библиотеку.

— Ладно, Джози, — произнес Джейк, — завтра первая на очереди — вы. Сейчас мы еще раз отрепетируем слово в слово ваши показания. Либби будет за обвинителя.

— Опять? — устало спросила Джози.

— Да. Кира, потом вызовут тебя. Помните, Джози, после показаний вы сможете остаться в зале суда. Кира, я хочу, чтобы сейчас ты внимательно нас послушала.

— Я поняла, давайте.

На рассвете вновь разразилась буря, из-за которой отключилось электричество. Автоматический генератор в зале суда не сработал, и в 7.30 бригада пожилых ремонтников все еще устраняли поломку. В 8.15, когда пришел судья, свет наконец замигал — уже хороший признак. Нуз позвонил в обслуживающую компанию и накричал на собеседника на том конце провода, благодаря чему через час свет включился. Заработали оконные кондиционеры, с трудом борясь с сильной влажностью в зале суда. В 9 часов, когда Нуз взгромоздился на свое место, шея под воротничком его мантии была уже потной.

— Доброе утро! — громко произнес он в микрофон, включенный на максимум. — Похоже, в грозу несколько часов назад у нас выключилось электричество. Его уже починили, но, боюсь, мы еще какое-то время посидим в духоте.

Джейк проклинал Нуза за выбор этого древнего, плохо спроектированного здания для судебного разбирательства, да еще в августе. Но его быстро отвлекли более важные темы.

— Пригласите присяжных, — велел судья.

Те оделись соответствующе: в рубашки с короткими рукавами, в хлопчатобумажные платья. Пристав раздал всем веера — цветные картонки на палочке, — будто махание такой у себя перед носом помогало справиться с духотой. Многие зрители, правда, за неимением альтернативы уже активно обмахивались веерами.

— Леди и джентльмены, присяжные, — начал Нуз, — прошу извинения за аварию и за жару, однако процесс должен продолжаться. Позволяю адвокатам сторон снять пиджаки, но не галстуки. Мистер Брайгенс!

Джейк встал, улыбнулся и повернулся к присяжным. Пиджак остался на нем. Он пожелал всем доброго утра и продолжил:

— Сейчас у меня есть возможность сказать несколько слов о том, что я надеюсь доказать, защищая Дрю Гэмбла. Не собираюсь рисковать вашим доверием и предполагать, что могут возникнуть сомнения насчет того, кто стрелял в Стюарта Кофера. Это очевидно. Лоуэлл Дайер, наш замечательный окружной прокурор, вчера мастерски привел доказательства в поддержку версии обвинения. Теперь дело защиты — досказать вам эту историю. А она еще отнюдь не досказана. Мы попытаемся описать тот кошмар, в котором жили Джози Гэмбл и двое ее детей. — Последующие свои слова он сопроводил постукиванием кулака по трибуне. — Это был сущий ад. — И после паузы добавил: — Им повезло выжить.

Перебор по части драматичности, подумал Гарри Рекс.

Надо бы погромче, подумал Люсьен.

— Примерно год назад Джози и Стюарт познакомились в баре. Это устроило обоих. Джози проводила много времени в барах и в сомнительных клубах, Стюарт тоже, так что неудивительно, что они встретились. Джози сказала ему, что живет в Мемфисе и приехала к подруге, которой не было с ней в баре. Она была там одна. Джози солгала. Она жила с двумя своими детьми в арендованном трейлере на земле дальнего родственника, уже потребовавшего, чтобы они убирались, и податься им было некуда. Быстро возникло подобие романа. Джози проявила острый интерес к Стюарту, узнав, что у него собственный дом. К тому же он был помощником шерифа округа Форд, получал хорошую зарплату. Джози привлекательная женщина, соблазнительно одевается, поэтому Стюарт был сражен. Через минуту вы ее увидите, она — наш первый свидетель, мать обвиняемого.

Джози настояла, и Стюарт предложил ей переехать к нему. Детей он не хотел, потому что, по его собственному признанию, не был создан для отцовства. Однако сделка состоялась. Впервые за два года у Гэмблов появилась настоящая крыша над головой. Примерно месяц все шло более-менее, напряженно, но терпимо, однако вскоре Стюарт стал жаловаться на высокую стоимость этого сожительства. По его словам, дети были слишком прожорливыми. Джози трудилась на двух работах за минимальную оплату, это был ее максимальный заработок, она очень старалась помогать семье.

Дальше начались избиения, насилие стало образом жизни. Вы уже много слышали о Стюарте, о том, какой это был человек в трезвом виде. К счастью, трезвым он бывал чаще, чем пьяным. Стюарт никогда не прогуливал работу, не приходил на службу пьяным. Шериф Уоллс называл его отличным помощником, любившим службу в органах правопорядка. Это в трезвом состоянии. Но стоило ему выпить, и он превращался в отвратительного деспота. Стюарт любил забегаловки, ночную жизнь, пьянки с друзьями, был задирой и драчуном, играл в кости. Почти каждую пятницу и субботу он весь вечер ходил по барам и возвращался домой сильно пьяный. Порой проявлял агрессию и искал неприятностей, иногда просто валился на кровать и спал. Джози и ее дети научились не беспокоить его и прятаться в своих комнатах, молясь, чтобы не досталось.

Обстановка становилась все хуже. Дети умоляли мать съехать, но им некуда было бежать. Чем больше Стюарт распоясывался, тем чаще Джози просила его обратиться за помощью, меньше пить, прекратить избиения. Но Стюарт уже не владел собой. Несколько раз она грозилась, что уйдет, и это всегда приводило его в бешенство. Стюарт оскорблял Джози при детях, издевался, что ей некуда податься, называл мусором из трейлерного парка.

Дайер встал и произнес:

— Ваша честь, я протестую, это показания с чужих слов.

— Принято.

Присяжные номер 3 и 9 проживали в трейлерах.

Игнорируя судью и прокурора, Джейк уставился на двух этих присяжных и продолжил:

— Вечером в субботу двадцать четвертого марта Стюарта не было дома. Собственно, он отсутствовал целый день, и Джози ждала худшего. Миновала полночь. Дети притаились наверху, в комнате Киры, с выключенным светом. Прячась, они надеялись, что на сей раз их мать избежит побоев. Они выбрали комнату Киры, потому что дверь в нее была прочнее и лучше работал замок. Они знали это по прежнему опыту. Это была новая дверь, старую Стюарт выбил в разгар одного из приступов гнева. Джози находилась внизу, ждала, когда покажутся фары его машины. — Джейк сделал паузу и закончил: — Знаете, пусть лучше они расскажут все сами.

Он встал за трибуну, взглянул на свои записи и вытер со лба пот. Не считая шороха вееров и мерного гудения кондиционеров, в зале суда царила мертвая тишина.

— Леди и джентльмены, перед вами вовсе не однозначный случай умышленного убийства, о нет! Мы докажем, что в тот ужасный момент, когда мать обвиняемого лежала без чувств на кухонном полу, когда обезумевший от опьянения Стюарт разгуливал по дому, сестра плакала и умоляла маму очнуться, когда оба, Кира и Дрю, чувствовали себя брошенными и беззащитными, когда они трепетали от воспоминаний о неописуемом насилии и понимали, что с этим человеком им не видать покоя, поступок маленького Дрю Гэмбла был полностью оправданным.

Джейк кивнул присяжным и повернулся к судье.

— Ваша честь, мы готовы вызвать нашего первого свидетеля, Джози Гэмбл.

— Хорошо.

При появлении Джози никто не шелохнулся. Джейк встретил ее у барьера, открыл воротца и указал на свидетельское место. Помня о наставлениях адвоката, она задержалась около протоколистки, улыбнулась ей и поклялась говорить только правду. На Джози была простая белая блузка без рукавов, заправленная в черные льняные брюки, и коричневые босоножки без каблуков. Все свободное, ничего обтягивающего. Короткие светлые волосы были зачесаны назад. Никакой губной помады, минимум косметики. За ее внешность отвечала Карла: изучив пять женщин-присяжных, она одолжила Джози свою блузку и босоножки, купила ей брюки. Задача состояла в том, чтобы выглядеть достаточно привлекательно для семерых мужчин, но при этом весьма просто, чтобы женщины не почувствовали к ней неприязнь. В свои тридцать два года Джози выглядела лет на десять старше, если не больше, — отпечаток нелегкой жизни. Тем не менее она была моложе большинства присяжных и в лучшей форме, чем они все.

Джейк начал с базовых вопросов, в частности, вытянул из нее текущий домашний адрес, ранее остававшийся неизвестным. Коллекторы не нашли ее в Оксфорде, и они долго обсуждали, какой адрес назвать. Не слишком вдаваясь в подробности, защитник представил суду ее прошлое: две беременности до семнадцати лет, отсутствие диплома об окончании средней школы, два неудачных замужества, первый тюремный срок в 23 года, год в окружной тюрьме за сбыт наркотиков, второй за то же самое в Техасе — два года. По словам Джози, она признавала свое прошлое, совершенно им не гордилась, все отдала бы за возможность вернуться назад и многое изменить. Она держалась одновременно мужественной и уязвимой. Пару раз Джози даже улыбнулась присяжным, но не дала понять, что преуменьшает серьезность положения. Больше всего она сожалела о том вреде, который причиняла своим детям, о том, какой дурной пример им подавала. При упоминании детей голос Джози дрожал, она вытирала глаза платком.

Хотя все вопросы и ответы были тщательно отрепетированы, разговор производил впечатление спонтанного. Джози излагала свою историю то свободно, то преодолевая себя. Джейк заглядывал в свой блокнот, хотя заучил каждое слово наизусть. Либби и Порсия тоже могли бы слово в слово пересказать весь диалог.

Меняя тему, Джейк произнес:

— Итак, Джози, третьего декабря прошлого года вы позвонили по номеру 911, окружному диспетчеру. Что тогда произошло?

— Протестую, Ваша честь, — сказал Дайер. — Какое отношение это имеет к убийству двадцать пятого марта?

— Мистер Брайгенс?

— Ваша честь, этот звонок на 911 уже в распоряжении присяжных. Шериф Уоллс дал показания о нем вчера. Это имеет отношение к делу, поскольку связано с надругательствами, насилием и страхом, пережитыми этими людьми и приведшими к событиям двадцать пятого марта.

— Протест отклонен. Мистер Брайгенс!

— Джози, расскажите нам, что произошло третьего декабря, — попросил Джейк.

Она поколебалась, глубоко вздохнула, словно боясь вспоминать события другой страшной ночи.

— Была суббота, почти полночь. Стюарт вернулся в плохом настроении, сильно пьяный, как обычно. На мне были джинсы и футболка, бюстгальтера не было, и он стал обвинять меня в том, что я сплю с кем попало. Так случалось довольно часто. Стюарт повадился обзывать меня шлюхой и потаскухой, даже при моих детях.

Дайер опять вскочил:

— Протестую! Показания, которые невозможно проверить, Ваша честь.

Судья Нуз произнес, глядя сверху вниз на свидетеля:

— Мисс Гэмбл, я попрошу вас не цитировать высказывания потерпевшего.

— Да, сэр. — Как Джейк предупреждал, так и получилось. Но присяжные не забудут ее слова.

— Можете продолжать.

— В общем, он разозлился, ударил меня по лицу, рассек до крови губу. Потом схватил, я пыталась сопротивляться, но Стюарт был слишком силен. Я заявила, что, если он снова ударит меня, я уйду, но тогда все стало только хуже. Я вырвалась, убежала в спальню и там заперлась. Думала, он меня убьет. Позвонила на 911 и попросила помощи. Вытерла лицо. Посидела на кровати. Дети прятались наверху, в своих комнатах. Я прислушалась, не пошел ли Стюарт донимать их. Через несколько минут я заглянула в гостиную. Он сидел в своем кресле, к которому нам запрещалось прикасаться, пил пиво и смотрел телевизор. Я сказала, что к нам едут копы, он поднял меня на смех. Стюарт знал, что они ничего ему не сделают, он ведь со всеми близко знаком, это его друзья. Пригрозил убить меня и детей, если я привлеку его к ответственности.

— Полиция приехала?

— Да, помощник шерифа Суэйз. К тому времени Стюарт успокоился и сделал вид, будто ничего не было, так, мелкое домашнее недоразумение. Помощник видел, что у меня распухли губы и щека, видел кровь в углу рта. Он знал правду. Спросил, хочу ли я выдвинуть обвинения, я отказалась. Они вышли из дома вместе, выкурили по сигарете, как старые друзья. Я поднялась наверх и переночевала с детьми, в комнате Киры. Стюарт нас больше не беспокоил.

Джози вытерла платком слезы и посмотрела на Джейка.

— Двадцать четвертого февраля этого года вы опять позвонили на 911. По какой причине?

Дайер запротестовал, Нуз взглянул на него и произнес:

— Отклонено. Продолжайте.

— Была суббота, днем нас навестил священник Чарльз Макгерри, обычный пасторский визит. Мы бывали в его церкви, она находится неподалеку, и Стюарту это не нравилось. Когда священник постучал в дверь, Стюарт взял пиво и ушел на задний двор. В тот вечер он почему-то никуда не поехал, остался бродить вокруг, смотрел, как играют в баскетбол. И пил. Я подсела к нему, попробовала поговорить, спросила, не хочет ли он пойти с нами завтра в церковь. Стюарт отказался. Ему не нравилась церковь, не нравились священники, он потребовал, чтобы Макгерри больше не появлялся в его доме. Стюарт всегда говорил «мой дом», а не «наш».

Чарльз и Мэг Макгерри сидели в двух рядах позади стола защиты и ждали Джози.

— Почему вы позвонили на 911? — спросил Джейк.

Она вытерла лоб платком.

— Мы заспорили о церкви, Стюарт запретил мне ходить туда. Я сказала, что все равно пойду, когда захочу. Он заорал, я не отступила, он вдруг кинул в меня пивной банкой, попал в глаз, рассек бровь. Я была вся в пиве. Убежала в ванную, увидела кровь. Стюарт колотил в дверь, бранился, как сумасшедший, обзывал меня всеми известными ругательствами. Я боялась высунуться. Знала, что сейчас он начнет бить ногой в дверь. Вскоре Стюарт угомонился и ушел, судя по звукам, в кухню. Тогда я бросилась в спальню, заперлась и позвонила на 911. Это была ошибка, я же знала, что полиция не станет тревожить его, но я до смерти испугалась и хотела защитить детей. Он услышал, что я говорю по телефону, и начал колотить кулаками в дверь спальни, кричал, что убьет меня, если приедут копы. Через несколько минут ему это надоело, он сказал, что хочет поговорить. Я не желала разговаривать, но знала, что, если Стюарт опять распсихуется, нам с детьми не поздоровится. Поэтому пришла к нему в гостиную. В первый и последний раз он сказал, что ему стыдно, умолял меня о прощении, обещал обратиться за помощью, чтобы бросить пить. Казалось, это искренне, но на самом деле его испугал мой звонок на 911.

— Сами вы выпивали, Джози?

— Нет, разве что пиво изредка, но никогда при детях. Не могу позволить себе выпивку.

— Когда приехала полиция?

— Часов в десять. Увидев свет фар, я вышла из дома, им навстречу. Сообщила, что я в порядке, все тихо, произошло недоразумение. Я зажимала окровавленным платком глаз. Они спросили, в чем дело. Я ответила, мол, упала в кухне, и они охотно поверили.

— Они поговорили со Стюартом?

— Да. Он вышел из дома. Я слышала, как они смеялись, пока курили.

— Вы не стали предъявлять обвинение?

— Нет.

Джейк приблизился к столу защиты и снял пиджак. Подмышки были мокрые от пота, светло-голубая оксфордская рубашка прилипла к спине. Он вернулся к трибуне и спросил:

— Что делал Стюарт, чтобы перестать пить?

— Ничего. Становилось только хуже.

— Ночью двадцать пятого марта вы с детьми находились дома?

— Да.

— Где был Стюарт?

— Отсутствовал. Его не было весь день.

— Во сколько он вернулся домой?

— В третьем часу ночи. Я ждала его. Дети были наверху. Им полагалось спать, но я слышала, что они не ложились. Наверное, мы все ждали.

— Что произошло, когда он вернулся?

— Я была в одном белье, в том, которое ему нравилось, думала, ну, знаете, вдруг удастся отвлечь его, чтобы снова не начал махать кулаками…

— И как, сработало?

— Нет. Стюарт был совершенно пьян, еле ходил, с трудом стоял. Глаза стеклянные, не дыхание, а хрип. Видела его пьяным, но настолько — еще ни разу.

— Что дальше?

— Мой вид ему не понравился. Он стал возмущаться. Из-за детей я не хотела очередной ссоры. Боже, чего им только ни доводилось слышать… — Джози закашлялась, выдержки не хватило, и она зарыдала. Это было не по сценарию, зато естественно и своевременно. Джози зажмурилась, прикрыла рот платком, постаралась справиться с эмоциями.

Либби заметила, как номер 7, миссис Файф, опустила голову и сжала челюсти, сама, похоже, готовая заплакать.

Молчание затянулось. Судья Нуз подался вперед и негромко спросил:

— Хотите, сделаем перерыв, мисс Гэмбл?

Она решительно покачала головой и взглянула на Джейка. Тот произнес:

— Джози, это нелегко, понимаю, но вы должны все рассказать присяжным.

Женищина кивнуа.

— Стюарт сильно ударил меня по лицу, — продолжила она, — я едва устояла на ногах. Потом он обхватил меня сзади и стал душить. Я знала, что мне конец, но думала о детях. Кто их вырастит? Куда они пойдут? Он и на них набросится? Все произошло очень быстро. Стюарт рычал, бранился, обдавал меня своим мерзким дыханием. Я заехала ему локтем под ребра и вырвалась, хотела убежать, но он успел врезать мне кулаком. Больше ничего не помню. От этого удара я потеряла сознание.

— Ничего не помните?

— Нет. Я очнулась уже в больнице.

Джейк шагнул к столу защиты. Либби подала ему большую цветную фотографию.

— Ваша честь, я бы хотел подойти к свидетелю.

— Пожалуйста.

Джейк дал фотографию Джози и спросил:

— Узнаете?

— Да, это я в больнице, на следующий день.

— Ваша честь, я бы хотел приложить этот снимок к материалам дела в качестве вещественного доказательства защиты номер один.

Лоуэлл Дайер, имевший целых восемь фотографий Джози, встал и заявил:

— Штат протестует по причине нерелевантности.

— Отклоняется. Вещественное доказательство принято.

— Ваша честь, я бы хотел, чтобы фотографию увидели присяжные.

— Показывайте.

Джейк взял пульт и нажал кнопку. На широком экране, висевшем на стене напротив присяжных, появилось пугающее изображение избитой женщины. Его могли видеть все в зале. Это была Джози на больничной койке, с чудовищно распухшей левой половиной лица, с заплывшим левым глазом, с толстой марлевой повязкой на подбородке, с забинтованной головой, со вставленной в рот трубкой. Сверху свисали еще трубки. Узнать женщину в таком виде было невозможно.

Все присяжные так или иначе отреагировали: одни заерзали, другие подались вперед, словно оказавшись на несколько дюймов ближе, можно было лучше рассмотреть то, что и так очевидно. Номер 5, мистер Карпентер, покачал головой. Номер 8, миссис Саттерфилд, от удивления разинула рот.

Гарри Рекс сказал позже, что Джанет Кофер опустила голову.

— Когда вы пришли в сознание? — спросил Джейк.

— Примерно в восемь часов утра, как мне сообщили. Я была на обезболивающих и на каких-то еще препаратах, в голове туман.

— Долго вы лежали в больнице?

— Это произошло в воскресенье. В среду меня повезли в больницу Тупело, оперировать челюсть. Она была раздроблена. В пятницу выписали.

— Теперь вы полностью поправились?

Она кивнула:

— Теперь я в порядке.

У Джейка имелись и другие фотографии Джози в больнице, но в этот момент они не понадобились. У него имелись наготове следующие вопросы, но Люсьен еще много лет назад научил его притормаживать, вырвавшись вперед. Рассказал, что хотел, — предоставь работу воображению присяжных.

— Передаю свидетеля другой стороне, — проговорил он.

— Прервемся, — сказал Нуз. — Перерыв на пятнадцать минут.

Лоуэлл Дайер и его ассистент Масгроув решали в туалете на первом этаже, как действовать дальше. Обычно человека с судимостью легко подвергать перекрестному допросу, потому что доверие к нему было невелико. Но Джози уже рассказала о своих приговорах, не скрыла собственных проблем. Она вызывала доверие и сочувствие, присяжные видели ее фотографию в больнице.

Они пришли к выводу, что им остается одно — атаковать. С определенного угла.

Когда Джози опять заняла свидетельское место, Дайер спросил:

— Мисс Гэмбл, сколько раз вас лишали прав на опеку над детьми?

— Дважды.

— Когда в первый раз?

— Примерно десять лет назад. Дрю было лет пять, Кире — три.

— По какой причине?

— Их забрал штат Луизиана.

— Почему это произошло?

— Потому, мистер Дайер, что тогда я была не очень примерной матерью. Я вышла замуж за мелкого наркоторговца, продававшего свой товар прямо из нашей квартиры. Кто-то подал жалобу, явились сотрудники социальной службы и забрали детей. Я попала под суд.

— Вы тоже торговали наркотиками?

— Да. Я этим не горжусь. Многое мне бы теперь хотелось изменить, мистер Дайер.

— Что тогда произошло с вашими детьми?